Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив сюжетов по мотивам фильмов и сериалов » Ladyhawke. Часть шестая. Новая надежда.


Ladyhawke. Часть шестая. Новая надежда.

Сообщений 31 страница 41 из 41

1

На восток от солнца, на запад от луны. Сказка о волке и ястребе.
Импровизация на тему фильма «Леди-ястреб».

Действующие лица:
Прекрасная дама Аньель в образе ястреба
рыцарь Раймонд Крэгерн
крестьянка-знахарка
мальчик-проводник

Дополнительно:
Продолжение эпизода "Помощь приходит оттуда, откуда ее не ждешь"

0

31

С удивлением смотрела ведьма и на волка, послушно шагнувшего в ручей за девушкой, и коня, который хоть и дышал тяжело, да на волка поглядывал, все-таки не убегал, а шел совсем рядом с лесным зверем. "Вот и меня удивить чем-то можно", - с усмешкой про себя подумала Ловиса. - "Знать, и хорошее колдовство всего решить не может".
- Слова говорить можно, когда хочется. Жаль только, дела не так просто делаются, - вздохнула Ловиса. - Но если ручей ты перешла, то и первый шаг к тому, чтобы снять заклятье, уже сделала. Теперь дело за остальными. Иди за мной.

Развернулась Ловиса и пошла по тропе, что вела прочь от воды, сначала через высокую траву, обильно росшую недалеко от ручья, и кустарник, потом уже меж деревьев. Узкой была тропинка, едва заметной и при дневном свете, когда яркое солнце на безоблачном небе умудрялось заглянуть в чащу сквозь высокие кроны деревьев, а уж в самую ночь, пусть и при луне, увидеть ее было совсем сложно. Только тот, кто много раз ею хаживал и мог найти уже на ощупь, легко проходил по ней к пещере, ставшей ведьме домом.
- Пусть и страшное проклятье на вас наложено, а только и самый злой умысел всего предусмотреть не может. По счастью для вас слышал шепот той, что колдовала, менестрель твоего отца. Не только слышал, но и запомнил. Не только запомнил, но и мне рассказал. Как будто привело его что-то ко мне для этого. А кто знает, может, и привело. Не будь его, пришлось бы мне самой до сути его добираться, а для этого помощи у других сил просить. Да надеяться на то, что откроют все без утайки, а не посмеются. Или дать им что-нибудь за откровенность не потребуют.
Ловиса обернулась назад посмотреть, не отстала ли Аньель со своими спутниками. Дождавшись, как поравняются с нею, раздвинула ветви двух елей - как окно открылось в чаще, а в окне - поляна небольшая, где пещера, и огонек, чуть заметно мерцающих из самой ее темени.

- Всего-то и нужно, чтобы час был, когда ночь с днем встречаются, да туман чтобы стелился, да... вот и пришли мы, Аньель. Коня привяжи покрепче, а сама входи ко мне. Не бойся, всего и страшного у меня, что Кошка. Уж очень гостей она не любит.

0

32

Ответила ей ведьма, но ответ был неясен и размыт, словно капля крови, попавшая в быстрый ручей – растворится и словно не было ее никогда. Аньель лишь взор опустила, понимая, что ее право – спросить, а право Ловисы – промолчать, не раскрывая своих секретов первой встречной.
Девушка накинула на себя платье, не трудясь в петельки маленькие на спине крохотные деревянные пуговки продеть – успеется, и двинулась следом за женщиной, коня продолжая за уздечку держать да постоянно оглядываясь на волка, что шел рядом, громадный, полный силы и олицетворяющий собой истинную мощь. Раймонд, чей нынешний облик причинял Аньель столько боли, был спокоен и сама девушка от этого успокоилась еще немного. Все же никому иному верить она не могла: только любимому. И она верила и жила этой верой.
Тропинка, по которой шли они, была почти невидима. Ни впереди не разглядеть ее было среди деревьев, ни назад обернувшись – не рассмотреть где только что ступали они. При этом, словно подчиняясь воле хозяйке лесной, ветки не трогали Аньель, не хватали кривыми пальцами за волосы и за платье, не тревожили коня и волка, расступались и вновь смыкались за спиной.
Впрочем, Аньель была несправедлива к Ловисе, которая вдруг стала рассказ подробный вести. Подробный-то – подробный, да только без завершения история получилась, ибо путь их оказался не так уж долог и взору открылась пещера с крохотным огоньком-светлячком внутри.
Девушка, чувствуя, как усталость разливается по телу – пусть и придал ей ручей бодрости, но не исцелил целиком и полностью, крепко коня привязала, освободив его при этом от тягот удила и седла – верный товарищ заслужил отдых; а затем, убедившись, что волк вместе с ней идет, иначе и шагу в пещеру дочь герцога не согласилась бы сделать, вошла внутрь, оглядываясь по сторонам и стесняясь своего любопытства неуемного.
- Благодарю тебя за гостеприимство да за доброту, - лишний раз слово доброе сказать язык не отвалится. - Но разговор ты важный вела да не завершила. И о цене беседа шла чуть ранее.. как знать: быть может оплата неподъемной окажется для нас. Впрочем, если речь о золоте, драгоценностях и мехах, то отдать все, что есть у меня, я готова. И любимый мой поступит точно так же, а ведь он – не последний человек в этих местах. А в добавок будет идти сердечная благодарность наша.

