Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Венеция. Карнавал


Венеция. Карнавал

Сообщений 31 страница 60 из 71

1

Карчери, затем улицы Венеции.

0

31

Кьяра уже ждала, что ее сейчас с позором выгонят из-за стола как самозванку, и заступничество с помощью от маски приняла, благодарно ей кивнув. Брать деньги от незнакомцев под сомнительные условия - дело опасное, но то, что это была женщина, успокаивало и, увы, еще больше усыпляло бдительность.
Восемь.. восемь - это не десять, и все-таки цифр, меньше себя, у восьмерки было больше, чем других.
Кьяра взяла стакан двумя руками, поставила рядом с собой и кинула в него кости. Движения ее были медленными и неловкими, а пальцы - ледяными. Неверными движениями она потрясла стакан и, перевернув, опустила на стол. Раздался скрипучий звук металла о деревянную столешницу. Кьяра смотрела на лежащие рядышком кости и не могла от волнения сообразить, что на них изображено.
- Десять, - раздался голос у нее над ухом.
- Десять, - с облегчением вздохнула Кьяра, увидев, наконец, две пятерки.

0

32

- Десять! – выкрикнула дама в лиловом; пудра осыпалась на декольте, отчего сухие ключицы синьоры казались припорошенными мукой, - мы выиграли!
Кто-то услужливо подвинул к ней выигрыш – горку серебра, колечко, и золотой цехин.
Зеваки одобрительно причмокивали, раздались вялые хлопки.
- Вы новенькая, - утвердительно заговорила женщина, обращаясь только к Кьяре, наклонилась ближе, обдав девушку густым ароматом пудры и пачулей, - вам везет.
- Реванш, - мужчина напротив смотрел на них, не мигая.
Из кожаного мешочка выкатилось два золотых кругляша.
- Ставьте, - зашептала женщина. Боа из лиловых перьев нервически подрагивало, карминные губы кривились в алчной усмешке, - вам повезет снова, я знаю.
- Ставьте-ставьте-ставьте-ставьте, - шелестела толпа, подмигивали желтыми глазами оплывающие свечи в канделябрах.

0

33

- У меня ведь как раз два? - спросила Кьяра, поднимая глаза на женщину, с которой у них теперь был один выигрыш на двоих, и, увидев ее кивок, повторила, но уже утвердительно. - У меня как раз два цехина, - и еще раз, уже совсем уверенно. - Два. Реванш так реванш, синьор.
Она с некоторым сожалением посмотрела только на колечко, пусть и простенькое, но памятное, которое очень хотелось надеть опять, но было нельзя. Именно в этот момент и мелькнуло, что надо подняться из-за стола и уйти, но Кьяра точно помнила, что ей должна сопутствовать удача. Она уже несколько часов шла вслед за безумством, и до сих пор ничего с ней не случилось. Это была ее ночь.
- Теперь моя очередь быть первой?
Собрав кости, которые в возникшей вокруг тишине бряцали в стакане так, что по спине невольно бежали мурашки, Кьяра выбросила их на стол. Один и пять...
- Шесть, - с удивлением и неприятным интересом раздался сзади скрипучий мужской голос.
- Шесть, - прошелестел рядом женский.
- Шесть, - повторила наконец Кьяра и закусила от волнения губу.

0

34

Тьма поглотила Коломбину. Призрачная тень вернулась в свой мир или пошла искать другую жертву. Или все же она стояла в нескольких шагах, затаив дыхание и улыбаясь в ожидании, когда Таддео войдет.
Дверь была тяжелой и едва слышно скрипнула. Таддео замер, обнаружив на пороге лакея и больше того - услышав голоса, доносившиеся из-за бархатных портьер. Он скорее был бы готов к тишине и продолжению мрачной игры теней. Но - из-за откинутой портьеры лился свет.
Преодолев внезапное оцепенение, не вызвавшее на лице лакея ни намека на удивление. Хотя, быть может, человек просто вовремя склонил голову, показывая, что здесь ожидают всякого, кто ожидает, что его пропустят.
Таддео вошел.
Пестрота масок бросилась в глаза - возможно, из-за внезапного контраста света и с сумраком тихого переулка. Здесь продолжалась игра. Люди играли кого-то... или кто-то играл людей. Таддео огляделся, надеясь отыскать Кьяру. Быть может, Коломбина все же обманула его, ведь этого должно было ожидать.

0

35

Открылась где-то в глубине дома дверь, прошелестел по комнате сквозняк, затрепетали свечи в канделябрах, затрепетали длинные, ломаные тени, сгустились над столом, словно коршуны в ожидании добычи.
- Шесть, - констатировал противник.
Он забрал стакан, удовлетворенно кивнув, в ухмылке обнажился краешек розовой десны и крепкие зубы.
От соседних столов потянулись проигравшие – белые, бумажные лица покачивались в легкой дымке, перешептывались, блестели на Кьяру алчными желтыми глазами.
Дама в лиловом шумно задышала, впиваясь ногтями в бледные сухие ладони.
Громыхнули кости, покатились по столу.
- Три и два. Пять, - громко произнес скучный господин в сильно напудренном парике.
Раздались нервные смешки.
- Вам везет, - услужливо наклонился к уху Кьяры обладатель скрипучего голоса – невысокий господин с мышиными глазами- бусинами, в неприметной сером сюртуке, шитом тонкой серебристой нитью, - пользуйтесь моментом, синьорина.
На высокой ноте взвизгнула «лиловая» женщина, протягивая костистые пальцы к золотым.
- Реванш! – едва разжимая зубы, пробасил проигравший.
- Я в доле, - вдруг сказал мышиный господин, - еще четыре золотых в банк со стороны дамы.
Зеваки вопросительно уставились на противника Кьяры, тот усмехнулся и нехотя кивнул.
- Восемь золотых! Восемь цехинов, синьорина, - дама в лиловом хватала ртом воздух.
- Ваше слово? – в воздухе повисла пауза.

