Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » La nuit porte conseil - Утро вечера мудренее


La nuit porte conseil - Утро вечера мудренее

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Время действия: 13 сентября. Раннее утро.
Место действия: таверна «Веселая вдова» в предместье Лёнфер, далее по обстоятельствам.

Действующие лица: Жестер, Жено, Бригитта Дебуше, возможно появление иных НПС.

0

2

Жено сделал все так, как велел «дедушка».
Ждали Хорька, но примелькавшаяся крысиная мордочка с вывороченными ноздрями как в воду канула. Вместо него у черного хода мелькнула сухощавая фигура серого господина – в одиночестве.
Потом нашли Латука.
Заинтересовавший господина молодой человек, судя по всему, остался в таверне. То ли ужин был очень сытным…
- …то ли хозяйка - слишком горячей, - осклабившись, закончил собственную мысль один их соглядатаев, - Жено, скажи «старичку», уехал этот… носатый. И про труп надо сказать.
- Скажу, - буркнул мальчишка, цепким взглядом посматривая по сторонам. За Хорька Гримо по голове не погладит, второго не упустить бы…

«Второго» Жено не упустил, однако подобраться к нему не было никакой возможности. Пасли молодого человека четверо. Довели до перекрестка, и свернули в безлюдный закоулок Четырех ножей – Жено пришлось перемахнуть два полуразвалившихся забора, чтобы незамеченным подобраться поближе. Поэтому увидел он достаточно, чтобы, сверкая пятками, убежать прочь с проклятого места, так до таверны и добежал, в дверях едва ли не уткнувшись носом в грудь «прозревшему» старцу.
- Увезли! – бухнул он с разбега, - но я их лица запомнил!

0

3

После того, как хозяйка таверны с завидной для ее возраста и комплекции прытью взбежала по лестнице, спеша на раздающийся из особого нумера шум, Жестер еще немного повозился с сумой с провизией, принесенной не ко времени расторопным служкой, и, не дождавшись кульминации разразившегося наверху беспорядка, покинул гостеприимное заведение мадам Дебюше. Он намеревался вернуться сюда завтра, оставив господина секретаря и его собеседника под присмотром Жено.
Выбравшись на улицу, "старик" завернул за угол и убедившись, что за ним никто не наблюдает, запустил грязную пятерню с обломанными ногтями под рубашку, ослабляя перевязь. После чего, прихрамывая, проковылял до конца улочки и растворился в переулках Лёнфера.
Проникнув в жилище Гримо через черный ход, королевский шут сбросил обноски и с наслаждением помылся на заднем дворе, после чего переоделся в свое обычное платье, вернулся во дворец.
Заглягнув на конюшню, Жестер оставил полученную от мадам Дебюше провизию Пётиту, сам же, заглянув на кухню, где работала милашка Жюли, получил на ужин кружку холодного молока, пирог с мясом, несколько поцелуев и ворох сплетен. В частности о том, что месье де Бланшар вернулся во дворец незадолго до его, Жестера, возвращения. Далеко за полночь королевский шут лег спать, чтобы на следующий день проснуться с первыми петухами и вновь отправиться сначала к мамаше Гримо – воссоздать маскарад, на этот раз обойдясь без бельма, пожертвовав достоверностью в угоду удобству, а затем в гостеприимное заведение мадам Дебюше.
С Жено шут столкнулся в дверях, и тот сходу огорошил его известием, что птичка упорхнула. Жестеру не терпелось узнать подробности, но крыльцо таверны было для этого не самым подходящим местом.
- Тихо внучок, пойдем-ка внутрь.
Приобняв мальчишку за плечи, «старик» провел его вглубь зала и расположился за дальним столиком.
- Ну теперь рассказывай , что знаешь – кого куда увезли? Чем вчерашняя ссора закончилась?

0

4

- Этот… маленький, Хорек… - Жено понизил голос до торопливого шепота, и, проглатывая слова, зачастил, - убили его… не видели мы, как - нашли на помойке, умирающего… он сказал что-то. Вон, ребята слышали. И кончился тут же, на месте. Его там и оставили, от греха… Таксы разбираться не будут, схватят того, кто поблизости ошивался, и в кутузку.
Мальчишка облизнул пересохшие губы, оглянувшись, наклонился еще ближе, опасливо косясь на появившуюся в обеденном зале мадам Дебуше – в свежем чепце и переднике, однако с грозным выражением на круглом лице, не предвещающем ничего хорошего всякому, кто скажет хоть слово поперек хозяйкиного.
- А этот, которого носатый обихаживал, увели его… увели в Рыбный переулок, там стукнули по голове, и утащили в разрушенный дом… живого или мертвого – не видел я. Струхнул, - признался Жено, жалобно взирая на «старца».
Выдающийся бюст Бригитты колыхнулся в нескольких дюймах от стола, за которым восседали утренние посетители. Хозяйка шагнула ближе, мазнула злым взглядом по вихрастой голове Жено и уставилась на прозревшего посетителя, чьи глаза сейчас напоминали два тихих прозрачных озерца. Возможно, тех самых, в которых черти водятся.
- Никак не доберешься до «Фазана», отец? - поинтересовалась Бригитта, чувствуя себя обманутой во всех смыслах. Странный старик – и не старик он вовсе! – свою часть договора выполнять не спешил, продолжая ошиваться в «Веселой вдове», Шарло исчез, причем слишком стремительно, и мадам Дебуше тут же поняла - с такой скоростью исчезают лишь те, кто возвращаться не собирается.