0

33

Внутри же пещеры Ловисы было, как и прежде, темно и пустовато. Очаг, нехитрая утварь, застеленный травами пол и топчан с соломенным тюфяком. Освещалась она только огнем в очаге, дым от которого уходил в выбитое над ним отверстие, и еще чуть стелился по пещере. В дальнем от входа темном углу за висевшей медвежьей шкурой угадать можно было проход куда-то дальше, где, возможно, было не так обыденно и просто.
Ловиса кивнула Аньель на топчан, сама же уселась возле очага, по своей привычке, прямо на земляной пол, на котором в этом месте даже соломы не было. Кто-нибудь другой чувствовал бы здесь холод, идущий от земли, но для Ловисы она всегда была только источником силы.

- Спешишь все узнать, Аньель. Что ж, в этом твое право. Плату и впрямь потребую, но деньги мне не нужны. На что они мне? Для жизни моей хватает мне всего. А вот что мне нужно, так это силы, которые даже у меня уходят год от году. Что-то почувствовала я, что как будто слабее стала. И слух уже чуть-чуть, да не тот. И глаз как будто не такой зоркий. Как же быть Чернолесью без Ловисы, той, какой она должна быть? До ветхости мне еще много времени, по обычной жизни так еще всех переживу, а только загодя надо бы о себе позаботиться. Годы мне нужны, Аньель...
Ловиса замолчала, дав девушке возможность подумать о сказанном и подготовиться к дальнейшему. Она пошарила рукой на уступе, вытащила оттуда тарелку с хлебом и плошку с медом и поставила их перед девушкой.

- Если ты сама или Раймонд твой или еще кто-нибудь согласится отдать мне ровно тридцать лет своей жизни, тогда помогу. Только в тот миг, когда свершится колдовство, станет он на столько лет старше. А теперь тебе решать, по силам тебе такая плата или нет.