0

36

- Раз мне все спешат помочь, то грех и неуважение будет отказывать, - у Кьяры это вышло довольно кокетливо. - Я согласна. Восемь против восьми.
И только когда произнесла сама слово "восемь", вдруг поняла, какую цифру назвала. Восемь золотых! Это на сколько же хватило бы им с отцом! Несколько месяцев сносной жизни и еще - платье! Шелковое платье с золотой тесьмой и вышивкой по краю лифа, и при этом свое, а не с чьего-то щедрого плеча.
Теперь, когда она собирала кости в стакан, руки дрожали еще сильнее. Она ойкнула, когда не удержала его и стакан упал широкой гранью на стол, издав громкий стук, и кости тревожно зазвенели внутри его.
- Ничего-ничего, - скрипуче утешал ее на ухо господин в сером и потом остальным, - синьорина волнуется. Вероятно, она молода. Конечно, молода.
Кьяра чуть покраснела от заступничества, поджала губы и, несколько раз вздохнув, справилась с дрожью.
Коротко стукнув, кости замерли и воцарилась тишина.
- Десять, однако, - с одобрением, как будто и впрямь в этой удаче была ее заслуга, возвестил мышиный господин. - Посмотрим теперь, что будет у вас?

0

37

Игра. Таддео не удивился. Странно, что он ожидал попасть в логово разбойников, теперь это казалось даже нелепым. Но ощущение нереальности все не проходило, зала была словно затянута плотной паутиной или слоем пыли, который лежал на всем и на всех. Не хватало нафталина, да, как-то все эти марионетки должны сохраняться до следующего карнавала, и маски не должны выцвести, не должны пропасть блестки с оторочки плащей.
Таддео обернулся, ему показалось, лакей прячется от него за портьерами умышленно. Осененный единственной, пожалуй, дельной мыслью, Таддео вернулся к двери, чтобы спросить чуть хрипло, выдавая свое волнение:
- Здесь должна быть девушка... - он вовремя спохватился; Кьяра была в маске, никто не знал, как она выглядит на самом деле. Здесь никто вообще не мог ничего знать о других масках кроме ткани, из которой они сделаны. Все, на что хватило Таддео, назвать цвет платья и маску. Лакей осуждающе указал куда-то вглубь зала, словно выносил приговор. Таддео также молча двинулся в указанном направлении, не в силах даже поблагодарить, поскольку благодарность здесь казалась неуместной.
На него не обратили внимания, все словно были зачарованы голосом, раздавшимся из кукольного скопления, живым, узнаваемым, Таддео не мог ошибиться. И лишь потом, когда загремели кости в стакане, он понял, что происходит за столом - всего лишь азартная игра. Но какое к ней имеет отношение Кьяра?
Какое? Да разве не ее голос только что назвал ставку. Как будто она приняла на себя совершенно чужую роль и с упоением ее играла. В голосе слышался азарт.
- К... - Таддео больно прикусил губу и, сам от себя не ожидая такой резкости, оттолкнул, скорее нечаянно, нежели умышленно, господина в сером. Ему показалось - неслыханно! - чужая рука только что касалась плеча Кьяры, а голова была наклонена и чужие губы что-то шептали ей, только ей и никому более.

0

38

Соперник взял стакан. Снова громыхнули кости, высыпались на скатерть.
- Два и пять. Семь, - скучный синьор подвинул выигрыш Кьяре, - ваш выигрыш, синьорина. Желаете играть далее?
- Желает, - глухо произнес проигравший, извлекая из кожаного кошеля остатки денег – семь цехинов и серебро, - ставлю шестнадцать цехинов. Принесите вина.
Многие игроки забросили собственную игру, собравшись за спинами противников. Мужчина был завсегдатаем. Женщина – новенькой. На ней невольно останавливался взгляд - на белой от природы коже, на золотистых завитках волос, на ямочке между ключицами – мягкой и беззащитной, привлекающей своей нетронутостью. В ней плескалась кипучая жажда жизни, желание впечатлений, свойственные лишь юности и неопытности.
Сгущались тени, оплавлялись в восковые капли, стекающие по бронзовым завиткам.
Сменили свечи.
Появился лакей с напудренной косичкой, принес вино – тяжелый хрустальный графин, загоревшийся сними искрами в свете свечей, разлил по бокалам – один из них услужливо придвинули Кьяре.
Ни дама в лиловом, ни «король крыс» не спешили забирать свою долю.
- Ставьте. Ставьте-ставьте-ставьте… - бормотал тусклым тенорком «крысиный король», наклоняясь к самому уху Кьяры.
- Ваша ставка? - господин в маске поднял голову – он смотрел не на Кьяру, а на кого-то, стоящего за ее спиной.
- Ай! – взвизгнул господин в сером, отпрыгивая в сторону, как заяц, - в своем ли вы уме, синьор!..
И скис, встретившись взглядом с Таддео.
Шепотки смолкли. Головы повернулись в сторону молодого человека, как по команде.

