Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



L’imagination au pouvoir

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

L’imagination au pouvoir | Вся власть воображению | Лозунг бунтовщиков 1968 года.

Время и место действия: Париж - май 1968 года.

Действующие лица:
Жаклин - 22 года; молодая провинциалка, приехавшая покорять столицу; художница;
Рауль Бовэ,  - 42 года; художник;  преподаватель Académie des beaux-arts;
Гаэль (Мартина) Дюфур - 32 года; светская бездельница.

Дополнительно: яркая картина, увиденная на вечернем сеансе увлекает в мир фантазий и иллюзий трёх людей, случайно встретившихся после окончания фильма. Их жизни сплетаются в одно мгновение, бесшабашно сливаясь без надежды на некое, пусть даже туманное, будущее.

0

2

Темнота зрительного зала, перечеркнутая лучом кинопроектора, сменилась ярким светом ламп, тишина – громкими голосами. Казалось, заговорили все разом, все разом повставали со своих мест, хлопая дерматиновыми откидными сиденьями кресел. А Мартина все сидела на своем месте, вцепившись пальцами в сумочку, уставившись невидящим взглядом в слепой экран. Несколько раз ее чувствительно толкнули те, кто торопился к выходу, один раз наступили на ногу, один раз пробормотали что-то нелестное.
Прошептав извинения, мадемуазель Дюфур встала, уже бессознательным жестом ища в сумочке пачку сигарет и зажигалку. Курить хотелось до одури. До сухости в горле, до зуда в пальцах. Хотелось почувствовать успокаивающий запах табака. Как давно она так много курит? Месяц? Два? Полгода? Ну да, с тех самых пор, как… и даже еще раньше.

Мысли, словно испуганные мыши, серые, уродливые мыши, разбежались по своим углам. Их вспугнул свет фонарей. Женщина остановилась, ослепленная резким переходом от полумрака кинотеатра к вечерней феерии парижских улиц. Слезы набежали на глаза, на мгновение исказив формы, предметы и очертания. Прямые линии фонарных столбов вдруг изогнулись под острым углом, проезжающие автомобили растянулись, слились как большие цветные кляксы на бумаге. «Мечта импрессиониста», - иронически усмехнулась мадемуазель Дюфур, завязывая потуже пояс плаща и размышляя, куда податься дальше.
Прожигать вечер. Потому что теперь каждый вечер приносил с собой знак вопроса: куда пойти, чем себя занять, как убить время, заглушить мысли, обмануть чувства? Вином ли, музыкой, какой-нибудь случайной встречей?

Недалеко от кинотеатра – она знала – было милое кафе. Столики уже вынесли на улицу, установили по трогательно-старомодными полосатыми тентами, огородили от улицы плетеными жардиньерками в сельском стиле. Сейчас там уже наверняка зажги свечи. Да. Она сядет за столик, закажет вино, сыр, будет курить, и смотреть на прохожих. Но сначала все-таки курить.

Сигарета была бережно извлечена из пачки (уже полупустой), зажигалка чиркнула, рассыпалась искрами… и не зажглась.

- Дьявол, - прошипела мадемуазель Дюфур, встряхивая зажигалку с экспрессией отчаявшегося игрока в покер, сделавшего слишком высокую ставку, и пытающегося отыграть все за один раз. – Вот же дьявол!

0

3

- Муть какая-то... - нарочито громко фыркнула Жаклин, как только в зале зажегся свет, также нарочито бодро подскочила на месте и начала пробираться к выходу, нимало не стесняясь встречающихся на ее пути ног. - Простите, извините, но очень спешу... очень... Да сами вы...

Это была неправда. Торопиться Жаклин было некуда, и фильм ее разволновал...

"Извините", - бросила она последней в ряду паре несчастных ног и, закутываясь в длинный жакет, выскочила на улицу. Воздух был по-весеннему прохладным и наполненным сильным ароматом цветущих каштанов. Жаклин остановилась и спрятала лицо в ладонях, потом подняла его, подставляя порыву ветра, помотала головой, силясь стряхнуть сильные впечатления. Перед глазами все равно стояло лицо девушки из фильма. Героини, носящей легкое, как плеск маленькой волны, имя Вай. В ее карих глазах отражалась она, Жаклин...

Так вот торопиться было некуда... Не то чтобы Жаклин нигде не ждали, просто туда, где ждали, - не хотелось. Там было слишком много народу. Девушки и молодые люди и, конечно, Франсуа. Нет, туда она когда-нибудь пойдет, но не сейчас, позже... много позже... много-много дней позже. Домой хотелось еще меньше. Там не было никого...

В глазах Вай была Жаклин... или это она, Жаклин, была Вай? Потому что в глазах Вай должна была отражаться другая женщина. Вообще, в глазах женщины положено отражаться мужчине. По крайней мере, Жаклин так казалось раньше. До истории с Франсуа. А если в них все-таки женщина? Охх... надо закурить... Жаклин вытащила из кармана жакета сигареты, потом зажигалку. Где-то сбоку раздался щелчок, еще один... негромкие ругательства.

- Не работает? - сквозь стиснутую губами сигарету прозвучало невнятно, но что еще можно сейчас предложить? - На, закуривай... - огонек зажигалки вспыхнул и переместился, прочерчивая между двумя женщинами тонкую и яркую линию света.

0

4

Кино было убежищем, в этот вечер – менее метафизическим, чем обыкновенно. Устав слоняться по улицам и затягивать момент возвращения в пустую квартиру, Рауль свернул в один из кинотеатров: афиши и имена слились в монохромный мазок, за несколько минут до начала сеанса в кассе нашелся счастливый билет. Устроившись в неудобном кресле в первом ряду, с краю (в его классификации боковушки были местами для спящих, со второго по четвертое устраивались наблюдатели, в центре зала толпились ничего не понимающие снобы и критики – суть одно и то же, ценители грелись под прожекторской), Бовэ закрыл глаза и задремал под диалоги Шаброля, в которые постепенно вплелась философия Годара, мутно взбалтываемая Риветтом…и Рауль уснул.
Пола (подражательница Полин предпочитала называть себя на этот манер) ушла из дома в красном пальто – значит, ночевать будет у Рикардо. В их цветовой символике красный был цветом обиды, белый кричал о тоске, игривый черный свидетельствовал о хорошем настроении; никак не могли придумать, что делать с сиреневым. Вместо цветов дарили пластинки: по общему признанию, "Hoochie Coochie Man" пахла орхидеями.
Проснулся Рауль тогда, когда зрители стали переступать через его ноги, пробираясь на выход, разбудил соседа справа и перекинулся с ним парой фраз о пользе кинематографа для здоровья. Выбравшись последним из духоты зала, Бовэ с улыбкой поблагодарил билетершу за подаренную возможность приобщиться к прекрасному и похлопал себя по бежевым брюкам, без особой надежды пытаясь разгладить складки. Пиджак от костюма также оказался испещренным мелкими морщинами на спине (всему виной беспокойный сон), но свежая темно-синяя сорочка оставалась безупречной в своем цвете и чистоте.
Раздумывая, где еще можно украсть у самого себя несколько часов, мужчина тряханул перекинутым через руку плащом: лежащая в кармане зажигалка стукнула о бедро. Зажигалка была тяжелой, именной и нелепо позолоченной – подарок одного приятеля.
Рауль собрался закурить, когда вдруг заметил ее в компании какой-то женщины, и мгновенно разозлился.
- Вики! – подскочив к девушке, он стиснул ее локоть. – Думаешь, если ты спишь с деканом, то можешь пропускать мои занятия? – он выдохнул обвинение быстрее, чем смог осознать свою ошибку. – Хм, простите, обознался, спутал вас с одной моей ученицей, – улыбнувшись одними губами, он перевел взгляд на вторую женщину. – Молодые девушки все на одно лицо. Лишь опыт и чувство делают личностью.

