Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



L'art pour l'art

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Время и место действия. Лос-Анджелес. Сентябрь 199...

Действующие лица.

Винсент "Винни" Янг, 33 года, директор по рекламе крупной фармацевтической компании.

Марла Картер, 30 лет, художница и фотограф.

"Так время от времени мы воровали, и каждое ограбление было для нас мимолетным глотком воздуха... Нервозность, вызванная страхом, порой тревогой, приводит в состояние, граничащее с религиозным экстазом... Во время грабежей мое тело не защищено. Я знаю, что оно искрится от моих движений. Мир чуток к моей удаче, даже если он жаждет моего провала. Я дорого заплачу за ошибку, но я отыграюсь, и мне кажется, что во владениях Творца будет весело".  (Жан Жене "Дневник вора")

0

2

Картина раздражала. Она была экспрессивна. Она должна была такой быть. И поэтому не нравилась. И поэтому Марла стояла именно перед нею. И выбрала ее.

Выбрала с самого первого момента, как только переступила порог кабинета Герберта. Они познакомились две недели назад. Герберт Вальднер и она. Он не знал, что знакомство никогда бы не состоялось, если бы Марла не знала, что он коллекционирует картины. Ей понравилось, что он коллекционер. А Герберту, вероятно, понравилась Марла. Такой, какая она была сейчас, когда приехала в Лос-Анджелес отдохнуть. То есть с глазами, которые линзы делали ярко голубыми, и волосами, которые, благодаря удачному парику, были прямыми и черными, как смоль. Что такое "отдохнуть" в понимании Марлы, будет ясно чуть позже.

В кабинете было тихо. Не так, как в других комнатах виллы, которая была под завязку набита гостями. Гости не искали тихого уединения, они искали общества друг друга, алкоголя и легкого веселья. Везде царило опьянение. Герберт тоже был пьян и весел, постоянно хватал Марлу за руки, сыпал шутками с изрядной долей пошлости, произносил их шепотом, который не услышал бы разве что глухой. Всем, кто был на одной волне с ним, было смешно. Марла была трезва, и ей было никак. Она постоянно пропадала. Так говорил Герберт, потому что не догадывался искать ее в кабинете. В его состоянии кабинет из головы был напрочь вычеркнут. Марла бы тоже о нем не помнила, но картина была именно здесь. Она висела на таком месте, чтобы быть за спиной хозяина, если он сидит за столом. Все время, что она была здесь, Марла пыталась понять, откуда на нее лучше всего смотреть. Не с кресла, что за столом. Не от окна. Не от двери. Не из центра комнаты.

Сейчас вдруг снизошло озарением. Она подошла и, чуть приподняв черное платье, забралась на стол. Да, оказалось, что лучше всего смотреть на картину, лежа на боку. Со стола. Открытие было забавным. Марла выдвинула ящик стола, достала оттуда сигарету с зажигалкой и затянулась. Вечер определенно удался. Она одобрительно стукнула каблуком о столешницу.

0

3

Винни Янг любил искусство. Извращенной любовью, пожалуй, но как с искусством иначе? Взять, к примеру, живопись. Тут Винни был убежден, что «эти художники имели нас всех» − факт сам по себе не очень-то приятный, как и осознание того, что вот это размазанное белое пятно в углу на самом деле не концептуальный символ, а след от соплей. У художника был насморк и не было носового платка. А публика в восторге. И Винни решил, что «имел он этих художников». Так он стал вором, вандалом и идейным вдохновителем среди тех, кто так же любил искусство. Оставаясь при этом…