0

39

Кьяра пребывала в состоянии одновременной сосредоточенности на том, что происходит за столом, и отрешенности от всего окружающего. Людей, столпившихся вокруг стола, она не видела целиком - их присутствие прорывалось в ее сознание голосами, обращенными к ней, или движениями, если они вдруг касались ее. Спроси Кьяру, какого цвета платье на даме, которая участвует в игре на ее стороне, или толстый или худой обладатель скрипучего голоса, она бы ни за что не ответила. Но шум сзади и недовольный голос мужчины, который только что шептал ей что-то на ухо, все-таки заставили ее обернуться, чтобы понять, кто или что так бесцеремонно вторглось в ритм игры.
Недолго она смотрела на Таддео, не узнавая его, уж очень нежданным казалось его появление. Мимолетное удивление, и наконец улыбка осветила лицо Кьяры.
- Ааа, это ты, - она сдержалась и не назвала своего спутника по имени.
"Ты" теперь было не просто данью маскараду, оно звучало теперь фамильярно и даже намекало на определенную близость.
- А я играю и выигрываю. Сейчас поставлено шестнадцать цехинов. Представляешь? Правда, выигрыш не только мой, но все равно... Я сейчас опять выиграю и тогда получу кучу денег. Хочешь поучаствовать? Мы могли бы поднять ставку. У тебя есть хотя бы два цехина?
Хотя бы два! Еще утром даже один был бы для нее пределом мечтаний, а стремление поставить его в игре в кости - непростительным расточительством.

0

40

Что бы он ни собирался сделать, взгляд толпы - как будто единый, пристальный взгляд слепой маски, окутанной шелком и чадом светильников - остановил его. Таддео замер, но лишь на мгновение. Потому что он нашел Кьяру, самое тревожное было позади, теперь можно было взять ее за руку, осмелиться, потому что здесь - всего лишь карнавал. И выйти обратно на шумные улицы. Скорей, скорей, пока Кьяра не растворилась в неверном дрожащем свете, как будто задыхающемся в этих стенах.
Кьяра сама заговорила с ним. Ее небрежный тон мог ввести в заблуждение кого угодно, даже сам Таддео засомневался - а первая ли это их совместная вылазка, быть может, он просто забылся, возжелав почувствовать остроту первого приключения?
Он был в смятении. Кьяра играет. На что играет? Откуда у нее шестнадцать золотых?
Взгляд Таддео переместился на стол. Два цехина... он только что заплатил за то, чтобы ее найти - серебром. Возможно, если Кьяра узнает, она будет его презирать. За скупость или бедность... Таддео покачал головой.
- Н... - он почувствовал, что отказывать открыто нельзя (ведь это огорчит ее!). - Нам нужно идти.
Таддео едва осмеливался назвать ее по имени раньше, но теперь язык сам собой так и норовил предать. Да и Таддео был здесь не Таддео. Или Таддео был не священник.
- Забирай свой выигрыш.

0

41

По какому-то неуловимому, едва заметному, знаку – то ли азартному блеску карих глаз, который не притушило появление молодого, с блуждающим взглядом и твердой линией губ синьора, по звенящему, возбужденному тембру голоса – такие голоса он узнавал из сотен, в них было все – опьянение успехом, звон золотых цехинов, готовность отдаться игре без остатка… и отсутствие страха.
Она его не боялась, он ею не руководил.
Не муж, не любовник, не брат.
Кто он ей?
- Вы имеете на нее права, синьор? – в прорезях маски блеснули насмешливо глаза, - ставьте, cara mia. Мои шестнадцать цехинов против ваших шестнадцати.
Серый господин осмелел, сунул крысиную мордочку между молодым человеком и его потерявшейся спутницей.
- Ставьте… ставьте, синьорина.
- Здесь не все деньги – ее. Часть моя, – визгливым сопрано подхватила дама в лиловом, и закашлялась, захлебнувшись словами. Покраснела медленно, пятнами – сначала скулы, потом шея и тощее куриное декольте, - вы не имеете права уводить ее! Ей везет! – заговорила она смелее, чувствуя незримую поддержку толпы.
Зрители одобрительно загудели.

0

42

Вопрос о "правах" Таддео, как ни странно, вызвал в Кьяре легкую задумчивость. Она никогда не думала о нем, как если бы он имел какие-то права... или просто не признавалась себе в этом? И можно ли считать, что если ты доверился человеку в самом сокровенном или неприличном, то этим ты подарил ему какие-то права?
Она вдруг вспомнила своего отца. Если бы он был здесь... да она с ума бы сошла от стыда и страха. А Таддео здесь, и в этом нет ничего, что бы ее смутило.
- Он... мы вместе, синьоры. Но я, конечно, не ухожу, - ободрила Кьяра даму в лиловом. - Шестнадцать против шестнадцати.
Уже почти заученным жестом она собрала кости и кинула их в стакан, потрясла и, перевернув, поставила стакан на столешницу. Кости, жалобно звякнув, замерли, пока невидимые.
- Ты ведь тоже новичок? Сейчас даже больший, чем я, - синьорина Брондаурди обернулась к Таддео. - Открой кости.