0

5

Огонь зажигалки лизнул сигарету, мадемуазель Дюфур, поспешно втянув терпкий дым, благодарно кивнула молодой девушке, вышедшей с того же сеанса, что и Мартина. Хотела было сказать что-нибудь любезное и безличное, но на ум неожиданно пришла сцена на мосту, где Вай рисовала своих козочек, и женщина поперхнулась дымом, закашлялась, чтобы скрыть неуместную веселость.

- Спасибо, - проговорила она, прокашлявшись. Да, пожалуй девушка в чем-то была похожа на Вай. Впрочем, скорее это Вай была похожа на тысячи девушек, наводнивших Париж этой весной. Небрежно одетых, с мечтательным взглядом… чего они искали, чего хотели? Этого Мартина не знала. Но не удивилась, когда девушку окликнул мужской голос.
Париж – город встреч и расставаний, в этом городе можно всю жизнь ходить по соседним улицам, и не встретится никогда, а можно, выйдя на минутку за свежей газетой, встретить кого угодно. Можно и обознаться, это не преступление. Хотя, «Спишь с деканом» - это звучало пикантно. Губы мадемуазель Дюфур изогнулись в светской полуулыбке, означающей в данном случаю полную непричастность к происходящему. Собственно, тут было бы уместно кивнуть на прощание девушке и уйти туда, где в воображении Мартины горели свечи, играла тихая музыка и между столиков сновали бесшумные официанты в белых фартуках. Однако последняя фраза мужчины, заставила ее остановится, внимательнее взглянув на случайного собеседника.

О да, она, как многие, очень многие тридцатилетние женщины, недолюбливала двадцатилетних, юных, нахальных, плохо воспитанных и возмутительно свежих. Почитала себя красивее, умнее и уж конечно утонченнее, в глубине души признавая, что это всего лишь страх перед старостью. «Интересно»,– мелькнула в голове непрошенная, предательская мысль. – «А сколько лет ей… той, с которой теперь он?».
- Опыт и чувства только тогда делают личностью, когда к этому есть задатки. Готовность воспринимать опыт и развивать чувства надо в себе культивировать, взращивать… Иначе жизнь пройдет впустую.
Мартина улыбнулась незнакомцу, улыбнулась девушке. Мысленно улыбнулась себе: надо же, нашла где философствовать. Но куда-то идти внезапно расхотелось. Что же, она вполне может позволить себе выкурить одну сигарету стоя здесь, у входа в кинотеатр, в лужице желтого света, истекающего от неоновой рекламы.

0

6

- "Молодые девушки все на одно лицо", - передразнила Жаклин и сильно дернула рукой, высвобождая свой локоть. - Значит, подумать, что я сплю с деканом - можно, а лица при этом почти нет, - в лицо Раулю был пущен поток дыма.

Довольно сильный поток, если учесть, что Жаклин курила не затягиваясь. Ей нравилось, как это выглядело. Она была тоненькой, мгновенно теряющейся в любой одежде, а уж тем более в болохонистых жакетах и кофтах, которые так любила. Узкое лицо с очерченными скулами, копна непослушных, чуть завивающихся волос. В общем, однажды, разглядывая себя в зеркало, она решила, что к этому пойдет тонкая длинная сигарета. Дым был неприятен, но его можно было не глотать. Главное - картина. В конце концов, Жаклин была художницей. Видимое было важнее... Про "спать с деканом" получилось вполне развязно и почти похоже на правду, особенно если учесть, что ни с каким деканом Жаклин никогда не спала, как и не с деканом, кстати. Несколько попыток "перейти черту" закончились банальным бегством и криками "ты идиотка, слышишь?" Сцена с Франсуа до сих пор вызывала почти тошноту. Приходится теперь избегать и его, и всех остальных...

- Вы намереваетесь разговаривать через мою голову, как будто меня здесь нет? - Жаклин помахала рукой, отгоняя от себя дым собственной сигареты.
Эти двое говорили так, как взрослые говорят обычно при маленьком ребенке, которого почему-то прилично называть "он", словно он вовсе отсутствует.

- Следующей фразой будет удивленное: смотрите, она уже разговаривает?

0

7

По взглядам, реакции, расстоянию между персонажами ему стало ясно (из создавшейся иллюзии), что женщины незнакомы между собой, – «да, пожалуй», думал Рауль, «но они лежат в одной плоскости, они на одной картине»; можно мысленно провести линию через точки голов или соединить в прямую руки. Бовэ развеселился и хохотнул, гладко, без всплеска нырнув в сторону от облака дыма. Заново наученный дышать на художественных вечерах, не имевших ничего общего с суаре, где пристрастие к курению было невинным занятием, годным даже для младенца, он прожил (сжигая, как легкие) половину жизни, даже чуть больше.
- Вот и взращивается…Хотя чертополохи красочно цветут. Кстати, я не курю, – мужчина примирительно похлопал девицу по спине. – Впрочем, как и вы, babe, и – не сердитесь, мы по одну сторону баррикад. Да, и почему such ladies одиноко мнутся под фонарем в такую чудную ночь, а не строчат на романтических митингах памфлеты, красными чернилами? Перерыв на действительно стоящее внимание? Замечательный фильм, не правда ли? Такой сюжет, такой финал, – Бовэ насмешливо закатил глаза, более чем уверенный, что не ошибся с оценкой, финал по определению должен вспарывать, выворачивая, последние секреты.
- Ах, да – Рауль.
Экспериментировать с именем он не стал: по пятницам его иногда узнавали на Монмартре.

0

8

- Вы находите финал оригинальным? – делано изумилась мадемуазель Дюфур, хотя она-то как раз до сих пор носила в себе отголоски концовки фильма. Убийство, как решение. Убийство, как бегство, убийство – как способ заявить о себе. Посмотри, вот она я. Я живая, я чувствую боль, а сейчас и ты ее почувствуешь… - Я бы скорее, нашла его избитым… а вы, мадемуазель? Ах, да, если уж в дело пошли имена (Мартина издала сухой смешок) то… Гаэль. Не совсем имя, скорее прозвище, но для этого вечера сойдет!