0

34

Аньель присела было на топчан, на который указала ей Ловиса, но когда волк пристроился около ее ног, спустилась вниз, соскользнула, устраиваясь рядом. Тепло грозного зверя, к которому она прижималась, согревало девушку, не позволяя сырости и холоду тянуть к ней тонкие нити, а его мерное дыхание, звучащее совсем рядом, успокаивало. Так и разговор можно было вести: словно не только за себя дочь герцога говорит, но и за любимого.
Вот только сердце тревожно забилось, едва беседа началась, ощущение недоброго коснулось щеки и пробежало вниз, заставляя леденеть пальцы. Аньель замерла, вдруг понимая к чему разговор идет. Сколько лет отдать нужно будет? Три года? Пять? Десять?
Тридцать!
Тридцать бесконечно долгих лет, которые могут быть полны как горем, так и счастьем. Тридцать лет, когда ты живешь, любишь, даришь любовь и ощущаешь ее.
И это была та плата, о которой не приходилось торговаться.
Девушка опустила взор, глядя в пол и не находя в себе сил сразу ответ дать.
Через тридцать лет ей лишь немного останется, чтобы сравнялось полвека. Через тридцать лет она уже будет старухой, увядшей, ссохшейся, ни на что, кроме ворчания, и не годной. Глаза ее утратят нынешнюю зоркость, слух притупится, а руки начнут дрожать. И она уж не сможет родить для любимого ни дочь, ни сына долгожданного, о котором каждый мужчина мечтает.
А если разделить года с Раймондом поровну, если каждый отдаст лишь пятнадцать лет жизни своей? И все равно: тогда ей будет уж за тридцать - почти старуха. В таком возрасте не своих детей няньчат, а первым внукам радуются.
Отказаться? Развернуться, за кров поблагодарив, и уйти вместе с волком, отправившись блуждать по лесу в поисках помощи иной? Да только кто лучше ведьмы знает как помочь! Кто излечит их от проклятья надежнее, чем та, к которой сама судьба привела менестреля, а затем и Раймонда?
Ни птица - ни женщина. Ни волк - ни мужчина. Они обречены на вечные скитанья и в облике изменчивом никто из них не сможет найти душевный покой. Так пусть хоть Раймонд живет полной жизнью, пусть хранит в сердце своем отголоски памяти о ней, и каждый раз за свою долгую и обязательно счастливую жизнь, когда увидит он закат, то вспоминает о птице Аньель, что взмахнула крыльями и растаяла в небесах.
По щекам дочери герцога не скатилось ни единой слезинки, но душа кричала от боли и невидимые слезы подступали к горлу, щекотали переносицу. Пришлось еще мгновение потратить, дабы справиться с этой преградой неожиданной, но, когда заговорила девушка, то голос ее был тверд и полон решительности.
- Цена твоя высока – скрывать не стану этого. Обещая избавить нас от одного проклятья обрекаешь ты нас на новое: на разлуку вечную, на боль в сердце невыносимую. Но Раймонд и жизнь его, быть может не простая, но и не искалеченная, мне во сто крат дороже, чем собственная молодость и зрелость. Я заплачу тебе, все года отдам целиком и полностью. И в том готова я поклясться богу, иль на крови обещанье дать иль как еще заведено средь вас? – Аньель не пыталась оскорбить Ловису, но готова была совершить все как можно скорее, чтобы жизнь их приняла наконец определенность безысходную. И взгляд девушки был устремлен на ведьму. - Что надо сделать мне?
А пальцы все гладили волка, ласкали его, словно пытаясь отдать тепло молодых рук пока оно было, словно пытаясь насладиться и насытиться этими прикосновениями до тех пор, как пальцы не иссохнут, не покроются морщинами и не превратятся в трясущиеся веточки.
Взгляд скользнул по еде, но о том, чтобы притронуться к пище, Аньель пока и не думала – слишком тяжело было, давило на грудь так, что и дышалось с трудом.

0

35

- Подождите! – голос раздался из дальней части пещеры, тяжелая завеса из медвежьей шкуры отодвинулась, и из-за нее появилась человеческая фигура, в которой теперь лишь при усилии можно было узнать бывшего шута Герцога.

За пару дней, проведенных в пещере под присмотром выхаживавшей его Ловисы, Биллиган сильнее вытянулся в росте, но вместе с тем как будто истончился и высох. Болезнь смахнула с него последние следы сытой и привольной жизни, а и без того небогатая одежда окончательно смялась и извалялась в пыли и жухлых листьях. Одним словом, если раньше менестрель напоминал выхоленное, хорошо выученное на забаву своему хозяину животное, то теперь имел вид самого обычного бродячего пса.

Вместе с ним, не отставая ни на шаг, в пещеру из потайного логова вышла черная как уголь кошка. Весь вид ее гордый говорил о том, что меньше всего она желала бы сейчас являть свое присутствие новым и старым гостям пещеры, да и вообще стольким людям сразу. И все же то ли любопытство, то ли беспокойство не дало ей спокойно оставаться за завесой. С недоверием окинув взглядом Аньель и не удостаивая вниманием больше ни ведьму, ни менестреля, кошка устроилась неподалеку наблюдать за происходящим.

Биллиган же быстрыми шагами направился к Аньель и, как положено было просителю в замке ее отца, опустился на колени. Теперь он мог заглянуть прямо в глаза сидящей в паре шагов от него на самой земле девушке и лежащему рядом с ней волку.

- Госпожа, - взмолился он, - Не делайте этого. Задумайтесь, разве может обернуться добром Ваше поспешное решение? Если узнает Ваш рыцарь о нем прежде чем свершится волшебство, то разве не приложит он все силы, чтобы помешать Вам? Чтобы взять жертву на себя? А если Вы задумаете скрыть от него свое намерение, то разве… разве он сумеет простить случившееся? Вам, возможно, сумеет. Но простит ли он это себе самому, своей судьбе? Разве станет он дорожить жизнью, что куплена столь дорогою ценою?