0

43

Таддео вдруг почувствовал, будто все, собравшиеся вокруг стола, сплотились в единую массу. Они были против него, а он был чужак, и не понимал, почему Кьяра просто не встанет и не уйдет с ним. Она злится на него за то, что он оставил ее? Верно, так. Но он все объяснит, если сможет найти нужные слова. Для этого нужно уйти. А Кьяра не спешила отзываться. Она как будто задумалась, дав волю другим уговорить ее остаться.
И лишь после насмешливого вопроса о том, какие права он может предъявить, Таддео понял, что не заставит Кьяру. Она не принадлежит ему, он не посмеет схватить ее за руку, вытащить из-за стола и вырвать из этой кукольно-бархатной толпы.
Ему казалось, что под масками - животные, как в сказке. Если снять маску с этой женщины, которая утверждает, что часть поставленных денег принадлежит ей, превратится в шумную индюшку, а большинство гостей - в хищных котов. Но больше всего его раздражал господин, который держался ближе к Кьяре, как будто это он имел какие-то права на девушку. Это злило Таддео, безликая тень в сером представлялась ему то хитрым хорьком, то льстивым змеем. И неужели Кьяра не видит, неужели ей нравится быть в компании этих масок? И... она требует, чтобы и он тоже вошел в этот круг?
Таддео склонился, как будто сам колебался - не выполнить ли предложенное.
- Послушай... что будет, если ты проиграешь? - попытался он образумить девушку; азарт, да, должно быть, азарт, пьянящее чувство, не дающее остановиться, разве это такой уж большой грех... - Ты хотела увидеть карнавал. Идем.

0

44

- Я не проиграю, -пожала плечами Кьяра. - Мне везет. Я ведь новенькая.
У нее это получилось так естественно, как если бы она объясняла Таддео, что не может обгореть, потому что все небо затянуло тучами и солнца не видно. Новые ощущения брали верх. Они были неизведанными, манящими и непонятными. Кьяра не знала, чего от них ждать, и поэтому была совершенно беспомощная и беззащитна перед ними.
Окружающие ее маски были почти старыми знакомыми, а вот Таддео еще не перешел до конца ту грань, что отделяла этот мир от прежнего. Ему нужно было помочь.
- И ты тоже новенький. Открой кости или им суждено здесь пролежать еще десяток лет по твоей милости нетронутыми?

0

45

Новенькая... Как будто Кьяра уже приняла свою роль здесь. Таддео пытался найти слова, но ни одного подходящего не приходило в голову. Он должен был увести ее, но применение силы было противно его отношению к девушке. Применить силу - значит, приравнять ее к той, растворившейся в темноте, к которой Таддео не испытывал ничего, кроме злости, не должно ему по сану, но все же - человек слаб. Господи, зачем ты не остановил меня раньше, мысленно спросил Таддео, и не получил ответа, потому что ответ должен был дать он сам.
Они маски, хотел сказать он Кьяре. Разве ты не видишь - здесь все ненастоящее. Они завлекут, обманут, посмеются, но не станут тебе ровней... Быть может, Кьяру привлекала мысль о деньгах? О да, на кону была немалая сумма. А вспоминая горестные речи девушки... Таддео было жаль, что он не может помочь. И позволить ей остаться здесь - тоже. Карнавал - всего лишь обман. И этот выигрыш, который как будто ждет впереди - тоже обман.
- Я не присоединялся к игре, - напомнил Таддео Кьяре. - Разве тебе это нужно? Это все обман.
- Синьор, вы мешаете игре! - донеслись до него возмущенные шепотки.

0

46

- Как не присоединяешься? - непонимающе ахнула Кьяра.
От негодования она стукнула каблуком туфельки о пол. Столь прямое заявление Таддео, каким бы разумным оно не было, сейчас казалось ей невероятным, вздорным, неприятным и даже - куда уже больше - вредным.
Таддео был теперь не с ней.
Он выделялся из окружившей ее толпы и грозился сломать все вокруг, хотя и не проявлял никаких признаков того, что подумывал начать крушить и бить.
И все-таки они пришли вместе, и она не могла допустить, чтобы он не одумался.

- Подождите, - пожалуй, с сильными повелительными нотками бросила она волнующемуся мышиному господину и брезгливо скинула со своего плеча его руку, которой он пытался повернуть ее к столу. - Не к спеху, сейчас все разрешится...

Кьяра притянула к себе Таддео за отворот плаща и зашептала ему на ухо.
- Что тебе не нравится? Шестнадцать цехинов! Ты можешь себе представить это?! Шестнадцать! Это сколько всего можно купить, даже если отдать часть выигрыша тем, кто ставил вместе со мной! Я могу выиграть еще больше! Разве не безответственно будет уйти, когда мы с отцом в таком бедственном положении?