Мимо троицы проносились автомобили, водители с истинно галльским темпераментом сигналили друг другу, и не ленились при случае высунутся в окно, дабы на добром французском объяснить другому как он не прав. На другом конце улицы зажглись фонари перед рекламным щитком: католический священник благословлял красивую прихожанку с лицом известной актрисы. Внизу витиеватым шрифтом змеилось название новых модных духов. В мыслях Мартины ругательства шоферов, благословение священника, забавная воинственность девушки, насмешка мужчины, назвавшем себя Раулем слились в одну какофонию образов, звуков, даже запахов, окрасив предсказуемый, в сущности вечер неожиданно и интригующе.

- Чем плох фонарь? Впрочем, может быть, если мадемуазель и вы, месье, не возражаете, переместимся куда-нибудь в более удобное местечко, и там будем строчить памфлеты? Можно красными чернилами, хотя в это время суток я предпочитаю красное вино.

0

9

- Я курю, - насупилась Жаклин и впечатала сигарету каблуком между двумя булыжниками брусчатки, - просто сейчас не хочется. А финал как финал, - небрежное пожатие плеч и полуулыбка. - Мне понравился. Я боялась, что Вай от страданий наложит на себя руки. Это была бы противная мелодрама. Но она убила их. Молодец.

Жаклин постучала носком туфельки и глубже закуталась в жакет, исподлобья наблюдая за новыми знакомыми. Ей было интересно. Элегантная женщина... черт, вот ей никогда не удается быть элегантной: в коротком выглядит подростком, длинное смотрится нелепо, брюки заставляют казаться еще худее. И мужчина, который умеет вести себя естественно небрежно. Как ведут себя люди, которые уверены, что все будет так, как хотят они. Они умеют... По крайней мере, Жаклин так казалось. И это и злило и привлекало одновременно.

Таких мужчин и женщин она только видит на улице или в кафе, мельком. Среди ее знакомых есть Поль и Изабель, у которых она живет на правах бедной родственницы и домработницы одновременно. Но они гораздо старше, сварливее и страннее. Иногда Жаклин кажется, что они больше похожи на персонажей из плохой комедии: их так долго лепила жизнь, что перестаралась. Момент идеала был давно пройден. Или ее ровесники... с ними ей все понятно. Точнее, не всегда понятно, но не так. А эти двое... да они же сейчас сговорятся и уйдут вдвоем... после первого же бокала вина. Или второго. Догадка вызвала у Жаклин неудовольствие и желание что-нибудь срочно с этим сделать.

- У меня дома есть красное вино, - выпалила она, продолжая от волнения постукивать о брусчатку то каблуком, то носком туфельки. - И коньяк, и ликеры... и вообще. А родителей нет. И живу я недалеко... Меня Жаклин зовут.
Вот так, одним словом превращая Поля с Изабель в своих родителей. А почему бы и нет? Гораздо интереснее почувствовать себя дочкой людей, которые сейчас видят в окно какого-нибудь дорогущего отеля галерею Уфицци... Почему она осмелилась предложить? По желанию и наитию, потому что узнать, что остановившиеся поболтать со случайными незнакомыми люди, скорее всего, никуда не спешат, Жаклин еще не успела.

0

10

По словесному пунктиру Рауль дорисовал картину финала (незнакомого и менее трагичного, чем гибель Помпеи, а, значит, недостойного полно-объемного внимания; выходит, ничего не потеряно, наоборот, приобретен сон под легким синема-наркотиком) и нисколько не заинтересовался им (заинтересовался ими); соединять контуры может даже ребенок (а попробуй раскрасить, как ребенок, – ощутишь бессилие взрослого колера). Babe обрела прозаичное, непрозрачное, сероватое имя (стакан с мутной водицей для мытья кисточки), «Гаэль» передернуло лицо любопытством, если есть прозвище, то кто-то прозвал (загадочный «кто-то» пробежал по сцене и скрылся за кулисой, неузнанный, не нарушая геометрии).
- My pleasure, я голосую за варварский набег на винный погреб малышкиных родителей, – Бовэ поднял руку, по ходу странствия по спине, в сантиметровых расстояниях, зацепив волосы Жаклин. – Как до вас добраться, направо или налево? Лучше бы, конечно, налево – так всегда верней и безопасней в Париже, к тому же я левша. Постарайтесь не разочаровать меня интерьером, никотиновая мисс, у меня аллергия на парчу и безвкусицу. Рулите, капитан!
- А фонарь плох тем, – мужчина сменил курс, подплыв ближе к женщине, – что под ним вас не нарисуешь, а я уже чувствую, что должен. Иллюзия освещения, а на деле – пшик. Больше света, мне нужно больше света, а вам? Впрочем, с такими глазами, вы должны быть писательницей, непременно, – подтвердите мои слова! – сочиняете истории…про троих?

0

11

Сигарета была выкурена, вкус и запах табака принес иллюзорное облегчение и некую легкость. Почему бы действительно не отправится в гости к этой забавной девочке? Мартина находила милой ее воинственность и сердитые взгляды, порывистость, с которой она бросалась в бой. Была ли она сама когда-нибудь такой открытой, понятной? Вряд ли…

Женщина приподняла воротник плаща, снисходительно улыбнулась Жаклин, едва удержавшись от желания потрепать ее по голове, как смешного щенка.
- Согласна, мадемуазель, благодарю за приглашение. Очень мило с вашей стороны. - Обычные светские фразы, не несущие в себе никакого скрытого смысла, Мартина произносила их почти не думая. - Надеюсь, нежданные гости не доставят вам неудобств.

Вероятно, со стороны они смотрелись достаточно импозантно, идущие рядом. Мадемуазель Дюфур прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Кем их видят случайные прохожие? Друзьями, любовниками, семьей отправившейся на прогулку? Люди любят навешивать ярлыки, им это необходимо. А они всего лишь три разнородных элемента, притянутые друг к другу на короткое время каким-то капризом мироздания… Элементы притянулись и начали двигаться по своим орбитам, пересекая орбиты друг друга. Пока еще произвольно, почти случайно… но из случайностей и вырисовываются закономерности.

- Вы художник, месье? – осведомилась она у Рауля, подошедшего ближе. – Даже если нет, можете смело отвечать утвердительно, вам подходит быть художником… хотя внешность обманчива, простите за избитую фразу. Я тому яркий пример. Перед вами всего лишь одна из бесполезнейших представительниц разнообразной фауны Парижа. Я не сочиняю стихов, не подходила к холсту… политика мне безразлична, а от современной поэзии тянет в сон. И я не пишу романов, разве что, переживаю их, но уж к этому делу подхожу с полной отдачей.

Смягчив улыбкой иронию своих слов, женщина обратилась к Жаклин. Почему-то не хотелось, чтобы девочка чувствовала себя выключенной из беседы двух взрослых людей.
- А вы, мадемуазель? Кто вы? Ярая социалистка или пишете музыку, тайком, ночами? Я уже расписалась в своей бесполезности, так что вы должны постараться за нас двоих!