Проговорив это, Биллиган обернулся к ведьме.

- Ловиса, прости мне неблагодарные слова, что я сейчас скажу. Ибо мне ли, которого ты подобрала в лесу и вылечила, не знать, что ты способна на бескорыстное добро. Но разве честную сделку ты предлагаешь теперь? Надежда, с которой шли сюда эти двое людей, была надеждой на воссоединение. За то, чтобы соединиться с любимым человеком, можно заплатить и тридцатью годами жизни, и даже большим. Но ведь ты не обещаешь им даже мгновения вместе! Напротив, в ту же минуту, как будет снято заклятие, один из них должен будет навеки отказаться от своей молодости, от счастья.

Он покачал головой и опустил глаза в землю.

- Не избавление то, что вы задумали, а наказание. А раз так, то пусть его несет хотя бы тот, кто провинился. Госпожа Аньель, рыцарь Раймонд... До сей минуты не хватало моей смелости признаться вам в том, что виноват в вашем несчастье я один. Ибо это я открыл вашу тайну врагу вашему и тем самым призвал на вас проклятье. Так пусть я за то и ответ держать буду. Да вернется к вам ваше прежнее обличие и да останется с вами ваша молодость. И клянусь, это лучшее, на что я бы мог потратить свою бесполезную жизнь.

0

36

Аньель не успела понять насколько ответ ее, честный и правдивый, пришелся по душе Ловисе, потому что медвежья шкура отодвинулась в сторону, пропуская в пещеру Кошку, что вышагивала горделиво, мерно, и мужчину, в котором не без некоторого труда смутившаяся дочь герцога узнала Биллигана.
И Аньель в этот же миг испытала укол совести: она отчего-то решила, что менестрель уж давно покинул эти края, и, когда ведьма упомянула о нем в разговоре, то не стала уточнять где же нынче верный слуга отца ее. А он, оказывается, все время здесь был и разговору свидетелем оказался.
Удивленный взгляд пробежался по фигуре менестреля, что совсем не был похож на себя. И вот, кажется, что одни черты лица, но посмотри на него нынче и раньше, и скажешь, что это совсем разные люди. Пальцы продолжали гладить волка, перебирая его густую шерсть, а взгляд не отрывался от лица бывшего весельчака, все внимание было обращено на него и на слова его.
О, сколь сладостные речи вел он! Какие слова говорил верные, ласкающие слух и дарующие надежду. И девушка подалась вперед, затем – отвернулась, прикрыла на мгновение глаза, справляясь с желанием подлым, гадким крикнуть сей же миг, что согласна она. И стыд жгучий, что даже мысль такая: прожить счастливую жизнь за счет горя другого, разлился внутри.
- Согласия моего на то не будет, - тихо, но решительно ответила Аньель. – Ах, милый Биллиган, тебя мучает чувство вины, но успокойся и не терзай себя понапрасну: я прощаю тебя, нет твоей вины в случившемся. Рано ли поздно, но темная ненависть все одно нашла бы нас.
Девушка протянула руку, касаясь ладони менестреля. Слабая улыбка тронула ее губы, улыбка одобрения, но не радости.
- Жизнь твоя будет еще полна чудесных творений и люди будут помнить твои рассказы и стихи. Я прошу тебя: сложи песню, расскажи людям нашу историю. Быть может кто-то порадуется, а кто-то - загрустит. Но не позволю я тебе платить за чужие ошибки, не ты должен отдавать цену за то краткое счастье, что довелось нам с Раймондом испытать.
Взгляд дочери герцога обратился на волка, который с воистину человеческим вниманием прислушивался к беседе.
- А Раймонд.. если любит меня, то не бросит он прощальный подарок, не отвернется от него, презрительно отшвырнув. Он поймет и простит меня. Но до последнего мига не должен он ничего знать. Слышишь, Биллиган? Ни слова не говори ему! – в голосе Аньель, которая так и не смогла за столь короткий срок примириться с уготованной ей судьбой, появились твердые нотки, от отца унаследованные. И пусть душа ее кричала, но изменять решение девушка не собиралась, не могла она торговать чужой судьбой и красть чужие годы.
А затем посмотрела дочь герцога вновь на ведьму.
- Прошу тебя, делай как я сказала. И, может так стать, что на рассвете будет уже все решено?

0

37

Не успела Ловиса ответить Аньель, как появился Биллиган. С удивлением посмотрела она на юношу, который, несмотря на потрепанный вид, что приличествовал скорее тому, кто заблудился в лесу под названием жизнь, все-таки решил совершить поступок, и можно было его с полным правом назвать героическим. Отдать свою жизнь за других? Нет, не погибнуть, перейдя сразу из мира живых в мир мертвых, которых уж не волнует суета земная, а, минуя собственную молодость, взирать потом на тех, кто знал, что это такое. Она могла бы восхититься, если бы только менестрель не бросил ей дерзкие обвинения.

- Наказание, говоришь ты? - усмехнулась Ловиса. - Любое дело должно быть вознаграждено по заслугам. Нельзя купить дворец за яблоко, а жизнь - за горсть металла. И в чем же несчастье будет? Несчастливы они сейчас, потом же при виде постаревшей Аньель сердце Раймонда исцелится от любви, как и ее сердце уже не будет на любовь способно. И придет вместо беспокойства постоянного тишина и мир. Так что не болтай, менестрель, лишнего, если не понимаешь.
Смотрела Ловиса на Биллигана, и глаза ее в темноте зло блестели отсветами огня. И была там еще другая пара глаз, что светили сами по себе, и принадлежали они вышедшей вслед за менестрелем Кошке. Все как будто забыли про нее, но она про всех помнила. Недовольно зарычав, поднялась с пола и начала вылизываться. Успокоившись же, подошла к Биллигану, потерлась о него мордочкой и, высоко задрав хвост, подбежала к Ловисе и уселась рядом, уставившись прямо ведьме в глаза немигающим зеленым светом звериных глаз своих. Та же удивленно приподняла брови и посмотрела на менестреля так, словно в первый раз его увидела.

- Двух зайцев, говоришь? - задумчиво пробормотала Ловиса, и Кошка в ответ как будто одобрительно заурчала. - Что же, менестрель, за дерзость твою я, может, и приму такую жертву. Подумай еще раз, и если готов ты, то руку только протяни да слово дай, настоящее, чтобы от самого сердца. Тогда его силу ничто не сможет разрушить.

0

38

Размышлять Биллигану было некогда, ибо Ловиса ждала ответа. А впрочем, смолчать ему еще мгновение – и подаст голос Аньель. Не даст ему шанса принять на себя злую судьбу. Не позволит заплатить чужой долг. И никто, даже Раймонд, не сможет потом упрекнуть Биллигана в том, что он не приложил всех усилий, чтобы уберечь девушку от того, что она задумала. Разве не довольно он сделал, чтобы утолить ненасытную свою совесть?

И все же голос совести отказывался замолчать. Все время, пока великодушная Аньель пыталась настоять на своей жертве и пока Ловиса размышляла вслух над тем, чью молодость отнять, совесть не уставала шептать о том, что если только менестрель позволит случиться неповторимому, то не будет ему вовек покоя. Поэтому стоило ведьме договорить, как Биллиган вскочил на ноги.

- Простите, госпожа, - обратился он сперва к Аньель, - Но сами видите, мало предложить свою жизнь – нужно чтобы ее приняли в уплату. А раз сама Ловиса, отбросив мои неблагодарные слова, не прочь принять мою жизнь, то значит такова воля Судьбы. Что мы против этой воли?

И, не давая девушке прервать его или помешать ему, менестрель снова повернулся к ведьме.

- Я даю слово, Ловиса! Я, шут и менестрель, болтун-Биллиган, даю слово перед тобой и перед самим Черным Лесом в том, что с этой самой минуты ровно тридцать лет моей жизни принадлежат тебе. И твоя полная воля отныне в том, когда и как отнять их у меня. Но в ответ я прошу тебя помочь этим людям, рыцарю Раймонду и его даме Аньель, вернуть им прежний образ человеческий и разрушить злое проклятье, лежащее на них. Прошу защитить их от скверны и помочь обрести счастье, которого они достойны.

0

39

Говорила Аньель, но словно молчала. Будто никто она была, да так и было: что значит дочь герцога, смертного человека, пред высшими силами. Это не могло обозлить ее, лишь огорчало и поселяло досаду в сердце на собственную беспомощность и бесполезность. Но в одном была уверена девушка: без их присутствия и согласия не свершится обращение в исконный вид.
Что ж, значит, судьба так играет с ними, кидает из стороны в сторону, шутит, даря надежду и тут же, по злой воле, отбирая ее.
- Слова мои не были услышаны, - печально произнесла Аньель, поднимаясь на ноги. Перед глазами на миг закружилось, от усталости и слабости, ведь даже ручей волшебный не способен был вернуть все силы, потерянные в неведомой схватке, он поддержал, дал силы, но не исцелил. А предательство Биллигана, поступившего, несмотря на все мольбы, по своему же желанию, нанесло удар дополнительный. – И мне жаль, что способностей моих и красноречия оказалось мало, дабы донести до вас мысль и желание. Может быть дела мои окажутся более значимыми.
Девушка провела ладонью по шерсти волка, надеясь, что любимый простит ее, когда правда коснется разума его, не затуманенного волчьей сущностью.
- Благодарю за доброту твою, Ловиса, но не нужна мне и возлюбленному моему такая помощь. Ты спросила какую цену могу я заплатить: так это - неподъемная для меня цена. Отказываюсь я от нее перед самим Черным Лесом, а воля менестреля Биллигана покупать за означенную цену, что угодно душе его, но только не помощь нам.
Аньель чуть поклонилась и, не давая помешать себе, покинула пещеру и волк следовал за ней.

0

40

- Она ушла, - с удивлением сказала Ловиса Биллигану, когда шаги Аньель, теряющиеся в шорохе травы и шелесте листьев, затихли. - Она думает, что ее решение может отменить твою клятву. Но еще никому не удалось сделать сказанное несказанным, а любое слово наделено магией больше, чем жест.
Ведьма пожала плечами и кивнула Кошке, как будто приглашая ее разделить удивление и непонимание. Она могла бы крикнуть Аньель, чтобы вернуть ее, объяснить, но не стала этого делать. Повернувшемуся спиной надо дать уйти.

- Биллиган, теперь тебе решать, что ты будешь делать. Я помогать уже не буду, но ты знаешь заклинание и что нужно, чтобы снять его. Помни только, что когда колдовство спадет, по истечение трех дней и твое обещание вступит в силу. И лучше тебе будет успеть в этот срок вернуться сюда.

0

41

Биллиган в ответ только уронил голову. То ли кивнул согласно, то ли просто сил не осталось у него держаться прямо.

За свою недолгую жизнь менестрель узнал сотни историй, преданий и легенд. Он был одержим ими и верил, что все в судьбе человека - любого человека - развивается по неписанным законам. Не по человеческим законам, и даже не всегда по законам Божеским, а по закону сказаний. Именно поэтому любую человеческую жизнь можно превратить в песню. Если, конечно, человеку хватит силы духа следовать за своей судьбой, которая и есть сама по себе - песня.

И теперь Биллигану казалось, что его собственную судьбу только что отняли. Еще мгновение назад, когда он давал клятву, все представлялось простым и ясным, даже радостным. Никакой жертвы не было, как не было сожалений или страха. Было лишь понимание, что клятва и была судьбой. Судьбой, которую он наконец-то разглядел и шагнул ей навстречу. И что же?

Поэт и не знал прежде, каким слепым и жестоким может быть чужое благородство. Какой жадностью может обернуться праведная гордость и каким презрением - милосердие. Вот что бывает, когда пытаешься переломить то, что суждено.

На какое-то мгновение Биллигану стало жаль, что об этом теперь будет его последняя баллада. Последняя, потому что отнимая судьбу у него отняли и его дар. Теперь, как бы ни сложилось это сказание, для Биллигана не будет больше песен.

- Я вернусь, Ловиса, - произнес менестрель наконец, - Что бы ни случилось, я все равно вернусь сюда. Потому что не сдержать слово я не в силах. И потому что идти мне больше некуда. Начатое должно завершиться, а там... Мы увидимся и сочтемся. До встречи.

С этими словами Биллиган покинул пещеру. Догнать Аньель и волка он уже не пытался, отчего-то зная, что пока не кончится эта ночь, ничего худшего с ними уже не случится.

В темноте перед собой он пытался разглядеть только новую путеводную нить.


Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив сюжетов по мотивам фильмов и сериалов » Ladyhawke. Часть шестая. Новая надежда.