0

47

Кьяра была сама не своя, но... разве Таддео обвинять ее, если и он сам - не свой? Будь он священником, он бы нашел, что сказать. Всем им. И Кьяре. Уговорить. Убедить... утешить. Но сейчас никто не узнавал его, на нем была маска и он ее не снимет. Не поможет. Теперь - не поможет. Нужно было думать раньше. Нужно было помнить о том, что с тропы благонравия сходить нельзя. Совершить грех куда проще, чем пытаться потом избавиться от него последствий. Разве не Таддео промолчал, зная, что собирается учинить Кьяна на карнавал? Разве не он поддержал ее? Разве не он желал надеть маску, которая теперь жгла лицо, въедаясь в кожу?..
Кьяра внезапно сама решила преодолеть расстояние - пусть малое, но все еще остававшееся между ними. Таддео оторопел и едва вспомнил, что нужно дышать. Губы ее были у самого его уха. Она обращалась к нему. А он...
- Это обман, - прошептал он в ответ. - Тебе не дадут выиграть. А если проиграешь - будешь одна перед этим долгом, который не можешь представить. Ты веришь им, но не хочешь... поверить мне? Разве я так много прошу? Всего лишь - подумай. Ради своего отца...
"Ради меня"? Не слишком ли много он хотел сказать? И не слишком ли он самонадеян?..
- Да выведите же его кто-нибудь! Иначе игре не бывать!

0

48

Обман? Кьяра не понимала Таддео. Как можно считать обманом груду денег, которая сейчас лежит перед ней? Шестнадцать цехинов - это не иллюзия, не куча камешков и не цветные бумажки. Это настоящие золотые, даже при тусклом освещении умудряющиеся поблескивать на боках рыжеватыми отблесками.
- Но они же настоящие! - воскликнула синьорина Брандуарди.
Вокруг недовольно шелестели и шептались. Кьяра же чувствовала, что близость Таддео, то, что она касается его одежды и он так близко склонился к ней, как будто вырывает ее из круга игроков и втягивает в совсем другой круг, где только двое - он и она. Ей не хотелось, чтобы Таддео был недоволен, а ему не нравилось происходящее. Пожалуй, он был даже возмущен.
- Хорошо, Таддео. Они хотят вывести тебя. Тогда выведи меня. Скажи им, что я не буду больше играть.

0

49

Бесконечность - мучительную, полную сомнений и предчувствия - Таддео ждал отказа. Кто он для Кьяры, разве его слово может быть услышано? Ведь это не он, всего лишь маска, то, что произнесено маской, можно принять за карнавальную шутку. Таддео сожалел, что не может помочь Кьяре разбогатеть. Легко поверить в сказку, когда вокруг - все ненастоящее, сказочное. То есть, нет, вот уж сказка совсем не чувствуется.
Страх выстуживал изнутри, а вкрадчивый голос нашептывал: "И что ты будешь делать, глупец? Что ты будешь делать, если Кьяра откажет тебе? Оставишь ее с кучкой обманщиков, которые ни за что не останутся внакладе?"
Было бы просто подчиниться. Признать, что все решили за него. Его вытолкают взашей и... больше он уже ничего не сможет сделать. Бежать за синьором Брандуарди? Было бы разумно подумать об этом раньше, но не теперь!
И где-то внутри разогревался уголек: она не желает слушать, он для нее - всего лишь священник!
Слова Кьяры заставили Таддео пошатнуться. Он взглянул ей в глаза, жаждая подтверждения: она не насмехается над ним.
- Синьорина желает покинуть это место!

0

50

- Синьорина желает покинуть это место? - мышиный господин от удивления съежился, и его глазки-бусины впились в лицо Кьяры с неподдельным осуждением. - Это невозможно, ведь ей так везет.
- Конечно, невозможно, - дама в лиловом скривила губы в снисходительной усмешке, но тревожное разочарование было не скрыть.
- Это невозможно, - глухо произнес второй игрок. - Я поставил на реванш. Вы кинули кости, синьорина.
- Но я их не открыла, - робко запротестовала Кьяра.
Пространство вокруг вдруг сузилось и стало враждебным. Ленивое любопытство уступило место напряжению. Кьяре стало страшно. Она испугалась, что ее не выпустят, потому что... просто потому что не выпустят. Как она могла довериться всем этим людям? Захотелось сдаться, сказать "хорошо, я остаюсь", только для того, чтобы всеобщая подобранность исчезла, а с ним и тревожная враждебность. Но что будет, если она правда проиграет? На какое снисхождение можно рассчитывать тогда?
- Да, не открывала, - повторила Кьяра, уже тверже; она чувствовала дыхание Таддео, стоящего сзади, и это придавало ей уверенности; небрежное движение - и кости вновь положены в стакан, с тяжелым стуком поставленный посредине стола. - Можете продолжать без меня. Не беспокойтесь, я возьму не весь выигрыш...
Она прежде всего взяла свое кольцо и надела его. Потом, чуть поколебавшись, взяла четыре цехина и немного серебра. Кажется, ей причиталось больше, но было не до дележа по всем правилам. Так ее вернее отпустят.
- Мы уходим, - она нашла руку Таддео и крепко сжала ее своей. - Пошли скорее...