0

12

- Нам надо прямо, по бульварам, - почти с восторгом выпалила Жаклин, - но потом все-таки свернуть налево. Здесь недалеко совсем.
До этого было волнительно - согласятся или нет? Согласились, и это Жаклин не удивило, как будто ходить к незнакомым людям в гости было чем-то обычным и все всегда так делали. Теперь стало чуточку страшно, вдруг случится какая-нибудь незначительная мелочь вроде столкновения с соседями, которая может все испортить. Рука девушки, лежащая в кармане жакета, с силой сжимала ключи. Значит, он художник... Как и она. Только успешный, наверное. Как она мечтает. А Гаэль любит романы и страсть. Чего Жаклин пока никак не может понять, за что и слышала в свой адрес много раз "идиотка". Возможно, но она же не виновата, что у всех молодых людей, с которыми она оставалась один на один, и даже у Франсуа, в "тот самый момент" лицо вдруг меняется, приобретая неприятную асимметрию, а глаза становятся пустыми, как чашка без донышка. Так что еще кто идиот...

- Кто я? А я будущая художница... - она развернулась к Раулю, который шел между нею и Гаэль. - Вы будете рисовать Гаэль, а я - вас. И да, я - социалистка. И сегодня я должна была быть совсем в другом месте... просто опоздала, а все уже ушли.
Очередная порция неправды. В компанию студентов сегодня она просто не пошла, чтобы не встретиться с Франсуа. Была вызывающе аполитична - в людях ее привлекало что угодно, но не идеи. И людей она рисовать не любила...

- Нам сюда, - Жаклин толкнула дверь подъезда, ярко освещенного, сияющего идеально окрашенными стенами, ковровой дорожкой и благоухающий разнообразной цветущей зеленью, тянущейся из кадок, - а теперь сюда. - Щелкнул выключатель, осветивший вместительную переднюю, следующий высветил огромную гостиную.
Тяжелая мебель и не менее тяжелые шторы. Да, та самая парча с кистями.

0

13

В незнакомых компаниях Рауль чувствовал себя уверенно: новизна всегда относительна, фразы случайных прохожих просвечивали под копиркой любимых фразочек друзей, черты лица имели продолжение в перспективе; в Гаэль проступала Пола, в Жаклин смеялся Рикардо. Бовэ мог спорить на любую, совершенно непонятную тему, упиваясь собственными словами и наутро безмятежно открещиваясь от ночных аксиом. «Говорить всегда» стало девизом их кружка по интересам; каждый вечер выбирали кому водить, рассказывать, больше выдумывая, истории, которые «могли бы…»; некомильфо молчать, когда гудит весь Париж, вот и они болтали без умолку.
- Значит, вы заняты ничем, никем и вместе с тем всем и всеми? Отлично, Гаэль! Обожаю неюношеский максимализм.
Дом, действительно, оказалось, по близости – и близкий, насколько кадка с цветами может возбудить чувство дежавю; добрались в один прыжок до передней.
- Позвольте помочь вам. Страсть как люблю плащи, в них столько от людей, – мужчина галантно замешкался в прихожей, не решился повесить свой тренч на крючок (из жалости; потащил хвостом) и загляделся на гостиную. – Ба, детка, да ваши родители вас не любят! Молодому организму здесь можно задохнуться от пыли. Пройдемте? Я уже облюбовал местечко на диване – для вас, Гаэль. А сам бы пристроился в ваших ногах львом, раненым, но, замечу, не прирученным.
Он сделал несколько шагов вперед и продолжил замечать через плечо:
- И пусть babe представит нашему ареопагу свою мазню, а потом я похвалюсь своим. Только не говорите, что малюете в академической манере! Предупреждаю, буду строг. Еще ни одной смазливой so-called художнице не удавалось меня очаровать – или хотя бы убедить.

0

14

- Неприрученным вы мне понравитесь больше, - Мартина кивнула серьезно, чинно уселась на диван, осведомилась, играя улыбкой, то пропадающей, то загорающейся в глазах. – Вы всегда так жестоки к юным дарованиям, Рауль? Или под львиной шкурой кроется нежное сердце, а все ваши рычания – суть попытка скрыть от нас это сокровище?

В зеркале, оправленном в массивную позолоченную раму, мелькнуло отражение – молодая женщина в черном платье. Пальцы немного нервическим жестом перебирают кремовый жемчуг. Заметила и одернула руку. Непринужденно (иногда приходится себя для этого принуждать) откинулась на подушки, обвела взглядом гостиную. Царапнул душу какой-то диссонанс, трудно было представить Жаклин в этом помпезном антураже. Она невольно ожидала больше света, меньше мебели, больше пространства. Эта воинственная малышка определенно требовала больше свободы, чем могли дать эти апартаменты. Но, с другой стороны, кажется, она сказала, что живет с родителями? Мартина не любила загадок, а эта и вовсе не проживет и нескольких часов. Подобные знакомства не долговечны.

- У вас очень мило, Жаклин. Я почему-то чувствую себя школьницей, забравшейся в кабинет директора. Для полного сходства мы должны разгромить его бар и, может быть, оставить на стенах свои автографы? Не пугайтесь, дорогая, я шучу, - и правда развеселившись, Мартина даже вздохнула с облегчением. Разжималось стальное кольцо подавленности и меланхолии, когда не хочется ничего, кроме сигарет и движения. Когда не важно куда идти, что делать, только бы не сидеть на одном месте, не разрешать себе думать. – Но раз уж вы заманили нас обещанием хлеба и зрелищ, то есть, простите, вина и лицезрения ваших картин, то я готова оценить и то, и другое. Дразнить вас, как наш друг Рауль я не буду, обещаю.

0

15

- Ни капли здесь не мило, хотя пыль и убирают постоянно, - привычно фыркнула Жаклин.
Ни словом, конечно, не обмолвившись, что честь заниматься этим вполне бесполезным делом принадлежит ей. Как и выбивать ковры. И мыть зеркала. Хорошо еще, что у хозяев неважно со зрением...

- Дворец в квартире и антикварная лавка одновременно - это просто глупо. Все время кажется, что на голову упадет что-нибудь тяжелое и придавит. А ночью стены как будто сдвигаются. Нет, привидений здесь нет, им было бы просто уже не протолкнуться. В общем, вполне паршивая квартирка... Мне бы подошло что-нибудь посветлее и без лишних... деталей. За деталями теряются хозяева. Сливаются с обивкой на диване.
Сама Жаклин садиться не спешила. Она стояла посередине комнаты, оглядывая ее новым взглядом. Не домработницы, а хозяйки. Чтобы получше представить себе, что это дом, ее дом. Выходило забавно, но не сказать, чтобы нравилось. Она скинула жакет на кресло, оставшись в подчеркнувших ее стройность длинной обтягивающей зеленой юбке и облегающей кофте в тон. Вечер, ступивший на опасную тропинку, замер, ожидая следующего шага. Действующие лица пришли и расселись. Теперь нужно действие...

