Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 1


Scenes from Provincial Life. Scene 1

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Страницы истории Блэкберн-холла.

30 октября 1869 года. Завтрак в усадьбе.

0

2

Кошмар беспокойного утреннего сна резко оборвался, оставив от себя только неясную тревогу, похожую на предчувствие. Имевшую во сне какой-то ясный образ, яркий и понятный, с пробуждением обернувшийся лишь тупой ноющей болью в области затылка. Новый день... Миссис Ханна Кавендиш открыла глаза и поняла, что он начался. Немного полежать, чтобы привыкнуть к этой мысли...

Наконец, она поднялась на постели, намереваясь встать, но, как и обычно, не позвала сразу служанку помочь одеться. Она это сделает. Только чуть позже. Сначала ей надо кое-что проверить. Ханна крепко зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов. Открыла глаза и долго напряженно вглядывалась в обстановку. Все было обычным - обитые темно-зеленым сукном стены, украшенные графическими пейзажами окрестностей, тяжелые шторы, жемчужные с желтыми вкраплениями, массивный шкаф и комод, уставленный легкими фарфоровыми безделушками прошлого столетия. Тихо, спокойно и неподвижно.

- Я же тебе говорила, ты не сходишь с ума, - миссис Кавендиш вздохнула с облегчением и... застыла.
Где-то сбоку ей почудилось движение. Она вздрогнула, повернулась... Так и есть... Под туалетным столиком заклубилось марево, поплыло, пока не соткалось в прислонившегося к ножке смешного человечка с ярко рыжей копной волос под красным колпаком. Он смотрел на нее с любопытством.

- Опять ты, маленький пикси, - обреченно прошептала Ханна; в глазах человечка мелькнуло как будто сочувствие. - Мэри!!!!! Где ты, почему тебя вечно не дозовешься?
- Я здесь... - горничная влетела в комнату.
- Посмотри под столиком... там что-то валяется...
Ханна напряженно наблюдала за служанкой, послушно заглянувшей под стол и пожавшей плечами.
- Здесь все чисто, миссис Кавендиш...
- Да... я уже и сама вижу... Я хочу одеться.

Мэри захлопотала над утренним туалетом леди. Вместе с заспанностью и усталостью, вызванной плохим тревожным сном, с лица Ханны уходили, глубоко прячась за маской спокойствия и безмятежности, напряженное ожидание и тревога. Никто в доме не должен догадаться... Горничная ушла, а Ханна еще сидела в своей спальной, ожидая очередных "фокусов". Пикси не показывался. Тогда она поднялась, взяла прислоненную около кровати клюку, на которую опиралась - доктор говорит, что колено уже никогда не будет работать - и вышла.

Комната, вторая, третья... В маленькой верхней гостиной опять движение. На сей раз воздух сложился в голубоглазого брауни, приветливо кивнувшего ей из-за китайской вазы. "В этом доме я уже настолько не хозяйка, что даже нечисть не убирается при моем появлении", - в глазах респектабельной дамы мелькнуло бешенство. - "Я сейчас покажу вам всем..." Она взмахнула клюкой, и фарфоровая ваза разлетелась в дребезги. Брауни исчез... Они всегда пропадали после такого... "Если я могу это уничтожить, то оно еще пока мое", - с довольной улыбкой подумала Ханна, в которой мгновенно не осталось ничего, кроме безукоризненной респектабельности.

- Доброе утром, мои дорогие, - прекрасно, ее еще ждали, без нее к завтраку не приступали. - Кэтрин, дорогая, прислуга совсем распустилась... Раньше такого не было. Я опять нашла разбитую вазу. Теперь в маленькой гостиной наверху. Это уже пятая за неделю...

0

3

Кэтрин вздернула тонкие брови и посмотрела на свекровь с оттенком вежливого недоумения. За маской вежливости проглядывало тщательно скрываемое недовольство.
- Спешу напомнить, это ваши слуги, миледи, - в мелодичном голосе, чуть хриплом после беспокойного сна, сквозила насмешка. Невестка не слишком жаловала леди Ханну Кавендиш, признающую в своем доме лишь собственное право голоса и одну хозяйку, но с возрастом сделавшуюся капризной и вздорной женщиной. А супруг снова уехал. Кэтрин казалось - он сделал это нарочно, не без удовольствия наблюдая, как стремительно вытягивается лицо жены, узнавшей, что ей придется несколько месяцев коротать в обществе его любимой мамы и сестры. Уехал почти на всю осень, что было само по себе вопиющим фактом. Да, еще золовка. Кэтрин Кавендиш перевела взгляд на Маргарет. Вот уж кого не беспокоят ни бессонница, ни боли в пояснице.
Кэтрин вспомнила, что проснулась около четырех утра от холода, за окном тяжелым покрывалом темнела осенняя мгла. Заснуть она уже не смогла, старалась выбрать позу поудобнее, но затекла шея, мешал живот, и младенец был особенно беспокоен – пинался так, что попытка вернуться в объятия Морфея оказалась решительно невозможной. Женщина встала, босая прошлепала по стылому полу к ночному столику и зажгла свечу, служанка не спешила, пальцы на ногах свело судорогой; она куталась в шаль и готова была расплакаться от жалости к самой себе.
- Это ваши слуги. Сегодня утром горничная пришла на звонок лишь через десять минут, случись со мной что, никто бы и не заметил, - верхняя губа капризно дрогнула, - а с вечера мне в постель положили совершенно остывшие угли, так недалеко и до горячки.

0

4

- Может, в дом забрела кошка? – предположила Маргарет, улыбаясь матери, - Сбежала от хозяев, и теперь не может выбраться наружу, ведь дом такой огромный.
У нее с утра было прекрасное настроение, и Маргарет не испытывала никакого желания расставаться с ним из-за недовольства матери или капризов невестки.
- Уверена, ни одна из служанок Блэкберн-холла неспособна на подобное, - она задумалась, выбирая между вишневым и абрикосовым джемом, и потянулась к первому, чтобы намазать на тост, - Не расстраивайтесь так, дорогая Кэтрин, сегодня такое прекрасное утро. Хорошо бы, такая чудная погода продержалась весь день. Тогда мы с Вами могли бы погулять немного.
Хотя видит Бог, она с куда большей охотой прогулялась бы по осеннему парку в одиночестве. Весь тот месяц, что Маргарет уже гостила в Блэкберн-холле, настроение у Кэтрин было хуже некуда. Она постоянно жаловалась и была всем недовольна. Двойственность же власти в господском доме мира в нем не прибавляла, и Маргарет могла только радоваться про себя, что избавлена от необходимости как-то определять свой статус в Блэкберн-холле. Ее вполне устраивало быть гостьей и знать, что она через несколько месяцев вернется в свой коттедж, где жила в одиночестве полной хозяйкой, пусть даже и с небольшим доходом и всего тремя слугами. Такая перспектива радовала.
За прошедшие три года ей снова пришлось учиться радоваться. Радость выходила тихая, молчаливая, и язвительная… Например, Маргарет частенько задавалась вопросом, не нарочно ли так ведет себя «дорогая леди Джонатан Кавендиш», пользуясь положением будущей матери наследника рода и желая уесть старшую миссис Кавендиш? Ведь какой превосходный повод требовать всеобщего внимания к своей персоне, раз уж муж, выполнив свою обязанность зачать наследника, отбыл по делам?
- Прогулки так освежают, - Маргарет с тщательно скрываемым аппетитом ела свой тост, запивая чаем.
Закончилась еще одна ночь. Не самая лучшая, но чего еще ожидать от такого большого дома, который не может быть не наполнен звуками… шорохами… и шагами.
«Он умер», - сказала себе Маргарет, - «Мистер Уиллоуби умер. Он не может ходить по этим коридорам». Но большой дом и шорохи все равно заставляли ее спать чутко, просыпаясь от малейшего звука. Ничто она не была так рада увидеть, как свое серое утреннее платье. Не белое. Не голубое и не розовое. Серое.

0

5

- Кошка? - вскрикнула Ханна и покосилась на дочь с плохо скрываемым неприятным удивлением. - И ее никто не видел? Это не кошка, это уже привидение какое-то.
Мысль о нечисти вызвала на скулах багровые пятна и чувство неприятного жжения где-то в области солнечного сплетения. И так скромный аппетит улетучился. Ханна ожесточенно намазывала масло на хлеб, не чувствуя в себе ни малейшего желания откусить от него хотя бы кусочек.

- Всю прислугу здесь набирала я, - она решила сосредоточиться на неиссякаемой теме, в которой чувствовала себя не в пример привольнее, чем в беседе о бестелесных созданиях. - Только вы же знаете, моя дорогая Кэтрин, все люди ленивы, бестолковы и только и думают, как бы избежать своих обязанностей. За ними приходится следить постоянно и, пока я этим занималась, все шло отлично. Но теперь Блэкберн-холл - ваше царство, леди Кэтрин, и я не могу в него вмешиваться... только если советом, разумеется...

На этом месте Ханна подняла глаза и наконец посмотрела на невестку. Даже изобразила на лице некоторое подобие вежливой улыбки, что должна была скрыть под собой откровенную враждебность. Кэтрин вызывала неприязнь. Тем, что была женой баронета. В отличие от нее, Ханны. Тем, что она была замужней женщиной и ожидала ребенка. В отличие от Маргарет.

- Надеюсь, вы наказали вашу горничную? В назидание всем остальным? Вы зря пренебрегаете этой обязанностью хозяйки. Это было бы полезнее, чем постоянно гулять. Вам не стоит столько ходить, Кэтрин. Ничего хорошего не случится, если ребенок из-за вашей неразумности появится на свет раньше срока.

0

6

Кэтрин молча уткнула нос в чашку, старательно разглядывая позолоту на тонком мейсенском фарфоре. Скрытая жизнерадостность и аппетит золовки (видно было, что откусывать микроскопические кусочки поджаренного хлеба ей удается с трудом) вызывали почти физическое желание швырнуть чашкой с чаем в свежее личико. Леди Кавендиш поболтала в чашке серебряной ложечкой, добавила щипцами кусок сахара, и поморщилась.
- Чай остыл. За этим тоже необходимо следить мне, мадам? - с показной кротостью вопросила она, поднимая глаза на свекровь. Лицо пожилой дамы, сморщенное, словно печеное яблоко, маячило в непосредственной близости, непристойно близко, хотелось отодвинуться, - если мне необходимо следить за кухаркой, горничными и дворецким, я полагаю, разумно и последовательно предоставить мне возможность следить за бухгалтерией и тратами.
Открывать тяжелые гроссбухи, которые вела вдова Ричарда Кавердиша, Кэтрин не желала, понимая прекрасно, что не разберется и в половине путаных записей свекрови. Кроме того, на библиотечную пыль у нее развивалось нечто наподобие сенной лихорадки, а чернила пачкали тонкие пальцы, но она надеялась, что намек на полную финансовую несамостоятельность официальной хозяйки Блэкберна достигнет цели. Посчитав укол совершенным и мысленно воскликнув: «Touché!», Кэтрин соизволила, наконец, обратить внимание на золовку.
- Вы что-то сказали о прогулках, Маргарет? Видите, матушка не разделяет вашего энтузиазма, и полагает, что матери будущего наследника Блэкберна полезнее заниматься воспитанием горничных и прачек.

0

7

Маргарет скрыла улыбку, уделяя подчеркнутое внимание тонкому ломтику холодной говядины, который перекладывала на свою тарелку. Со дня своего вдовства она все больше и больше утрачивала достойную леди сдержанность в еде. Более того, где-то с год назад миссис Уиллоуби поняла, что еда доставляет ей удовольствие. Что, разумеется, было предосудительно, но изо всех грехов и соблазнов, которые могут подстерегать добродетельную вдову, это был наименьший.
Улыбка, однако, была вызвана не ароматом мяса, а словами Кэтрин, которая показала, что умеет не только жаловаться. Маргарет никогда не приходилось наблюдать за настоящей дуэлью, но беседа за завтраком была, по ее мнению, не уступающим по остроте зрелищем.
- Мама всегда была и остается очень требовательной к обязанностям хозяйки дома, - кивнула Маргарет, - Как пишет в своей книге миссис Битон «Хозяйка в доме, что командир в поле». И с этим утверждением поистине невозможно спорить. Но я уверена, что она согласна и с тем, что сейчас для Вас, дорогая, не может быть ничего важнее здоровья Вашего будущего ребенка и Вашего собственного. И я не думаю, что переживания, связанные с воспитанием прислуги, пойдут Вам, дорогая, на пользу больше, чем свежий воздух и чудный вид на окрестности.
Маргарет сделала глоток чая.
- Мы все с нетерпением ждем того дня, когда Вы осчастливите моего брата и всех нас, Кэтрин, - она почти не кривила душой. Рождение наследника – событие, которое трудно переоценить, и Маргарет в самом деле желала брату получить сына и наследника баронетства, матери – внука, Кэтрин – не умереть родами, а себе – благополучно вернуться домой. Характер матери с годами если и изменился, то в худшую сторону. Но если вдуматься, они никогда не были близки, не более и не менее, чем в других семьях.
- Вы ведь, дорогая Кэтрин, такая хрупкая… - если не сказать, болезненно выглядящая, - такая воздушная, - и бледная, - Настоящая героиня романов.
Правда, большая часть из них плохо кончили. Маргарет отрезала маленький кусочек говядины и с удовольствием его съела. Она заметила, что Кэтрин почти ни к чему на столе, кроме чая, не притронулась. Да, типичное поведение героини романа.

0

8

- Спасибо, Маргарет, ты совершенно права. Именно что требовательна и именно к хозяйству...
Предыдущие несколько минут Ханна с остервенением разделывалась с куском мяса, как будто вместо него ей на тарелке подали невестку. Когда полтора года назад она одобрила кандидатуру на роль будущей леди Кавендиш, оценив тихость, неторопливость и несильное желания заявлять о себе Кэтрин, Ханне и в голову не могло придти, что все это обернется полнейшей хозяйственной беспомощностью и нежеланием утруждать себя мыслями о Блэкберне. Маргарет ей удалось воспитать правильно. Если бы только она слушалась ее во всем, то ее вдовья часть наследства была бы гораздо больше!

- И о чае тоже, леди Кавендиш, - патетически отчеканила Ханна. - Как и обо всем остальном. И не стоит отнекиваться вашим... интересным положением. Оно у вас, дай бог, не последнее. Иначе, моя дорогая, вместо поместья с доходом вы и ваши дети будут наслаждаться сухарями и колодезной водой. Если, конечно, никто не потравит колодцы... Я бы посоветовала вам начать с прислуги. Как только вы научитесь с нею управляться, дойдет и до следующего... возможно, даже и до книг учета расходов и доходов.
По налившемуся опасным румянцем лицу леди Ханны Кавендиш было очевидно, что при ее жизни последний этап вряд ли наступит и сама мысль о нем кажется вдове баронета кощунственной, так что даже стала причиной очередного приступа враждебности по отношению к невестке, грозящему перерасти в удушье. "Вам нравятся гнусные намеки, мадам", - читалось в ее взгляде, "извольте получить в ответ".

- Ваш супруг очень бы оценил ваши старания. Безусловно. Я думаю даже, что он бы стал чаще осчастливливать нас своим приездом...

0

9

Только истинная леди может сказать завуалированную гадость с таким располагающим лицом и таким безупречно-трогательным тоном. Миссис Уиллоуби, безусловно, была леди. Кэтрин Кавендиш пришлось это признать.
Но «типичную героиню романа» беспокоили вещи отнюдь не возвышенные. Ее мутило. Уголки губ плавно поползли верх - Кэтрин обозначила сдержанную улыбку, которую в равной степени можно было счесть как благодарностью за заботу, так и отвлекающим тактическим маневром.
- Вы правы, миссис Уиллоби, мне должно заботиться о своем здоровье особенно, тем более, благородную миссию продолжения рода Кавендишей исполнять более некому. А хрупкость и воздушность леди не портят, дорогая Маргарет, пышные формы вульгарны и куда более приличествуют кухаркам, - позволив себе шпильку в адрес жизнерадостной и округлой вдовы, она несколько утешилась. Проглотила остывший чай, сморщилась, будто проглотила уксус, и приготовилась закончить завтрак в многозначительном молчании, под аккомпанемент методичного стука ножей и адажио чайных ложек. Мелодия завтрака навевала уныние, аппетита не было, хотелось спать, из задумчивости ее вывел визгливый голос свекрови и яростный звон столового ножа, кромасавшего остатки телятины. Леди Кавендиш посмотрела на мясо и брезгливо скривилась, удерживая тошноту.
- Разумеется, мадам, исключительно мое нежелание заниматься прачками подвигло сэра Джонатана уехать в Лондон, - сдерживая негодование, пропела она. Намек на холодность супруга – нет, не намек – почти обвинение, упало проросшим зерном на влажную почву, сомнения, подпитывавшие ее неуверенность на протяжении последних восьми месяцев, многократно усилились, когда баронет объявил о своем отъезде; она старательно искала в его глазах ответ на немой вопрос – не подозревает ли?
Так и оставшись в сонме собственных страхов, беспомощной мухой в паутине, ждала его возвращения и боялась его.
- Я полагаю, причина его отъезда не так очевидна, возможно, ему надоели стенания о нерадивых горничных, - Кэтрин расчетливо дернула локтем; стоявший на краю стола сливочник накренился и с погребальным звоном рухнул на паркет, образуя живописную смесь из осколков и сливок, - ах, ваш любимый сервиз, мадам. Какая жалость.

0

10

Если замечание о кухарках Маргарет почтила лишь улыбкой, отнеся его на счет зависти невестки к тем самым «пышным формам», которые были таковыми исключительно на фоне «хрупкой и изящной» Кэтрин и ее страхам перед грядущими трудными родами, и даже гримасу над чайной чашкой, как будто в ней был налит не чудный чай для завтрака, а труха, не стоящая больше медного гроша за фунт, да еще и смешанная с тараканами, была готова ей искренне простить, то выходка со сливочником заставила молодую вдову поставить чашку на блюдечко с негромким, но отчетливым стуком.
- Кэтрин, дорогая, - мягко сказала Маргарет, - Как же вы… неосторожны.
Это был и ее любимый сервиз. Чем бы ни были омрачены ее воспоминания о родном доме, Блэкторн-холл оставался ее родным домом. И любая вещь в нем, от столового серебра до бело-синего кувшина для умывания, заслуживала бережного обращения. Тем более, от той, кто считает себя хозяйкой этого дома. Или не считает, и тогда это все объясняет… но не извиняет. Она тоже никогда не была подлинной хозяйкой поместья Уиллоуби, несмотря на все старания, но кто об этом знал? Кому она позволяла это увидеть?
- Вас что-то расстроило? – до такой степени, чтобы бить посуду, - Или Вы так тоскуете по дорогому Джонатану?
В последнее Маргарет не особенно верила. О, она охотно допускала, что Кэтрин довольна своим браком, местом в обществе, которое он дает, и статусом будущей матери наследника Кавендишей, ведь больше, как верно заметила «дорогая Кэтрин», это сделать некому… но скучать? Тосковать? Нет. Ее собственный опыт жизни в браке решительно протестовал против этого. А вот терзаться уязвленным самолюбием как раз в духе ее невестки, насколько Маргарет успела узнать ее.
- Уверена, он обязательно навестит нас, - рано или поздно.

0

11

Хлоп... молочник разлетелся, осколки рассыпались в белой лужице, некрасиво растекшейся по паркету. Дубовому паркету, гордости Блэкберн-холла! Лицо Ханны приобрело цвет под стать молоку. Мелькнула из-под скатерти кисточка ярко-красного колпака и улыбающаяся, глумливая, рожица. Ханна задохнулась гневом и сжала в руке нож, жалобно вскрикнувший.

- Маргарет, милая, леди Кавендиш не расстроенна и не потеряла осторожность. Ей просто безразлично все, что есть в этом доме. Разве удивительно, что ее супруг отвечает ей взаимностью? Так значит, Джонатан, по-вашему, покинул усадьбу, потому что ему надоели стенания о нерадивости горничных?
Невестка, намеренно или ненамеренно, не просто наступила на больную мозоль, но посыпала изрядной порцией соли все еще не затянувшиеся за три года вдовства раны леди Кавендиш-старшей. Последние пятнадцать лет своего замужества ей пришлось провести по большей части в заточении Блэкберн-холла, довольствуясь правом хозяйствовать и воспитывать детей. Радость видеть ее супруга принадлежала кому угодно, но не ей. Пятнадцать лет сетований на судьбу, пославшую ей невнимательного и безразличного мужа! А теперь этой неумехе не удержать в имении своего мужа, ее, Ханны, сына! Из-за этой малохольной она теряет сына!

- Как мало нужно вашему супругу, чтобы сбежать, моя милая. Видимо, ничто не перевешивает здесь мои жалобы. Отчего же только он не взял вас с собой, леди Кавендиш? Чтобы избавить от моего ворчания? И украсить дом в Лондоне?

0

12

Призванная горничная бросилась заметать осколки и протирать паркет, на котором осталось влажно-серое пятно.
«Как вы разгневаны, мадам!»
- Как я неловка, - Кэтрин тщетно старалась скрыть торжествующую улыбку за попыткой изобразить виноватое раскаяние. Маленькая глупая месть доставила почти физическое удовольствие, даже тошнота прошла, и Кэтрин преспокойно положила себе на тарелку ломтик яблочного пудинга.
«Какие странные вещи приносят мне удовольствие, - она скользнула рассеянным взглядом по по-прежнему невозмутимому личику золовки, - видимо, это все беременность и дурной сон».
Дрожащие оборки чепца свекрови выглядели не менее убедительно, чем ответные выпады и обвинения. Прожевав кусочек пудинга и понаблюдав несколько секунд за изменениями цвета лица Ханны, леди Кэтрин Кавендиш огорченно вскинула брови:
- Неужели желание спровадить меня в Лондон, где за смогом не видно того, что делается в десятке ярдов от вас, сильнее вашего хваленого здравого смысла, мадам? – в голосе законной супруги баронета звенели слезы, даже самый придирчивый критик не счел бы их фальшивыми, - полагаю, сэр Джонатан искренне желает рождения здорового наследника, ваши вопросы изрядно удивили бы его. Разве размеренная сельская жизнь не способствует благоприятному течению беременности? Пожалуй, я последую совету вашей дочери, мадам. Маргарет, дорогая, вы не составите мне компанию на прогулке?

0

13

Что ж, ее мать явно не чувствовала ни желания, не необходимости сохранять какую-либо сдержанность после того, как прозвучал первый выстрел. Маргарет задумалась, было ли увиденное ею объявлением открытой войны между свекровью и невесткой или же просто «неприятным моментом», который приличнее всего будет просто забыть и, по возможности, сгладить.
- Матушка, я уверена, что вины Кэтрин в том, что брат уехал в Лондон без нее, нет, - успокаивающе сказала Маргарет. Ей не хотелось давать согласие гулять с невесткой, не обозначив своей поддержки миссис Кавендиш-старшей.
- Просто мы все очень по нему скучаем, - по правде говоря, она не слишком скучала по брату, но надеялась его увидеть, поговорить с ним… ей необходимо было это сделать.
- Дорогая Кэтрин, я с удовольствием составлю Вам компанию, - сказать по чести, Маргарет была абсолютно не в восторге от доставшейся ей роли миротворца. Но в сложившихся обстоятельствах у молодой вдовы другого выхода не было – либо явно принять чью-то сторону, либо выступить против обеих, высказав свое мнение и о замужестве, и о мужчинах, и о больном самолюбии Кэтрин. И безвозвратно потерять хорошее настроение и радость нового дня. До вечера, а может, и на несколько дней, если не недель. Уж лучше быть любезной и говорить о погоде, здоровье, плохих дорогах и будущем наследнике Кавендишей.
- Пудинг сегодня необычайно хорош, да, Кэтрин? – Маргарет положила себе кусочек, хотя могла бы обойтись и без этого блюда. Впрочем, яблоки она любила в любом виде.
- Просто тает во рту, - она положила кусочек в рот, - Поваром в Блэкторн-холле по-прежнему служит Аткинс?
Маргарет споро расправлялась с пудингом, стараясь, однако, делать это не слишком быстро и без демонстративного удовольствия. Не то с Кэтрин еще станется сделать ей комплимент по поводу «здорового деревенского аппетита». Леди не должна радоваться еде. Или, по крайней мере, не должна показывать своего удовольствия. Маргарет старалась, и тихо отложила вилку, когда последняя кусочек исчез с тарелки.
- Куда вы бы хотели отправиться, дорогая? – спросила она.

0

14

Пудинг был действительно хорош. Пожалуй, пудинг был прекрасен – Кэтрин могла утверждать это определенно. В меру сладкий, чтобы не наскучить пресностью, в меру кислый, чтобы не утомить приторностью. Подавив в себе настойчивое желание съесть еще один кусочек, леди Кавендиш демонстративно положила на край тарелки ложечку. Серебро печально звякнуло о фарфор.
- Аткинс, - подтвердила она, все еще демонстрируя крайнее огорчение – уголки губ поползли вниз и нервно подрагивали, - я поднимусь к себе за шалью, милая Маргарет. Заканчивайте завтрак без меня, у меня все равно безнадежно пропал аппетит. Мы можем прогуляться по тисовой аллее, там необычайно тихо и тепло даже в насквозь продуваемом северными ветрами Блэкберне.
Лакей с постной физиономией и пшеничными бакенбардами, обладавший истинно британской невозмутимостью, едва успел отодвинуть стул – Кэтрин поднялась неожиданно споро для беременной дамы.
- Я подожду вас в малой гостиной, Маргарет, - сообщила, с гримасой легкого отвращения рассматривая возлежащие на блюде йоркширские булочки с цукатами, - приятного аппетита, мадам.
Каштановые локоны, собранные в кокетливый пучок (супруга баронета принципиально не надевала чепец), укоризненно покачивались на затылке.

0

15

- Леди Кэтрин Кавендиш не нравится все, - вполголоса, но так, чтобы невестка ее услышала, сказала дочери Ханна и притворно вздохнула. - Кажется, Аткинс тоже не может ей угодить. Грустно видеть столько недовольства в таком юном создании.

Вдова баронета оглядела столовую с видом, с которым полководец осматривает поле боя, оставшееся за ним. Настроение ненадолго улучшилось, и даже красный колпак, нахально выглядывавший из-под стола, исчез. Она все-таки истинная хозяйка Блэкберн-холла, и никто пока не может этому воспрепятствовать!

- И сложно представить себе кого-нибудь менее приспособленного для того, чтобы заправлять такими большими владениями, как Блэкберн. Ты слышала, Маргарет, она даже не может отругать свою горничную, чтобы та правильно готовила ей постель! Какая беспомощность... Вот если бы ты...
Здесь миссис Кавендиш оборвала свою речь глубоким вздохом.

- Другое дело ты, Маргарет. Ты была чудесной хозяйкой... и могла бы стать, - Ханна недовольно покосилась на вдовий наряд дочери.

Жизнь была несправедлива и жестока. Ее дочь не должна была жить в бедном коттедже, носить темный чепец и довольствоваться малым. Да, она научила ее быть хорошей хозяйкой, но почему же для приличной вдовьей доли этого оказалось недостаточно? Для достойного ее дочери наследства? Как ей не хватило в свое время для того, что супруг почаще брал ее с собой в Лондон или хотя бы чаще навещал в поместье. Сплошное разочарование и несправедливость. При этой мысли аппетит покинул Ханну, как и настроение победителя. Она зыркнула на лакея, чтобы он подал ей трость и помог подняться.

- Что-то мне тоже не хочется есть, - кисло констатировала старшая леди Кавендиш, поднимаясь со своего места. - Мне надо отдохнуть... но надо проверить, хорошо ли убрали верхнюю гостиную и большую столовую. Как всегда, приходится все делать самой...
Ханна, громко стуча палкой, покинула комнату. Ни за что бы она не призналась никому, даже и самой себе, что вернуться в свои комнаты ей мешает страх увидеть красный колпак и рыжие волосы пикси или прозрачный голубой взгляд брауни.


Эпизод завершен

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 1