0

51

Таддео внезапно подумалось, что это место очень похоже на паутину, хотя еще недавно он и не вспоминал о пауках. Но не теперь. Кьяра пожелала уйти и это желание могло измениться. О да, он не сомневался в том, что помыслы девушки остаются чистыми, но Дьявол всегда стремится поставить все с ног на голову. Таддео угадывал нерешительность Кьяры и не желал, чтобы она уступила толпе просто потому, что он был недостаточно уверен. Он бы и правда покинул сие заведение как можно скорее, не задумываясь всерьез о выигрыше. Выдержка Кьяры его восхитила. Вот девушка вернула кости в стакан, вот - отсчитала монеты...
Таддео почувствовал касание ее пальцев и дыхание у него перехватило. Он не нашелся, что произнести, хотя вежливость требовала попрощаться, может быть, это помогло бы умиротворить взбудораженное общество хоть немного.
Может быть, им что-то еще говорили вслед. Но более ощутимых препятствий, нежели те, которые громоздятся из злых слов, им не чинили. Лакей невозмутимо отдернул занавеси, как будто только это действие имело для него значение, а все остальное - было лишь суетой, не касающейся его...
Прохладный ночной воздух показался едва ли не ледяным. Он должен был бы отрезвить, но Таддео, опьяненный внезапным чувством, притянул Кьяру к себе.
- Я искал тебя. Глупец, я не должен был оставлять тебя одну! Mea culpa...
Внезапно он осознал, что делает.
- Простите, - выдохнул он и неуклюже отступил. - И... идемте. Не стоит здесь оставаться.

0

52

- Нет, это ты прости, то есть простите, то есть... Таддео...
Кьяра, сначала ошарашенная неожиданным порывом Таддео, - который был таким кратким, что можно было спросить саму себя, не почудилось ли ей, было ли на самом деле - теперь была обескуражена тем, что он отступил. Она этого не понимала, отчего вдруг почувствовала легкий угол разочарования, но от того он не был менее ощутимым.
- Я не знаю, что на меня там нашло, - она кивнула на дверь, из-за которой они только что вышли. - Пойдем скорее отсюда. Вдруг они опомнятся.
Она оперлась на руку Таддео, и они пошли прочь, от дома в темном переулке, куда попали по странной прихоти масок. Несколько шагов шли молча. Кьяра прислушивалась к себе - сердце колотилось, волнение ласкало шею и скользило вниз, шелковой нитью между лопаток, ладони были горячими. Одна лежала на рукаве Таддео, вторя по-прежнему сжимала монетки.
- Но в одном они были правы. Мы новенькие на маскараде, и нам повезло, - она раскрыла ладонь, на которой блестели четыре цехина. - Целое богатство. А впереди еще половина ночи. Куда же мы пойдем?

0

53

- Да! - Таддео снова словно опомнился. Хотя еще мгновение назад для него не существовало ничего и никого, потому что Кьяра по-прежнему обращалась к нему, как... к человеку, который может иметь на что-то право. Но еще мгновение - и Таддео показалось, будто за дверью слышен какой-то шум. Может, Кьяра права и за ними снарядят охоту. Не за деньгами - так за отмщением за оскорбление. Таддео, право, не помнил в точности, что произошло - как будто на все, что случилось опустилась кисея - тонкая, но недостаточно прозрачная.
- Спрячьте деньги, - мягко посоветовал он. - Не будет привлекать ненужного внимания.
О, чужого внимания он получил предостаточно. Но Кьяра... о, Кьяра была в стократ отважнее - она все еще хотела развлечений. Таддео подумал, что, возможно, он ошибается. Вдруг она храбрится. Ведь Кьяра была там совсем одна - он и правда оставил ее.
- Вы... с вами все в порядке? Вы правда в силах идти дальше? - спросил он, увлекая ее прочь от переулка. Шум толпы казался лишним. Но они все еще были на карнавале и о, им воистину повезло: они снова были вместе, и Кьяра не спешила оттолкнуть Таддео. Ему это нравилось. Не принесло облегчения, не добавляло скорби, умножая вину. Он чувствовал себя, как человек, открывший клад, к которому раньше не мог прикоснуться.

0

54

Кьяра нахмурилась и поджала губы. Ей не понравилось, что Таддео опять начал говорить ей "вы". Она подумала, что он теперь нарочно пытается сломать хрупкий и притягательный мир, открывшийся ей этой ночью. Начавшийся тогда, когда они вдвоем шли по улочке к воде, прочь от ее дома, и продолжавшийся до теперяшнего момента. Сейчас он поменял опять обращение, через еще несколько шагов снимет маску и жюстокор, под которым окажется вдруг сутана, а потом наверняка отчитает ее за неправильное поведение, отведет за руку домой и напомнит, что в ближайшее же воскресенье необходимо сходить к исповеди.
А Кьяре нравился тот Таддео, который открылся этой ночью. И теперь она была уверена, что именно он ей всегда и был приятен, хотя она его не видела, а, сама того не зная, угадывала под скромным черным облачением и безукоризненно вежливой и приличной манерой падре Таддео. Сегодня он шептал ей на ухо и держал ее за руку, и эти знаки, простенькие и почти невинные - особенно по меркам карнавала - обещали что-то еще, к чему она, сама не понимая, стремилась и чего не хотела теперь терять.
- Я немного устала, но сейчас еще только середина ночи, а я не могу придти к подруге, у которой оставила свое платье и взяла это, раньше шести, - Кьяра немного подумала и прибавила, - я забыла тебе об этом сказать.

0

55

Куда же они пойдут? Поначалу Таддео опасался, что Кьяра хочет продолжить путешествие среди танцующих теней, которые были слишком бесплотными, чтобы оказаться настоящими людьми. Бескостные тряпичные марионетки - эти тени изгибались под самыми неестественными углами в свете дрожащих огней, - они как будто сошли с полотна безумного художника, задумавшего уничтожить весь мир, заменив его куском китайского шелка...
Таддео беспричинно тянуло оглянуться, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Но даже если бы слежка и была - как можно отличить одну тень от другой? Таддео сказал бы об этом Кьяре, но побоялся прослыть безумцем, к тому же, трусливым.
Итак, она взяла платье у подруги и не может вернуть его ночью. Что же, это ни к чему их не обязывало, он мог бы проводить ее домой и даже - Таддео казалось, что все это возможно осуществить, не привлекая внимания синьора Брандуарди или даже стражи... но неожиданно мысль о том, что можно вернуться домой, навела Таддео на совершенно новое решение.
- Если вы устали и хотите посмотреть на карнавал... мы можем пойти в мое скромное жилище. Идти не так уж далеко, мы доберемся без труда... - тут Таддео понял, что делать такое предложение Кьяре да еще посреди ночи - верх святотатства, но язык не желал оставаться недвижимым, слова сами срывались с него: - Я немного могу предложить. Но с балкона наверняка можно будет увидеть огни и...
И это будет весьма странно, если на балконе комнаты, снимаемой священником, появится некая девушка, пусть в маске и неузнанная.
- По крайней мере, там можно будет отдохнуть до утра... если пожелаешь.
О, он и правда безумен. Безумен и грешен. Но сегодня Таддео не был самим собой, он не узнавал того человека, который скрывался под маской. Но тот, другой, в отличие от него, готов был уловить любое желание Кьяры и восхищаться ее красотой. В ушах - в который раз - внезапно зазвучало эхо слов синьора Руццини. В отличие от тебя, этот человек под маской - не скрывается, он свободен.

0

56

- Ты меня приглашаешь к себе, Таддео? - переспросила Кьяра после паузы, которая, впрочем, не была очень длинной, да и в словах ее слышался не вопрос удивления, а, скорее, уточнения, и поспешно ответила, - я согласна.
Согласие было легким, быстрым и без всякого колебания. И отчего ей было уже сомневаться, если она согласилась принять собственное приглашение пойти на карнавал, и потом отправиться в самую его гущу, и еще ответила согласием тому мужчине, в силуэте которого ей все мерещился призрак синьора Руццини, и который привел ее в игорный притон?
Кстати Кьяра вдруг вспомнила, что не спросила Таддео, как именно он оказался в том же месте, что и она? Ее туда привел синьор в бауте, а его?
Она решила, что обязательно спросит его, но потом.
Сейчас ее переполняло волнение, потому что совсем скоро она должна была войти в дом, где живет Таддео, и это было, конечно, очень интересно. Любой дом хранит самые потайные секреты своего хозяина, который отражается в его обстановке гораздо отчетливее, чем в зеркале. Во всяком случае, Кьяра преисполнилась уверенности, что скоро узнает о Таддео что-то особенно важное, чего ей не удалось узнать, пока он приходил к ним домой или во время сегодняшней прогулки. К тому же он ведь совсем не думал, покидая свой дом, что приведет туда позже Кьяру, а значит, не готовился, и она застанет обстановку как будто врасплох. В общем, она решила быть очень внимательной.
- Ты очень здорово это придумал. Я вдруг поняла, что не смогла бы гулять до утра. Теперь мы будем смотреть на всех сверху, как... как боги Олимпа смотрят со своей горы на веселье простых смертных, - Кьяра смеялась.

0

57

- Я...
В голосе Кьяры не слышалось грозы и треска костров Геенны огненной, не было там и векового затаенного страха перед совершением греха под давлением искушения. Было только любопытство. Но Таддео все равно оробел, не зная, что еще сказать. Если бы девушка хоть намеком выразила недовольство, он бы не посмел вдругорядь заикнуться о подобном. Но Кьяра ни в чем его не подозревала, и это лишь больше заставляло Таддео подозревать в душе своей скрытые мотивы. Быть может, тайна слишком тщательно скрывается, чтобы он сам смог обнаружить ее раньше, нежели свершилось нечто недопустимое.
Помогала маска. Быть может, синьор Руццини действительно верил, говоря о том, что только здесь человек способен раскрепоститься и позволить себе быть естественным. Таддео чувствовал, будто маска въедается в кожу, доходя до самой кости. Он начинал бояться, что уже никогда не сможет отказаться от того, на что не желал соглашаться.
- Боюсь, таких высот нам не удастся достичь, - проговорил Таддео; пожалуй, он необдуманно расхвалил свое жилище и теперь Кьяра будет разочарована тем, что им не удастся оказаться на балконе какого-нибудь палаццо, откуда обязательно должен открываться всеохватный вид.
Путь их лежал мимо Прокураций - в небольшой переулок, где и располагался дом, снимаемый Таддео. Дом был сам по себе ничем не примечателен, но из восточного окна действительно можно было увидеть самый краешек площади Сан-Марко, не скрытой Прокурацией. Из западного же окна - во всяком случае временами Таддео так представлялось - уже можно было заметить фигуры на крыше церкви Сан-Моизе и оконечность кирпичной колокольни, из-за скромности своего вида кажущейся частью совсем другого храма, отломленной и прилепленной к Сан-Моизе каким-нибудь великаном, который в одну из безумных карнавальных ночей играл зданиями Венеции.

0

58

Что бы ни волновало Таддео, Кьяра меньше всего думала о балконе, с которого она будет смотреть на карнавал. На самом деле и сам карнавал уже не казался ей таким привлекательным. Скорее, он был уже чем-то исчерпанным. Она видела маски, гуляла среди них и даже чуть не попалась им на крючок. Ночная Венеция была прекрасна, незнакома и обещала открыть тайны, недоступные повседневности.
Теперь Кьяре уже не были интересны маски, и она едва обращала внимание на тех, кто попадался ей по пути. А ведь в начале сегодняшней прогулки она ловила каждый устремленный на нее взгляд, мимолетный ли или надолго задержавшийся. Теперь ею завладело предвкушение и ожидание того, что скоро она переступит порог дома Таддео.
Раньше только он приходил к ним, видел комнаты, в которых был ее дом, проходила ее жизнь. Теперь же она шла к нему.
Это было настолько же невозможно, насколько и неприлично, но сегодня в том не было ничего странного. Сегодня могло случиться все.
- Смотри же, Таддео, - они остановились около двери, - теперь я увижу, где ты живешь, и узнаю о тебе все-все.

0

59

Таддео чувствовал, что сегодня и он узнал о Кьяре что-то, чего не знал раньше. Ее азарт, ее смелость, ее красота стала другой... более ощутимой. Хотя Таддео и не видел лица девушки. Он просто позволял себе думать о том, что раньше было недоступно его собственной решимости.
- Боюсь, эти тайны не так уж увлекательны.
Совсем не то он должен говорить Кьяре, которая волею странностей судьбы оказалась ночью в его доме. Куда вдруг делись кротость и косноязычие? Таддео как будто испугался, что он - уже не он, а значит, не может отвечать за слова и поступки того человека, который открыл перед девушкой двери своего жилища. И подумав так, он тут же оробел, все слова вылетели из головы. Таддео как будто потерялся - в том что происходит и чего происходить просто не может. Кажется, тени продолжали играть с ними злые шутки.
- Вы…тебе понравился к-карнавал? Было время, когда людям запрещали носить маски..
Зачем ты говоришь это, глупец? Неужто радуешься тому, что смог притвориться кем-то еще, кроме того, кто ты есть на самом деле?
Смешавшись окончательно, Таддео проговорил:
- Нам нужен свет...

0

60

- Нет-нет, - тут же запротестовала Кьяра. - Не надо света. Хорошо и так.
Ей самой стало странно от своих слов. Как будто она испугалась. Но чего? Не того ли, что любое вмешательство и изменение прогонит что-то важное? За ночь она привыкла к темноте. Не в том смысле, что глаза привыкли и спокойно различали контуры, и взгляд схватывал важное - углы и препятствия - хотя и это тоже (не все улицы были ярко освещены, в переулках не было яркого света факелов и фейерверков, и в доме, где шла игра, на свечах явно экономили). Привыкла Кьяра к самой атмосфере темноты, скрывающей то, что сильно бьет в глаза днем, мешая увидеть потаенное и важное, что можно разглядеть только ночью. Другое...
Другое было новым, влекущим и желанным.
И когда вокруг была темнота, то об этом новом можно было говорить, не скрываясь. Темнота дарила свободу и не давала проявиться страху, страху стыда.
Кьяра, еще недавно обещавшая рассматривать дом, теперь не сделала и шага, чтобы пройти дальше, в комнату или хотя бы переднюю. Она так и осталась стоять почти на пороге, близко к Таддео, как несколько дней назад, когда они шептались в узком коридоре Карчери. И так же, как и тогда, ее охватывало все более сильное волнение.
- Мне понравился карнавал.
Это было не очень правильное слово, но другого Кьяра не могла подобрать. Она говорила очень тихо, как будто они с Таддео были сообщниками, а вокруг было много тех, кто мог открыть их тайну.
- И понравились маски, - она подняла руку и дотронулась до своей, потом до маски Таддео. - Она помогает темноте. Я не вижу твоего лица, но зато я вижу что-то другое.
Происходящее захватывало Кьяру все больше и больше. Тогда, в Карчери, она помнила свое разочарование, когда отодвинулась от Таддео, а потом ушла. Обычное действие, сделанное по желанию, от испуга за свои чувства, в которых было много непозволительного, но как запротестовало все внутри, и еще долго отдавалось возгласом возмущения. Потом она забыла, а теперь вспомнила, со всей яркостью, и с уверенностью, что теперь точно нельзя упустить и оттолкнуть. Чего? Или кого? Или допустить. Да, допустить, чтобы это переживание так и осталось одиноким.
- Нет, не вижу, но...
Она замолчала и прислушалась. Далекий гул и смех, неожиданный шорох торопливых шагов совсем близко, за дверью. Не то... Кьяра положила руки Таддео на плечи и придвинулась к нему еще ближе, закрыла глаза. Теперь темнота была полной.
- У тебя сердце стучит так же быстро, как мое. И дыхание... - ее голос стал почти умоляющим. - Ведь правда это так?

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Венеция. Карнавал