- А я вам ничего пока не покажу. Я сначала нарисую тебя, Рауль. Но тоже не сейчас, а потом. Когда я тебя увижу. А увижу я тебя, когда ты перестанешь говорить со мной так, словно я твоя нашкодившая дочка. Лучше помоги мне организовать налет на бар моих родителей. Он того стоит. Это почище уличных баррикад. И Гаэль согласна, - Жаклин направилась к широкому арочному проему, ведущему в кухню. - Помоги мне принести что-нибудь выпить. Коньяк, брэнди, ликеры или вино? Я буду первое или второе. Чтобы получилось веселее.

0

16

- Нежное сердце. Не сердце, а фрикасе из кролика, – подтвердил Рауль с невеселой улыбкой, подчеркнуто сосредоточенно усаживая на подлокотник дивана свой плащ четвертым, тихим наблюдателем (таких обычно держат в компаниях, чтобы они, в свой темный, звездный час, в момент обескураживающего молчания с пустыми запасами вина и шуток, могли произнести фразу о пролетевшем ангеле, из тех, что то и дело снуют с правого на левый берег). – Хотя шкурка еще ничего…
Он хотел было, как грозился, занять свое место у Гаэль (под острым углом они бы осмотрелись особенно остро), выкрав у нее немного света (ну и парчовая темень!), но Жаклин требовала повернуть все рампы на ее индивидуальность (личность, персональность).
- Гм…Если я изображу полумифическую Гаэль, а вы, коварная детка, закарикатурите меня, то на следующем этапе, путем созерцания наших нехитрых техник Гаэль наверняка разовьет в себе артистический талант – выходит какая-то пищевая цепочка. Критики изольются ядом! Кстати, я, как и все вышеупомянутые неуважаемые господа, заливаю грязью то, что без меня катастрофически пусто, или же то, что мне самому нравится (я завистлив). Согласен, babe, вы мне не дочь, и хорошо, иначе пришлось бы устыдиться своих мыслей; вы – дриада. Или черная кошка, перекрашенная в зеленый, как вам больше по вкусу. А мне по вкусу брэнди, он красиво звучит.
На последних словах Бовэ настиг хозяйку под триумфальной аркой и заговорщически-насмешливо понизил голос:
- Как думаете, не опасно оставлять Гаэль в гостиной одну? Я сразу признал в ней известную похитительницу сердец и ключей.

0

17

Удивительное свойство гостиной – даже опустев с уходом Рауля и Жаклин она по-прежнему оставалась слишком тесной, даже воздух тут был как будто спрессован. Вероятно, все было в обилии мебели и массивных безделушек, которые, по мнению хозяев, видимо должны были придать помещению некую торжественность, а на самом деле только собирали на себя пыль и отдавали старым антикварным магазинчиком. Где в одну кучу свалены и пышнотелые амуры, плавающие на своем холсте в кисельных облаках, и бронзовые лошади и какое-нибудь жалкое подражание фовистам, выполненное рукою студента.

Разглядывая гостиную, Мартина обратила внимание на фотографии, выставленные на каминной полке. Все, как одна, в массивных и безвкусных рамках. На всех изображены мужчина и женщина. Рядом с автомобилем и на теннисном корте, на какой-то вечеринке и на берегу моря. Менялись только пейзажи, выражение лиц оставалось прежним – невыразительным, но вместе с тем натянуто-счастливым. Логично было бы предположить, что это родители Жаклин, но несколько удивило то, что ни на одной фотографии нет девушки. А вот задний план одного из снимков и люди на нем Мартина нашла знакомым.

Взяв в руки фотографию и вернувшись на свое место, она рассеяно обводя кончиком пальца рамку пыталась вспомнить, но память упорно выдавала только какой-то музыкальный шум (почему-то пронзительно, до головной боли, звучал саксофон) и запах чьих-то духов, навязчивый, сладковато-приторный.

0

18

- Ну почему же закарикатурю? - Жаклин почти обиделась. - Думаете, я больше ни на что не гожусь?
Вообще-то Жаклин была очень близка к тому, чтобы именно так и поступить, особенно когда Рауль покровительственно к ней обращался или снисходительно соглашался. Так и изобразить: половина лица расслабленно улыбается, а вторая - заботливо хмурится. Посередине просилась мятая сигарета, но Рауль не курил. Без сигареты картинка не складывалась. Это он предусмотрительно.

- Я тоже брэнди. Люблю цвет карих глаз... и еще запах.
Это было правдой. Как и то, что пить она его не любила. Так бывает. Цвет и запах - это еще не все. Пила обычно только вино. Чуть-чуть. Но сейчас... нет, дочь Поля и Изабель просто обязана пить брэнди. Жаклин порхала по огромной кухне, такой огромной, что люди терялись в ней. По черно-белому полу, как по шахматной доске. Огромный поднос, серебряный, с инкрустацией - тяжелый и самоуверенный, как все в этой квартире. Хрустальные бокалы под брэнди. И еще для вермута. Да, его тоже надо не забыть.

- Для похитительницы ключей и сердец, - весело прокомментировала Жаклин. - Пусть тащит из той комнаты все, что хочет. Там много лишнего.
Легкомысленно, но Жаклин не верила, что Гаэль может оказаться мошенницей. Она не была на нее похожа. И точка.

- Я бы тебя нарисовала в шляпе. И ты бы чего-нибудь говорил, но сам бы в это не верил. Как думаешь, это можно нарисовать? - Жаклин с трудом подняла тяжеленный поднос и протянула его Раулю. - А я бы хорошо смотрелась на крыше? Смотрела бы вниз с любопытством. Как будто мне интересно, что будет, когда я прыгну? С кошкой ведь не должно ничего случиться... - она задумчиво посопела носиком. - Только никакая я не кошка. Скорее уж неприкаянное привидение. Неси, Рауль.

0

19

На кухне Рауль замер, забившись в угол, на одной ноге на белом квадрате; Жаклин безмятежно скакала абсентным конем по доске. Ждать ли из этого мельтешения мат в три хода для Королевы из гостиной? И как не вовремя вспоминается Пола – как всегда не вовремя, во время.
- Нарисовать можно что угодно, как и расстрелять в упор мазками. Не советую увлекаться шляпным символизмом, голова должна оставаться непокрытой, чтобы было удобнее посыпать ее пеплом – вы ведь дадите героям шанс на раскаяние?
- Египетские боги, да этим подносом можно убить! Перемещать его в пространстве – грубейший физический труд, – Рауль весело огрызнулся, протягивая руки ладонями вверх. – Оставим походы по раскаленным крышам Бастет, а вы совсем еще котенок. Стеклянный, потому что, сорвавшись, можно разбиться, babe. И в этом, действительно, интересного мало.
Непритворно морщась под тяжестью ненужного подноса и ненужных бокалов (предпочитая пить из отбитого горла), Бовэ совершил рокировку комнат и со смешанным чувством обнаружил женщину на прежнем месте (значит, она не показалась, alas or amen).
- Судя по нашему кухонному разговору, Гаэль, первым тостом будет «Memento mori» – представляете, наша малышка предлагала совершить массовое самоубийство. Точнее, подумывала выброситься из окна, но мы трое уже так сроднились, «один за всех», что я даже не удивлюсь, если Жаклин окажется моим близнецом. И что вы там усиленно рассматриваете с такой концентрацией? Готов поспорить, что фото «Черного квадрата».

