Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



On the Road to Woodstock

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Время и место действия: 12-15 августа 1969, США.

Действующие лица: Билли Джей Морриган, 26 лет. Джеймс Стерн, 20 лет.

0

2

Мужчина стоял на автобусной остановке на въезде в небольшой городок, такой компактный и захолустный, что все мирно спящее казалось мертвым, а на оставшейся позади приветственной вывеске «Коулвилль» струи дождя норовили слизать последние буквы. Впрочем, мужчина не замирал надолго на одном месте: он постоянно передвигался, перепрыгивал с ноги на ногу, размахивал руками, задирал голову вверх, посматривая на прохудившуюся крышу остановки, и дергал плечами, прижимая воротник рубашки к шее. Иногда мужчина выбегал на середину темной скользкой дороги и исполнял нечто вроде ритуального танца. Это Билли Джей Морриган, безработный белый американец двадцати шести лет отроду, отчаянный парень и «настоящий урод», по мнению его последней подружки Аннет, и он ждет попутку.
Автомобили, как назло, не двигались ни в одну сторону. Около одиннадцати вечера, когда Билли выкинули из машины, редкие авто еще проносились по трассе, стремительно, явно боясь застрять на ночь в подобной глуши. За пару добрых миль, что он прошагал по обочине до остановки, ни одна душа не остановилась на характерный жест. «Эй-эй-эй!», − улюлюкал Морриган вслед грузной фуре, обдавшей его дымом грязного воздуха. «Хэй, Вудсток!», − насмешливо кричал он скучному «Ford Torino». С сотню ярдов Билли бежал за горланящим песни грузовиком, битком набитым молодежью: ветер долго носил обрывки извинений.
«Бум-бара-бум», − философски изрек Морриган, бросая свой небольшой дорожный рюкзак на скамью, и принялся ждать. «Да-дум», − задумчиво добавил он несколькими минутами спустя, когда по кровле, по земле, по его макушке забарабанили первые капли намечающегося ливня.
Около часу ночи по внутреннему ощущению Билли, он попробовал примоститься на узкой лавке, но из затеи ничего не вышло. Вода с неба лила так, что можно было захлебнуться. Поворчав на местные власти, власти Юты и на самого Президента, Морриган принялся скакать на остановке, призывая хоть какую-нибудь попутку.
Вдалеке заблестели приглушенные дождем фары, и к звукам природы добавились басовые ноты мотора. Джей издал победный клич, схватил за толстую лямку свой рюкзак и ринулся навстречу автомобилю. Он бежал, и ему казалось, что он опережает дождь.
- Эй, чувак! − радостно кричал ослепленный Морриган. Водитель сливался с рулем в нечеткий силуэт, и это его безумно смешило.
- Чувак, подбрось, а? − машине пришлось затормозить, и Билли Джей несильно стукнул по капоту, пробежался по нему пальцами и, склонившись к окошку у пассажирского места, закричал первым, чтобы перебить возможные негодования.
- Хотя бы вывези из этой чертовой Юты, а? Сил моих больше нет здесь торчать! − он проорал, повернув голову к остановке, и пригрозил той кулаком.

0

3

Со вчерашнего дня все шло вкривь и вкось. А чего еще ожидать, если ты собственноручно устраиваешь себе приключение? Но это теперь Джим был знаком с нехитрой премудростью, а вчера он был уверен, что любая авантюра весела и забавна, как цветная картинка в детской книжке. На первой странице ты оставляешь записку родителям и сваливаешь на новеньком Chevrolet Nomad, на второй - выкатываешься из солнечного Сан-Франциско, далее - сплошные приятности путешествия, в конце - въезд на фестиваль, непременно под приветственные возгласы и соло на ударных. Может быть, соло на ударных и будет, но до него надо еще доехать.

В первый раз Джим почувствовал себя идиотом, когда постучался к Билли, с трудом найдя занимаемую тем в дебрях Ричмонда каморку. Билли был приятелем, кумиром, заместителем никогда не существовавшего старшего брата и вдохновителем. Это он предложил проехаться на Вудсток. Как оказалось, для того, чтобы этого не делать. Билли любил всех кидать. К Джиму это до вчерашнего дня не относилось. Теперь относится. Так бывает...

Второй раз случился всего пятью минутами позже первого. Джим решил вернуться домой. Ехать в Бетел в одиночку - это не так здорово, как вдвоем. Он бы вернулся, если бы не вспомнил о записке. Он наклеил ее прямо на зеркало в гостиной. "Вудсток все-таки ждет. За машину не беспокойтесь. Она со мной". Дурацкая шутка, если подумать. Записку несомненно нашли. Путь назад был закрыт. Так тоже бывает...

Джим ехал вчера целый день и половину ночи, потом отсыпался часов двенадцать в каком-то дешевом мотеле на границе с Невадой. Теперь было поздно и лил дождь, он устал, но по какому-то упрямству продолжал гнать вперед. Хотелось быстрее доехать. Одиночество в пути было невыносимым. Он даже брал попутчиков, но каждый последующий оказывался ненормальнее предыдущего. Последний, мормон, возомнивший себя проповедником и отказывавшийся понимать предупреждения, был ссажен прямо посреди скалисто-песчаного пейзажа. В зеркало заднего вида Джим еще долго видел его облаченную в бежевый костюм фигуру, красиво контрастировавшую с желто-синим фоном. Угрызений совести он не испытывал.

В голове начало неприятно шуметь, усталость брала свое. Заунывная надпись "Коулвилль" показалась подарком судьбы. Он искал глазами какие-нибудь знаки, обещающие еду и постель, и чуть не прозевал бросившегося под колеса мужчину.

- Понятное желание, - сон сняло как рукой; Джим колебался недолго, только, вспомнив попутчиков, осведомился. - Я тебя возьму, если ты обещаешь, что ты не проповедник, не бывший алкоголик, не школьный учитель и не... этого достаточно, потому что на безумную старушку ты точно не тянешь.

0

4

Пока водитель думал и обретал плоть, отделяясь от тела машины и вычерчивая самостоятельное лицо, ноги Билли сами по себе начали вытанцовывать степ, так что он и не заметил, как стал весь раскачиваться под внутренний ритм. В самом крайнем, в самом последнем случае, если вдруг категорически не повезет, можно было бы поработать кулаками и вытолкать водилу взашей: тот казался совсем еще сопливым мальчишкой; струйки дождя на боковом стекле под самым его носом рисовали смешную карикатуру (Билли Джей тихо прыснул); но ведь он принял решение больше никогда не драться; «разрешай конфликт словом», учил гуру; уважай личность, даже с текущим носом, ха!
Услышав разрешение, Морриган спешно нырнул в салон и прочувствовался.
- Чува-а-ак, ты бог! Ты меня спасаешь!
Он хлопнул дверью, и этот звук был чудеснейшей мелодией. Рюкзак очутился на привычном месте в ногах.
- Классная тачка! – любезно заметил Билли, желая сделать приятное владельцу авто. Быстро пробарабанив по панели, он добавил: – Классная!
Чиркнув рукой автобусной остановке, Морриган на мгновение загрустил: вот, вот, оно проходит, думалось ему, еще миг, и задрипанная остановка в глуши промелькнет и исчезнет навсегда из его жизни, как сон, как кошмар, как сладчайший экстаз…
- Не, я этой дурью не страдаю, – вяло, еще немного под впечатлением, отмахнулся Морриган. – Я путешествую. Ну, и работаю, где придется, знаешь. Я Билли Джей Морриган. Я точно не безумная старушка. Билли Джей. Можно просто Билли. Или Джей, – он добавил, лукаво улыбнувшись и вновь возвращаясь в отличное расположение духа.
- Мы с моим приятелем ехали на Вудсток – фестиваль, музыка, в курсе, ты на волне? – откинувшись на сидении и закатив глаза, Джей стал вспоминать подробности недавнего происшествия. – Как вдруг этот ненормальный выкатил на встречную. Специально, понимаешь? Еле успел выкрутить руль, ух! А потом он меня выбросил на дорогу. А все из-за ревности. А я что, виноват, что его девчонка всем дает? Дела-а…

0

5

Во-первых, его звали Билли. Как того самого Билли, чьи слова еще вчера Джим готов был ловить на лету. Во-вторых, новый Билли ехал в Вудсток. Кажется, достаточно, чтобы решить, что наличие этого парня на сидении рядом - везение. Можно подумать, что и первое, и второе, и даже оба вместе - маловато для поспешных выводов. И что дождливыми ночами на обочине захолустья лучше никого не брать, даже если этот кто-то выглядит божьим одуванчиком или нежным цветочком. Но если ты на дороге и едешь черте куда, и у тебя нет никаких особенных планов, кроме как попасть в одно классное место, где за построение планов можно и получить, то научись ловить случайности и совпадения. Вудсток - это не мелочь, а пароль. Даже если ты за рулем новой машины, а у второго негусто с деньгами.

- Я специально взял эту машину. Хочу доехать до туда, куда собрался, - Джим лихо стартанул, как будто забыл, что ехать по ночному и мокрому шоссе. - Вудсток ведь не самое близкое место. Не то чтобы я против приключений, Билли. Но поломанная машина - не самое приятное из них. И не хочется приехать к прощальной песне. Или не приехать вообще. Твой приятель - идиот. Какая ревность? Если ему так неймется, выкатывал бы на встречку на обратном пути. Хотя после ему бы вряд ли захотелось делать такие глупости. Если услышать опять вживую Джими Хендрикса и Дженис Джоплин... - Джим отпустил руль и хлопнул ладонями по коленям. - Да я мечтаю об этом с самого фестиваля в Монтерее.

В Монтерей было гораздо ближе, чем в Вудсток, но и он тогда был на два года моложе. И добирался туда попутками в "очень дурной компании". Хотя это только так говорится, что в компании, разделиться им пришлось почти сразу - не нашлось идиота, согласившегося посадить к себе трех юнцов разом. После этого были долгие и утомительные разговоры с отцом, слезы матери и восторженно-завистливые взгляды сестры. Тра-та-та, что будет после Вудстока? Надо бы позвонить с дороги, дать мистеру Стерну возможность выговорить накопившееся с вчерашнего утра.

0

6

- Да, чувак, ты совершенно прав! – радостно закивал головой Билли, по-новому глядя на водителя своей попутки. – Ты здраво рассуждаешь, понимаешь? Здра-во! Мудрость дается не каждому. Опыт, конечно, это да, колесишь по миру, топчешь его ногами и видишь лица новых людей – сечешь? – новые лица новых людей. Мы новые люди? НО! Мудрость приходит откуда-то сверху. Или снизу, – он задумчиво покусал губу. – В общем, это как-то так. Не-объясни-мо.
- Как если бы ты вдруг встретил своего двойника, – пробормотав, Билли Джей встрепенулся, тут же забыл о своих пророчествах и бесцеремонно прибавил звука магнитолы. – Класс!
- Дженис Джоплин кайфовая баба, м-м! – он причмокнул, щелкнул пальцами и попытался поймать в воздухе что-то невидимое для глаз. – И в Монтерее было нереально! Жаль, что мы тогда не встретились!
Билли чуть не выл от тоски. Он искренне расстроился, несмотря на то, что они не могли встретиться, что он ни разу не бывал на музыкальных фестивалях и несколько лет кочевал по городишкам и тюрьмам.
- Слушай, я ведь не жрал со вчерашнего утра!
Вместе с печалью проснулся голод, и мужчина поелозил ладонью по пустому животу.
- У тебя есть какие запасы? А то я сейчас начну язык жевать. Поделимся по-братски. С меня угощение. Курево кой-какое. Ты пускаешь дым, а, приятель? – Джей заговорщически подмигнул и изобразил руками волну. – Ну, там зеленые человечки, розовое море, президент Линкольн, кому что видится. Ты знаешь, ЧТО со мной было в последний раз?

0

7

- Посмотри в пакетах сзади. Там должны остаться сэндвичи и вода, - Джим замялся и зачем-то добавил. – Я думал взять пиво, но решил, зачем. Все-таки я за рулем.

Похвалу «здравому рассуждению» Джим оценил. Вот бы его отец услышал, который, сказать по правде, считает, что умению рассуждать Джиму еще учиться и учиться. Возможно, где-то он и прав, но только не сейчас, на темной и мокрой дороге. Остатки сна слетели. Явление попутчика подействовало, как две порции крепкого кофе. В Билли было что-то настоящее. Он был не такой, как Джим. Как будто Джим только хотел быть настоящим, старался, а вот у Билли это получалось само собой, и без всякого напряжения. Он просто был, этот Билли, и этого уже было достаточно. И он, наверное, это знал. И про Джима тоже все знал. И как у него это получается? Прошлый Билли тоже так умел. Может, дело в имени? Джим сам усмехнулся своей шутке. Что он там говорит про двойника? Наверное, считает его не таким уж пропащим в некотором смысле.

- Нет, с человечками и морем странного света я не встречался, - Джим смущенно крякнул и почесал затылок. – То есть как-то один раз решился, на фестивале как раз, но там копы засекли…
Про второй раз, на вечеринке у приятеля по университету, когда в самый разгар нагрянули прилетевшие на день раньше родители хозяина, Джим упоминать не стал. И еще про один, когда он выпил так много пива, что даже не смог затянуться. Тот Билли тогда еще очень смеялся. Не, это сгодилось бы для сценария комедии. Для ночного разговора такие откровения ни к чему.

- Так что же с тобой было в прошлый раз?

0

8

Билли так перевалился через сиденье в поисках свертков со съестным, что будь он на палубе, уже нырнул бы за борт – сравнение осенило его, и он поэтично заулыбался.
- Что бы не болтали, а когда брюхо сводит – это не дело, – поучительно, но по-доброму заметил Морриган, водружая пакет с бутербродами себе на колени и предвкушая пиршество. – На голодный желудок только «Вопль» и напишешь. Вопль о жрачке, – он весело хрюкнул, впиваясь зубами в булку. – Это я тебе как эксперт говорю. Разные времена бывали.
Он активно жевал, задумчиво вспоминая свои приключения и окрашивая их сейчас, в компании «малыша» за рулем, в романтичный цвет – мол, путешествия это здорово, это свобода, независимость, поиск и даже преследование истинного себя. О том, что авантюра самопознания зачастую оборачивается метаниями за кой-какой работенкой, с запада на восток и с юга на север, хотелось умолчать. Такой он, Билли Джей, не забивает себе голову мраком и безнадежностью. И оттого даже черствый хлеб был самым вкусным на свете.
Без зазрения совести Морриган уничтожил все запасы еды на дорогу и, довольный, принялся деловито раскуривать косяк.
- Так вот, о прошлом разе. Лежу я, значит, со своей девчонкой на лужайке, она только-только с меня слезла, дымлю – такое блаженство, я на небесах и смотрю прямо на солнце. И понимаю, что это Я убил Кеннеди. Я, сын Каина!
На миг Джей прикрыл глаза, на которых уже проступили слезы, вновь остро проживая то воспоминание.
- Я…убил…– веки затрепетали, как тени от ночных бабочек.
- Правильно ли я сделал?... – в голове раздались тройственные выстрелы, видение подошло к концу. – Только это между нами, окей? Не будь моим Руби. Руби-Руби, – Билли Джей мелодично повторил.
Они уже ехали по территории Вайоминга.
- О, смотри, копы! – Морриган оживился, разглядев впереди припаркованную патрульную машину, и высунулся из окна. – Хэй, копы! Всем равные права, кроме копов! – он активно зажестикулировал, показывая средний палец. – У меня есть мечта, вы, свиньи!
Патруль среагировал: ожили фары, раздался звук мотора и сирены.
- Прекратите движение и остановитесь на обочине, – плюхаясь на место, передразнил Джей в унисон с голосом из громкоговорителя. – Жми на газ, братишка! Только вперед!

0

9

- Да... ради таких глюков тратиться на курево? - нарочито беззаботно гоготнул Джими. - Я бы предпочел увидеть что-нибудь поприятнее. А то еще придет в голову позвонить в полицию и сдаться.
Он искоса наблюдал за попутчиком и отчаянно завидовал. Его легкости и беззаботности, беспечности, с которой тот поглотил все бутерброды, которых ему, Джими, хватило бы на пару плотных перекусов, и закурил. И еще неприятно давал о себе знать... нет, не страх, а какая-то опасливость, которая пробудила вдруг нечто, называемое, кажется, здравым смыслом. Где-то в глубине души мелькнула нехорошая идея вытолкать попутчика в дверь и газануть. Он такой расслабленный и, может, даже не сообразит, что случилось. Мелькнула и пропала. Джими только чуть покраснел и покосился на Билли, словно тот и впрямь мог услышать его мысли.

- Конечно, только между нами, - с готовностью пообещал Джими новому приятелю, считая себя за эти слова полностью реабилитировавшимся перед самим собой. - И что тебе еще казалось?
Ответа Стерну услышать не удалось. У Билли была своя манера общения с полицией, и копы, кажется, это оценили.
- Чего? - оторопело спросил Джими, не сообразив сразу, какой оборот приняли события. - Да ты совсем что ли?
Во что он вляпался? Надо было остановиться, но... Машина не его и еще... неужели он так трусливо сделает то, что ему говорят? Рядом сидел Билли, которому-все-было-все-равно. Ты ведь хотел попасть на Вудсток, а не быть возвернутым в отчий дом?

- О черт, - Джим нажал на газ, машина понеслась.
К счастью, они уже оставляли за спиной какой-то очередной сонный городишко, и впереди не должно было возникнуть препятствия вроде странного пешехода, вдруг вознамерившегося ночью переходить дорогу. Сама дорога, мокрая после недавно закончившегося дождя, неприятно запетляла в горном ущелье, поднимаясь выше. В темноте горы казались сдвигающимися стенами. Не поймешь, где опаснее - впереди или сзади. Неприятно взвизгнуло заднее колесо: в очередной поворот еле вписались. Руки, сжимающие руль, вспотели. Громкоговоритель сзади сначала грозно предупреждал, потом увещевал, наконец ругнулся всласть и стал отставать.

- Ну ты... нашел что кричать. Они не идиоты гонять по ночным горным дорогам. Зато номер точно запомнили. Широкие дороги нам заказаны, Билли, - лязгнули тормоза, и Chevrolet Nomad остановился.

0

10

Когда началась заварушка, Билли Джей радостно поерзал на сидении, хлопнул в ладоши и ухватился за раму. В своем стремлении поддержать водителя он бормотал несвязные, подбадривающие слова, коих не существует в речи, но что подражают звукам природы, а потому несут в себе чистоту искренней эмоции. Он не заметил, как превратился в бурлящий горный ручей, слившись с крепким боком «Шевроле», и сам изгибался, пытаясь вписаться в русло поворотов. Это было чудесно…
- Это было чудесно, Неуловимый Малыш! – счастливо выдохнул Морриган, когда они остановились. Он умел пропускать упреки мимо ушей, что во многом облегчало ему жизнь. – Зачем нужны широкие дороги, когда перед нами открыты широкие горизонты!
Остекленевшими глазами Билли смотрел вперед, где должно было скоро восходить солнце, если, конечно, оно не решило взять небольшую передышку, что со всеми бывает, когда пашешь, как вол, и хочется порою расслабиться. Солнце курит туманом. Или рассветать будет за спиною? Они так петляли, что Билли запутался.
- А что мы остановились, тебе нужно помочиться, да? Хорошо, помочимся! – с готовностью он выскочил из авто и начал разминаться, как в ускоренной съемке: прыгать, вскидывать коленца, крутить руками, пока не упал на крышу машины, распявшись. – Какая ночь! А какой будет день! А какие девчонки на фестивале!
Но вдруг чувство тревоги сжало ему грудь.
- Ты ведь меня не лишишь всего этого? Ты ведь меня не бросишь? Бог мой! – Он смотрел вверх, он не видел Малыша, ему было страшно. – Я не идиот, я не идиот! – Билли испуганно запричитал. – Где я, где я?

0

11

- О, черт... - Джеймс ткнулся лбом в руль, и выругался еще, гораздо грязнее, что помогло только отчасти.

Сначала была эйфория от счастливо избегнутой неприятности. Нет, Джим не боялся, что его арестует полиция. Неприятный разговор, проверка машины, звонок отцу, который все утрясет... Вот с этого момента бы и началось страшное. Вместо фестиваля, до которого полагалось добраться в счастье от проделанной дороги, захмелев от свершенного и от безнаказанности содеянного - какого содеянного? а любого, начиная с захвата папиной машины и до последнего из всего, что придется натворить по пути - в общем, вместо всего этого грозило позорное возвращение в отчий дом. "А где ты был Джими, и как фестиваль?" - что-нибудь подобное потом еще долго будут спрашивать. Не, ради того, чтобы этот страшный сон не стал явью, можно было гнать по мокрой горной дороге.

- Помочиться? Да тебя окунуть, кажется, с головой надо во что-нибудь освежающее, - буркнул Джим, вылезая из машины.
Воды у них не было. И вообще ничего, что можно пить, не было. И еды не было. Еще дьявольски хотелось спать. Только где?
- Ты не идиот, - как к маленькому обратился Джим к Билли. - Ты просто укуренный псих, забравшийся на крышу машины. Ты там собрался ночевать, а? Я бы проехал дальше. Должно же тут где-нибудь стоять хотя бы два дома. Дом, Билли, - это вода и еда. Должно хватить двум любителям ночных гонок, как думаешь? - Джим нетерпеливо потянул приятеля за ботинок вниз.

0

12

Холодная, покрытая струпьями рука схватила его за ногу и потянула вниз, в пучину мироздания. Он захлебывался собственным криком, смешанным с рвотой, и резал ногтями по металлу.
- Не-е-е-ет, только не это! Не-е-е-ет! – Чудовище обретало формы и черты, тем самым наводя еще больший ужас, когда из темного ничего вдруг появляются глаза, уши, рот. – Папочка, папа, отец!
Он взывал напрямую к монстру, явившемуся из сердца мира, в котором жмется комочек памяти.
- Папочка, не надо, пожалуйста, я больше не буду…в кровать…обещаю!
Он дергался в эмоциональном припадке, походившем на его обычные танцы на дискотеке, с той лишь единственной неслышимой разницей, что музыка звучала только для него. Как и всегда.
- Не-е-е-ет! Больно! Нет! – Ему каждый раз было тяжело принять, взять себя за плечи и опустить успокоенного вниз, потому что путь к истинному принятию, вверх по горе, на вершине которой светится неоновое «ДА!», сложен, и часто найдется ловкач с трехмильными шагами, который становится королем горы познания, и «НЕТ» сменит «ДА», а все дело – в желтых башмаках, дружище, в желтых.
Билли скатился на землю, всхлипнул, поднял свое тело, никогда по-настоящему не падая духом, и бросился на грудь новому другу. Другу-что-уже-не-новь-а-целая-вечность.
- Малыш, ты не представляешь, как это страшно! Путешествовать не вперед, а назад! – Билли Джей похлопал парнишку по спине, щекой прижимаясь к плечу. – Но это нужно, чтобы научиться принимать. Принять – и навсегда! Забыть!
Рубашка водителя пропитывалась слезами – что ж, каждый по-своему метит территорию.
- Спасибо, Мудрый Малыш! Ты опять прав, дом, жилье, жена, дети, да! В путь!
Развернувшись, Морриган нырнул на свое пассажирское место. Прошла секунда, и он задремал.

0

13

- Ну будет, будет. Все нормально, Билли. Подумаешь, - Джим завел руки за спину; похлопать ответно по спине или позволить себе какой-нибудь еще подобный жест почему-то не решился; растерянно бормотал еще что-то бессвязное и вроде как успокаивающее.

Слова были не его собственные, Бог знает, откуда взятые, кажется, он где-то и когда-то их слышал. Теперь вот пригодилось сказать самому. Никогда еще никто не пытался ему жаловаться и не нуждался в утешении. То есть жаловались, конечно... кому что... смешно даже вспомнить. Кому карманные расходы сократили, кому - на вечеринку не дали. Но откровения Билли были совсем другие. Это, конечно, приятель слишком много курил. Может, вообще привиделось чего? То есть точно привиделось, но бывшее или небывшее?
- Поехали лучше, - Джими неловко кашлянул и повел головой, как будто ему жал ворот свитера, долго возился с ключом зажигания: как-то все неловко получалось, точнее, просто не получалось.

Вновь тронулись. Стало чуть смурно. И чувство, будто подглядел за чем-то, для твоих глаз не предназначенным. Как он сказал? Путешествовать назад? Страшно? Джиму не было страшно то, что было позади, у него были претензии к настоящему... И мудрым он себя не считал. Ему даже неудобно было, вроде как в чужую одежду обрядился.

- А знаешь, Билли, я ведь машину у отца, можно сказать, угнал. Он бы в жизни сам не дал для такой поездки. Ничего хорошего про фестивали не думает, - Джим неожиданно для себя пустился в откровенности, даже не замечая, что попутчика явно клонит в сон. - Говорил, что тогда могу из университета уходить и идти в официанты. А меня это не пугает. Может, я так и хочу.
Дорога вильнула, оказалась скрытой, а когда горы вновь расступились, то огни, до этого мелькавшие где-то вдали, оказались уже совсем близко.
- А вот и дома. Только знаешь... какое там жилье? Думаешь, там получится отоспаться? Там и есть-то два дома. Вряд ли пустят. Может, попросить воды и свалить оттуда?

0

14

Прошла секунда, и он проснулся, вздрогнув, как от внезапного толчка внутреннего землетрясения, и подавив панический крик очеловеченной чайки; так и не привыкнув к сопереживанию, принял его как должное, искренне пропустив Признание Малыша не через сердце, а мимо.
- Э, твой голосок не похож на ангельские песнопения, приятель, – Билли ворчливо пробормотал, потянулся и чиркнул костяшками пальцев по крыше. – Э-эх! – он стал разминать связки, готовя Речь в ответ на предложение Малыша о ночлеге, но Речь должна истекать из Идеи, брать у нее живительные силы, поглощать всю, мять и перемалывать, чтобы, размягченную, вложить в Уши, не приспособленные для восприятия Идеи в ее чистом, оглушительном виде. Морриган сонно улыбнулся, подтянулся и приподнялся, коснувшись ладонями крыши автомобиля, ощутив некую теплоту и подумав: «Крыша мира».
- Рули к домам, капитан, и брось наш якорь где-нибудь под пригорком. Здесь! Я знаю жильцов подобных домишек, старик, – мрачные и солидные фермеры, пустят днем, но ночью и носа из своей конуры не высунут. А может, и днем не пустят, побоятся, что спальня для гостей рядом с комнатой хозяйской дочки – хорошенькой, сладкой малышки – эх, не зря побоятся, но дело в том, что в итоге останешься на пороге! Так что вытряхивайся, мой брат по крови, мы идем в великий поход по местным курятникам!
И Билли уже выскочил из машины и бодро потрусил в сторону подсобных помещений. В утренних сумерках его фигура казалась силуэтом крупного кенгуру, что махал лапами, плывя баттерфляем. «Давай, не отставай, Малыш, мы поспим пару часов и смоемся, возможно, прихватив какую-нибудь цыпу на фестиваль!» – он громко шептал большими мягкими губами.
Дверь одного из сараев сама подалась навстречу плечу: здесь доверяли пустым окрестностям. И в этот же миг на веранде ближайшего дома загорелся бледный огонь. В дверях стоял хозяин, мужчина лет пятидесяти в домашних штанах и майке.
- Хэй, кто там? – голос ломался со сна. – Уж я-то вам выпишу, засранцы!
Мужчина схватил ружье: и в пустоте бродят волки.
Джей мелко хихикнул, озираясь в темноте сарая.
- Берем вилы!
И он первым выполнил свой приказ.

0

15

- Эй, если уж не спать в нормальном доме, то я бы, признаться, предпочел открытое поле этому сомнительному домику, где наверняка пахнет так, что рискуешь угореть за ночь...

Происходящее было настолько далеким от того, что для Джеймса было его обычной жизнью, что казалось даже не сном, а чужим сном. Или даже чужой галлюцинацией. Виднеющийся чуть поодаль силуэт Билли добавлял картине психоделичности.
- Ты хочешь поселиться в этом мотеле с видом на тоску? - Джеймс фыркнул и с опаской обернулся к машине, как будто ее могли уже угнать или она должна была раствориться в воздухе, лишая их всякой возможности отсюда выбраться; это было бы логично, потому что Chevrolet Nomad в пейзаж явно не вписывалась.
Тонко взвизгнувшая петлями дверь заставила его повернуться обратно.

- О, черт. А здесь чутко спят, Билли, - в луче света от загоревшегося над входной дверью фонаря Стерн был, как на ладони. - Хей, здесь мы, - передразнил он хозяина и жестом кукловода помахал руками, - опусти ружье. Потом не оправдаешься.
В следующий момент Джеймс прыгнул в сторону, прямо в самый чернеющий проем двери сарая. Было жутковато, как недавно, когда он гнал от полиции, только теперь, помимо чувства опасности, появилось и с каждой секундой усиливалось какое-то неизведанное еще веселье.

- Хозяиииин, - громко позвал он из темноты, ловя в темноте древко ни то лопаты, ни то чего-то другого. - Воды, еды - и мы не будем бить тебе здесь стекла.

- Я тебе сейчас покажу воду, - тяжелые шаги прогрохотали по лестнице и потом зашуршали по утоптанной земле тропинки.

- Он сейчас появится здесь. Чем его будем встречать, Билли?

0

16

Но было поздно, Билли Джей уже разыгрался. Он чувствовал себя большим сорванцом, несоразмерным метрическим параметрам сарая и бунтующим против границ, рамок, стен. Его свобода бежала по полям и лугам, достигала языческих капищ и католических сцен Вудстока и сливалась там с настраиваемой аппаратурой, прочищающими горла инструментами и еще неведомой музыкой импровизации. Его свобода была готова разнести в пыль и в прах этот жалкий оплот собственничества, который отказывал ему в приюте. Как мало ему было нужно! И как жестоко его отрицали! Как безжалостно пытались привести в разумное чувство сердце, однажды утонувшее в океане любви…
- Я тебе сейчас покажу, как врываться и портить чужое имущество! – ворчливо приближался хозяин.
- Ты слышишь, слышишь? – у Билли широко распахнуты глаза и чутко навострены уши, он стремится впитать в себя весь мир. – О этот вещизм! Он мертвец, понимаешь? За нами идет мертвец! Он привязан к материальным ценностям и не хочет замечать, как гниет душою! Ты чувствуешь этот навозный запах? От человека…Нет, нет!
Ему так страшно, будто по гравию шелестит лишь ветер, будто утренние сумерки окрасились в цвет могилы, будто все зло, от которого он – не бежал, двигался вперед – настигло его и его брата по крови, по духу, по дороге.
Билли Джей до пота в ладонях сжимает вилы, что рожками-антеннами-клыками стремятся ввысь. Воинственность прародителя, первоамериканца и представителя племени смелых людей, пронизывает его насквозь; она пробивается сквозь половое покрытие, прошивает и выходит через крышу. Кожа Билли приобретает красноватый оттенок. Он всех любит, как Далай-Лама.
- Вышвыривайтесь из моего…
Хозяин хмуро бормочет. Он не хочет делиться. Он не хочет понять, что весь мир – общий. Здесь нет ничего «моего» и «твоего». «Наше». Протянутые ладони. Нам ничего не нужно, мы радуемся простым мелочам.
Наши вилы таранят плечо фермера. Палец рефлекторно сжимает курок. Пуля молниеносно прорезает воздух, но пуле не хватает грации и фатальности природы, мимо. Мимо скачет Билли Джей, его кожа обагрена.
- Бежим, Малыш!
Здесь нас не любят. Здесь нас не поняли. От этого у Билли на глазах слезы. Ему так тяжело в мире, где есть только «мое» и «твое», что он бросается под колеса мирно, дружелюбно припаркованного «Шевроле» и затыкает уши, чтобы не слышать чудовищный вой раненого мертвеца, чья кожа залита кровью.

0

17

Для Джеймса все было, как в дурном сне. Даже больше, чем когда он уехал из Сан-Франциско. Даже больше, чем когда подобрал на дороге Билли. И даже больше, чем когда гнал и прислушивался, стихает ли позади гул полицейской сирены. В общем, он уже выбрал, по какому пути повернут колеса его «Шевроле». Новая дорога была длинной и лишенной любых ограничительных знаков. Точнее, настолько незнакомой, что никаких знаков на ней просто не было видно. Был только проводник, он же попутчик и он же – главное неизвестное, которому приходилось верить. Не то чтобы даже верить, а следовать. Или за ним, или прочь от него. Джеймс выбирал первое. Это было не слепое доверие к случайному знакомому, а желание не потерять его из виду. Ради того, чтобы путь не заканчивался. Без Билли дорога на Вудсток теперь казалась хоженой тропой, где знаком каждый поворот. Что и впрямь может быть более обыденным, чем проехать по дороге, обозначенной на карте, из одного города в другой? Злой отец не в счет – это выдуманная сложность. Если подумать. С Билли же и укатанное многими колесами шоссе было как из другого мира.

Теперь он жадно вглядывался в лицо лежащего человека, плечо которого было залито кровью. Темное в ночи пятно расплывалось. Человек изрыгал проклятья и излучал ненависть, пытался встать. Джеймс сделал несколько шагов к двери. На душе было противно, липко, веяло неприятным страхом и одновременно растущей уверенностью, что все было правильно. Неприятно, но иначе и быть не могло.
- Жалко воды и сарая для проезжающих мимо, да?
- Да на кой вы мне тут сдались, проезжающие? – выплюнул хозяин, поднимаясь на колени и держась рукой за раненое плечо.
- Жаль… ну пока, - пожал плечами Джеймс, захлопывая дверь сарая прямо перед носом «противника».
До машины бежал: сзади послышались крики и звуки распахивающейся двери, топот ног. В доме царил переполох. Надо было уезжать.

- Поехали, - он плюхнулся на сидение и с грохотом захлопнул дверцу. – Нам светит долгий поиск ночлега. Или недолгий? Кажется, придется ночевать под звездами?

0

18

Так и есть.
- Так и есть, – сказал Билли и еще пять минут повторял эту фразу, однотонно, однообразно, нудно, гладко, однозвучно, одноцветно, постоянно. А потом все тише и тише, словно кто-то скручивал звук до напряженной шипящей тишины, чтобы сменить пластинку. Запись на новой пластинке была низкого качества.
- Знаешь, я ведь этого не хотел, – задумчиво пробормотал Морриган, сползая по сиденью и прижимаясь щекой почти к самому стеклу. – Вернее, я хотел не так. Знаешь, чего я хочу? Всего. Я хочу всего, но не в том смысле, в каком они думают. Как бы тебе объяснить…Ты должен понять. Весь этот мир, прекрасный в своем уродстве. Весь этот скучный, грустный мир. Знаешь, я хочу петь и танцевать, но моя великолепная песнь, мой стон о блаженстве, застревает в глотке, когда я вижу несправедливость или страдание. Это мое проклятие! Э-эх, старик! Материя кругом, одна материя! Куда важнее друзья! Эта рубашка, эти джинсы, видишь? Это все не мое, это дал мне Эдди, а ему – Тед, который прихватил их в каком-то супермаркете. «Эдди», говорю, «мне нужна рубашка», и он говорит «нет проблем», снимает с себя и протягивает. «Фу», говорю, «Эдди, ну и вонь». Но ничего, но ничего. Эдди смеется. Знаешь, как он смеется? Хо-хо-хо. Эдди по кличке Санта, да. И я, понимаешь, я бы тоже ради него снял с себя все. И бросился бы голышом в Миссури. Плавать…Ты знаешь, что «сури»* – это по-французски «мышь»? Мой приятель Жан-Жак рассказывал, его мать француженка, он наполовину француз. Хотя так бывает, хах? Чтобы человек – и наполовину. Как тот чувак, которого перерезал поезд. Ну и жуть была, как сквозь масло. Я с тех пор на поездах не катаюсь, уж лучше пешком или на тачке. Идешь вот так или едешь, а перед глазами проносится Америка. Что может быть лучше? Милое ничего. Простые вещи и людей я люблю. Зря ты так с ним, ты не должен был бросаться, ты мог его убить! Эх, малыш!
Билли Джей со страхом покосился на своего попутчика, впервые оценив его воинственный потенциал: этому тихому пареньку было запросто зарубить человека лопатой. Липким ужасом взопрела шея. Хорошо, что они как раз докатили до крохотной заправки на перекрестке.
- Я в туалет, – буркнул Билли и побежал внутрь лавки с товарами, пока малыш закружил над бензобаком. Мотыльки.
Между консервами, колой и сигаретами краснело лицо прикрывшегося бейсболкой продавца.
- Полиция! Позвоните в полицию! – выразительно запричитал Джей почти на ухо верзиле. – Помогите, умоляю вас! Меня похитил вот этот, – он ткнул пальцем в направлении стеклянной витрины, через грязные разводы которой мутно просматривались автомобиль, водитель, работник. – Он чуть не забил лопатой фермера и угнал эту машину!
- Эй, полегче! Иди проспись, приятель! Берешь что? – заспанный здоровяк со вкусом потянулся, почесал щеку и не собирался верить Билли, но в указанную сторону все же глянул.
- Клянусь, я говорю правду…Ферма, тут недалеко, два дома, хозяин ранен и истекает кровью...
Глаза Билли Джея изображали кристальную честность. Возможно, что-то в образе юного водителя не понравилось продавцу: обойдя прилавок, он открыл дверь и остановился на пороге.
- Эй, ты! Это твоя тачка? Ну-ка покажи документы! И этот блаженный с тобой? Он говорит, что ты его грабанул и не отпускаешь.

-------------------
* souris (фр.)

0

19

Джеймс с недоверием прислушивался к тираде попутчика. Сложнопонятной, где все скачет одно через другое по логике, ведомой одному Билли. А, может, и ему не сильно ведомой. Свободный поток слов. Кажется, Билли говорил, что ему нравится чувствовать себя свободным. Джеймс ему даже завидовал. Билли явно принадлежал не к тем, кто делает то, что надо. У него какие-то свои мысли, их очень много. Только почему-то все время кажется, что они сдобрены хорошей порцией кокаина.

Другой Билли, то самый, что был самым-лучшим-на- свете-Билли-ровно-до-вчерашнего-утра, говорил, что так и есть. Что самое разумное приходит в голову после изрядной дозы, и что понять это разумное просто так нельзя. Хитрый-новый-Билли может прикасаться к истинам в теплой машине, за рулем которой сидит он, Джим. Интересно получается…
А дальше получилось еще интереснее. Джим даже посмотрел на Билли, словно спрашивая, точно ли он не ослышался. В прекрасном мире Билли фермера чуть не укокошил он, Джеймс. Стерн уже хотел было возмутиться, напомнив про вилы и про то, что на самом деле случилось в сарае, но поперхнулся словами. И посмотрел на попутчика с опаской. Опять. Потому что, помнится, еще тот-Билли говорил, что бояться в жизни некого, кроме сумасшедших. Потому что то, что в их голове, никогда не угадаешь. А что у этого Билли в голове, ясное дело. Кокаин. Белый порошок, в котором растворялись чудные фантазии Билли. Чтобы потом придать еще более затейливую форму реальности. А еще когда год назад Джим ездил в Монтерей с попутками, то твердо решил, что останавливаются на трассе только сумасшедшие. За прошедший день, проведенный на трассе за рулем, он убедился, что ловят попутки тоже только сумасшедшие. Когда же он был прав? Кажется, оба раза.

- Давай, иди. Можешь не торопиться, - Джеймс проводил задумчивым взглядом нырнувшего в магазин приятеля и с усмешкой добавил, - Малыш. Малышшшш…
Почему-то очень захотелось уехать. К моменту появления продавца просто невыносимо.

- Кто говорит? Этот? –от того, что предчувствие не подвело, радостно на душе не стало; Джим аккуратно убрал шланг, соображая, хватит ли бензина до следующей заправки; медленно сел в машину и повернул ключ зажигания. – Ну, тебе, предположим, я документы показывать не буду, потому что не хочу и вроде как не с чего. Блаженного можешь забрать себе. Пусть он теперь тебе сказки рассказывает. Что я его отпускаю только до магазина и обратно.
Про себя Джеймс выругался, пожалуй, впервые с таким настоящим чувством, а не для красного словца. Как в детстве, противно пылали уши и шея. Шевроле медленно тронулось с места, хлопая дверцами.

0

20

Билли Джей был грубо, толстыми нитями, соткан из рваных противоречий. Периодически рос без отца, без матери, без брата. Любил (и любит до сих пор, ибо немыслимо, что Билли уже умер, нет, НЕТ!) разные выдумки и придумки. Кормил левыми носками монстра под кроватью. Слушал правильную музыку. Улетал, улетал…Все дело в свободе. Черт подери. В свободе!
Свобода порою была голодной и холодной. С занятыми деньгами, которые никогда не отдавались. С ободранным задом и побитыми боками. В глотку такую свободу…
Такая свобода – ненастоящая. Вернее, она слишком реальна, слишком материальна, привязана к этому миру. А настоящая свобода – это когда легко. Тепло и сыто. Горло щекочет травяной запах. Лобызая-руку-гуру-после. Вааау!
Донести истину каждому – нелегко-о-о, тяжело. Ох, как тяжело. Туземцы африканского племени «джанки» надорвали животики. То-то и оно. Голые люди спустились на завтрак. Сидят, покачиваясь, слушая ветер в ивах и Слово. Сейчас, сейчас спустится благодать. Да. Только подожди. Еще. Жди. Жди еще. Подожди.
- Эй, подожди!...– взорвался (криком) Билли. – Ты куда?
Как больно, когда уходят. Стукнув дверью (пусть и машинной) по сердцу. Ах! Морриган почти расплакался.
- Мой рюкзак, мой рюкзак! В тачке мой рюкзак, он увозит мой рюкзак! – Билли запричитал с жаром, как на проповеди.
Хозяин магазинчика и служащий заправки переглянусь и благоразумно решили не вмешиваться: кто знает, что в башке у этих обкуренных. По сути, им было все равно. Лишь бы скорее свалили.
- Чувак, твой рюкзак, вот давай и догоняй, прыгай, пока не уехал.
Билли вошел в раж и уже во всем винил Джея. Плохой Джей шепчет на ухо плохие мысли.
Билли Джей со скоростью (перемещений, не подвластных глазу) рванул за удаляющимся (со стремительной медлительностью) автомобилем.
- Верни-и-и-ись! Малыш, я же пошутил!...Малыш! Да я даже имени твоего не знаю…Или забыл?
Брошен. Потерян. Разбит. Как и все поколение.
Вот он уходит в рассвет.

0

21

- Да пошел ты, - зло сказал себе под нос Джеймс, обращаясь, тем не менее, к бегущему позади машины Билли.
Билли был предателем. Нет, хуже. Он был чокнутым. От него можно было ожидать чего угодно. Джеймс, не замедляя хода, повернулся назад, чтобы увидеть его. Не в зеркале, где Билли бежал как будто на него, а по-настоящему. Хотя окно, создавая раму окружающему пейзажу с Билли в центре, все равно делало все нереальным. Взгляд ткнулся на покоящийся на заднем сидении рюкзак Билли. Черт, так его и впрямь в воры заделают. Пришлось притормозить и выкинуть рюкзак из машины. Может, и следовало проучить этого лгуна и предателя, но забирать у кого-нибудь последнее? Кем бы ты тогда себя чувствовал, Джеймс Стерн?

Захлопывая дверцы машины, набирая скорость и поглядывая с облегчением на пустующее кресло рядом - все, теперь только вперед, в Бетел, и никто ничего не учудит по дороге - Джеймс пообещал себе, что больше никогда не возьмет попутчиков. И он держал свое обещание. Ровно двенадцать часов, восемь из которых, кстати, спал, растянувшись на заднем сидении. Глубоко и без сновидений. Не тревожась о судьбе своей стоящей почти на шоссе машины. Почему-то не стал ждать мотеля. Сон, как водится, вернул бодрость, силы и наглость.

Он уже два часа катил по шоссе. Без приключений, когда понял, что сыграл дурака. Почувствовал себя маменькиным сыночком, трусом и идиотом. Кто там говорил о том, что лучше всего быть непохожим на всех и все привычное? И сбежал от первого же человека, которого важно про себя назвал "таким настоящим", а потом выкинул из машины. "Ты ведь везунчик, Джим. Ты ушел от полицейской машины, а потом еще от приключения на ферме. И ты еще чем-то был недоволен".
И, поверив в свою путеводную звезду, он взял первых же попутчиков, двух бандитского виде великанов, обросших бородой. И запах от них исходил "умри не встань". Они оказались милейшими людьми, проспавшими три часа на заднем сидении. К тому же глухонемыми. Потом была пара хиппи. Еще один проповедник-мормон. Аутичного вида, худой, назвавшийся Майклом и музыкантом. С ним Джеймс понял, что гитара может быть пострашнее пистолета...

Из Нью-Йорка он наконец позвонил домой. Долго выслушивал причитания матери. Убеждал ее, что все отлично. Наотрез отказался разговаривать с отцом.
- Да, все отлично. Только голова утром болит, если много пить ночью. Шутка...
В дороге он не пил. Дорога сама опьяняла.

К началу он опоздал, конечно. Было уже восемь, когда подъехал к уставленной машинами дороге. Собственно, дороги уже не было видно. Она превратилась в парковку, кажется, на несколько миль вперед.
- Тут идти мили три, - хохотнул верзила, запирающий фургон и деловито пристраивающий на плечи рюкзак, доверху набитый одеялами.
Рядом с ними стояли еще четверо таких же.
- Вот черт, - выругался Джеймс и еще прибавил.
Ему не было жаль того, что придется идти пешком. Жаль было потерянного времени. Музыка долетала до сюда, если только прорвавшиеся сквозь расстояния басы можно было назвать музыкой. Но в чем-то этого было достаточно. Опьянение дорогой осталось позади. Впереди было другое. Осталось только до него дойти. Джеймс достал из багажника рюкзак, проверил, хорошо ли запер машину, и достал из кармана карту. Судя по всему, идти было и впрямь не меньше трех миль.

0

22

За все время в пути, на дороге, Билли усвоил вот что: если тебя оставили без денег, без еды и без крыши над головой – главное, не унывать. Потому что быть хмурым и подавленным – это не здорово. Такие не выживают. Такие гордо замерзают в помоечном углу. Билли не такой. Билли улыбается и машет своему отражению в зеркале. Ему в ответ машет и улыбается Джей. И это круто.
Подобрав и побаюкав рюкзак, Морриган побрел по обочине. До ближайшего населенного пункта оказалось три часа непрерывных песен. Он уже был не очень уверен, что Малыш на Шевроле существовал где-то, помимо его головы. Впрочем, даже если так, даже если обаятельный мудрый Малыш лишь привиделся ему в определенный момент – пусть будет так. В его голове есть целая Америка. Там вполне можно жить.
Билли Джей дремал на лужайке, когда его обнаружила Джейн в синей юбке. Они вместе выпили пива и смотрели, как мимо проезжает патрульная машина. Джейн тоже захотела сбежать от мужа и отправиться покорять Вудсток. Поймать тачку с девчонкой было проще.
Билли вел машину Генри, пока на заднем сидении Генри занимался любовью с Джейн. Билли спал. Билли вел машину Генри, пока на заднем сидении Генри занимался любовью с Сарой и Чаком. Билли спал. Билли вел машину Боба. Билли бежал. Билли говорил, как красива Джесс. Билли пел. Билли вел машину. Билли шел пешком. Билли уходил.
Ты когда-нибудь был в Чикаго? - Это Нью-Йорк, детка.
И от Большого яблока до Бетела осталось совсем ничего, и этот отрезок кипел и бурлил музыкой. Потом еще была история с велосипедом. Ну как история. Чарли показал свой новый велик – с блестящими рамами и с невидимыми крыльями. На таком можно летать. Билли он очень пришелся по душе. Вообще, велосипед достался Чарли от Кайла, а тому – от кузена, а кузену от…Цепочка была витиеватой, все звенья гнили. Джей как увидел велик, так сразу же захотел его себе. В общем, Чарли не обидится. Тем более, они скоро встретятся где-нибудь у сцены.
Билли Джей крутил педали и ловил завистливые взгляды: еще бы, не у каждого есть велик с невидимыми крыльями!
- Малыш! – радостно замахал руками Билли, заметив знакомые очертания. – Где ты пропадал, старина? Садись, подвезу! Слышишь, как гремит? Это чудо…
Он притормозил рядом, закрыл глаза, наслаждаясь моментом, и вновь оживился, искренне веря:
- А после фестиваля махнем в Мексику, да, приятель?

0

23

Джеймс уже успел пройти что-то примерно около мили. В общем, было весело, потому что он шел не один. По узкой дорожке, оставшейся от шоссе по причине забитости автомобилями, людей тянулось предостаточно. Кто-то, как и он, брел один, но большинство предпочитало компанию. На фестиваль по одному вообще-то не приезжают. Год назад в Монтерее их тоже было много. Кажется, десять, если считать привязавшегося по дороге Зака. Вообще-то Джеймс и сейчас, кажется, должен был быть не один. А с Билли. С Билли первым, кинувшим его еще в Сан-Франциско. Ну или с Билли вторым, которого он кинул сам. На дороге. Симметрично получилось. Да, композиция не лишена некоторой красоты и завершенности. Хотя вообще-то на эту красоту можно и наплевать, потому что на фестивали в одиночку ездят только дураки. Что он таким и получается, Джеймс уже думал.

Последние десять минут он шел все так же быстро и легко, как и раньше, но никак не мог догнать высокого типа в клетчатой рубашке и шляпе-прямиком-из-вестерна, вышагивавшего впереди. Джеймс уже хотел крикнуть что-нибудь вроде "Эй!" или добежать даже, когда услышал, что его окликают сзади. Билли Второй. Живой, невредимый и доехавший. Джеймс даже присвистнул.

- Подвезешь? Ну-ну, - композиция все-таки получалась и впрямь законченной. - Долой моторы и да здравствуют педали! - он захохотал, подбросил вверх карту и не поймал: та прошелестела мимо уха и шмякнулась в траву; это все было ерундой; Джеймс сел на багажник, отчего велосипед тихо скрипнул и осел. - Гони...
Они обогнали и здоровяка в клетчатой рубашке, и стайку юных девиц, потом еще две пары и веселую компанию, долго свистевшую им вслед. Всем советовали хорошо повеселиться и вообще...

Дорога заканчивалась, за последним поворотом открылась огромная поляна, где-то далеко обрывавшаяся озером. Народу было море. Начал накрапывать дождь. Со сцены Тим Хардин пел "How Can We Hang On to a Dream?".

- А вот и мы, - Джеймс спрыгнул с велосипеда и скинул рюкзак. - Ну теперь точно только идти. А потом, Билли... потом можно и в Мексику.
Жить мечтами было действительно можно...

Эпизод завершен

0