Директором одного из отделов одной кру-у-упной фармацевтической компании Америки. На презентациях он так и говорил: «Кру-у-упнейшая фармацевтическая компания Америки». Ну, в презентациях это так нужно: переходить на превосходную степень и вообще выражать восторг тем, что делаешь, чтобы тебя с твоим дерьмотоваром купили. Винни разрешалось добавлять немного иронии, потому что он был из тех поганцев, что сосут у босса. Ну, образно, конечно. Попробуй кто так в глаза сказать, ага. Все знают, что Винни Янг не пропустит ни одной юбки с мало-мальски приличной задницей. Директор по дистрибьюции оттого на него и бесится, что Винни завалил его секретаршу на его же столе. Пока директор был в клозете. «Вот так и счастье свое просрать можно». Винни был философ.
Но насчет босса. С нынешним боссом Винни вместе штамповался в Гарвардской школе бизнеса. Прошлый босс дружил с отцом Винни. Нынешний босс был сынком прошлого босса. Именно так. Томми ширялся по-черному, но когда надо молвил словечко за Винни. Ну, когда тот, например, пошлет совет директоров скакать на толстом черном члене. Это если совет директором не поймет всей силы креатива Винни. В общем, директора терпели Винни, а Винни терпел директоров. У него были свои цели.

Очистить искусство.
От того, что не нравилось ему.
От того, что раздражало.
От того, что заплесневело.
«Я – единственная гребаная истина».

На прием к Вальднеру он попал благодаря своей профессии. Вальднер пристрастился к препаратам, стимулирующим потенцию. Винни чувствовал себя наркодилером, что тащит дозу богатому клиенту, который так обдолбан, что не может оторвать свою жопу от дивана и самостоятельно прийти на точку. Конечно, Винни отправил бы вместо себя какую-нибудь шестерку, не знай он об иной страсти Герберта Вальднера. Коллекция. Сомнительное украшение которой…

«Крик».

Винни присматривался к гостям. Выяснил, где находится картина. Пытался утащить Герберта в кабинет «на важный разговор», чтобы хотя бы покоситься на этот шедевр больного разума. Изрядно выпивший Герберт намеков не понимал и аудиенцию провел в ванной, где сразу же спрятал полученные лекарства. «Ну и хрен с тобой», – решил Винни, – «сам найду».

- Шикарный вид, – хмыкнул Винни, стоя в дверях кабинета. – Это я о картине.
Он прошел внутрь, закрыв за собой. Эту бабенку он с неудовольствием примечал каждый раз, когда она вилась вокруг Вальднера. Привлекали ее деньги, понятное дело. Но задница что надо, стоит признать.
- Винни Янг, – он представился, присаживаясь на край стола, делая глоток виски и не стесняясь, что поворачивается к даме спиной. – Директор по рекламе, наша компания выпускает лекарства. Наверное, слышали это «Мечтай и худей». Это фраза с окончательного варианта, а в оригинале было «Не жри и худей». Не пропустили за очевидностью. Видел вас в зале. Вы мисс…Магна Карта? – Винни не удержался и хохотнул в стакан. – Простите, шучу. Марла Картер, я запомнил. Смешное имя. Как эта картина. Никогда не завидовал этому чуваку, представьте, все время с открытым ртом, в ожидании, что вот-вот туда вставят, у-у.

0

4

Он все испортил. Пришел невовремя. Марла успела всего два раза затянуться и представить...

Представить, что она сделает, когда картина будет целиком в ее руках. "Крик" в некотором смысле был очень удобным объектом. Так уж он был нарисован. Его можно было аккуратно разрезать тонким лезвием на полоски. Ярко-оранжевые, темно-голубые, черные... Потом на такие же квадраты... Потом в крошку. Пока он не превратится в ничто. Просуществовав почти целых сто лет. Сто лет любви почитателей. Истерики искусствоведов. Воплей на аукционах. Трясущихся рук желающих купить. Украсть "Крик"... Это звучало. Будущей ночью он исчезнет. Его будут искать, поставят на уши полицию, знатоки будут ждать, где он объявится. Может, на каком-нибудь аукционе? Подозревать друг друга в том, что решились на дерзкую кражу ради единоличного обладания. Гадать, кто же любуется полотном, навсегда закрыв для себя возможность разделить удовольствие с кем-нибудь еще. А его просто не будет... Так уже было несколько раз.