0

20

- Нет уж, благодарю покорно, массовые самоубийства – плохой тон, предпочитаю индивидуальность во всем, - рассеяно парировала Мартина, поставив на низкий столик фотографию, взятую с каминной полки. Смутные – даже не воспоминания, ощущения – так и не захотели материализоваться во что-то более значительное, и Мартина махнула на них рукой. Не важно. – А рассматриваю я снимок родителей нашей гостеприимной хозяйки. Это же ваши родители, не так ли, Жаклин?

Это был вопрос, заданный скорее из вежливости, нежели из настоящего любопытства, свое внимание мадемуазель Дюфур готовилась поделить между бокалом вермута и вазой со льдом. Первый, второй, третий падали, медленно опускались на дно, отдавая жидкости свой холод и медленно готовясь истаять до конца.

«Всему приходит конец», - эта мысль, прозвучавшая словно откуда-то со стороны, и произнесенная, почему-то, голосом Виктора, разозлила Мартину. Глаза недобро блеснули, улыбка, адресованная Раулю, стала более… определенной.
- И, может быть, вместо того, чтобы выбрасываться из окна, стоит выбросить в окно кого-нибудь другого? Неужели вам никогда не хотелось взять, и одним движением избавиться от всего лишнего в вашей жизни, господа?

0

21

- И ничего подобного я не предлагала, - крикнула с кухни Жаклин.

Она чуть задержалась, чтобы вытащить из холодильника лимонад. Все-таки впервые пить неразбавленный виски в незнакомой компании... подходящий ли повод чтобы начать? Жаклин так и не ответила себе на этот вопрос и поэтому предусмотрительно захватила лимонад с собой. Коктейль... кто-то говорил, что так лучше. В общем, она решила проявить осторожность. Нет, боялась она вовсе не того, что слишком сильное опьянение опасно тем, что ее обворуют или сделают еще что-нибудь неприятное. Как ни странно, она опасалась того, что заснет, свернувшись калачиком прямо на диване гостиной, и дальнейшее веселье будет уже без нее.

- Так что не говори глупости, - она догнала Рауля и ткнула ему рассерженным кулачком куда-то в область лопаток. - Выбрасываться я не хочу. И выбрасывать никого тоже. Мне еще никто такой гадости не сделал, чтобы поступать с ним так радикально... - Жаклин не стала дожидаться ухаживаний, вполне по-хозяйски налила себе брэнди, добавила лимонаду и льда.

О как! А ей казалось, что иногда она готова убить... ну вот хотя бы Поля с Изабель. Или Франсуа... Она сделала несколько длинных глотков. Впрочем, это только так говорится - глотков. На самом деле, она не глотала, а медленно рассасывала полученную в бокале массу, которой надлежало сойти за коктейльную. В конце концов, всем можно найти правильно применение...

- Вот иногда мне хочется выкинуть куда-нибудь Поля с Изабель... ну... родителей. Или Франсуа... С другой стороны... - ха! это вовсе не опьянение, просто стало так легко и говорить можно решительно все! - должен же кто-нибудь платить за квартиру... и помогать носить тяжелые рамы...
Вот черт! Изабель была права... "у этой девочки потрясающая провинциальная практичность..."

0

22

- Et tu, Brute? – Рауль шутливо вскинул руки от удара в спину (аккурат в сплетенье крыл). – И я с готовностью заявляю, что вам, прекрасные амазонки, хоть единожды доводилось в мыслях четвертовать неугодного. А мысль материальна, Гаэль, не так ли? И материал весьма прочен. Мы рисуем портрет по частям – после этого я никогда поверю в целостность человека.
Он с чувством смочил себе горло и сочувственно покосился на лимонад (который тоже скоро выдохнется):
- Ба, да babe еще совсем ребенок, милая инфанта. Требую себе срочного права взглянуть на черный квадрат ее родителей.
И он беззаботно, не заботясь, подхватил обрамленную фотокарточку, и вдруг стал распадаться, по частям: отвалился нос, провалились щеки, искрошились на зубы скулы; «не может быть!»; подумал Рауль, подумал плащ; зажигалка тактично промолчала. Жаклин не похожа на Поля, но Поль похож на Поля.
Сжимая фото, Бовэ рассерженно подлетел к окну и дернул створку.
- Избавиться? Легко! – он наотмашь выбросил предмет на улицу. – Нет больше Поля, нет Изабель и родителей, и неинтересного нам Франсуа, – уперевшись ботинком в подоконник, он привстал и повис едва держась. – Если протиснусь, то не будет и Рауля – шагну в Париж! Виват, король умер…

0

23

- Вот как, мы уже громим квартиру Жаклин? – осведомилась Мартина, разглядывая содержимое бокала на свет. Кубики льда совершили последний безумный танец, чтобы уже послушно улечься на дно и покорно дождаться своего конца. Вот бы и с мыслями так. Приказал – и они всплыли на поверхность, захотел – ушли на самое дно, зарылись в ил воспоминаний. – За что же такая немилость к двум вполне респектабельным буржуа, господа? Ну вас, дорогая, я могу понять. Наверняка строгие родители не пускают вас гулять вечерами, твердят, что живописью на хлеб не заработаешь, а по праздникам постоянно приглашают в дом нудных и благовоспитанных отпрысков своих нудных и благовоспитанных подруг? Но вы Рауль… если не перестанете штурмовать окна – окажетесь на мостовой, а Франция нам не простит потерю такого таланта!

Вермут наполнил желудок горько-сладким, обжигающее-холодным огнем. Пожалуй, было опасно пить вот так, на голодный желудок, да еще и выкуренные сигареты… Мартине захотелось откинуть голову на спинку дивана, прикрыть глаза и, может быть, отключить себя? Ненадолго? Жаль, нет такой кнопки. Включил-выключил, включил-выключил. Как ключик в заводной кукле. Один оборот – кукла ходит. Два – танцует. Три – кукла сломалась, упала, смешно дрыгая ногами. Все дело было в том, что рука Виктора слишком сильно повернула этот ключик, намеренно, расчетливо, без лишней сентиментальности сломав то, что заставляло куклу ходить и танцевать.
Стряхнув с себя оцепенение, Мартина опять превратилась в Гаэль. Смена масок позволила вздохнуть свободнее.

- Если бы мы были на одной из скучных светских вечеринок, я бы должна была поинтересоваться, чем занимаются ваши достойные родители, Жаклин, но я не хочу этого делать. Вы лучше расскажите что-нибудь о себе, в качестве объекта для изучения вы куда привлекательнее этих фотографий… Расскажите что хотите, а я отгадаю, правда это или выдумки!

0

24

Уупс... портрет "названных" родителей, совершив неизящный пируэт, покинул их квартиру. Захмелевшей Жаклин это показалось забавным. "Прощайте, Поль и Изабель. Все равно портрет был ужасным, что бы вы там себе не думали". А вот действия Рауля показались не такими комичными... скорее уж в них было нечто от трагедии... Жаклин наблюдала за ним с некоторой тревогой, проглядывавшей в чуть замутненных алкоголем глазах. "Ну и шутки у него...", - подумалось. Она перевела взгляд на Гаэль. Та казалась спокойной, как будто ничего не происходило.

"Господи, а почему так обязательно надо бы интересоваться родителями?" - вяло промелькнуло в голове. Это было тем более обидно, что она уже год как жила без всяких родителей и заботилась о себе самостоятельно. Никто ей не помогал, если, конечно, не считать того, что Поль и Изабель ее приютили. В комнатушке, размером с собачью конуру. Две трети места съедают картины. Но за это она драила им квартиру каждый день и еще ходила в магазин. Не считая того, что утром надо было сварить для них кофе...

- А валяйте, отгадывайте, - согласилась Жаклин, но смотрела при этом не на Гаэль, а на застывшего в опасной позе у окна Рауля. - Я живу так, как будто у меня нет под боком родителей, - она поднялась со своего места и осторожно, боком направилась к окну. - Рисую по утрам Монмартр, а по вечерам - Сите. И ничего больше не делаю. Все остальное время... встречаюсь с разными людьми, - Жаклин добралась, наконец, до художника и крепко схватила его за полу пиджака. - Эй... так ведь и вывалиться можно. С тобой так всегда после виски?

0

25

- Спасибо, babe, вы меня спасли. Еще одна ночь в моем распоряжении, – Рауль выдохнул благодарность, спрыгнув на все еще шаткий после балансирования пол, и с неодобрением покосился в профиль Гаэль. – У каких земных сфинксов вы учились хладнокровию, Гаэль инопланетная? У вас хорошие учителя.
- Обратите внимание, в квартире родителей Жаклин, – а я настоятельно предпочел бы называть их Поль и Изабель, – широкие, как Бродвей, подоконники и узкие, как гроб, рамы. – Рауль задумчиво побарабанил по стеклу, разделяющему нереальное и реальное (разрезающему пирог мироздания ножевой гранью), и глянул вниз на улицу, где лежал Рауль со свернутой шеей. С сожалением он подумал, какой картины лишилось человечество, и завершил оборот, поворачиваясь лицом.
- Гаэль, а как вам новый хлесткий факт из биографии Жаклин – что, если откроется, что наша малышка вовсе не дочь своих родителей? Нет, я не спорю, что ее настоящие предки могли величаться упомянутыми выше именами (упомянутыми всуе, мы отчаянные богохульники), но этот выброшенный Поль – это Поль, которого я знаю. Когда мы были знакомы, у него не было детей, а Жаклин не вписывается в рамки хронологии и не попадает по нотам, – интересно, остались ли его руки такими же гладкими и нежными? Кто бы мог подумать, молоденькая любовница – ах, этот Поль Гумберт!
Ему стало досадно, что тот, кто считался давно стертым, вновь проступает карандашным наброском на изрядно помаранном листе.
- Верите, Гаэль? Бросаю тайну под суд ваших каблуков.

0

26

Вечер закрутился вокруг трех участников действа, словно водоворот, грозя подхватить кого-нибудь и унести… ну, хоть в окно, как этот злосчастный портрет. Рауля тоже чуть не вынесло за пределы этой комнаты. Впрочем, у Мартины складывалось впечатление, что этот человек и так находится где угодно, но не здесь и сейчас. Одна-единственная точка пространства, называемая «настоящим» не для него.
Жаклин напротив, вся была в этом «настоящем», закутывалась в него, как в теплую шаль… Вермут в бокале игриво подмигнул, выражая свое полное согласие.

- Итак, господа присяжные заседатели, мы выслушали две душещипательные истории, - проговорила Гаэль, обращаясь к фотографиям на каминной полке. – Обвиняемая – мадемуазель Жаклин, обвинитель – месье Рауль, ну я, видимо, буду выполнять роль прокурора. Что мы имеем, господа? Мадемуазель обвиняется в незаконном присвоении родителей, имени родителей, квартиры родителей и… - Мартина сделала паузу, чтобы глотнуть из своего бокала. – Винного погреба родителей. В качестве доказательства месье Рауль готов предоставить… что вы готовы предоставить Рауль? Метрическое свидетельство? А вы, Жаклин, что готовы сказать в свое оправдание? Иначе суд будет справедливым и беспощадным… и в качестве наказания вам придется выпить всю бутылку этого замечательного виски.

Все происходящее начинало казаться Мартине-Гаэль весьма забавным. По правде говоря, ей не было особенного дела до родителей Жаклин (истинных и мнимых). В другое время ее бы, пожалуй, ужаснула возможность оказаться в совершенно чужой квартире при весьма сомнительных обстоятельствах. Но когда жизнь катится к черту, набирая скорость и подпрыгивая на каждом ухабе, стоит ли так уж волноваться о том, кто хозяин вермута, который ты пьешь?

0

27

Вот так благодарность за спасенную жизнь! Жаклин смерила художника взглядом осуждающим и враждебным. Лежал бы ты сейчас внизу, красивый и неподвижный, и не думал о таких мелочах, как чьи-то родственники.

- А ты просто хам, Рауль, - коротко резюмировала Жаклин. - Я тебе виски и жизнь, а ты мне - сомнения и неясные обвинения... Между прочим, я открыла квартиру ключом. И очень неплохо в ней ориентируюсь, вы заметили? Так что вы с вашей подозрительностью можете... а впрочем...

Жаклин пожала плечами и села, а потом и вальяжно развалилась на придвинутом вплотную к креслу Гаэль диване, сложив обтянутые узкой длинной юбкой ноги на подлокотник. Сначала от откровений Рауля стало неприятно. Да что уж там скрывать - даже страшновато. Но виски прибавляет храбрости, наглости, а чувство опасности наоборот, ретуширует. Жаклин происходящее показалось забавным...

- Вы знали когда-то Поля? Что же... сочувствую, - фыркнула Жаклин в бокал, расправляясь с очередными несколькими глотками виски. - Хотя... не такой уж он и плохой... а когда-то и вообще ничего наверное был. А я не буду оправдываться, Гаэль. Я вам лучше загадаю загадку... Итак... я не дочь Поля...
Она заливисто расхохоталась, решив, что признаваться в такой очевидности - это не просто забавно, но смешно до сумасшествия.

- Вопрос... и кто же тогда я? Ммм... могу дать несколько вариантов ответа. Может быть, я его падчерица, и из счастья иметь в родителях Поля и Изабель по-настоящему мне повезло только с его половиной? Или я его внебрачная дочка? Тоже половина, кстати, не худшая. Или... - у Жаклин даже похолодело внутри от того, что она может подобное произнести вслух, - я его любовница. Вторая молодость, взрыв чувств, старческий маразм или что-нибудь подобное... А может, он попросил меня заманить сюда вас обоих? - она призывно отсалютовала Раулю и Гаэль бокалом. - В случае отгадки обещаю понести наказание, но не такое жестокое. Бутылка виски - это почти смертная казнь. Гаэль, ты жаждешь крови?