0

5

Различные слухи во дворце о секретаре Его Высочества, еще больше умалчивали, опасаясь гнева месье де Бланшара, и боялись не напрасно.
Жестер не испытывал ни малейшей жалости к Хорьку, окончившему жизнь в грязной канаве Лёнфера - собаке и смерть собачья - жаль было утерянной информации, которую проходимец унес с собой в могилу.
Последний секрет оказался Хорьку не по зубам, и награду он получил не золотом, а сталью под ребра. Нужно будет спросить "ребят", что же сказал крысеныш перед смертью.
В свете убийства Хорька вчерашний собеседник месье де Бланшара вызывал еще больший интерес. Если молодчики из уличной банды не порешили его на месте, значит, он зачем-то нужен господину секретарю. Это-то и предстояло выяснить.
Ругать мальчишку шут не собирался, тот итак был напуган, и к тому же успел доказал свою полезность.
- Ты молодец, Жено, все правильно сделал, что в тот дом не полез. Кто свой нос слишком глубоко сует - рискует без головы остаться. Кончик нитки у нас в руках - а там, глядишь, и клубок распутаем. Еще одна у меня к тебе просьба будет...
Озвучить свою просьбу Жестеру помешало появление хозяйки заведения, нависшей над их столиком аки Немезида - богиня возмездия. И поза, и тон почтенной вдовы выказывали неудовольствие, но что-то все же удерживало мадам Дебюше от того, чтобы кликнуть вышибалу и выставить вон неугодных посетителей. За это "что-то" шут и поспешил ухватиться.
- Не торопись, мать, такие дела в одну минуту не делаются, - из-под нечесаных седых косм на Бригитту смотрели ясные молодые глаза, - вчера рыбалка - сегодня уха. Недолго птичке летать осталось, у старого солдата ружье осечек не дает. Прикажи лучше подать чего горло промочить, и мне, и постреленку, - Жестер кивнул на Жено, - да сама на минутку присядь, потолкуем.
Жестер вполне справедливо предположил, что в заведении мадам Дебюше ничего не происходит без ее ведома, вчерашний скандал - не исключение.
Осталось уговорить вдовушку поделиться информацией.

0

6

- Вчера старый солдат, сегодня юный балабол, - категорически отвергла самый простой путь к примирению Бригитта, и решила пойти закоулками, желая получить с паршивой овцы хотя бы клок шерсти, - с чего мне верить тебе, «отец»? - в последнее слово мадам Дебуше вложила весь накопившийся за ночь сарказм.
Нерастраченный пыл едва не заставил вдову задымиться. Одно разочарование за другим! Красавчик Шарло, которого Бригитта обихаживала не один день, надеясь заполучить в свою холодную вдовью постель, попросту сбежал, а вчерашний «старик» оказался обычным авантюристом – скорее, молодым служителем Мельпомены (кто это еще может быть, как не незадачливый актер какой-то бродячей труппы, таким образом зарабатывающий медяки на нехитрый ужин?)
Останавливала ее в желании немедленно выставить наглеца прочь из таверны извечная человеческая (и особенно женская!) слабость – любопытство.
- Тьерри, неси яблоки печеные и ячменные лепешки с сыром! – позвала Бригитта поваренка, смахнула со скамейки хлебные крошки, и утвердила пышный бюст на столешнице прямо перед носом у странного посетителя, - присяду, папаша, отчего же не присесть.
Тьерри, сверкая облупленным носом, притащил миску с пряно пахнущими яблоками, свежими ячменными лепешками с дымком, и кувшин сидра.
- Что ж, отец… или как мне тебя теперь называть? – Бригитта зыркнула исподлобья на Женно, немедленно потянувшегося за яблоком, - о чем говорить будем? Что стал столбом, бестолочь? – последние слова мадам Дебуше адресовала уже поваренку, который убегать не спешил, и, переминаясь с ноги на ногу, отчаянно шевелил белесыми бровями.
- Там, мадам… - мальчишка замялся и покосился на посетителя, - там… надо, чтобы вы сами подошли.
- Позже! – отмахнулась хозяйка, разламывая пополам лепешку.
- Надо сейчас, - настойчиво зашептал поваренок, наклонился, загораживая выдающееся декольте от нескромных взглядов, и закончил, почти беззвучно шевеля губами у самого вдовьего чепца Бригитты, - у черного хода в таверне убили кого-то!..

