Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



L’imagination au pouvoir

Сообщений 31 страница 36 из 36

31

Рауль поискал взглядом свой стакан, что, в отличии от него, не перемещался (или же перемещался в поступательных движениях от губ к губам) и являл собою центр вселенной, от которого Рауль шел кругами (и прятался, цепляясь, за Гаэль).
Взволновавшись от слов Жаклин (был ли он обиженным мальчишкой, что за глупости, к чему поминать прошлое, слепец?), он улыбнулся другой, как бывает всегда, и кинулся к своему плащу, где в кармане лежала и молилась зажигалка.
- Ничто не сломано, никто не сломан – всему есть замена, королева кошачьих! Але-оп, Гаэль, ловите и знакомьтесь, – Рауль бросил зажигалку на диванную подушку, – это Рикардо, его подарок; видите ли, babe, я порою курю по пятницам, тринадцатым. А эту сорочку мне купила Пола, а брюки – Пола и Рикардо; признаться, если разобрать меня по частям, то моего останется всего ничего, но не будем смущать малышку. У нас вечно останавливаются нелегалы, и мы живем такой коммуной, что приходится прятать зубную щетку – если решитесь зайти ко мне в гости, то приходите со своей. Но что же, поджигайте, Гаэль, весь Рим у ваших ног, и не слушайте нашу маленькую рассудительную хозяйку.
Бовэ метнулся к полке с фотографиями с хуком вправо и стал танцевать на гранях рам, сминая подобранное фото (чьи-то лица удивленно сморщились, не ожидав).
- Сейчас я вам сделаю журавлика из этих буржуа, его можно запустить в знак протеста против военных действий во Вьетнаме и безработицы. В последний раз я так веселился на похоронах тетушки в Бретани, когда плясал кадриль с местными cowboys. Жаклин сильная, может перевернуть диван, а я пока сорву лепестки штор.
Подхватившись, с журавликом наперевес, он столкнулся с напольной вазой, которая на мгновение стала настенной, а потом вновь рассеялась по полу. Ткань легко слезала с креплений и сама наматывалась на кулак, которым Рауль полетел в обнаженное оконное стекло.

0

32

- Вечеринка приобретает размах, - констатировала Гаэль. Потянулась, сочувственно погладила по Жаклин по руке, девушка выглядела откровенно взволнованной. Умение притворяться, демонстрируя невозмутимость, которой вовсе не чувствуешь, как и морщины, приходит с возрастом. – Не переживайте, детка. У всех из нас есть свои скелеты в шкафу, скажу только, что ваши еще самые невинные. Давайте развлечемся, раз уж мы все здесь собрались! Пожар, пожалуй, это и правда лишнее, но…

Подняв с пола, усыпанного осколками, фотографию Поля и Изабель, ненадолго задумалась. Недобро улыбнулась. Шагнула в темноту прихожей, ощупью нашла свой плащ, вытащила из кошелька смятый, но все еще бережно хранимый кусочек прошлого. Как сказал Рауль? Ничто не сломано, никто не сломан и всему найдется замена? Очень хорошо.
Вернулась. Шагнула в самый центр торнадо, которое на глазах набирало обороты, взяла зажигалку с диванной подушки. Вспыхнули Поль и Изабель. Вспыхнула фотография Виктора. Оплавлялся, чернел, шел пузырями мужской профиль, обугливалась белая сорочка (пижон!), на месте глаз уже были дыры. Фотографии корчились на серебряном подносе, корчились под музыкальное сопровождение разбиваемого стекла и разносимой в дребезги обстановки. В конце концов, от трех лиц, связанно-несвязанных между собой временем, пространством и случаем осталась только горсть серого пепла.

- Ну вот, теперь нам остается развеять прах по ветру… и бежать, как настоящим революционерам, пока соседи не заподозрили неладное, и не вызвали полицию!
Подумав, Мартина позволила Гаэль внести свою лепту в общий праздник жизни, и столик оказался перевернут, стаканы полетели на пол, вермут растекся липкой лужей и тут же впитался в ковер. Отлично. Просто отлично! Ветер, влетевший в разбитое окно, даже притих от неожиданности – неужели и до этого почтенного квартала добрались погромы? Какой кошмар!

0

33

- Бить так бить, - почти философски подытожила Жаклин, легко скидывая ноги с подлокотника дивана и поднимаясь.
По подошвами зашуршали мелкие осколки, в которые превратились бокалы. Она с интересом наблюдала за действиями своих новых знакомых, как маленькие дети смотрят за взрослыми, впитывая каждое их движение, стараясь ничего не пропустить и одновременно удивляясь. Ах, оказывается, так можно?

- Бить так бить, бить так бить, - повторяла она, растягивая слова на мотив "Mon credo" Мирей Матье, ступая по полу легким шагом танго, и осколки музыкально скрипели под ногами.
На кухне она распахнула дверцу бара. Раз... и три коллекционные бутыли - гордость производителей из окрестностей города Коньяк - с тяжелым звоном разбились о шахматный пол кухни. Вслед за ними устремились кубической формы бутыли вермутов, гравированные - виски, изящные - с винами. Все разбивалось об пол, под аккомпанемент напева, слетающего с улыбающихся губ Жаклин, и превращалось на полу в кашу из стекла и алкоголя, наполнившую кухню терпким ароматом, который сразу устремился в гостиную, переднюю и дальше, с удовольствием растекаясь по квартире.

Самую большую бутыль - мутного стекла, шампанского, - Жаклин "подарила" тяжелому зеркалу в гостиной над комодом. Не выдержав удара, оно рухнуло, оставив на его ореховой поверхности изрядные щербины.
Азарт было не остановить. Из комода полетели фарфоровые тарелки - прошлое столетие. Потом был вспорот задрапированный китайским шелком диван и оба кресла. Изящная шкатулка слоновой кости - подлинный модерн - вылетела в окно. После этого Жаклин вытащила из сумочки губную помаду и круглыми - почерк самой прилежной девочки в классе - буквами вывела на светлом и пустом проеме стены - "Полю от всех обиженных мальчиков". После чего повернулась к остальным участникам нечаянного банкета и устало выдохнула.

- Кажется, все... Уходить будем через черный ход. Рауль, ты сможешь взломать дверь снаружи?

0

34

…с ужасом (или ужасным удивлением) выдергивая руку назад и понимая, что произошло (уже свершившийся факт, оттого что мысль не успела догнать действие). Шторную обмотку располосатило, в нее с удовольствием впилось многозубое чудовище, тигровые разводы темнели (алея), пальцы деревенели, а за ними вся рука, а потом и ноги, словно его всего охватил деревянный столбняк (от этого не умирают, не криви так лицо), и вдруг, как ударом под дых, он согнулся почти пополам (повиснув на всей длине спущенной нити).
Отвернувшись от дам, которые обычно падают, благоговея, от вида крови, Рауль осторожно раскинул ткань и побледнел. С чего все началось, размышлял он. Все начиналось по-разному, но заканчивалось одинаково; «не ревнуй», шептала Пола, подходя со спины и целуя уголок картины, «ни капельки, ты же знаешь, что я…», Рауль с досадой пытался смахнуть ее; «знаю», Пола отвечала так тоскливо, что приходилось (с удовольствием) дарить ей все незаконченные шедевры.
- Черт, черт, черт! Merde! Боже, я же рисую…, – он выдохнул и поспешно замотал руку. Дамы с громом шли по гостиной, не задумываясь, что Жаклин предстоит сюда возвращаться, и оправдываться, и придумывать, убеждать и отказываться от улик («это не моя помада, мсье»). Рауль тоже об этом не задумывался.
- Поспешим, локальная революция свершилась, черный ход ждет героев, – он пробормотал, тайком морщась от боли. – Гаэль, вы прикрываете, нужно обеспечить незаметность, превратите нас в ежей или бабочек.
Здоровым плечом выбилась дверь; вполне вероятно, она была не заперта; свежий воздух был не свеж и дышал перегаром; тонко, тончайше пахло кровью.
- Пора, друзья, на баррикады, в больницы, залечивать раны, чтобы потом вновь…Расходимся на счет «три», и, babe, вы так и не показали нам ваших картин, – в голосе закружилась меланхолия, ему стало грустно и трезво. – Жаль…«Раз»…
Рауль развернулся и поплелся по улице в поиске пункта (сердечной) помощи (бессильная Пола не сможет), наступая на свисающие края штор и повторяя: «Раз…раз…один».

0

35

Всякое начало имеет свой конец. Иногда разрушительный, иногда разрушающий. В данном случае, скорее, последнее – отметила про себя Мартина, выбираясь вслед за остальными героями античной драмы через черный ход, на парижские улицы. Ничего героического в них, правда, не было. Со стороны так, наверное, обычная подвыпившая компания, разве что штора на руке Рауля белела в темноте то ли повязкой, то ли боевым знаменем.

- Пора, - эхом откликнулась Гаэль (Гаэль в Мартине, как лед в вермуте, растворялась, но никак не могла раствориться до конца, отдавая холодком где-то в сердце).
«Раз», и Рауль стал уходить в прошлое неверной походкой, пунктиром, изломанной линией, оставляя после себя что-то вроде смутного сожаления. Как после просмотра хорошего фильма, когда финал, и титры, и пора уходить, но хочется еще задержаться в кинозале. Ускользающее мгновение, только ты прекрасно.

Два? Мартина повернулась к Жаклин. Ей, не заплатившей за погром кровью, стало тревожно за эту девочку. Бросить ее здесь, на мостовой, это как бросить котенка. Уйти можно, только потом нет-нет, а будет тяжело на душе. Справится ли?
Невидимый режиссер, пошелестев над ухом Мартины-Гаэль сценарием, сердито указал ей на финал. «Расходимся на счет три».
- Два, - грустно согласилась Мартина, натягивая перчатки, прикидывая, как лучше и быстрее добраться до дома. А там горячая ванна, и, возможно завтра все покажется всего лишь сном?
- Два? - возмутилась Гаэль, не боясь испортить финал чужим пьесам, и, повернувшись к Жаклин, протянула той руку. – Если вам некуда идти, можем уйти вместе. Погромы не обещаю, но чашку крепкого кофе на утро вы получите!

0

36

На свежем воздухе опьянение испарилось, на смену безудержному веселью пришло опустошение. Приятное опустошение. Сожаления не было, воспоминание о недавней вакханалии отзывалось приятным ощущением художника, по наитию и вдохновению только что нарисовавшего картину, которая до этого долго не получалась. Черт с ними, с Полем и Изабель. "Пока, Рауль", - хотела сказать она вслед удаляющемуся Бовэ, но запнулась. Еще бы сказала "спасибо за вечер".

- Увидишь мои картины в центре Помпиду. Чуть позже, - нагло крикнула она.
Жаклин щелкнула зажигалкой и - неожиданно для себя - блаженно затянулась. По-настоящему. Воздух был напоен ароматами, а мир - прозрачным и понятным, как слеза. Она позвонит Франсуа и расскажет, как неизвестные громили квартиру ее хозяев, пока она, испуганная, не смела выйти из своей комнаты. Полиция... охи и ахи... "бедная девочка столько пережила". Забавно... Ей придется переехать. Неужели к Франсуа? Он будет в счастье. Надо будет, наверное, поставить условие, чтобы без глупостей. Как брат и сестра. Как же это сказать? "Я надеюсь на твое благородство". Жаклин сморщилась... От фразы несло гостиной квартиры, которую она только что громила. Мда... картина не складывалась.

- К тебе? - задумчиво протянула она на вопрос Гаэль, вновь с наслаждением затягиваясь, и неожиданно поняла: вот так картина складывается, как надо. - А хорошая идея. Если только у тебя можно пить кофе прямо в постели.

Эпизод завершен.

0