0

28

- О-ла-ла! Один-один, то есть два в пользу Гаэль, – Рауль хотел пожать плечами или махнуть рукой, но не определился с жестом и мазнул по воздуху, поглаживая невидимого пса. Жаклин хорошело, становилось страшно за ковер.
- Но позвольте мне небольшое лирическое отступление, посвященное нашему беспристрастному, бесстрастному судье – ах, Гаэль, какое счастье, что вы обычный прокурор, а не известный прокуратор! – Бовэ подошел к дивану и опустил ладони за спиной у женщины. – Смотрите, как мы все к вам жмемся, верно, опасаясь, что вы призрачно растворитесь с рассветом. Я бы сыграл блюз на ваших красивых плечах – вы любите мелодии Дюка Эллингтона? Или предпочитаете слогосплетения Альбера Камю? Впрочем, нет, только не о Камю – в его имени есть что-то наркотическое. Итак, мы снова возвращаемся к прозе жизни – в этом месте можно вздохнуть – и пишем талмуд «Поль. Изнанка и лицо».
Рауль согнулся, облокотился о спинку (дивана) и задумчиво посмотрел вдаль (на волосы Гаэль).
- Ключ – это пустяк, на Рю де Пасси делают дубликаты чего угодно. Возможно, там штампуют «полей», совершенствуя модели, но если наш Поль вдруг ухлестнул за нашей малышкой – до чего довела его жизнь! Полю нравились не артистические девчушки, а артистические мальчишки, Изабель была диким исключением, да черт знает, кем была Изабель. Скажите, Жаклин, вы когда-нибудь слышали, чтобы ваши ненастоящие родители занимались любовью? Когда я был моложе, от меня невозможно было уйти – я бежал следом и хватал за руки. Вывихнул не одну кисть. Впрочем, это быстро заживает. А теперь пейте, babe, вы проиграли. И я выпью с вами, потому что я тоже проиграл.

0

29

Мартине захотелось тряхнуть головой, а еще лучше – швырнуть что-нибудь, последовав примеру Поля. Авось разобьется, разойдется паутиной трещин этот странный вечер, пусть лучше будет много сверкающих осколков, в которых реальность дробится и распадается, чем эта безнадежность, и детская бравада Жаклин, за которой скрывалось все что угодно, но не веселье. Пить становилось невыносимо, каждый глоток вермута ловил ее мысли, как ловят мух на клейкую ленту, ловил на безотказную приманку – воспоминания, цепко схватывая и не желая выпускать.

Гаэль взяла зажигалку, щелкнула, посмотрела через чахоточный язычок огня на Рауля
- Инструмент безнадежно сломан, понадобится много времени, чтобы из него снова можно было извлечь гармоничные звуки, впрочем, если вам нравится какофония из обманутых надежд… Итак, что мы имеем? Обманщиков и обманутых? Не переживайте, Жаклин, эти два типа всегда меняются местами, я бы даже сказала постоянно меняются местами. Обманываешь ты – обманывают тебя – ты снова готов обмануть. И так до бесконечности. Так что я далека от того, чтобы осуждать первых и жалеть вторых. Предлагаю действовать. Последние да станут первыми, никогда не сдавайся, etс. Жаклин – сбросьте оковы Поля, кем бы он там вам не приходился, Рауль – поквитайтесь, месть – плохое утешение, но хорошее развлечение! Мы хотели веселиться, так давайте повеселимся. А потом… разойдемся в разные стороны и сделаем вид, что незнакомы. В этих ужасных домах, кстати, отвратительная проводка. Часто случаются пожары. Трубы тоже ни к черту, то и дело случаются потопы. Да и вообще, случайности подстерегают на каждом шагу. Случайность… и никто не виноват… и все участники этой истории удовлетворены.

Гаэль, говорящая голосом Мартины, улыбалась, а Мартина, слушавшая Гаэль, в ужасе прикрыла глаза. Она ли это, всегда такая сдержанная и спокойная, осуждающая все, что способно принести беспокойство, внести хаос, рассуждает о таких вещах? Но, видимо, она. Более того, она ощутила в себе готовность действовать. Действительно, вечер сюрпризов, ничего не скажешь.
Мелькнула мысль: «А ведь ты знаешь, где лежат ключи от квартиры Виктора. И, помнишь, его коллекция картин, которой он так дорожит. Картин, которые вы выбирали, кстати сказать, вместе, он же не переживет, если с ней что то случится».

0

30

- Вот ты какой, - выдавила наконец Жаклин, которой длинная тирада Гаэль оказалась весьма кстати.
Новость про любителя "артистических мальчишек" Поля потрясла ее настолько сильно, что ей потребовалось пара срочных, довольно значительных, глотков виски, чтобы ее переварить. Лощеный Поль! Импозантный Поль! Брезгливо морщащийся при любой непристойности Поль! И Изабель, женщина-которая-всегда-ведет-себя-как-королева! Для юной, два года как приехавшей из Авиньона в Париж Жаклин, воспитанной ревнивой католичкой, это было даже не громом среди ясного неба. Поклонник всего правильного Поль! Он всегда ее ругал за беспорядок в комнате. Какое ему было дело, а он приходил к ней в каморку и на правах какого-то давнего знакомого матери пытался учить ее! Что это за картины и почему все валяется? Вот именно так, через перечисление. Картины, конечно, были ужасны. И говорить об этом Поль мог долго, заставляя себя слушать. Он был работодателем, пригревшим несчастную девочку.

- Я могла бы сказать, что ты только что разбил мне сердце, Рауль. Что я всегда считала Поль и Изабель своими родителями, но мучилась сомнениями, а ты подтвердил мои самые жуткие подозрения... Но я сегодня так не люблю Поля, что готова злословить по его поводу. А за такую новость могу даже расцеловать. И врать не буду...
Жаклин выпила еще, и пелена опьянения внезапно спала, глаза засияли лихорадочным блеском и решительностью. В голове тоже прояснилось. Мешанина образов рассеялась, оставив место одному решению - ясному и понятному, сверкающему в своей первозданной чистоте.

- Тебе ведь есть за что не любить Поля, да? Иначе ты бы не разоткровенничался здесь о нем? Ну так почему и правда не развлечься?
С томной ленивостью оказалось покончено, внутри поднялась волной и обожгла жажда приключения и... действия. Кажется, Франсуа и его приятели, взахлеб толкующие о баррикадах, говорили что-то об этом. Жаклин их не понимала, как не могла понять проживающая в закутке с половиной окна девушка детей небедных родителей, в распоряжении которых была комната размером с футбольное поле. Зато теперь...
- Вода и огонь придут к соседям. И потом... нельзя стоять рядом и смотреть, можно утонуть или обжечься... Почему бы не пройтись здесь с ломом? - она хитро посмотрела на Рауля. - Разбить все... и написать на стене что-нибудь вроде... "Полю от обиженного артистичного мальчишки"! Пусть вспоминает, - Жаклин расхохоталась. - Что скажешь, Гаэль? Или у тебя есть другая подходящая кандидатура для акта вандализма?

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC