Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив сюжетов по мотивам книг » Practice makes perfect, part 6


Practice makes perfect, part 6

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время и место действия: пятница, 31 октября 1958 года, Степфорд, штат Коннектикут. Ближе к ночи. Дом Пристли.

Действующие лица: Фэй Пристли, 28 лет. Дейв Пристли, 30 лет.

0

2

Очнувшись, Фэй не сразу вспомнила, что с ней произошло. Она лежала в ванной комнате. Почему-то ныла коленка, неприятной болью отдалось в голове. Она ударилась? Вокруг были разбросаны зубные щетки и мыльница. Она села, потерла ноющий висок и позвала: "Дейв". Потом еще раз, уже громче, еще... В окне было уже темно, но дом ответил ей молчанием. Никого не было. "Где Дейв?" - Фэй наконец поднялась, открыла дверь и растерянно посмотрела в темный коридор. Снова крикнула "Дейв" и... зажала себе рот рукой. Она вспомнила Линду, бутылку из-под лимонада и изогнутую ногу сломанной куклы, с лица которой не сходило выражение довольства и счастья.

Вопрос "Где же Дейв?" приобрел другой, пугающий смысл. Знает ли он, почему Пол тогда сказал ей, что скоро она тоже будет, как Линда? Пол был уверен, в его насмешливых глазах не было и тени сомнения, и это было причиной того противного страха, что сейчас пригвоздил Фэй к стене коридора. Дом был погружен во тьму и молчание. Никого нет? Или кто-то притаился здесь в ожидании, когда она, Фэй, выйдет и будет совершенно одна и беззащитна? Она замерла и стояла в полной тишине, смотря за стрелкой часов, блестевших в темноте спальной, у двери которой она застыла. Надо подождать двадцать минут. Время тянулось мучительно медленно, стрелки, казалось, не двигаются. Дом не ответил ни одним подозрительным звуком. Фэй заглянула в детскую, в гостевую комнату, двинулась вниз, в гостиную, в кладовку, в кухню. Везде было пусто.

- Никого, - выдохнула Фэй, устало опускаясь на кухонный диван и стараясь унять бьющий, как при сильной лихорадке, озноб.
Дом был по-прежнему погружен в полную темень. На столе лежало печенье, но еда вызывала одно отвращение. Хотелось сделать хотя бы несколько глотков воды, и было страшно пить. "Вот так и сходят с ума", - подумала Фэй. Самой ужасной мыслью было то, что Дейв знает и молчал. Сколько? Несколько дней? Недель? Вспомнилось, как давно они не разговаривали и не спали вместе. Он даже не делал попыток помириться. И почему-то легко разрешил увезти к ее матери детей на Хэллоуин. Или это он сам предложил? Она тоже хотела, думая, что несколько дней вдвоем помогут им. Не помогли. И кто все-таки предложил? Фэй старалась вспомнить все подробности разговора, как будто сейчас это имело решающее значение, но безуспешно. Недолгое облегчение от того, что в доме никого не было, отступило, вновь расчистив дорогу страхам и опасениям. Надо было уезжать. Бежать. Прямо сейчас. Жаль, что у нее не было под рукой фотоаппарата. Линда с вывернутой ногой. Да... где же настоящая живая Линда? Которая хотела сделать себе мастерскую на чердаке дома Вачовски? Уехала? Ее ничто не держало. А жена мэра? Миссис Сдоба? Ее тоже ничего не держало? Двое детей. А другие? Милый Степфорд приобретал отчетливые черты кладбища.

Надо было бежать и не было сил подняться. Если Дейв знает... Надо уезжать. А если он не знает? Все-таки не знает?
За окном зашуршали под чьими-то шагами камешки. Фэй вздрогнула, заметалась по кухне, хотела из нее выскочить, но было уже поздно. За дверью послышался шум в передней и шаги. Она ринулась к окну и дернула ручку, чтобы открыть.

0

3

Степфорд накрыли густые осенние сумерки; начинался дождь – не яркий и короткий летний ливень со всполохами рябиновых молний, а тягучий, на несколько суток кряду, свинцовый осенний дождь. Скупо попрощавшись с Полом у городской ратуши, он пошел домой пешком, минуя одинаковые марципановые домики с белыми штакетниками. Едва свернул за угол, брезгливо вытер руку о полу куртки – пальцы казались липкими. Сияли окна кухонь с веселыми накрахмаленными занавесками. Шелби… Он – высокий, напоминающий уховертку директор местной школы, она – фигуристая шатенка с низким грудным голосом. Трое детей. Домохозяйка. Паттинсон… Кроуфорд… калейдоскоп женских лиц мелькал перед ним яркими вспышками, одна сменяла другую, таращась равнодушными глазами куклы из музея мадам Тюссо. Он почти бежал по вымощенной плиткой дорожке к дому. Останавливало одно – и здесь за ним могли следить.
Дом встретил темными квадратами окон и пустотой.
Дэйв окаменел, чувствуя, как по спине стекает холодная струйка пота. Руки дрожали. Он открыл дверь собственным ключом, прислушиваясь к пустоте. На кухне кто-то был. Пристли слышал шаги, неуверенные и нервозные. Раньше, чем подумал о том, что нужно… необходимо контролировать себя, перемахнул в несколько прыжков холл и толчком распахнул дверь кухни. Тень метнулась к окну, бестолково дергая оконную ручку. Фэй! Господи, Фэй! Одна…
Сердце стучало у горла. Он задержал дыхание, пытаясь унять этот хаотичный стук, эхом отдававшийся в ушах.
«Осторожно… спокойно, Дэйв».
- Ты что сидишь в темноте, милая? – старался, чтобы голос не казался неестественно громким, сделал шаг вперед и вспомнил, что на картинках мистера Вачовски не было звука.
Какое упущение!
Дэйв шагнул ближе и поймал жену за плечи.
- На улице холодно, не открывай окно, Минни, – прошептал он, перехватывая руку, ощущая, как она сжалась от его прикосновения. Ее пальцы были холодны как лед. Фэй дрожала – тонко, едва заметно, как дрожит натянутая скрипичная струна, реагируя на едва слышное касание смычка.
Живая… Он знал, что не может быть иначе. Пока не может. Но странное, затопившее голову облегчение было из разряда неконтролируемого.
- Тихо, Минни. Сядь.

0

4

- Отпусти меня, - Фэй вырвалась из рук мужа, но не села, а сделала несколько шагов назад, чтобы между нею и Дейвом оказался стол.
Как будто он мог служить хорошей защитой. Ей было досадно, что она не успела открыть окно. Хотя если бы смогла, то убежала бы? Даже не спросив ни о чем и не узнав, не удостоверившись, да или нет? Черт возьми, она прожила с ним столько лет! В печали и радости. И неужели не заслужила этим права узнать, о чем думает сейчас Дейв и что он собирался делать? Впрочем, права у нее этого, кажется, никто не отнимает. А вот что касается жизни...

- Не подходи ко мне. И даже не вздумай просить успокоиться. Я все равно не смогу этого сделать. И ты не можешь меня так брать за плечи, не можешь, - она подобралась, как будто готовилась к прыжку, и сжала кулачки, глаза цепко следили за каждым движением Дейва, голос срывался, - если ты... если ты... Я видела Линду сегодня. Она больше не улыбается и не печет пирожки. Она сломалась. Понимаешь, Дейв, она не заболела, а сломалась, - Фэй нервно хохотнула, на мгновение задумалась и вновь повторила, отчетливо, по слогам. - С-ЛО-МА-ЛА-СЬ. Видишь, я все знаю. Я теперь знаю, почему на чердаке у Вачовски сохнет белье. Почему варится крюшон. Почему дети Пола одеты, как фарфоровые статуэтки. Почему Линда не понимает шуток. Но самое главное, Дейв, я теперь понимаю, почему Пол сказал, что я тоже скоро стану, как Линда.

Один короткий шаг к двери. Еще один. Между нею и Дейвом уже стол и два стула. Вполне задержат, если сорваться с места и побежать к двери. Вот только увидеть сейчас его глаза. Он удивится? Разозлится? Смутится? Возмутится? Начнет оправдываться?

0

5

Шепот взорвался изнутри. Первым, инстинктивным желанием было: схватить, прижать к себе, заставить замолчать. Даже понимание, что сейчас, в темноте, их не видят толком, и - скорее всего, не слышат - не помогало. Предательский, липкий страх звенел в голове комариным писком, не отпускал, рождая в воображении сонмы чудовищ, из стен вырастали уши, огромные и мясистые; Дэйв до боли, до звона в ушах сжал кулаки, молясь, чтобы Минни не выбежала в холл. Не шевелился, стоял, опустив руки, обманчиво расслабленный и скрученный внутри тугой пружиной часового механизма.
Фэй замолчала, и сейчас Пристли видел лишь расплывчатый силуэт на фоне белой кухонной двери и слышал ее испуганное дыхание. Но ее разорванный голос продолжал звенеть в ушах сотней осколков.
Успокоиться, рассуждать здраво. Сколько у них времени? Полчаса, час? Когда Пол вернется с заседания домой? Скоро. И времени у них нет.
Таймер обратного отсчета запущен.
- Минни… - он заговорил, осторожно, негромко, не делая попыток приблизиться и боясь спугнуть, - я знаю. Я узнал сегодня. Ты должна выслушать меня. Главное – никуда не беги. Сейчас – не беги. Это опасно. Стой на месте. Я скажу тебе все, что нужно, за две минуты. Потом мы включим свет.

0

6

Она задержала дыхание и отвела взгляд, чтобы скрыть вздох облегчения, чтобы Дэйв не видел, что на какое-то мгновение в ее глазах отразилось облегчение и даже радость. Да, внутри все обожгло ликованием: она верила, что Дэйв не мог решиться на подобное. Но одновременно боязнь ошибиться, проявить излишнее доверие и страх за свою жизнь, что владел ею последние часы, не позволил расслабиться. Она по-прежнему была как сжатая пружина, от малейшего шороха готовая придти в движение.

- Я тоже. Только сегодня. Какое странное совпадение, Дэйв, правда? Бывают ли такие совпадения?
Мог ли кто-нибудь видеть, что происходило с ней, когда она дала выпить "крюшон" "Линде"? И вот теперь здесь Дэйв с обещанием "все рассказать". Фэй смотрела на мужа враждебно и одновременно умоляюще. Страх заставлял ее помнить о самом плохом, не исключить ни коварного замысла, ни предательства. И одновременно она отказывалась верить в то, что Дэйв был способен и на то и на другое.

- Хорошо, говори. Только даже не пробуй подойти ко мне. Сделай только шаг, и я сбегу, - говоря, Фэй подошла вплотную к двери и положила руку на ручку двери.

0

7

Он рассказал. Он действительно уложился в две минуты, краткими мазками живописав экскурсию на «БиоНикс». Дэйв рассказывал о прослушивании телефонов, о пластичных металлических конструкциях, из которых делаются руки и ноги идеальных жителей Степфорда, стараясь, чтобы голос звучал ровно, заглушая холодным рационализмом суждений подступающий к горлу страх. Она была напугана. Силуэт Фэй сливался с темнотой, Пристли не видел ее лица, глаз, но исходящие от нее волны ужаса и сомнений чувствовал особенно, кожей – так ощущают испуганное человеческое тепло рептилии. Мучительно, до голодной боли внутри хотелось собрать ее в охапку, жалкую, дрожащую – обнять, успокоить… просто дотронуться, почувствовать ее - живую…
- … я подписал контракт. Наверное, это был единственный способ уйти оттуда живым. Если они сумасшедшие, Минни, то это прекрасно организованное сумасшествие. У нас в доме стоят скрытые камеры. Они не могут слышать, что мы говорим… но видят нас, если в комнате светло. А может, и слышат?.. Сейчас я подойду к тебе. Не бойся. Мы поднимемся в спальню и включим свет. Потом выключим. Не знаю, насколько это убедит наблюдателей… Надеюсь, до возвращения Вачовски домой погони не будет. Мы уйдем немедленно, через черный ход. Машина в гараже. Если камера есть и там… - Дэйв замолчал, прислушиваясь к ней; она не перебивала, - я проходил мимо дома Кроуфордов. Их Форд остался на улице, я смогу завести. По пути я расскажу тебе все остальное.

0

8

- Подожди, не подходи. Мне надо... - рассказ Дэйва оглушал; пол под ногами не просто ходил ходуном, но отплясывал джигу, в ушах звенело, как если бы одновременно разбилось миллион стеклянных бутылок.

Было сложно поверить, хотя после вечернего происшествия с "Линдой" уже ничто не должно было удивлять. Поверить в "БиоНикс". Где делают как-настоящих женщин, у которых как-настоящие улыбки, а их как-настоящие губы вечерами как-по-настоящему целуют засыпающих детей. Фэй передернуло. Дэйв никогда бы так не поступил с Клайвом и Генри. Он бы никогда не поступил так с ней. Сразу легче стало дышать, и стучащая сотней молоточков боль в голове стихла. Только неприятным холодом по спине от того, что все это время за ней следили. И ее слушали. Как она входит в кухню, как спускается по лестнице, как расчесывается перед зеркалом. И что рассказывает подруге по телефону. Множество мелочей, не предназначенных для чужих глаз и чужих ушей оказались увиденными, просмотренными и прослушанными. Какими-то равнодушными людьми. Господи, как тяжко должно быть исполнять подобную обязанность.

- Они открыли тебе главную тайну, и теперь ты должен к ним присоединиться? Ты должен быть участником, чтобы не быть свидетелем? Свидетелей не оставляют? - Фэй судорожно сглотнула. - Хорошо. Это отличный план. Наверное, лучше сейчас и быть не может. Ты... ты можешь подойти, Дейв.

0

9

- Минни… - волна облегчения, неуместная, нерациональная, затопила рассудок. Дэйв в два шага преодолел расстояние от окна до двери. Несколько метров – десять минут назад больше и значительнее Великой китайской стены. Сейчас между ними не было ничего. Ощущение со-причастности поселилось внутри стремительно растущим теплым шариком. Он неловко притянул ее к себе за шею – первое, что попало под руки, прижался всем телом, гладил плечи, спину, шептал, бестолково и жарко, путаясь губами в растрепанных волосах:
- Я дурак был, Минни. Прости… Все будет хорошо, веришь?
В эту минуту он сам почти поверил в невозможное. Нельзя было не поверить, вдыхая ее запах, ощущая, как стекают талой водой под пальцами ее страхи и сомнения.
С трудом оторвался от нее, и потянул прочь из кухни.
- Пойдем.
Собственная растерянность схлынула. Дэйв понимал – не мог не понимать, что им не дадут уйти так просто, и рассчитывал лишь на выигрыш во времени. До ближайшего городка тридцать миль. По пути – один мотель с дурацким названием «Глория» и пара придорожных забегаловок, откуда можно вызвать полицию из Плезантвиля. А что, если и там?.. Об этом он старался не думать. До границы штата шестьдесят миль.
- Минни, не бери вещей. Вернемся сюда с полицией. Только деньги, самое необходимое. Оденься тепло. Это потом. А сейчас. Просто подойди ко мне. - Пристли оглянулся и повернул выключатель. Торшер вспыхнул ярко-оранжевым, осветив лицо Фэй.

0

10

- Да, все будет хорошо. Чуть позже, но будет.
Фэй не стала спрашивать, почему он просит прощения. За нежелание ли понять или слушать, за недальновидность, за недоверие или даже, возможно, за короткий момент искушения. Она не хотела знать, был ли такой в разговоре Дейва с Полом Вачовски. Было ли сомнение. Достаточно было того, что Дейв назвал "БиоНикс" сумасшествием. И того, что он пришел, чтобы уберечь ее. Гораздо важнее было сейчас решить, что делать сейчас. Всех мелочей не предусмотреть и даже не вспомнить. Ее теплое пальто внизу около двери, деньги... в карманах джинсов, в гостиной на каминной полке и еще в спальной. И есть еще множество вещей, которые жаль оставлять враждебному миру, но придется.

Яркий свет залил спальню, которая перед лицом предстоящего бегства показалась особенно уютной. Лицо Дейва, озабоченное и даже, кажется, осунувшееся. Фэй застыла у двери в нерешительности, как будто сомневаясь, что сейчас надо делать. Наверное, они должны сейчас невидимому глазу продемонстрировать пару, у которой все хорошо. У них обычный вечер, спокойный и мирный. Ничего неожиданного. Что может быть проще, чем подойти к Дейву, обнять, уткнувшись в плечо. Только что на кухне это было естественно. Но под невидимым оком она чувствовала себя как будто на сцене. И ноги стали как ватными.

Надо представить себе, что никто не смотрит. Они вдвоем. Только она и он.
- Дейв, - голос был чуточку неестественным.
Она сделала шаг, потом еще, подошла близко, как уже давно не случалось, обняла. Последние недели они жили так, словно по разные стороны толстой стеклянной стены, не дающей приблизиться друг другу ближе, чем на десять шагов. Теперь преграда исчезла, и это оказалось сильнее взгляда в спину.
- Дейв, - ее затопила нежность, и теперь голос был такими, каким она звала его в минуты, предназначенные только на двоих. - Когда весь этот ужас закончится, все будет по-другому. Как глупо было злиться столько дней.

0

11

Дэйв стоял, слушая, как она дышит. Слушая стук ее сердца. Уже не разбирая, где грохочут ее торопливые пульсы, где - его. Все время помня, что за подковообразным столом в одном из отделов «БиоНикса» маячит серый человек, не сводящий глаз с квадратного голубого экрана. Или Джи-Джей, полицейский, обычно паркующий служебную машину в начале Кленовой улицы, сидит в автомобиле, пьет кофе и терпеливо выжидает, когда в оранжевой спальне четы Пристли погаснет свет? Фэй прижалась к нему так доверчиво, с такой затопляющей рассудок нежностью, что у него защемило сердце. Он чувствовал себя деревянным болванчиком, которому приживили возможность эмоций и ощущений, но не рассказали, как ими пользоваться.
Дэйв приподнял ее за подбородок. На ее лице плясали оранжевые тени, глаза приглушенно блестели.
- Да. Глупо. Пора, - аккуратно погладил ее по щеке, не умея отделаться от мысли, что действия его напоминают механические движения манекена, - пора, Минни.
Дальше стало проще. Едва он осторожно отстранился от нее, словно щелкнула крышка карманных часов, движения приобрели смысл.
Он стащил через голову пуловер, вцепившись напряженными пальцами в ворот, подошел к окну, поправляя отогнувшуюся занавеску, и повернул выключатель. В комнате повисла тревожная тишина.
- Одевайся.

Они покинули пряничный домик через дверь на кухне. Он не чувствовал сожаления. Окна дома Вачовски неприветливо щурились черными пустыми глазницами. Дэйв взял Фэй за руку. Ладонь была теплой.
Монотонно, мелкими колючими каплями сыпался со свинцового неба дождь.
Форд Кроуфордов стоял у гаража, отражая свет одинокого фонаря лакированным крылом. Кроме него, у тротуара припарковалось еще три автомобиля – когда Пристли возвращался, их не было. Окна гостиной и столовой были ярко освещены, со второго этажа стекали звуки музыки, басы разбивались вдребезги ритмичным стуком ударных.
- У нас есть выбор, - криво усмехнулся Пристли, - можно уехать на Кадиллаке Диккенса. Джим всегда забывает ключи в замке зажигания.

0

12

- Это беспечность стэпфордцев. Ты же знаешь, Дейв, - в улыбке миссис Пристли пряталась ирония, - в Стэпфорде никогда не бывает преступлений. Здесь очень тихо.

Фэй первой открыла дверь рядом с сиденьем пассажира и скользнула в шикарное, пахнущее кожей нутро кадиллака. Рассеянный свет фонаря отражался на мокром серебристом металле машины, в гладких зеркалах, по которым прозрачными слезами стекали капли дождя, и черном асфальте. Холодная красота с легким налетом жутковатости. Это шло Стэпфорду, хранящему под тонким слоем респектабельности тайну преступления. Недалеко гремела музыка. В доме Кроуфордов была вечеринка. Фэй представила себе гостиную, где около камина потягивали аперитивы мужья, и кухню, где сплотились их жены. Мужчины рассказывают, сдержанно хвастаясь, о себе, работе и разных успехах. Наверное, о детях. Хвастаться женами они не могут. Идеальные женщины, скользящие по кухне, одинаково прекрасны навечно застывшим макияжем и умением нашинковать салат. Фэй дорого бы дала, чтобы услышать их разговор, но взяли бы с нее не деньгами. Бросаться жизнью ради любопытства... случай не подходящий. К тому же ее ждут Клайв и Генри. И еще Дейв, который не захотел быть одним из тех, кому нечего рассказать о своей жене.

- Поехали, Дейв.
Фэй с замиранием сердца ждет, как заведется машина: кажется, что так просто они на ней уехать не смогут. Зябко ежится: это нервное, в двух кофтах и зимнем пальто не может быть холодно. Наконец, вздыхает с облегчением, когда с тихим урчанием мотора машина плавно трогается с места и, набирая скорость, выруливает на главную улицу Стэпфорда. Мимо пробегают дома. Вот уже утопающий в сухой сетке виноградника дом Диккенсов, засаженный розами дворик Коулзов, хранящий траурное молчание дом О'Доннованов. Далеко впереди уже замаячили темные холмы, которыми в ночи казались вязовые деревья, за ними уже начиналось шоссе, уводящее из города.

0

13

Пол Вачовски, исполняющий обязанности мэра Стэпфорда, возвращался с заседания Мужской Ассоциации и был весьма доволен прошедшим днем и собою в этом дне. Разговор с Дэйвом, безусловно, потребовал от него дополнительной концентрации, но и принес приятное осознание выполненного долга. Процедура выборов главы администрации была организована таким образом, чтобы единственная кандидатура оказалась единственной достойной, и Вачовски мог быть уверен, что, после соблюдения определенных требований, скорее этикетных, чем юридических, предстанет перед жителями городка уже в новом статусе. Пол все больше интересовался политикой: безусловно, то, чем они занимаются сейчас, эти потрясающие научные открытия окажут огромное влияние на развитие американского общества, более того, мирового сообщества, но участие в программе «Степфорд» означало анонимность. Он достиг многого, и хотел, чтобы вся страна гордилась им, чтобы о его техническом гении говорили, чтобы на него восхищенно смотрели. Пока так подобострастно на него смотрела только Линда. Понятно почему. Вачовски метил в Конгресс и активно работал над убедительными речами о необходимости собственной лоббистской группы в Вашингтоне. Но начинать необходимо с малого. С лишней детали в комплектации. С неслучайного сердечного приступа.
Пол вел автомобиль спокойно, но не расслабленно. Вспоминал реакции Пристли, анализировал экскурсию. Если этот эксперимент – роботизированная и социально адаптированная семья в среднестатистических условиях – будет удачным, нужно обязательно добиться разрешения лично устроить презентацию «главным». Фэй понравится всем, это точно. Вачовски улыбнулся: хотелось бы посмотреть на превосходную миссис Пристли с милым локоном, идеально выпрыгивающим из прически. Интересно, превратится ли совершенный Дэйв в более строгого. Любопытно, любопытней некуда. Стоит рассказать Линде, пусть посмеется.

Одного взгляда на свой дом ему хватило, чтобы почувствовать тревогу: этот дом не ждал его с триумфом…этот дом его не ждал. Пол забеспокоился. Произошло то, чего он не просчитал.
Вачовски еле сдержался, чтобы не припарковать машину в непредусмотренном месте, но вот по газону уже бежал. На соседний участок он не обратил внимания.
- Линда! – Он звал требовательно и нетерпеливо, голос срывался, но никто не спешил навстречу. Когда же он обнаружил ее, он тяжело осел на пол. Рядом.
Линда была сломана.
Это был дурной знак. Прошло с несколько минут, прежде чем до него стал доходить смысл бессвязных слов, что безостановочно повторял робот. Пол поднялся, сходил на кухню и залпом выпил стакан холодной воды. Мысли прояснялись. Отключить источник питания, осмотреть на предмет внешних деформаций, выявить предположительную причину выхода аппарата из строя, проверить схемы, сбросить настройки до базовых. Но двигался он с трудом, словно нехотя, не ожидав от себя, что поломка Линды вызовет такой шок.
Несколько раз Пол с силой ударил по охлажденным щекам, потом нежно погладил кожную ткань. Как она могла его так подвести?
Были ли дети в доме, когда это случилось? Если да, то почему ему ничего не сообщили?
- Тебе лучше?

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Его содержание казалось праздничным розыгрышем. Вачовски метнулся к двери: «Я к соседям».
Соседи отсутствовали. Они действительно сбежали?
Не укладывалось в голове.
- Линда, поехали!
Если они уже проскочили ворота (а они проскочили), то нужно перекрыть шоссе. Полноценно перекрыть шоссе можно в районе Грейвуда. На пути в Грейвуд небольшая развилка: бетонированная, идеальная дорога в капкан продолжает бежать вперед, стыдливо скрывая, что когда-то к ней примыкали две проселочных, уже не используемых дороги, одна из которых ведет к крутому обрыву, а другая – на заброшенную, но безопасную трассу, которая позволяет объехать Грейвуд.
В темноте и без указателей они могут свернуть куда угодно. Они могут ничего не заметить и промчаться дальше. Это будет идеальный вариант.
- Я должен их поймать! – сквозь зубы процедил Вачовски, бросаясь в погоню и опережая неповоротливые полицейские автомобили. Если Пристли ускользнут, это будет его ошибка.

0

14

Ничто не могло стереть с лица робота застывшего выражения умиротворения и сдержанного счастья, так неуместного этой ночью. Но темнота, отблеск фар, огни на приборной доске бросали блики на милое, улыбчивое лицо Линды, делая его серьезным и даже трагичным.

У степфордских кукол нет чувств. Вся их жизнь, заполненная кулинарными рецептами, полезными советами, информацией о пристрастиях мужа, записана на платы, поддерживается импульсами и передается сигналами. Там нет места памяти о том, как Линда и Фэй весело смеялись на кухне, в первый день прибытия Пристли в Степфорд. Нет места памяти о шутках в адрес достойных матрон городка и их мужей. Алгоритмы, вдохновенно прописанные инженерами «БиоНикс» диктовали, подчиняясь приказу Пола, сесть в машину и действовать далее, сообразно распоряжениям мужа, что она и проделала, чуть более замедленно, чуть менее грациозно – сказывалась недавняя поломка.
Дорога стелилась под колеса. Пол гнал вперед. Линда улыбалась.

0

15

Он выжимал из Кадиллака все, что возможно, вдавливая в пол педаль газа.
Фэй молчала.
Изредка Дэйв поглядывал на нее, отмечая бледный профиль и плотно сжатые губы – когда-то он смеялся, дразня жену, что нос у нее подкачал, на дотянул до греческого или, на худой конец, римского, поэтому она не может считаться идеальной - сейчас эта шутка вязла на зубах глиной, что-то жуткое и символическое было в том, что ради идеала правились не носы – жизни.
Когда он поворачивал голову, жесткий ворот куртки царапал шею, так и ехал, с ощущением чего-то чужеродного внутри, словно ему уже вживили передатчик, и сейчас он, Дэйв Пристли, обозначен на карте Степфорда и окрестностей вызывающе-алым маячком; отчаянно захотелось курить.
Темное полотно дороги убегало вдаль, в свете фар танцевали твист дождевые капли, с жирным всхлипом врезалась в лобовое стекло то ли ночная птица, то ли летучая мышь, оставив на нем темную отметину, Дэйв сбросил скорость. Он потерял счет времени, казалось, они едут не более четверти часа, потом – что окружающее его чернильное безумие длится вечность; часы показывали, что прошло сорок минут.
Пристли пытался оценить выигрыш во времени, по всему выходило, что времени у них мало, более того, оказалось, что бензина в баке оставалось на десяток миль; он мысленно выругался - подобной важной мелочи он предусмотреть не смог.
Дождь почти закончился. На бархатно-черном проклюнулись редкие звезды.
- В бардачке у Диккенса была карта, - Пристли искоса взглянул на Фэй, - кажется, где-то рядом должен быть городишко. На Д... Или на Г... надо посмотреть. И заправку поблизости.

0

16

Первые десять минут пути Фэй сидела напряженная, как натянутая струна. Молчание, которое и не хотелось прерывать. В виске стучало "только вывези". Вокруг была темнота и пустота. Дождь скрывал все. Казалось, что они мчатся по узкой дороге сквозь ничто, с обеих сторон - по обрыву. Потом дышать стало свободнее. Фэй выдохнула и пошевелилась, чувствуя, как затекла спина, что все это время, оказывается, пальцы были сжаты в кулаки, как сведенные судорогой. Говорить по-прежнему не хотелось. Им не попадались навстречу машины, никто не догонял и не обгонял. Так же царила великая пустота. Добраться бы до людей, ну хоть каких-нибудь. Как в пустыне. Но все-таки уже верилось, что самое страшное позади, что удалось уехать, и даже так легко. Безумие мира, оставленного позади, растворялось. Стэпфорд начинал казаться кошмаром, обрывком сна, который был чудовищным, но которому нет возможности прорваться в реальность.

- Сейчас посмотрю, - голос Дейва окончательно вывел Фэй из оцепенения.
Щелкнул замок, и ненадолго миссис Пристли стало неудобно: из бардачка смотрела чужая, не предназначенная для ее глаз жизнь. Ворох бумаг и каких-то мелочей. Видимо, в машину идеальная миссис Диккенс не допускалась. Пальцы коснулись металла - в ладонь легла приятной формы стальная зажигалка. Огонек высветил саму ее - простая и элегантная Zippo, с выгравированным золотом Кадиллаком на боку. Мистер Диккенс знает толк в красивых вещах. В поисках карты Фэй пришлось выкинуть из бардачка добрую половину разных вещей: золотые перья, рекламные безделушки, записная книжка со спрятанными в ней фотографиями красивой не-миссис Диккенс, клочки бумаги с записанными телефонными номерами. Карта лежала в самом низу, забитая в угол. Фэй приступила к ее изучению. Неверный огонек выхватывал на смятой бумаге названия и цветные пятна.

- Может, Грейвуд? - наконец, нашла она что-то, что было ближе всего к Стэпфорду.
Грейвуд... подходящее название для осенней ночки в дожде. Серый лес, серые деревья, серые дороги, серые люди... От названия веяло неприятностями.

- Если мы будем так же ехать прямо, то приедем прямо туда. Никуда не сворачивать. Да тут и сворачивать, кажется, некуда.
Сильный дождь сменился изморосью, туманом повисшей в воздухе. Неожиданно к свету фар, низко стелющемуся к земле и выхватывающему из темноты словно замершие в воздухе капли, прибавился еще один, вдали и справа, как будто луна вышла из туч. Только никаких просветов на небе не было, это оказались огни автозаправочной станции.

0

17

Совместный пост

В машине пахло цитрусовым аэрозолем, обивкой, немного, совсем чуть-чуть, пылью. Пахло духами Линды и одеколоном Пола. Заметил ли Пол, что к этому смешению привычных запахов начал примешиваться еще один – тревожный, неприятный. Запах пластика, который разъедает кислота.
Руль горел под ладонями. Педаль газа утопала, рвалась вперед. Он рвался вперед. Вачовски, никогда прежде не нарушавший законы и правила – кем бы они не были придуманы, не обращал внимания ни на что. Его будущее – его блестящая карьера – зависело от автомобиля (угнанного), в котором пытались скрыться (наивно, но дерзко) Пристли. Дэйв и Фэй. Как он в них ошибался.
Линда улыбалась. Об этом ее создатели позаботились, вложив в программу великое множество вариантов напряжения лицевых мышц. Нежная улыбка, застенчивая улыбка, любящая улыбка, улыбка гордости. Что происходило с программой сейчас, когда неисправность – следствие визита Фэй Пристли – разъедало тонкий механизм подобно раковой опухоли? Вряд ли на это смогли бы ответить даже специалисты «БиоНикс».
Это не вписывалось в четкие пункты плана. Никакого побега не должно было быть. И эта совершенная случайность меняла действительность. Картонный Степфорд рушился за плечами: объявлена чрезвычайная ситуация, торнадо «Дэйв» не пощадило ваши дома. Дэйв и Фэй…Влекомые неизвестно-чем в засаду. В темноте мелькают огни.
- Мы едем слишком быстро, Пол, это может быть опасно.
«Дэйв и Фэй»…не рассчитывай на людей, переменчивая натура, неустойчивая психика…
Замечание было, может быть, вполне разумным, но вот совершенно неразумным было действие робота.
- Что? Линда!...Линда, черт подери, что ты делаешь?! Линда!! Линда!...
Со стороны, вероятно, это выглядело страшно. Машина на полной скорости начала вилять по всей дороге, затем, слетев, перевернулась несколько раз, сминаясь, складываясь как картонный кукольный домик. А затем – неподвижность. Неподвижность тем более страшная, что было понятно – это все. Конец.
Линда, Линда. Дэйв и Фэй. Пол. Пол Вачовски. Пол-вачовски, полвачовски, полпола, пол…Из аккуратно свернутой шеи (после свернутой машины) торчали провода. Восстановлению не подлежит.

Машина четы Вачовски медленно занималась огнем. Со стороны Степфорда слышался звук полицейских сирен. На подъезде в Грейвуд готовилась облава.

Невозможно покинуть Степфорд.

0

18

C Фэй

В тишине, наступившей сразу, как только Дейв выключил мотор, отчетливо раздавались все звуки. Легкий стук захлопнувшейся дверцы, собственный вздох, шорох пальто, трущегося о кожаное сидение. "Быстрее, Дейв, быстрее", - повторяла про себя Фэй, наблюдая за действиями мужа. Любая остановка была промедлением. Любое расстояние между ними и Стэпфордом - недостаточно большим. Она тоже ненадолго вышла. Вокруг было пусто. Даже лицо в окошке кассы больше напоминало привидение.
- Мне надо позвонить, - очень хотелось услышать голос матери, спросить про детей; узнать, что все в порядке, и тогда поверить, что и у них будет все в порядке.
- Телефон не работает, - лицо было печальным, как будто на самом деле сильно сожалело, что вынуждено было разочаровать. - С утра не работает.
Сзади окликнул Дейв. Можно было уезжать. Неожиданно тишину прорезал гул, отдаленный, но быстро приближающийся. Фэй застыла, прислушиваясь, напряженно, силясь угадать, что это. Это было ненужной задержкой. В следующее мгновение она уже поняла это, сорвалась с места и кинулась к машине.
- Ты слышал? - она почти упала на сидение, захлопывающаяся дверца больно ударила по локтю.
В зеркале отразились огни нескольких въехавших на автозаправку машин.
Пристли заправил полный бак, расплатился, почти на бегу, забросил на колени Фэй бумажный пакет с двумя арахисовыми батончиками и бутылкой содовой.
Грейвуд маячил на том конце дороги – цепочкой нечетких желтых огней. Сзади полукольцом остановилось несколько автомобилей. Моргнули фары.
- Поехали, - мотор взревел, машина прыгнула с места, взвизгнув шинами.
Черные силуэты людей возле черных автомобилей замельтешили, забегали, разбрызгались каплями.
- Я спросил у мальчишки у колонки, - Дейв говорил отрывисто, осторожно ведя накренившийся вперед кадиллак, словно флагманский крейсер, рассекающий тьму, - полицейский участок на въезде в Грейвуд.
- В Стэпфорде тоже есть полиция, но у начальника ее такая жена, что я бы не стала прибегать к его помощи. Хотелось бы верить, что Грейвуд - не филиал Стэпфорда.
Фэй посмотрела в зеркало: вереница огней была хорошо видна сзади, на дороге, идущей под уклон. Они отставали, шли медленнее кадиллака, идущего на полной скорости.
- Идея с машиной мистера Диккенса была удачной, Дейв, - Фэй позволила себе даже что-то, напоминающее смех. - Он любит все самое лучшее, и это нам помогает.
Дорога вильнула вправо, потом еще раз. Следующая развилка выскочила неожиданно. Не пустая, ощерившаяся на них слепящим светом фар.
- Это они, - Фэй повернулась к мужу и тихо, то ли вопросительно, то ли обреченно-утвердительно произнесла. - Дейв?

- Да, - пробормотал Пристли, - да.
Мигнул проблесковый маячок полицейского автомобиля. Мигнул и погас.
Дорогу перекрывали двое. Копы. И еще один, из кадиллака не было видно – силуэт автомобиля стоял, ощерившись желтыми фарами – на встречной, чуть наискосок.
Дэйв остановился, выключил фары и заглушил мотор.
Что-то надо было сказать.
Что-то важное. Но важное, превращаясь в слова, становилось набором банальностей.
- Сиди тихо, - сказал он, - не открывай дверцу.
Пальцы машинально сжали ее ладошку - нервную и горячую.
Он ждал. По лобовому стеклу частыми каплями стекал свет – преследователи, от которых они успели оторваться на бензоколонке, приближались. Ровный гул моторов вырастал в торжествующее крещендо.
Синхронно хлопнули дверцы стоящих автомобилей. Фары осветили их сзади – один высокий, сухощавый, в форме. Другой низенький. Посовещались и направились к темному Кадиллаку.
- Пора… - яркая белая полоса разрезала дорогу пополам, высветив придорожные заросли жимолости. Взревел мотор, натужно, как раненый вепрь - парочка шарахнулась в сторону, когда кадиллак промчался мимо нее по обочине, выплевывая из-под колес жидкую грязь. Пристли смотрел вперед, видя перед собой лишь землю, руки срослись с рулевым колесом – этот странный гибрид жил своей жизнью, реагируя на малейший бросок. Кадиллак завалился набок, вильнул задом – но выправился, и с визгом выскочил на дорожное полотно, оставив преследователей позади. Дэйв не видел, как бросились по машинам копы.
Протаяли желтыми головками сыра фонари, мелькнула перед глазами пряничная вывеска «Добро пожаловать в Грейвуд!»
По Кленовой улице с белыми палисадниками и идеальными газонами, с игрушечными домиками и земляничными занавесками на окнах несся черный автомобиль, разрывая в клочья тишину.

F i n e

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив сюжетов по мотивам книг » Practice makes perfect, part 6


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC