Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Chaque chose en son temps

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

*  Всякому овощу свое время

Время и место действия:
Маленькое вымышленное государство в центре Европы, королевская резиденция Монфлери.
Временной промежуток соответствует середине XVII века реальной земной истории.
Игровое время: 12 сентября, около полудня.

Действующие лица:
Секретарь Герцога Симон де Бланшар.
Камеристка Королевы Мари Бовуар.
Жестер, шут.

Дополнительно: серия эпизодов альтернативно-исторической направленности. Данный сюжет не претендует на историчность. Его цель – антуражные приключения и дворцовые интриги в интерьере барокко, в значительной мере навеянные романами Дюма-отца и комедиями господина Жана-Батиста Поклена.

0

2

Мари торопилась. Подбирая юбки, она, то спускалась, то поднималась по лестницам, переходя из одного внутреннего коридора в другой. Был послеобеденный час. Большая часть слуг собралась внизу возле кухни, и в коридорах было почти пусто.
Добраться до восточного крыла дворца, где располагалась канцелярия первого министра, по центральным анфиладам было намного проще, но по ним слугам без надобности ходить не полагалось, поэтому девушка лишь изредка позволяла себе пересекать украшенные портретами и гобеленами парадные залы, тенью проскальзывая между скрытыми за панно дверцами.
У нее было особое поручение, которым она очень гордилась и справедливо полагала, что его не стоит афишировать. Всего несколько дней назад стать камеристкой самой королевы и уже получить конфиденциальное поручение – в голове девушки, еще не успевшей остыть от восторга при столь неожиданном повышении, витали самые радужные планы.
На самом деле, повышение было не слишком неожиданным, ее крестный – бывший камердинер старого короля, поощряемый денежными вливаниями отца Мари, давно хлопотал о повышении для свой крестницы, и хлопоты наконец увенчались успехом. Сердце Мари ликовало, а мечты уносились в будущее. Благодаря преданности и усердию стать любимой камеристкой королевы, оказаться в центре дворцовых тайн, из королевских милостей накопить себе на приданое, быть на виду у более благородных мужчин, чем армия снующих туда-сюда слуг, и, быть может, даже обратить на себя внимание самого…
О, нет-нет, на такое Мари даже не загадывала, хотя горничные постоянно судачили о том, что до женитьбы король одаривал своим вниманием не столько придворных дам, сколько камеристок, однако, ни одной из тех, кто бы такого внимания удостоился, указать не могли.
У очередной двери девушка в нерешительности остановилась. Здесь начинались покои дяди короля, герцога Гастона. Дверь была заперта, доступ во внутренние коридоры этой части дворца имели только придворные герцога и его слуги.
Герцога Мари побаивалась, а его вечно что-то вынюхивающих слуг терпеть не могла. Лишний раз попадаться им на глаза Мари не хотела, но, выбора не было, до следующей открытой двери можно добраться только по парадной анфиладе. Камеристка королевы поправила корсаж, провела руками по талии, глубоко вздохнула, и, расправив кружево на едва прикрывающей декольте шемизетке, с деловым видом шагнула в пересекающий герцогские покои широкий коридор.

0

3

Пам-па-ра-рам.
Симон вышел из личного кабинета бесшумной танцующей походкой, отбивая мысленный ритм. Завидев остроносую физиономию секретаря герцога, мушкетеры дворцовой охраны, вытянувшись в струнку, принялись полировать взглядами потолок. Писцы и редкие лакеи старались слиться с зеленоватым мрамором стен, или прыскали в сторону, как испуганные канарейки. О Симоне де Бланшаре поговаривали разное, но сходились в одном – от этого остроносого человечка со взглядом проницательной галки и умом, извилистым, словно след змеи, умеющего возникать из стен и слышать то, что не предназначено для чужих ушей, лучше держаться подальше. Говорили, что в осведомителях у него может оказаться любой – от дворцовой прачки или белошевейки, до королевской статс-дамы.
Симон де Бланшар знал, чего хочет.
Оставалось решить, как достичь цели с минимальными тратами и максимальной выгодой.
Его Высочество недоволен, Его Высочество негодует.
Первый министр короля - далеко не самая сильная фигура на шахматной доске, набирал силы и стремительно возвышался, заслоняя собой куда более именитых соперников. Герцогу это не нравилось. Последние слухи о перестановках в ближайшем окружении короля были крайне противоречивыми.
Говорили, что росту влияния Гийома де Варда активно способствует Ее Величество.
Осведомители юлили и путались в показаниях.
Симон решил озаботиться спокойствием патрона самолично.
На ловца и зверь бежит.
Хорошенькое личико горничной он успел заприметить накануне недавнего торжественного приема. Заприметил и разузнал подробности. Крестница камердинера старого короля. Новое лицо в окружении королевы.
Какая удача!
Одна из возможных целей его вылазки сама спешила в силки, еще не догадываясь, какое будущее уготовил ей месье де Бланшар.
- Мадемуазель, - Бланшар умел и любил шокировать жертву внезапным появлением «из ниоткуда», - вы заблудились, вам помочь?..

0

4

В этой части дворца было многолюднее. Спешили куда-то лакеи, несколько придворных беседовали о чем-то в боковой галерее. Писец в серой одежде с кипой бумаг подмышкой смерил девушку удивленным взглядом. Судя по всему, камеристки королевы появлялись здесь не часто.
У дверей, ведущих в герцогские покои, стояли навытяжку мушкетеры. Проходя мимо них, Мари опустила ресницы, исподтишка разглядывая статных красавцев. Ей нравились мушкетеры, их форма и выправка, но видеть этих господ ей приходилось не часто. По традиции покои короля и королевы охраняли гвардейцы. Старый король, в отличие от герцога, не поощрял роскошь, поэтому в форме гвардейцев преобладали зелено-коричневые цвета, что делало их форму менее импозантной.
Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и поскорее выбраться из этого «осиного гнезда», как горничные называли между собой покои герцога, Мари в меру торопливо пересекала плавно перетекающие одна в другую залы, когда рядом внезапно раздался мужской голос:
- Мадемуазель, вы заблудились, вам помочь?..
От неожиданности Мари тихонько ойкнула и, быстро обернувшись, почти наткнулась на внимательный взгляд льдисто-голубых глаз стоявшего чуть позади нее человека. Невысокий, жилистый, с острыми чертами лица, в дорогом, однако, без лишних изысков костюме мужчина был ей смутно знаком, но сразу припомнить кто это, девушка не смогла, а потому, невольно вспыхнув румянцем, присела в хорошо заученном коротком реверансе и смущенно пробормотала:

0

5

- Месье де Бланшар, душечка, - Симон не стал скрывать от ловкой камеристки свое имя, предполагая, что это знание прибавит девице необходимой робости и почтительности, а ему существенно облегчит задачу, - и, мне кажется, ты все-таки заблудилась.
Симон воровато оглянулся и подхватил девчонку под локоть, увлекая в нишу за гобеленом, изображавшим эпизод псовой охоты – высокие всадники на неподвижных тонконогих лошадях, плоскомордые борзые, в центральной, изображенной непропорционально крупно фигуре на гнедом жеребце угадывался юный король. Ниша была с секретом – потайная дверца в ее глубине вела по узкому коридору прямиком в рабочий кабинет Его высочества.
Месье де Бланшар аккуратно прижал девчонку к дубовой обшивке стены - он не был груб с дамами, и предпочитал сочетать разумную жесткость с дозированной мягкостью с представительницами третьего сословия.
Разумное сочетание предполагало действенную схему – запугать, подмять, после слегка утешить и поощрить. Жертва становилась податливой и послушной, словно восковая фигурка в умелых руках придворного астролога.
- В этом крыле Монфлери лишь рабочие покои Его Высочества и господина де Варда, милая. Итак, к кому же из этих почтенных мужей направила тебя Ее Величество, и с какой (несомненно, благой!) целью?

0

6

«Мсье де Бланшар» - Мари вспомнила кто это. Судя по болтовне фрейлин, которую иногда удавалось подслушать, этот человек был очень опасен. Как только его не называли - «ищейка герцога», «цепная крыса Гастона» и прочее, прочее, прочее.. . Ох…Надо же было так попасться
- Простите, мсье де Бланшар, - Мари состроила жалобную гримасу. Она невольно сжалась, выставив вперед плечи, а когда Бланшар толкнул ее за гобелен и прижал к стене, едва не взвизгнула, почувствовав на руках его крепкие пальцы. Она слышала рассказы горничных о повадках придворных и на мгновение всерьез испугалась. Недолгое воспитание в монастыре все же оставило свои плоды, и подобные приключения юную камеристку совсем не устраивали. Но, вопрос де Бланшара ее даже успокоил, намеренья у герцогского секретаря были совсем другие.
- Ах, мсье де Бланшар… Это такая история, - затараторила Мари тоненьким голосом, - Намедни, Его величество пообещали Ее величеству новое платье, но гардеробмейстер сказал, что портной ее величества болен, а нового он назначить не может без распоряжения обер-камергера. Обер-камергер сказал, что не может нанять нового портного без разрешения главного распорядителя двора, то есть его светлости, а его светлость в тот момент отсутствовали и не могли принять обер-камергера. Ее величество разгневались и собрались плакать, тогда его величество сказали, что обойдутся без его светлости и собрались отдать обер-камергера в подчинение первому министру. А Ее величество тут же отправили гардеробмейстера к первому министру, чтобы назначить нового портного и выписать нужную сумму денег. А когда гардеробмейстер ушел, Ее величество срочно послали меня передать, что передумали и хотят не фильдиперсовое, а бархатное платье с брабантскими кружевами, вот…- выпалив все на едином дыхании, Мари замолкла, испуганно хлопая ресницами и тяжело дыша, как после быстрого бега.

0

7

Несмотря на то, что голосок у юной камеристки был приятным, от ее треска голова господина секретаря начала стремительно раздуваться, как бычий пузырь – того и гляди, лопнет. Бланшар поморщился и осторожно встряхнул девицу, чтобы прервать хотя бы на минуту.
Из непрерывной трескотни Мари понять можно было одно – мелкие прихоти королевы – ничто в сравнении с прихотями короля. Если Его величество, не задумываясь, решает лишить герцога части его полномочий – пусть не самых значительных, завтра он лишит его доступа к королевской казне. Послезавтра переложит на плечи первого министра дела управления страной.
«На это мы пойти не можем! - мрачно думал Симон. - Начнется с брабантских кружев, закончится военными поставками в Монтелье».
- Помолчи. Значит, Ее величеству угодно новое платье… Пойдем! – и Бланшар, погремев ключами, отворил потайную дверцу - от нее вглубь узкого коридорчика с визгом брызнули крысы, - не вздумай кричать. Ну, ойкнешь, бросится к гобелену мушкетер охраны, увидит девицу из обслуги и господина де Бланшара. Что сделает? Верно. Ничего. А слухи о том, что ты доставляешь удовольствие господам в любом укромном уголке Монфлери, расползутся со скоростью лондонского пожара, и желающие приласкать сговорчивую красотку выстроятся в очередь.

0

8

Из-за резкого встряхивания, Мари, собравшаяся еще что-то добавить, едва не прикусила язык и, к тому же, весьма ощутимо ударилась головой о стену. От этого она не сразу осознала суть слов Бланшара. Полный крыс темный коридор привел ее в ужас, и она все-таки тихонько взвизгнула, однако не из-за обрисованных секретарем перспектив, а при виде бросившихся в стороны длиннохвостых тварей. Не помня себя, Мари рванулась обратно и, наверное, выскочила бы из-за гобелена, если бы не заступивший ей дорогу секретарь. При виде его мрачного лица до девушки, наконец, дошел смысл сказанных им угроз, и из глаз Мари брызнули слезы. Отступив назад, она прижалась к стене и, скрестив на груди руки, отчаянно замотала головой, не в силах сказать ни слова.

0

9

Девочка вела себя так, как ведут себя растерявшиеся мыши, оказавшись в лапах самодовольного раскормленного кота. Понимая, что прямо сейчас не съедят.
Но от этого не легче.
Симон позволил себе легкую улыбку.
- Вот и славно! – секретарь потрепал камеристку по щеке, мимоходом отметив, что кожа девицы, лишенная белил и румян, весьма приятна на ощупь, да и в целом камеристка выглядит достойной внимания кавалеров покрупнее, чем конюхи и лакеи Его Величества.
Наверняка, она сама считает так же.
Пришло время пряников. Или хотя бы посулов.
- Ты умная девочка, – месье де Бланшар подхватил Мари под локоть и втолкнул в узкий коридор, мгновенно скользнув следом и тщательно заперев за собой дверь. Сейчас, несмотря на собственное некрупное сложение, он возвышался над камеристкой подобно несокрушаемой стене, на которую не нашлось пока всесокрушающего ядра, - я ценю в девушках ум не меньше розовых щек и прочих прелестей. Тебе не стоит меня бояться, Мари Бовуар. Тебе стоит радоваться, что я заметил тебя и выделил из толпы обслуги.

Коридор, по которому они двигались, был черен и пуст. Шуршали крысы. Два раза мелькнули слабые полосы света. Но он закончился так же внезапно, как и начался – крепкой дубовой дверью. Симон побренчал связкой ключей.
Дверь распахнулась, и секретарь с несчастной камеристкой оказались в небольшой комнатке, чистой, с весьма скудной меблировкой – рабочий стол и два полукресла. Стопка бумаг, очиненные гусиные перья, бювар и малахитовая чернильница с крышечкой в форме головы грифона.
- Садись, Мари, - голос секретаря герцога полон был меда, патоки, засахаренных орехов и чернослива, - садись и послушай меня, душечка. Насколько мне известно, ты недавно в штате Ее Величества. Нравится тебе твоя работа? Тебя не обижают? Знаешь ли ты грамоту?

0

10

Она возненавидела его с первой же секунды, и с каждым мгновением эта ненависть все усиливалась. Мари едва сдержалась, чтобы не отшатнуться от отеческого похлопывания по щеке. Ей хотелось тут же вытереться, но она не решилась и послушно пошла вперед, стараясь не наступить на крысу. Идти по темному коридору неизвестно куда было страшно и, чувствуя жесткие пальцы де Бланшара на своем локте, Мари совершенно искренне всхлипывала и дрожала. Но, к испугу примешивалось и другое, не менее сильное чувство, - разочарование. Она только что мечтала о красавце мушкетере, а тут этот мерзкий тип, со своими ужасными намерениями. На самом деле и не дворянин толком, а так. Жалованное дворянство, вместо истинного благородного происхождения. Мари к такому относилась с презрением. Слова герцогского секретаря о том, как он ценит в девушках ум, и что она должна не бояться его внимания, а радоваться, ее ничуть не успокоили. Она – камеристка самой королевы должна радоваться, что он обратил на нее внимание? Пользуясь темнотой и тем, что Бланшар шел сзади, девушка скорчила презрительную гримасу. Но положение было безвыходным, и это ее пугало. Его обещание ославить ее на весь дворец заставляло предполагать самое отвратительное, и Мари вдруг стало себя так жалко, что она чуть не зарыдала в голос, однако жесткий тычок в бок заставил ее примолкнуть. Бог мой, это было совсем не так интересно, как рассказывала в монастыре сестра Мадлен. Веселая вдовушка, которую в шестнадцать лет выдали замуж за престарелого судью. На третий месяц после свадьбы она сбежала от него с местным ловеласом и вертопрахом в столицу, там несколько раз меняла любовников, пока не сошлась с капитаном гвардейцев. Но, началась война, полк отправили к месту боевых действий и Мадлен, веселая полоса жизни которой закончилась, вынуждена была вернуться к мужу, что оказалось большой ошибкой. В гневе за попранный семейный очаг судья сослал ее в монастырь, а потом внезапно скончался, что, однако, благодаря стараниям родственников мужа, не освободило Мадлен от монашеского обета. Но, молодая вдова пребывала в полной уверенности, что как только война закончится, возлюбленный вернется за ней, и они уплывут за океан в Америки, где будут жить долго и счастливо. Ах, сколько интересных историй о коротком периоде своей бурной жизни рассказывала она воспитанницам темными ночами. Обманув сестру-надзирательницу, они завернувшись в одеяла пробирались в крошечную комнатку Мадлен, и, сгрудившись вокруг маленькой лампадки, слушали, слушали, слушали… «Помните, девочки, из любой пикантной ситуации для женщины есть выход, потому что она - женщина, ну а если уж совсем ничего не получается, постарайтесь получить от этого максимум удовольствия». Вспомнив слова Мадлен, Мари покорно вздохнула и даже перестала всхлипывать.
Бланшар открыл дубовую дверь в конце коридора, и девушка оказалась в небольшой, скудно обставленной комнате, почти каморке. Секретарь предложил ей сесть, и став, вдруг, даже ласковым, стал расспрашивать.
- Да, мсье, меня приняли в штат совсем недавно, меня там никто не обижает, - опустив ресницы и стараясь смотреть на Симона, робким голоском ответила Мари, - конечно, мне нравится, я даже представить себе не могла, что когда-нибудь окажусь так близко от их величеств, а уж стать камеристкой самой королевы. Это такая честь, такая честь. Ее величество такая добрая, так красиво одевается, какой бархат, какой атлас, какие шелка и кружева, - она подняла на секретаря полные восхищения глаза, - я никогда не видела таких изысканных и элегантных платьев, таких причесок и украшений, вы не представляете, мсье, как это восхитительно, - Мари не заметила, как увлеклась и невольно зачастила, точно так же, как недавно рассказывала про поручение королевы. – Я умею немного читать, мсье, Библию, меня в монастыре научили…
Тут камеристка немного покривила душой, несмотря на увлеченность, с какой она описывала платья королевы, мыслила Мари вполне здраво и решила изображать если не дурочку, то полную простушку, роль которой в монастыре была ею отточена до совершенства. Опущенные плечи, сложенные на груди руки, полные кристальной честности глаза, невинное выражение лица, и чуть приоткрытый, словно в невольном восхищении ротик с алыми пухлыми губками, ни за что не позволили бы предположить, что за ними скрывается сущий чертенок, способный на самые неожиданные шалости: насыпать нюхательного табака в печь на монастырской кухне, горького перца в любимое варенье настоятельницы, подложить дохлую мышь, жабу, червяка или прочую пакость постели сестер-воспитательниц, или запустить рыжих кусачих муравьев под рясу сестры-надзирательницы во время торжественной мессы.
Вот и теперь, Мари, трепеща от вполне натурального страха, была полна совершенно невинной непосредственности и покорности.

0

11

Второй акт пьесы под названием «Мари говорит» секретарь Его Высочества вынес стойко – сказалась тренировка.
- Замечательно, Мари, весьма похвально, - пальцы господина секретаря исполнили на подлокотнике победный марш, - Ее Величество непременно вознаградит тебя за старания.
Симон колебался – амбиции девочки налицо, но и ее восторженная преданность королеве тоже достаточно очевидна, чтобы действовать напролом.
- Присядь, - Симон уселся за стол, и начал писать; брызнули чернила, оставив на желтоватой бумаге неровную кляксу в виде трилистника, де Бланшар поморщился, сломал перо, смял лист, взял новый. – «… выдать две тысячи ливров на неотложные нужды гардеробмейстеру Ее Величества». Бархат нынче дорог, а брабанские кружева трудно достать из-за войны. Я отнесу эту бумагу на подпись Его Высочеству немедленно. Ты можешь возвращаться к Ее Величеству и сообщить, что выполнила поручение. Я позабочусь об этом, Мари Бовуар. А вот это для тебя записка.
Симон посыпал песком указание казначею, стряхнул, отложил в сторону и взял новый лист. Протаяли убористые строки, на этот раз письмо было лаконичным, и содержало подпись самого месье де Бланшара.

«Выдать подательнице сего сто ливров на личные нужды».

- Прочти, Мари.

0

12

Все с тем же невинным видом присев на краешек стула и прикрыв скрещенными руками вздымающуюся от быстрого дыхания грудь, Мари наблюдала за действиями секретаря. Намерения де Бланшара были непонятны, и юная камеристка нервничала, не зная чего ожидать. Легкий озноб испуга то и дело пробегал по спине, и девушка мелко вздрагивала.

По всему было видно, что и де Бланшар не был абсолютно спокоен. От Мари не укрылось раздражение, с которым он скомкал лист, и сломанное перо тоже говорило о многом.
Но, куда больше, ее насторожило и поразило другое - то, что секретарь написал на первом листе бумаги - «… выдать две тысячи ливров на неотложные нужды гардеробмейстеру Ее Величества». Эта противная крыса может вот так просто написать подобное распоряжение казначею, которое подпишет герцог? Одним росчерком пера сделать то, чего не может сделать король? Какое же у него тогда влияние? Мари испугалась и на мгновение уплыла в свои мысли, а когда выплыла, то, испугалась еще больше. Несомненно, Ее Величество наградит ее за старания, если она выполнит получение, а его выполнение становилось проблематичным.

- Но, мсье, как же я скажу Ее Величеству, что выполнила поручение, если я так и не нашла гардеробмейстера? А если Ее Величество спросят у него, что я ему передала? А предать я должна многое - что Ее Величество хотят не фильдеперсовую ткань, а, именно, лионский бархат бордового цвета с мелким цветочным узором, и непременно с серебристым отливом, а кружево на отделке должно быть бобинетовое с серебряной каймой, а на корсаже должны быть брюссльсие кружева с таким же рисунком, а еще Ее Величество, не хотят, чтобы это платье шил портной графини де Шабри, как это предлагал гадеробмейстер, потому что у него всегда потные руки, и хочет, чтобы в штат взяли нового портного. Ее Величество спросят гардеробмейстера, что ему передали, а он ответит, что ничего не знает, и получится, что я обманула Ее Величество, а я не могу обманывать Ее Величество. Ее Величество тогда перестанут мне доверять, и меня уволят. Нет, пожалуйста, позвольте мне выполнить поучение, – Мари умоляюще сложила ладони, - чтобы вы не написали там, на этом листе, мне все равно надо найти гардеробмейстера и слово в слово передать ему поручение Ее Величества. Можно я пойду?- она вспомнила, как кривилось лицо де Бланшара, когда она начинала тараторить, и остановилась.

Бланшар, успевший написать еще что-то, протянул ей второй лист.
- Прочти, Мари.
- Вы-дать по-да-тель-ни-це се-го сто лив-ров на лич-ные нуж-ды, - прочла она по слогам и непонимающе подняла глаза на секретаря, - что это, мсье?
Приоткрыв рот и чуть-чуть наклонив на бок голову, от чего стала похожей на фарфоровую куколку, она, удивленно глядя на Симона, протянула лист обратно.

Юная камеристка не была столь наивной, какой казалась, и прекрасно поняла, что это. Сумма равнялась ее трехмесячному заработку, и Мари стоило больших усилий, чтобы скрыть радостный блеск глаз. На мгновение, де Бланшар даже показался ей симпатичным. Но, что он потребует взамен?

0

13

Симон раздраженно поморщился и едва справился с порывом переписать бумагу, исправив сотню ливров на десять.
Девочка производила слишком много треска.
- Не пытайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле, Мари, - месье де Бланшар приблизил к кукольному личику камеристки воробьиный нос, словно принюхиваясь, - разумеется, ты отправишься сейчас к гардеробмейстеру, если у тебя есть поручение, но бумага об оплате работы нового портного будет подписана распорядителем двора. Считай, что она уже подписана, о чем ты тоже можешь сказать Ее Величеству. Герцогом Гастоном, а не первым министром.
Он не спешил отпускать девицу.
Когда она молчала, она была хороша. Вблизи еще больше, чем на расстоянии (месье де Бланшар был слегка близорук, но не афишировал столь незначительный изъян).
Фарфоровое личико, изумительная кожа, недурная фигурка.
У такой красотки принимать отчеты лично куда приятнее, чем у королевского пажа, королевского конюха, писаря при Малом Совете и (особенно!) престарелой статс-дамы мадам де Бомон, глуховатой на одно ухо, которую держат при Ее Величестве только за заслуги ее покойного супруга. Глухота мадам де Бомон явилась неожиданностью для Симона, который считал, что поймал в сети крупную рыбу – иметь осведомителя благородного происхождения, столь приближенного к венценосной особе, казалось ему огромной удачей. Держать статс-даму на крючке, апеллируя к пачке хранящихся у него в шкатулке долговых расписок, было делом совсем несложным, но и профит вышел сомнительный – королева свою первую фрейлину не жаловала, в свои планы не посвящала, тайными желаниями не делилась. Симон приуныл, однако откровения мадам де Бомон продолжал оплачивать – по минимальному тарифу.
Сейчас он оценивал Мари.
- Это очевидная польза от нашей с тобой краткой беседы, девочка, - он сложил записку вчетверо и аккуратно сунул ее за корсаж камеристке, невзначай зацепив простенькое кружево, но избегнув соблазна пуститься в более детальное исследование его (то бишь корсажа) содержимого, - полчаса – сто ливров. Отдашь ее помощнику казначея, месье Шаньи, он выдаст тебе всю сумму сразу – или частями, как пожелаешь. Это мои личные деньги, и я за них не отчитываюсь. Все, что от тебя потребуется – иногда рассказывать мне о том, какие… платья угодны Ее Величеству, а я постараюсь, чтобы желания королевы исполнялись точно и в срок. Это ведь наша с тобой прямая обязанность, способствовать исполнению желаний наших сюзеренов?

0

14

- Но, мсье, я вовсе не стараюсь показаться… - Мари не договорила. Она была девушкой наблюдательной и раздраженную гримасу Бланшара уловила.
Камеристка знала свой маленький недостаток - манеру говорить быстро и почти без пауз, и старалась сдерживаться, но иногда, увлекшись, или, как здесь, от испуга, забывала об этом. С другой стороны этот недостаток не раз сослужил ей хорошую службу, когда приходилось оправдываться или что-то объяснять. Мать-настоятельница и другие сестры в монастыре, после стремительных речитативов воспитанницы, чаще всего обреченно махали рукой и отправляли ее с глаз долой. Симон да Бланшар был не таким, и Мари стала предельно лаконична.
- Да, мсье, я поняла , мсье, - если бы она не сидела, то для подтверждения своих слов, наверное, даже сделала бы короткий реверанс, которым горничных учили отвечать на распоряжения начальства, - я передаю поручение Ее Величества гардеробмейстеру, а Ее Величеству сообщаю, что бумага об оплате работы нового портного подписана Его Светлостью, а не первым министром.
Она, с робостью монастырской воспитанницы перед строгим учителем, подняла глаза и в упор посмотрела на склонившегося к ней секретаря с немым вопросом: «Я все правильно сказала, мсье?»
Мари знала, что хороша, и знала, как может действовать ее взгляд - опыт игры глазами, во время праздничной мессы, когда воспитанниц выводили в город, не прошел даром.
А когда сложенный вчетверо листок скользнул ей за корсаж, девушка просто просияла от восторга. Бланшар был неприятен своим воробьиным носом, он служил герцогу, о нем говорили много гадостей и он был опасен. Но, сейчас, это был еще и мужчина, которому она нравилась - юная камеристка прекрасно почувствовала, как дрогнули, коснувшись корсажа, его пальцы. К тому же, несмотря не сомнительное происхождение, он все-таки имел в своем имени частицу «де».
И, оправившись от испуга, Мари невольно кокетничала.
- Конечно мсье де Бланшар, это непременная наша обязанность, чтобы Ее Величество были довольны.
«Но, смею заметить, что Ее Величество сетовали Его Величеству, что старому портному еще не оплачены предыдущие два платья», - хотела добавить она, но передумала, не стоит говорить лишнего, когда уже заплачено. Девушка прекрасно понимала, чего от нее хочет герцогский секретарь. То, что все шпионили друг за другом, было хорошо известно слугам, и все зависело исключительно от преданности или желания заработать лишний ливр. Мари была предана королеве, но почему бы не заработать, если представляется такая возможность.
А потому она с усердием послушной ученицы согласно кивала на слова де Бланшара.

0

15

Месье де Бланшар находился в том опасном для мужчины возрасте, когда красота и молодость потенциальной осведомительницы производят действие, сравнимое с действием камня, брошенного в пруд со стоячей водой, подернутой ряской.
Круги пошли, секретарь Его Высочества заерзал, чувствуя стеснение во всех местах организма одновременно. Фиалковая глубина распахнутых глаз Мари Бувуар манила своей невинностью и обещала все прелести рая на земле.
Однако осторожность вкупе с опытом подсказывали ему, что во дворце наивные простушки не удерживаются надолго, следовательно, мадемуазель Бовуар вовсе не так проста, как кажется на первый взгляд.
Девочку стоит приручить и держать на коротком поводке. Капризы королевы неопасны, пока из них не произрастают неугодные герцогу желания короля.
«Нужно непременно поговорить с его высочеством», - думал де Бланшар, избегая смотреть на сидящую Мари Бовуар. Вид сверху в обрамлении кружева мешал мыслить рационально.
- Что же, прекрасно, Мари. Теперь я провожу тебя обратно. О нашем договоре никто не узнает.
[Если не считать месье Шаньи]
Симон с некоторой поспешностью сложил бумаги в стопку.
Обратный путь они проделали в тишине. Под ногами скрипел щебень.
Возня с замком заняла несколько минут, и показалась ему вечностью. Рядом дышала, шевелилась, и блестела глазами Мари Бовуар.
Дубовая дверь открылась и закрылась.
Качался гобелен.

0

16

Путь обратно был уже не таким страшным, даже крысы куда-то разбежались. У двери, секретарь тяжело дыша долго возился с ключами, а Мари, стоя рядом, мечтательно улыбалась. Она ей было знакомо такое дыхание. Так дышал сын мельника, когда она целовалась с ним в монастырском саду, строго настрого запретив распускать руки. Такое же дыхание было и у слуги графа де Бомон, сына статс-дамы королевы, который подкараулил ее в одной из кладовок. Но, он в отличие от сына мельника слуга руки распускал, пыхтел, как большой чан на кухне, и от него препротивно пахло смесью пота, чеснока и пудры. Тогда Мари с трудом удалось вырваться, и она навсегда возненавидела этот запах и долго боялась случайно столкнуться со своим «обожателем», пока ее не надоумили пригрозить, что она все расскажет мадам да Бомон. От Бланшара пахло немного странно, но куда приятнее, руки он, если и распустил, то совсем немного, да и дыхание старался сдерживать. Камеристка почти позабыла про тот страх и ненависть, которые, испытывала к нему в начале их разговора.
Мари выскользнула за гобелен и облегченно вздохнула. Она была довольна произведенным впечатлением, но еще больше тем, что секретарь не пошел за ней следом, а закрыл дверь, как только она вышла.
Против ожиданий все закончилось очень неплохо. За корсажем Мари лежала бумага гарантирующая солидную сумму денег, просьба де Бланшара была совсем не страшной, а то, что она понравилась и не просто понравилась такому мужчине, наполняло ее уверенностью в своих женских чарах. К тому же, королева, скорее всего, получит деньги на новое платье. Мари было чем гордиться.
Однако вставал вопрос, что делать дальше. Ей вовсе не нужно было к гардеробмейстеру, и то, что секретарь не пошл за ней следом было как нельзя кстати.
Она почти не врала Бланшару, просто недоговаривала. Разговор на эту тему платья был. Портной, попавший под лошадь какого-то пьяного мушкетера, и вправду, уже вторую неделю, был болен. А может быть, просто притворялся, раз ему не платили. Король, обещавший королеве платье, действительно, был недоволен, что за такими мелочами приходится постоянно обращаться к герцогу и несколько раз поминал в этой связи первого министра, намереваясь через него решать денежные вопросы. Намереваясь, а, не передав полномочия. И гардеробмейстера к первому министру вовсе не посылали.
Оправив корсаж и распушив на груди кружева, юная камеристка выглянула из –за гобелена. Людей в зале было немного, вдалеке за второй дверью виднелось даже несколько женских платьев, и Мари, решив, что ее появление, не вызовет удивления, смело направилась в сторону канцелярии первого министра, решив, однако, предварительно посетить месье Шаньи. Иметь при себе полновесные деньги куда приятнее, чем жесткую записку.

0

17

Жестер подбросил в воздух женский, без каких либо монограмм платок и смотрел, как он плавно опускается. Эта пустяковая вещица ничего для него не значила, но девушки бывают порой столь сентиментальны. Один из мушкетёров покосился и хмыкнул в усы. Шут поймал платок в воздухе, двумя пальцами спрятал его в рукав - батист приятно охолодил кожу запястья и, подмигнув, отсалютовал стражнику. Он возвращался от благосклонной к нему дамы, и только одно портило ему удовольствие - дама проживала на половине Его Высочества.
Юноша уже почти вышел на половину Их Величеств, его взгляд скользнул по весящему на стене гобелену.
"Охота… а не развлечь ли короля охотой?" - шут любил охоту, гонку и азарт. И всё это он любил в короле. Ему казалось, что только там он видит настоящего Анри, настоящего короля.
Но привлекла Жестера не красота рисунка на шпалере и даже не сам сюжет. Его привлекла крыса. Она вынырнула из-под ковра, пробежала по зале и, наткнувшись на шута, бросилась обратно под гобелен. Жестер был скор – деревянный клинок, скользнув под шпалеру, пронзил ухо зверька, прижав животное к дубовой стене. Ничто не должно угрожать имуществу короля, а тем более самому королю. За стеной истерично пищали крысы. Шут оглянулся, проверив, не смотрит ли кто и, отогнув гобелен, вошёл в нишу. О чём говорят стены, верней вопящие за ними грызуны и отсутствие прогрызенной дыры? Для шута о двух вещах. Первую Жестер тут же подтвердил - найти замочную скважину в панели было просто, правда, если догадываться, что ищешь. А вот вторая вещь… кто-то крыс побеспокоил. И этот кто-то скорей всего был ещё там, за дверью. Шут решил подождать немного, может он узнает, почему пищат крысы. Отшвырнув трупик зверька шпагой в угол, молодой человек вышел из ниши и присоединился к знакомому, который обсуждал с одним из писцов качество бумаги и посетовал ему на разгулявшихся грызунов, указав на тушку в углу. Разговор тут же переключился на скупость герцога, мол, на кухне уже животным есть нечего, вот и подались несчастные в залы. Продолжая пустой разговор, юноша приглядывал за охотой на шпалере. Наконец, лошадь на ковре двинулась - гобелен качнулся. Бровь шута приподнялась.
«Баа!» Вот кого он не ожидал увидеть, так это новенькую камеристку королевы. Быстро раскланявшись с знакомцем, шут поспешил за камеристкой, на ходу вытаскивая кусок батиста из рукава. Нагнав девушку, юноша вытянул перед ней руку с платком, свисающим из зажавших его пальцев.
- Мадемуазель, Вы обронили. За гобеленом, - шут, улыбнувшись, чуть склонил голову, заглядывая девушке в лицо. Ему очень была интересна реакция камеристки. Как и то, что именно она станет отрицать и станет ли. Был и третий вопрос - что вообще делала юная особа за потайными дверьми в половине герцога?

0

18

От неожиданности Мари замерла, на секунду ей показалось, что Бланшар передумал и решил сам проводить ее, но рука, преградившая ей путь, была затянута в яркий рукав, а голос, раздавшийся сбоку, был моложе и веселее. Шут короля, откуда он здесь взялся? Хотя? чему удивляться, этот пройдоха, в отличие от слуг мог ходить, где ему вздумается. Мари знала о шуте больше понаслышке. За то короткое время, как она стала камеристкой, они пересекались всего несколько раз, перекинулись парой слов и больше улыбались друг другу при встрече, чем разговаривали.
- Мадемуазель, Вы обронили, - кусок батиста, которым, улыбаясь, помахивал Жестер, не принадлежал ей. Ее собственный платок, тонко вышитый шелком – пожалуй, единственное занятие, кроме грамоты, которым она не пренебрегала в монастыре, лежал в прикрепленной к поясу небольшой сумочке, тщательно спрятанной в разрезе верхней юбки. Туда же должны были отправиться и полученные у помощника казначея ливры.
-За гобеленом… - а вот это добавление было куда важнее. Мысли Мари заметались. Шута не было за гобеленом, когда она выходила, значит, он увидел ее уже потом, вот только понял ли откуда она шла.
- Это не мой платок, а ты… ты подглядывал, как я поправляла корсаж?! – она стремительно повернулась к Жестеру, прикрывая ладонью грудь, словно шнуровка и в самом деле была распущена. Брови Мари сердито сдвинулись, щеки пылали от праведного возмущения. – Глаза твои бесстыжие, - гневно начала она и вдруг фыркнула от смеха, представив себе на месте шута подглядывающего де Бланшара. При воспоминании о секретаре в темном коридоре, в голову Мари пришла внезапная мысль. Получить деньги она может и позднее, а сейчас…
- Что это за лоскут? – все еще смеясь, она поймала кончиками пальцев батистовый платок, и потянула к себе, - подарок от новой дамы? Послушай, ты знаешь здесь все ходы и выходы. Как мне быстрее попасть в канцелярию первого министра? У его светлости заперты все внутренние коридоры, а у меня срочное поручение королевы.

0

19

«Ах, ты плутовка! - её слова, кроме первой фразы были ложью, - лжёт и не краснеет. Хотя нет, щёки пылают, что твои маки. Как же тебя зовут, девочка? ». Шут лукаво улыбнулся, от чего его лицо стало выглядеть призабавнейше, и скользнул взглядом по упомянутому Мари корсажу. Надо отдать должное - скользить и цепляться было по чему, хоть оно и безжалостно прикрыто рукой.
Он вспомнил, - «Мари Бовуар. Да именно так и без приставки де». Новая камеристка… он никогда не приглядывался к ней так близко. Не было случая, да и было незачем. Но сейчас она возбудила у шута интерес. О, нет, отнюдь не кружевами, да и не тем, что так аппетитно выглядывало из-под них. Возможно вчера вечером он ещё бы купился на белизну кожи, но после того чувства кошачей расслабленности, когда хочется только одного – отвернуться и спать, юная камеристка не выглядела столь соблазнительно. Но гнев сыграла она мастерски. Жестер всегда поражался умению женщин вывернуть всё в свою пользу, словно рукав от платья. Так что и швов не видно. Одно движение бровей и вот уже виноват ты, а не прелестница. «И где только вас этому учат?» Он помнит не одного супруга с украшением на голове, которому пришлось ещё и извиняться за то, что тот смел просто подумать о возможной вине супруги. Жестер помнил как однажды, они с такой прелестницей на супружеском ложе, и открылась дверь… Впрочем его сейчас занимала другая дверь и другая прелестница. Та, что уже смеялась вовсю и задорно тянула ткань из пальцев шута.
- Марии, - улыбаясь, протянул молодой человек, вытягивая кусок батиста обратно и запихивая его пальцем в сжатый кулак, - разве Вы не знаете, что распущенность и именно таких деталей как шнуровка, - его голос становился всё тише, - чрезвычайно опасна? Да, ещё здесь, на половине Его Высочества. Да, ещё у Вас, у подданной Её Величества.
Его пальцы, сжатые в кулак, двигались, словно уминали платок.
- Вы не поверите, Мари, но всякая гадость цепляется за шнуры, рюши и кружева, - это он уже прошептал, чуть склонившись к её уху и снимая пальцами свободной руки нитку тенёта с её волос.
«Что же ты делала там, где собрала эту дрянь на себя?» - размышлял он, показывая паутинку девушке.
- Особенно за сценами охоты, у дубовых стен. Особенно в этой половине. И особенно у таких славных девушек как Вы, мадемуазель.
Шут дунул на паутинку, и та уплыла куда-то вверх. Жестер отшагнул назад, слегка поклонился, давая ей возможность пройти вперёд, и разжал кулак, протянув руку к ней. На его ладони лежал небольшой цветок, созданный из батистового платка.
- Я, конечно же, провожу Вас, хоть это и совсем рядом, стоит только миновать анфиладу, что находится направо и повернуть налево, - задорный смех вернулся к шуту, - но не дай Бог, паук вернётся за утащенной Вами паутиной. Они, знаете ли, такие жадные. Эти пауки.
«Что же остановило тебя в исполнении срочного поручения? Может мне удастся хоть чуть-чуть выжать из тебя по дороге?» С этой мыслью Жестер поинтересовался у камеристки:
- А что случилось у Её Величества, что требует вмешательства первого министра? Уж не каблук ли сбился у августейших туфель? – уж капризы и прихоти супруги короля шут знавал с их светлейшего детства.
Слегка придерживая камеристку за локоть, он двинулся в сторону кабинета Гийома де Варда.

0

20

«…разве Вы не знаете, что распущенность и именно таких деталей как шнуровка, чрезвычайно опасна. Да, ещё здесь, на половине Его Высочества».
От многозначительных намеков шута Мари вспыхнула так, что порозовели даже плечи. Она перестала смеяться и, презрительно фыркнув, гордо вскинула подбородок. Что это дурак себе позволяет! Быстрый ум девушки уже сообразил, что Жестер, скорее всего, был за портьерой до того, как она там появилась. Наверное, миловался с еще одной горничной. Помянув де Бланшара недобрым словом, камеристка откинула за спину локон, к которому прикоснулся шут, и вздернула подбородок еще выше.
- Если бы внутренние коридоры, по которым приходится ходить нам, - на последнем слове она сделала ударение,- убирали так же как те, по которым шляешься ты, - Мари фыркнула еще презрительнее, - пауку бы не пришлось возвращаться за своей паутиной.
Решив, что сказано достаточно, а шут может думать, что ему угодно, доказательств у него все равно нет, она, чуть-чуть приподняв юбки, словно собиралась идти по грязи, обошла шута, и, всем своим видом показывая, что в сопровождении не нуждается, проигнорировала протянутый им цветок
Но шут не отставал, прихватив ее за локоть, он снова начал болтать.
- Уж не каблук ли сбился у августейших туфель?...
Этот нахал не только лезет не в свое дело, он еще смеет смеяться над королевой!
Выдернув локоть, Мари резко повернулась к Жестеру. Теперь ее лицо побелело от гнева.
- Если ты еще раз посмеешь отзываться о Ее Величестве в таком тоне… Я… я… - она задыхалась от негодования, - я выцарапаю твои наглые глаза! Не твое дело, какое поручение дала мне королева! И отстань, я сама найду дорогу! – она возмущенно встряхнула головой и быстро пошла в указанном шутом направлении.

0

21

- Что, понравилась красотка, а? – раздался за спиной Жестера смешок.
Де Буасси, сержант роты королевских мушкетеров, рассматривал спину стремительно удаляющейся Мари Бовуар.
Белокурые локоны ритмично раскачивались в такт быстрым шагам камеристки.
- Раз-два, левой! - хохотнул сержант, подкручивая ус.
Усы у Буасси были выдающиеся, чем он особенно гордился, поговаривали, что носил с собой специальный черепаший гребень, и тайком их при всяком удобном случае расчесывал.
- Как идет, какая выправка, спина прямо, грудь… хм-мм… колесом! Хороша! – не унимался сержант, искоса поглядывая на шута, - только ты понапрасну не старайся, приятель! На нее де Бланшар глаз положил, а этот лис своего не упустит. Так что найди себе кралю посговорчивее!

0

22

Девица полыхала зарёй, шут улыбнулся ей в след. Девушка была при дворе совсем недавно и ещё не научилась двоякословить. Как и не сумела отличить дружеское предупреждение от нравоучительных намёков, так и намёк на то, что он верно поймёт женские капризы Её Величества от насмешки над желаниями Королевы. «Ух, какая злючка». Жестер качнул головой, немного сожалея – дворцовая жизнь клеймом интриг выжжет эту наивность из неё. Уже выжигает.
«Недаром она плела что-то про «нам» и «внутренние коридоры». Всё же не одна ты в поле ночевала», - напел про себя молодой человек.
«Раз-два, левой! Как идет, какая выправка, спина прямо, грудь… хм-мм… колесом! Хороша!» - голос сержанта вывел из задумчивости шута, провожающего взглядом гневно трясущую локонами камеристку.
- Ей бы ещё подобие ваших усов и, думаю, Вы бы не отказались от столь справного сына, сержант, - рассмеялся в ответ Жестер, подходя к мушкетёру, - и грозна девица столь же.
Невостребованный цветок взлетел белым голубком вверх и подхваченный рукой шута спрятался в ярком рукаве.
- На нее де Бланшар глаз положил, а этот лис своего не упустит – продолжал хохмить сержант.
«Вот это уже совсем интересно. Кажется, прорисовываются те самые «нам»».
Жестер слегка приоткрыл рот, поворачивая голову к мушкетёру, отчего стал походить на молодого цыплёнка, который только что узнал, что значит «топтать кур» и, сделав большие глаза, поинтересовался:
- Вы издеваетесь над несчастным дураком, месье? Эта мадмуазель Свежесть Прованса и наш кабинетная галка Бланшар?! Да, Вы обманываете наивного шута!
Кроме своих знаменитых усов сержант славился своей привычкой говорить правду. И всегда яростно выливал доказательства на усомнившегося в его словах. Жестер приготовился ловить каждое слово.

0

23

Мари была наслышана о дворцовых интригах, но сама с этим столкнулась впервые. В другой ситуации, она бы просто посмеялась над словами шута, а зная его преданность королю и неистребимое стремление быть в курсе всех событий, возможно, и рассказала бы о случившемся. Но, после угроз, а затем почти неприкрытого предложения де Бланшара шпионить за королевой, откровенные намеки шута вывели ее из равновесия и, стараясь защититься, она почти инстинктивно ухватилась за его не слишком почтительный тон в адрес королевы, чтобы устроить скандал. Маневр увенчался успехом и шут, наконец, отстал. Поворачивая за угол, Мари бросила быстрый взгляд вдоль коридора. Так и есть, болтает с сержантом мушкетеров. Ну, что ж сам виноват, господин собиратель сплетен.
А она сейчас передаст спрятанную в поясной сумочке записку секретарю министра и получит у помощника казначея честно заработанные деньги – при мысли о том, как заработанные, камеристка невольно улыбнулась, и уже после решит стоит намекать королеве об интересе де Бланшара к ее платьям или только сообщить приятную новость, что деньги выделены.
Окончательно успокоившись, Мари приняла чинный вид и проскользнула в дверь канцелярии де Варда.

0

24

- Кабинетная галка! Эк ты его! – де Буасси хлопнул Жестера по плечу, скорее одобрительно, чем осуждающе взирая на шута сверху вниз. Здоровяк сержант был дюймов на пять выше, и раза в полтора шире.
Алый мушкетерский плащ напоминал размерами атласное одеяло.
Де Бусси качался с носка на пятку.
- Согласен, тот еще жук, крыса канцелярская! – удовлетворившись означенным кратким бестиарием во славу секретаря, сержант наклонился к цыпленку поближе, и заговорщицки зашептал, - сам его не люблю, однако связываться не советую. Говорили, один прыткий провинциал прошлой осенью посмел непочтительно отозваться об умственных способностях господина секретаря и усомниться в добродетели его матушки, так нашли юнца через неделю в канаве в предместье Ленфлер мертвым, раздетым и без единого перстня на пальце.
Де Буасси мог бы добавить, что у незадачливого покорителя столицы не досчитались и нескольких пальцев, но решил юного паяца не пугать сверх меры.
- А насчет камеристки - дело верное! Я проходил тут три четверти часа назад, проверял посты, своими глазами видел, как он ее в нишу за охотничий гобелен уволок! Тут мне стало любопытно… Я выждал слегка - не выходят. Еще подождал – нету! Не удержался. Прогулялся мимо гобелена, мало ли, где мне гулять захочется – тишина… Ведь если мужчина девицу в укромное местечко тащит, тихо не должно быть? – де Буасси наставительно поднял указательный палец и поводил им перед носом у Жестера, - я тогда и заглянул внутрь. А ниша-то пуста! И дверца там имеется, запертая. Куда ведет – неведомо. Так я, если взялся за что, на полпути не оставлю! Думаю – выйдет Бланшар с девушкой, тут я и… А девушка одна вышла.

Мари скрылась за поворотом, де Буасси восхищенно причмокнул, вздохнул, и завершил рассказ на минорной ноте:
- Жаль, если такая красотка с таким змеем дружбу водит! Не к добру, – усы сержанта воинственно топорщились, - так что береги голову, приятель! Да! - он уже собрался отойти, но оглянулся, картинно хлопнув себя ладонью по лбу; раздался смачный шлепок.
- В нише духами пахло. Можжевельником и еще чем-то...

0

25

Жестер слегка присел от опустившейся на плечо тяжёлой ладони сержанта. Он смотрел, как двигаются усы мушкетера, и кивал его словам, сам же размышлял о секретаре. Разное он слышал о Бланшаре, разные людишки навещали секретаря Его Высочества. И такое рты в жадные уши шептали, что странно было, что не каждую неделю мертвяка с реки вылавливают. Давно бы уже опустели залы дворца. Шут, подавшись назад от щекотнувших его ухо знаменитых усов, поспешно закивал, соглашаясь и освобождая плечо от жёстких пальцев.
- Вы правы, сержант - мал клоп, а вонюч, - Жестер подтвердил свою неприязнь к человеку герцога, - такого тронь – вони не оберёшься.
«Трогать я, конечно, не буду. Пока. А вот за посмотреть денег не берут», – глаза шута слегка сузились, пока молодой человек слушал об охоте мушкетёра у «охоты», да следил глазами за его пальцем, давая возможность старому служаке улыбнуться в шикарные усы.
«Значит не взвизгнула даже, хотя стоило о нраве ей упомянуть, взъярилась пуще кабанихи с поросями. Того и гляди клыком пырнула бы», - он, прищурив один глаз, покачал головой и поцокал, осуждая этакий союз. Край платья Мари скрылся за поворотом.
- Да, голова мне дорога, сержант, хотя бы как украшение, - шут лукаво рассмеялся и подмигнул стражу, - мне лекарь давно говорил, что можжевельник не для моего носа, чихать начинаю.
Жестер снял несуществующую соринку с алого плаща повернувшегося к нему мушкетёра и доверительно сообщил:
- Если кое-кто поторопится пройти на королевскую кухню и передаст малышке Ивет мой пламенный привет, то верно получит добрую порцию хорошего вина.
Молодой человек коротко поклонился де Буасси и направился в королевские конюшни. Камеристка никуда не денется, с ней он постарается повидаться позже, а вот секретарь Его Высочества совершенно не должен заподозрить, что вызвал столь пристальный интерес придворного дурня. Если кто и мог Жестеру помочь в этом деликатном деле, так это старый карлик Пётит, в своё время обучавший юного шута верховой езде. Он поможет найти тот самый можжевеловый куст, запах которого доносится из потайных мест дворца.

0