0

7

- А ты, доча, по мешку зерно не суди - снаружи рван да грязен, а внутри - злаки отборные, - усмешка Жестера, в отличие от Бригитты, была добродушной, ведь, несмотря на свой гнев, хозяйка их не только не прогнала, но и в угощении не отказала, что позволяло рассчитывать на положительный исход дела.
Шут взглядом знатока оценил оказавшиеся перед его носом слегка дебелые прелести вдовушки, а после поднял взгляд выше, встретившись с Бриготтой взглядом, и наставительно произнес:
- Доверчивого люди, обманут, недоверчивый сам обманется. Уважь старика, доча, зови отцом, и тебе проще, и мне спокойнее. Девица ты видная, - шут еще раз окинул оценивающим взглядом прелести мадам Дебюше, - это со старца спрос невелик, а полюбовник-то, чай, ревнивый, как бы не вышло чего, - Жестер нахально подмигнул вдовушке, тут же поспешил налить себе сидра и сделал приличный глоток, утерев губы рукавом.
Терпение явно не входило в число добродетелей мадам, пора было переходить к делу, пока хозяйка не выставила нахальных посетителей, да тут вмешался случай в лице мальчишки с облупленным носом.
Хоть и не расслышал Жестер, о чем шептал поваренок мадам Дебюше, да было у него подозрение, что Тьерри сообщил хозяйке таверны то же, что и Жено - Жестеру. И проверить это было достаточно просто.
- Иди-иди, доча, раз надобно. После потолкуем.
Разумеется, шут не собирался сидеть и ждать, пока мадам Дебюше со свойственной обитательнице Лёнфера ловкостью заметет следы, бросающие тень на ее заведение, но постарался вызвать обратное впечатление - налил себе еще сидра, взял лепешку, и, отломив кусок, принялся принялся обстоятельно его пережевывать.

0

8

Хорошо, что поваренок успел загородить Бригитту от нескромных взглядов. Нет, хозяйку «Веселой вдовы» трудно было смутить откровенным разглядыванием ее зрелых прелестей. Однако новость, сообщенная Тьерри, явно не попадала в разряд «обыденных». Мадам Дебуше на мгновение изменилась в лице и заметно позеленела. Труп в ее таверне? Этого еще не хватало!
- Кушайте, папаша, кушайте, - пропела Бригитта, волевым усилием возвращая на лицо привычные краски солнечного спектра и выныривая из-под локтя поваренка, - поставщик негодную рыбу привез. С душком. Надо разобраться.

Желание разобраться придало вдове сил.
Несколько секунд она разглядывала кровавую лужу на дощатом полу в зыбком утреннем свете, проникшем внутрь из приоткрытой задней двери. Кровь сгустилась и успела подсохнуть. В тесном пространстве стоял сладковато-тошнотворный запах – Бригитта даже не поморщилась. Дочери мясника не привыкать к виду крови. Сзади часто дышал Тьерри.
Дверь захлопнулась.
- Все убери здесь, пол отскобли дочиста, проверю. И чтоб никому ни слова! - распорядилась хозяйка, перебивая в голове возможные варианты развития событий, один хуже другого, - может, и не убили никого. А…так. Поговорили. И разошлись.
Тощая фигурка мальчишки выразила сдержанное сомнение, однако возражать Тьерри не стал.
Бригитта сама понимала, что лукавит; ей ли не знать, что человек, из которого выпустили не менее полутора пинт крови, своими ногами не уйдет. А хуже всего, что не знаешь - ни кто убил, ни кого убили. А если убит тот, носатый да важный?! И убил его Шарло, потому и сбежал, не прощаясь?
А если это старик, который и не старик вовсе?!
Тут мадам Дебуше стало по-настоящему страшно. Между лопаток стекла вниз тонкая струйка пота.
- Слышишь… вернись к тому, что в обеденном зале сидит. Старику с мальчишкой… скажи, мол, хозяйка очень извиняется. Но дел много, недосуг. Скажи, с него десять су за лепешки и сыр, но с деньгами можно не спешить… в другой раз отдаст.

Даже в полумраке было видно, что зенки поваренка стали похожи на глаза известной рыбы камбалы, однако тот никак аттракцион неслыханной хозяйской щедрости комментировать не стал, а ужом скользнул по лестнице, и через минуту вылетел в обеденный зал, чтобы передать Бригиттины слова странным посетителям.
Стол был пуст.

0

9

Желание разговорить владелицу «Веселой вдовы» оказалось слабее желания не попасть в руки стражи, которая, словно упомянутые Жено таксы, по «запаху крови» могли нагрянуть в таверну в любую минуту. И пусть убитый не был дворянином, а значит, его смерть, как впрочем, и жизнь, ничего не стоила на грязных улочках Лёнфера, шуту не хотелось рисковать. Образ старого калеки еще мог ему пригодиться в будущем, а значит, и расставаться было с ним еще рано.
- Пойдем, внучок, - хриплым каркающим голос произнес старик, кладя руку на плечо мальчишки и поднимаясь с лавки, едва мадам Дебюше исчезла в дверном проеме, ведущем прочь из залы, - проведешь деда.
Поднявшегося старого солдата скрутил мучительный кашель. И склонившись от мнимой немощи к самому уху Жено, Жестер прошептал:
- Покажи мне этот дом, куда унесли второго. Да смотри не напутай.
Продолжая кашлять и кряхтеть, старик под взглядами немногочисленных с утра постояльцев доковылял до выхода и вывалился на улицу, крепко сжимая плечо мальчонки в своих пальцах, будто боялся, что тот сбежит и лишит его единственной опоры.
И мало кто заметил, как хромающая, старческая походка, стоило ногам калеки коснуться мостовой, обрела крепость и стала уверенной и быстрой.
- Живее, малыш, - пошутил Жестер, подгоняя мальчишку. - Не ровен час, мадам хватится нашего отсутствия, а мне ее компания сейчас ни к чему. Она, как женщина видная, хороша ближе к ночи, а сейчас не ее время.

0

10

- Щас, - окрыленный признанием важности собственной персоны, мальчишка свернул в подворотню, сверкая грязными пятками, – так скорее будет, аккурат дворами выйдем к тому дому, - болтал он, не замолкая ни на секунду, и оглядываясь, идет ли «дедушка» следом.
«Дедушка» молодел на глазах.
- Вот, глядите, - у разрушенного дома с флюгером мальчишка остановился, ковыряя босыми ногами щебенку, - тут они стояли – я вон там сидел, в подворотне… ну, думал, интересно же. Потом один циркача по голове стукнул, большой такой, черноволосый, с бородой, тот сразу и осел, словно куль с мукой, а остальные подхватили его под руки и прямиком в дом поволокли, - парнишка кивнул в сторону пустого дверного проема, - а я испугался… сидел… сердце в животе трепыхается. Подождал… недолго. Не возвращаются. Ну, я и не удержался, подкрался к колонне. Потом в дом зашел, крыс распугал, крысы там что кошки, жирные и наглые. А дом – смотрите, месье! Пустой он. И на другую сторону выход имеет. Я поглядел. В Блошиный переулок ведет. А там карета стоит, черная, без гербов, окна зашторены. На правом заднем колесе пяти спиц не хватает. Я подкрался к оконному проему, и смотрю. На козлах тот, бородатый. Циркача не видно, остальные рядом стоят. Кнутом щелкнул, и уехали. А трое осталось стоять… ну, я подумал, щас обернутся и меня увидят. И убьют, ей-ей, как Хорька убили. Ну, струхнул я, значит, - шмыгнул носом парнишка и преданными незабудковыми глазами уставился на «дедушку».

0

11

«Увезли, стало быть?» - прищурившись единственным видящим глазом, Жестер посмотрел на указанное мальчишкой строение. – «Да еще и на карете? Не слишком ли много чести для какого-то циркача? С таким размахом впору похищать дворянина».
Впрочем, если паяц был поверенным в делах кого-нибудь из сильных мира сего или же умудрился наставить рога одному из них – подобная участь была для него вполне предсказуема.
Нельзя сказать, что судьба молодого постояльца «Веселой вдовы» волновала шута, скорее, в этом деле им двигало обычное любопытство. А вот вопрос о том, какую роль в этой судьбе сыграл секретарь герцога, оставался насущным.
- Ты все правильно сделал, внучок, - произнес шут, ероша мальчишке волосы. – Под нож угодить не трудно, труднее ножа избежать. Вот тебе за смекалку.
В ладонь Жено скользнул серебряный экю.
- А теперь беги домой, да передавай Гримо мою благодарность. Скажи, я еще проведаю его на днях.
И с этим словами «старик» шагнул вперед, переступая порог древнего, чем-то похожего на старого забытого всеми солдата, дома.
Под сапогами послышался протестующий писк. Мальчишка, конечно, преувеличил – местные крысы были не крупнее дворцовых и до размеров кошек не дотягивали, разве только кошки в Лёнфере были мелкими да худосочными, но вид десятка толстых, лысых хвостов, брызнувших в разные стороны, вызвал у Жестера отвращение, как, впрочем, и смрад из углов, выедавший глаза.
Шут, внимательно глядя себе под ноги – ища подсказки, способные помочь разгадать причину похищения, но не находя их, преодолел расстояние до противоположного выхода, продолжая думать над тем, связано ли нападение на циркача с его разговором с секретарем герцога. Увы, ответ на этот вопрос не могли дать ни те, кто грузил паяца в карету, ни даже пышнотелая вдова из таверны. Его знали лишь сам Бланшар и, возможно, …
От пришедшей в голову догадки по губам Жестера скользнула улыбка. Он остановился на пороге дома, внимательно оглядывая мостовую, искать на которой следы давешней кареты можно было с тем же успехом, с которым можно найти снег летом. Но не карета была целью поисков молодого человека. Народная мудрость учила искать женщину, и именно ей шут собирался последовать.
Насвистывая себе нос веселую, но крайне неприличную песенку, Жестер скрылся в доме, наконец, позволяя себе избавиться от своего маскарадного костюма. Зудящий глаз, наконец, обрел способность видеть, а к примотанной к телу конечности вернулась подвижность.
И никто не узнал бы вышедшем из заброшенного дома молодом человеке того немощного старика, что не более получаса назад покинул «Веселую вдову».
Путь Жестера лежал обратно во дворец, где его ждала встреча с прелестной камеристкой, в отношении которой у шута были отнюдь не прелестные планы.

0

12

«Флакон нюхательной соли… флакон.. флакон… выйди вон… ах…короли ссорятся,- щеки Мари вспыхнули при воспоминании, как королева ее выгнала, - а достается камеристкам… лишь бы мэтр Керуак был на месте, и не пришлось бы разыскивать его по всему дворцу… какая забавная фамилия – Керуак. Керуак кряк-кряк-кряк…», - дробно застучав башмачками по ступенькам, камеристка спустилась в галерею, ведущую к комнатам фрейлин, неподалеку от которых размещался и личный врач королевы.
Эта нюхательная соль, с тех пор как королева поссорилась с королем, ею пропах весь будуар, платья и даже фрейлины. По крайне мере, так казалось Мари, когда она входила в покои королевы.
«Бедная мадемуазель де Лапланш, как ей не повезло, что король обратил на нее внимание. А как было не обратить, на такую красавицу. Эти злобные утки защипали бы ее до смерти, если бы она не была протеже герцога, но это ей все равно не помогло,… а она ведь такая приветливая».
Мари оглянулась, слава богу, в галерее никого не было, и поспешила дальше. После недавней встречи в такой же галерее с секретарем герцога, она избегала появляться в главных покоях, тем более что королева болела, и место камеристки было подле нее. Встреча с де Бланшаром оставила у нее странное впечатление. Мари понимала, что легко отделалась и даже получила некоторую прибыль от этого знакомства, но чем это аукнется в дальнейшем и не придется ли ей пожалеть, было не ясно. Камеристка вздохнула и поправила на груди кружева только что купленной шемизетки. С другой стороны, она прекрасно заметила, какое впечатление произвела на востроносого секретаря, и где-то в глубине души была вынуждена себе признаться, что не отказалась бы произвести его еще раз. Но, в то же время, боялась, что с таким человеком как де Бланшар ничем хорошим это не кончится. Предаваясь этим противоречивым размышлениям девушка, со всех ног, спешила к доктору, королева не любила ждать.

0

13

Чем были хороши дворцовые коридоры – так это своим разнообразием. Временами в них было так людно, что и платку некуда упасть. Временами же так пусто и одиноко, что могло показаться, будто всех обитателей дворца погрузила в сон чья-то злая воля, превратив сам дворец в сонное пустынное царство.
Сегодня Жестеру повезло. Галерея, ведущая от покоев королевы к комнатам ее фрейлин, была пуста. А одинокая девичья фигурка, показавшаяся в ее начале, принадлежала как раз той особе, встрече с которой и искал шут.
Куда бежала прекрасная девица – можно было лишь гадать. Возможно, ее торопили обязанности камеристки, а может быть и другие, отнюдь не королевские интересы.
На ловкого кота мыши сами бегут – гласила народная мудрость. И Жестер собирался последовать ей, затаившись в укромном месте, за колонной, и подождать, пока «мышка» сама не поравняется с ним.
Башмачки камеристки стучали по каменному полу галереи, эхом уходя под потолок. Они словно отсчитывали мгновения до того, как беззаботная, ничего не подозревающая мышка окажется в лапах кота. А едва стук приблизился, Жестер покинул свое убежище, возникая перед девушкой.
- День добрый, мадемуазель, - произнес он тоном, больше подходящим уличному грабителю, решившему разжиться небогатым скарбом служанки, забредшей на неспокойную улицу, чем придворному. – Я вижу – вы большая поклонница здешних гобеленов. Позвольте же обратить ваше внимание на один из них. Уверен, его вы еще не видели… - рука шута метнулась к запястью девушки, чтобы перехватить ее и увлечь в укрытие за колонной, где уже никто не сможет помешать беседе. – На два слова, птичка…

0

14

Шут выскочил перед Мари настолько неожиданно, что девушка буквально налетела не него, почти уткнувшись носом в камзол. Знатная дама на ее месте упала бы в обморок, но камеристкам падать в обморок не положено, а потому Мари лишь испуганно ойкнула и отскочила назад. В первый момент ей показалось, что это кто-то из придворных, но это был всего лишь шут, и камеристка облегченно выдохнула.
- Что за глупые шутки, Жестер, появляешься, как черт из табакерки, пугаешь, и где ты таких манер набрался, что… - она сердито дернула плечом и вдруг густо покраснела.
Слова шута про гобелен задели за живое. Значит Бланшар не сдержал обещание, и все-таки пустил про нее слухи. Вот негодяй! Девушка нервно задышала. Не дай бог, они дойдут до ушей королевы, ее величество сейчас в таком настроении, что запросто можно лишиться места.
- Как тебе не стыдно? Собираешь грязные слухи, как старые гусыни королевы? Они-то понятно, им больше говорить не о чем, а тебе что за дело? Еще раз услышу твои намеки, глаза выцарапаю, - камеристка гневно помахала пальцем перед носом шута, и решительно двинулась вперед, - пропусти, королева ждет нюхательную соль.
Но, Жестер, вместо того, чтобы отступить, схватил ее за запястье и потащил за колонну. - Пусти-и-и! - вне себя от возмущения, Мари закрутила схваченной рукой пытаясь вырваться, тогда как, ее вторая рука взлетела с явным намерением дать шуту звонкую пощечину.

0

15

Девица вела себя точь в точь, как рассерженная кошка: шипела, фыркала и гневно сверкала своими очаровательными глазками. Наверно, с ободранной галкой Бланшаром она была не в пример приветливее.
И получив пощечину, которая звонким хлопком отозвалась в голове, шут попытался перехватить вторую руку камеристки, чтобы уберечь свое лицо и, самое главное, свои глаза от посягательств девичьих пальцев и ногтей. Тем более, что один из глаз лишь недавно вновь увидел дневной свет, и не жаждал вновь лишиться этого дара.
Для пущего эффекта свои действия Жестер сопроводил словами, призванными заставить девицу попритихнуть и выслушать его:
- Боюсь, ее величество вовсе не дождется своей соли, если вас, мадемуазель, отправят в тюремные застенки за государственную измену.
Шут привирал и преувеличивал. Убийство жалкого наемника и похищение циркача никак не могли считаться государственными преступлениями. Но подробностей утренних происшествий Мари знать не могла, как не могла знать и в чем ее обвиняют. А потому, как рассчитывал молодой человек, подобные угрозы должны были если не напугать, то хотя бы ошарашить невинную и неискушенную в придворных интригах девушку.
Но Жестер не спешил упиваться возможным замешательством «мышки», а тут же указал ей возможный выход из мышеловки на свободу.
- Но я уверен, это место недостойно вас, а потому готов избавить вас от его компании, если вы сейчас, немедленно расскажете мне, чего хотел от вас его галчество мсье де Бланшар не далее, как вчера, когда вы шептались с ним на половине герцога, в компании крыс и пауков. Советую вам быть откровенной со мной, - шут особой интонацией выделил последние слова, акцентируя внимание девушки на себе любимом, - ведь в противном случае вам придется откровенничать совсем в другом месте и перед людьми гораздо менее симпатичными.

0

16

«…за государственную измену»...
Камеристка приоткрыла рот и, быстро хлопая ресницами, уставилась на Жестера полными изумления глазами.
Судьба была благосклонна к Мари - в ее жизни еще не было измен, если не считать измену сына соседского плотника, который в пять лет бросил ее ради дочки скорняка, только потому, что у той был пушистый меховой чепец, в котором так здорово было греть нос в рождественские морозы.
Более серьезных измен девушке испытать не пришлось, да и сама она никому пока не изменяла, а потому обвинение шута вызвало у нее не столько испуг, сколько ступор – про какую измену тот говорит.
Вот если бы на месте Жестера был де Бланшар, то было бы чему испугаться. Камеристка догадывалась, что герцогский секретарь способен не только что угодно превратить в преступление, но и запросто отправить «виновного» за решетку. А шут, он всего лишь шут. И поскольку вины за собой Мари не знала, а шептание за гобеленом могло вполне себе иметь причины любовные, что при дворе отнюдь не возбранялось, то, придя в себя от неожиданности, камеристка немедленно пошла в наступление.
- Ты спятил, Жестер?! Какая тюрьма, какая измена? – девушка, выдернув руку из цепких пальцев, все же смотрела на шута с некоторым испугом, мало ли у парня действительно с головой нелады. Недаром же рассказывали, что из-за всех этих вывертов с ездой задом наперед и прочими шутками, он не раз и не два получал копытом от взбрыкнувшей лошади.
Но, когда Жестер заговорил о Бланшаре, Мари насторожилась. Шут всегда был себе на уме и просто так расспрашивать бы не стал.
- Что за глупости ты несешь? - она поджала губы, - о чем я могла шептаться с секретарем его сиятельства? И почему это разговор с секретарем его светлости вдруг считается преступлением? Тебя по голове никто не ударил? - Мари, еще со времени прошлой встречи, была уверена, что Жестер ее вместе с Бланшаром не видел, а значит, пользуется чьими-то слухами. Ну и пусть пользуется.
- Мсье Бланшар сам кого хочешь в тюрьму отправит за государственную измену, - камеристка вздернула подбородок. – а ты с какой такой стати им интересуешься?

0

17

Девица оказалась не из пугливых, с норовом, будто необъезженная кобылка чистых кровей. И от подобного сравнения по губам шута скользнула непристойная ухмылка. Скользнула и тут же исчезла, не время было думать о кобылках.
- Отнюдь, - согласился он, не предпринимая попыток снова схватить Мари, но готовый остановить ее, если девушка попробует сбежать. - Разговор преступлением не считается, тем более, разговор любовный... Уверен, ее величество думает также, и слухи о том, что ее камеристка, ее доверенное лицо, влюблена в секретаря герцога, что она милуется с ним по коридорам, а в перерывах между жаркими поцелуями шепчется непонятно о чем, возможно, даже о деликатных поручениях королевы, совсем не расстроят ее.
Шут усмехнулся, подмигивая камеристке, и продолжил.
- Ах, эти слухи, они такие неправдивые, но так быстро распространяются и так западают в сердце, что бедному королевскому дураку только и остается, что повторять их к месту и не к месту... Хотя мне, видит бог, совсем не хочется расстраивать ее величество. Ведь расстройство ее величества — это расстройство и его величества. А его величество и так расстроен другими слухами, который наплел ему королевский казначей не далее, как вчера, о том, что месье де Бланшар стал запускать свою руку в королевскую казну так же часто, как в свой собственный карман. А еще, как говорят все те же слухи, у него есть сообщники... Так почему бы мне не поинтересоваться этим и не предположить, что месье де Бланшар делает это ради какой-нибудь хорошенькой камеристки, в которую влюблен?
Последняя история была чистым вымыслом богатого воображения шута. Ни с каким казначеем его величество беседы не имел. И уж точно осторожный и хитрый, будто столетний лис, де Бланшар не стал бы действовать столько глупо и не предусмотрительно. Но кто знает, какие отношения связывали камеристку королевы и секретаря герцога. Недаром говорят, что слово — серебро. А вдруг удастся попасть, как говорится, пальцем в небо.

0

18

В жизни мадемуазель Бовуар явно началась черная полоса. Зря она мечтала оказаться в центре придворных тайн. Не успев стать королевской камеристкой, она и в правду тут же попала в самую гущу интриг, но их смысл не был ей до конца понятен. И вот результат, за два дня ее уже дважды шантажировали, причем самым подлым и грязным образом.
Если со стороны де Бланшара это не вызывало удивления, то со стороны шута было особенно обидно - Мари была предана королеве и терпеть не могла герцога. Девушка и сама собиралась рассказать ее величеству о странном интересе герцогского секретаря, но королева была не в том настроении, чтобы выслушивать рассказы камеристок. А, поскольку поделиться этим в кем-нибудь из фрейлин Мари не решилась, то лишь сообщила мадам де Бомон, что, по распоряжению герцога, новое платье королевы будет немедленно оплачено, решив для себя, что при первом же случае непременно расскажет королеве о де Бланшаре.
Так, что первая угроза Жестера был ей не особенно страшна. А вот вторая была куда серьезнее и затрагивала ее личные интересы. Правда де Бланшар, одаривая Мари, сказал, что это его личные деньги, но мало ли что.
Насколько правдой было то, что его величество встречался вчера с главным казначеем, камеристка не знала, правда из болтовни фрейлин слышала, что король весь день занимался государственными делами вместе с первым министром, и опять не заходил к королеве.
Последнее Мари и без того наблюдала уже несколько дней. После бурной ссоры их величеств по поводу новой фрейлины, король с королевой почти не разговаривали, хотя его величество и распорядился насчет нового платья, которое королева давно хотела. А дальше все пошло наперекосяк -заболевший портной, гардеробмейстер, у которого не было денег, недовольство короля, негодование королевы, что без распоряжения герцога нельзя сделать ни шагу, ее желание переговорить с первым министром, записка, которую должна была отнести ему Мари, встреча с де Бланшаром и вот теперь шут.
С помощником казначея мсье Шаньи Мари встречалась днем, и знала, что главный казначей был у себя в кабинете, значит, если разговор и был, то только вечером. И то, что говорил Жестер могло быть правдой…
Камеристка не совсем понимала, что было нужно шуту, ведь она ни о чем особенном с де Бланшаром не говорила, а потому, вспомнив очередной раз поучения веселой вдовушки - сестры Мадлен, прибегла к безотказному женскому оружию – слезам, а делать это Мари умела в совершенстве.
Ее лицо дрогнуло, брови скорбно изогнулись, пухлые губы искривились в страдальческой гримасе, широко открытые глаза заблестели, наполняясь влагой, ресницы дрогнули, и щекам, оставляя влажные полоски, побежали крупные слезы.
- Я… я … ни с кем не милуюсь, - словно не в силах отвести испуганного взгляда от Жестера, дрожащим голосом прошептала камеристка, всхлипывая между словами.

0

19

«Ах, женщины…» - пронеслось в голове у шута, когда глаза Мари превратились в два озера, внезапно вышедшие из берегов – «Ваши слезы – не вода, а яд. Ибо как яд разъедает тело, так разъедают они мужские сердца, делая сильных мира сего безвольными игрушками в ваших руках. Сколько отважных воинов, без тени страха бросавшихся в самую гущу сражений, теряли всю свою смелость, стоило им увидеть слезинки на женских щеках. Сколько мудрецов совершали глупые поступки из-за капелек влаги, что стекали из женских глаз… ».
Жестер не был ни героем, ни мудрецом, но и у него при виде слез Мари на душе заскребли тоненькие болезненные коготки совести. Хотя на его решимость узнать всю правду это никак не повлияло. Ведь подобного результат шут и добивался своими угрозами.
- Успокойтесь, Мари, - произнес он, - видит бог, я совсем не хотел доводить до подобного… Вы и Бланшар?! Пусть сержант мушкетеров де Буасси и пытался убедить меня в этом, а он, как известно, всегда говорит только правду, я ему не верю. Вы – прекрасная Прованская Роза и этот павлин с общипанным хвостом?! Да всего его золота не хватит, чтобы купить вашу красоту, вашу манеру держаться… Уверен, все эти слухи – досадное недоразумение. Но мой долг перед его величество требует от меня узнать все правду. А потому просто скажите, что хотел от вас его галчество, и я тут же избавлю вас от своей компании.
Жестер ловким движением уличного фокусника выудил из кармана платок, полученный не далее, как вчера, и вскинул его, предлагая девушке.

0

20

Мари уткнулась лицом в платок. Так вот значит как, сержант де Буасси, тот самый, что пялился на нее, когда ее остановил Бланшар. Так это он сплетничает, как последняя кухарка? Камеристка немедленно занесла мушкетера в черный список недоброжелателей.
А шут, значит, очень хочет знать о разговоре с секретарем. Интересно, зачем ему это понадобилось. Мог бы и нормально спросить, а не угрожать всякими гадостями. Ей скрывать нечего…почти нечего…
Мари вытерла слезы и, все еще шмыгая носиком, посмотрела на Жестера покрасневшими глазами.
- Я не знаю, чего он от меня хотел. Я искала гардеробмейстера, а мсье Бланшар меня остановил и стал спрашивать, куда я иду. Я сказала, что ищу гардеробмейстера потому что утром его величество захотели подарить ее величеству новое платье, но гардеробмейстер сказал, что портной ее величества болен, а нового не назначить без распоряжения обер-камергера, который тоже не может нанять нового портного без разрешения главного распорядителя двора, то есть его светлости, тогда его величество вспылили и сказали, что обойдутся без его светлости и отдадут обер-камергера в подчинение первому министру, велели гардеробмейстеру нанять нового портного и отправили к мсье де Варду, чтобы получить нужную сумму денег. А потом выяснилось, что ее величество хотят не фильдиперсовое, а бархатное платье бордового цвета из лионского бархата с мелкими цветочками и серебристым отливом, бобинетовыми брабантскими кружевами с серебряной каймой и брюссельскими кружевами по корсажу, и чтобы непременно с таким же рисунком. И меня срочно послали передать это гардеробмейстеру, - скорость с которой камеристка говорила постепенно нарастала, так что под конец, она частила почти без перерыва между словами, – тогда мсье Бланшар велел мне идти с ним в кабинет, осведомился о самочувствии ее величества, он и понятно, потому что их величества уже который день в ссоре и друг с другом не разговаривают, от чего у ее величества постоянные мигрени. Написал записку выдать две тысячи ливров на платье и сказал, что немедленно подпишет ее у его светлости, и чтобы я непременно передала ее величеству, что распоряжение подписано герцогом, а не первым министром, а потом отпустил меня к гардеробмейстеру, - она на секунду остановилась, судорожно схватив воздух, словно говорила все на одном дыхании и чуть тише добавила, - а еще спросил, не обижают ли меня при дворе. Вот…
Мари замолчала и, судорожно комкая платок, опустила глаза.

0

21

Мари тараторила и тараторила, рассказывая историю своих похождений. И чем больше она говорила, тем меньше понимал из ее рассказа шут. Слова девушки оставляли больше вопросов, чем давали ответов, хотя ничего в поведении камеристки не указывала на то, что она лжет.
Мсье де Бланшар лично подписал распоряжение у герцога? Неужели ободранную галку и в самом деле потянуло на Прованскую Розу, и таким образом он пытался произвести на нее впечатление? Нет, глупости… Подобная пылкость свойственна наивному мальчишке-пажу, но никак не такому прокуренному не одним дымом лису.
Что ж, раз Бланшар действовал не в своих интересах, то в интересах герцога. Вот только что королевскому дяде до каких-то платьев? Брабантские кружева ныне вершат политику страны?! Герцог пытается таким образом произвести положительное впечатление на ее величество, чтобы в дальнейшем иметь возможность влиять на королеву?! И как это связано с дальнейшими действиями Бланшара в «Веселой вдове»?
Шут нахмурился, понимая, что ответ на все его вопросы где-то рядом. Вот только где? Может быть, в том, что герцог опередил первого министра в выполнении королевского поручения? И опередил отнюдь не ради кружев, а ради собственной значимости в жизни его величества…
Сердце в груди радостно екнуло, подсказывая, что один правильный ответ найден.
- Значит, его величество обошелся без первого министра в столь важном вопросе? – больше разговаривая сам с собой, чем с Мари, пробубнил себе под нос Жестер. И голос его был полон иронии. – Ну, надо же, какие страсти точатся вокруг шелков и бархата.
Однако, второй вопрос пока оставался без ответа. Вопрос, касающийся того, что делал Бланшар в таверне? Кого искал? И как это связано с влиянием королевского дяди?
Возможно, ответить на него смогли бы люди Гримо. Пожалуй, шуту снова предстояло покинуть дворцовые стены.
- Благодарю, моя прелесть, - произнес Жестер, подмигивая камеристке. – Ваша верность ее величеству не останется без награды. Но у меня к вам будет одна просьба. Если его галчество де Бланшар снова заинтересуется платьями королевы – дайте мне знать. А если кто посмеет вас обидеть – скажите мне…
Шут отступил от девушки на пару шагов, как заправский рыцарь, выхватывая свою деревянную шпагу.
- Я его вызову на дуэль и заколю.
Жестер отдал прекрасной даме шпагой честь, низко поклонился в свой шутовской манере и развернулся, устремляясь прочь по галерее.

0

22

- Начни с себя, дурак, - состроив вслед шуту вредную гримасу, фыркнула Мари и заторопилась к мэтру Керуаку, размышляя над запутанной ситуацией. С одной стороны де Бланшар хочет , чтобы она сообщала ему о том, что происходит у их величеств, с другой, шуту надо, чтобы она рассказывала ему об интересах де Бланшара, вот только в отличие от шута секретарь герцога был куда щедрее. А с третьей стороны шут явно пытается что-то разнюхать, что-то, что касается не только Симона де Бланшара, но и короля с королевой, а иначе, с какой стати Жестеру интересоваться герцогским секретарем.
С четвертой - Мари чувствовала, что оказалась между двух огней, но еще не решила, какой из них опаснее. Однако, придя к выводу, что де Бланшара она, пожалуй, боится больше, решила постараться как можно дольше не встречаться с секретарем его светлости.
Мэтр Керуак, к счастью, оказался на месте, и минуту спустя Мари уже летела обратно, торопясь, наконец, выполнить поручение и доставить королеве нюхательную соль.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » La nuit porte conseil - Утро вечера мудренее