- Мистер Янг, вы забыли сказать о себе самое важное, - Марла повернула голову, оторвавшись от созерцания полотна лишь ненадолго, чтобы увидеть, кто это решил вдруг придти сюда. - Вы хам, нахал и у вас дурное чувство юмора. Но в вас есть кое-что интересное. Вы умеете продавать бессмысленные вещи. А я помогаю таким, как вы. Я могу сфотографировать для рекламного плаката какую-нибудь модель так, что завтра же ваши продажи возрастут втрое.

Ей не понравилось, что он посмотрел на картину. Внутри завозилось неприятное чувство, похожее на ревность. К нему картина не имела никакого отношения. Она была ее мечтой. Мистер Янг был третьим лишним.
- Зачем ты сюда пришел, Винни? Пить можно в другом месте. Если по старой памяти... В смысле потому что тут стол и женщина, то зря. Мне нравятся только коллекционеры, - теперь Марла повернулась и задумчиво посмотрела на ворвавшегося в ее тихое уединение нахала. - Ты коллекционируешь картины?

0

5

- Могу предположить, что ты не только продажи втрое умеешь увеличивать, – Винни покосился в декольте и одобрительно хрюкнул. Дамочка, скорее всего, чья-то содержанка.

А вот фотографию Винни не любил. Фотография – это искусство манипуляции для тупых. Во-первых, это незамысловатый реализм: пришел, увидел, сфоткал. Никаких тебе кислотных миров или улетной геометрии, или хотя бы мазня чем-то, не обязательно кисточкой и не обязательно красками, по бумаге. Во-вторых, это для ханж, которые изойдутся пуританскими слюнями зависти при виде фотки сенатора, залезающего пятерней в трусы проститутки. В-третьих, это для лохов, с замиранием сердца рассматривающих виды заката-рассвета, травинок-росинок, голых баб и – самое популярное – ночного города (чувак, выйди на улицу, а! там то же самое). В-четвертых, это для мечтательных придурков, верящих в снимки «до» и «после» и никогда не задумывающихся о «между».

Винни оперся на ладонь. На безымянном пальце чистым золотом блестела внушительная печатка. Подарок за лекцию о сакральной силе искусства. Ну как подарок…В общем, случилась эта история, когда Тони Бонуччи купил «Мадонну с младенцем».
Тони – владелец пары казино-борделей в Вегасе. Да, самая настоящая мафия до сих пор крутит всех на банане. Куда ни сунься – везде нужно отстегивать итальяшкам, если не хочешь отправиться в соус болоньезе.
Но лекция не о коррупированности, а об искусстве.
Прошел слух, что выкупленную из музейного заточения «Мадонну» незадачливый Тони повесил в спальне, прямо напротив своего траходрома. Мол, смотрит он и воодушевляется. Винни в маске Бэтмана не заставил себя долго ждать.
Но оказалось, что картина – подделка. «Дорогому другу от Джино» на обороте. Н-да, а Тони-то уже связан. Тогда Винни и прочитал свою знаменитую проповедь, что нехорошо это – заниматься разными непотребствами под такой картиной. Тем более под копией.
Перстень он взял на память. А палец выкинул в мусорный бак по дороге.

- Я коллекционирую сердца…Не поверишь, но на эту фразу по-прежнему ведутся. Каждая хочет доказать, насколько я ошибаюсь, – он поставил стакан с виски на колено, едва придерживая его пальцами, и с любопытством быстро глянул на Марлу. – Ты и встречаешься только с коллекционерами? Значит, мне предстоит срочно стать одним из них. Что, если я, скажем так, «позаимствую» эту висящую на стене хрень, чтобы понравиться тебе, мисс рекламный фотограф?

0

6

- Эта "хрень" стоит столько денег, что можно найти для нее словечко и получше, Винни, - наставительно продекламировала Марла, переводя томный взгляд на картину. - Встречаюсь ли я с коллекционерами? Сложно ответить на вопрос. Можно сказать и так. Особенно если не слишком заморачиваться со словами, - она тяжело вздохнула, как будто ей предстояло ответить на самый сложный в жизни вопрос. - Попробуй. Позаимствуй. У Герберта. Картину. Знаешь, что тогда будет? - Марла опять повернулась к Янгу, но смотрела отрешенно, как будто сквозь него. - Я встречусь с тобой. И украду ее.

По ярким вишневым губам Марлы мелькнула улыбка человека, знающего цену своей шутке, которая на самом деле есть правда с начала и до конца, но уверенного, что собеседнику до этой правды никогда не догадаться.
Именно так она всегда и поступала. С того первого раза, нечаянного, когда пьяный Марк Лебовски, находясь под воздействием смеси текилы и кокаина, подарил ей Сезанна, а она, находясь в совершенно трезвом уме, разрезала его на маленькие квадратики. Утром он ничего не помнил, только что отдал какому-то мужчине в веснушках. Которого никогда раньше не видел. Неудивительно: никаких веснушек на той вечеринке не было, ни мужских, ни женских. Безнаказанность оказалась чарующей. И еще ей нравилась суета "после", когда хозяин картины жаждет найти и надеется, и даже не подозревает, что обожаемый предмет культа давно прекратил свое существование. Жизнь, которую вдыхало человеческое обожание, закончилось. Прах к праху и все такое... Жаль, что "Криков" много. Останется привкус незавершенности.

- Винни, - Марла подвинулась чуть ближе и с интересом разглядывала директора по продажам, - если ты сможешь поместить мое сердце в коллекцию... если у тебя это получится... я буду благодарна тебе так, как ни одна из тех легковерных идиоток, что занесены в твой список личных удач. Попробуешь?
В голове почему-то приятно шумело. Может, у Герберта особенные сигареты? Подозрительно похоже на опьянение, только вот она не пила. И тянуло на опасные разговоры. Ей всегда так хотелось поделиться с кем-нибудь... ее развлечению не хватало одной детали - внимательного собеседника. Хобби было занимательным, но чертовски одиноким.

- Надо всего лишь угадать... - внутри щекотало предчувствием опасности и безумства; вопрос она жарко прошептала Винни на ухо. - Что я сделаю с картиной потом? Когда украду ее у тебя?

0

7

А-ауч, детка, становится горячо, как нестерпимо жарко копии «Моны Лизы» под толстенным стеклом и раздевающими взглядами туристов. Ну вот кто еще будет выстаивать очереди, чтобы посмотреть на тетку специфической наружности, да к тому же завернутую в невзрачную тряпку? Ее только в рекламе зубной пасты использовать: мол, без нашего супер-пупер отбеливающего средства тоже будете только так склабиться. В фирме, кстати, всерьез обсуждали это предложение. Правда, завернули: суды, авторские права, эстеты набросятся. Типа и пририсованные старательным Винни пышные розовые усы не скроют, кто взят за оригинал. В общем, в крупнейшей фармацевтической компании – как на подбор одни трусы, которые ничего не смыслят в искусстве. Так что Винни смыслит за всех.

За всю Америку. Одну большую подделку.
Подделка.
Большая.
Одна.

- Значит, картина, а потом ты. Точнее, ты или картина…А я не прогадаю? – Винни с насмешливой задумчивостью придвинулся ближе и, приобняв Марлу, установил свой стакан теперь уже на ее бедре. Основной инстинкт подсказывал ему, что он не прогадает. Но если бы Винни Янг руководствовался одним основным инстинктом, его обезображенный труп давно бы выловили где-нибудь в окрестностях Чикаго или, еще хуже, коротать бы ему деньки задроченным клерком с женой и кредитами на шее. Тут уж не до искусства и судеб Америки.
- После…Думаю, «после» ты возьмешь картину…и будешь…фотографировать ее анфас, сбоку, сзади…в различных позах, – Винни умирал со смеху, пытаясь сохранить в своем полушепоте серьезность. Вдвойне веселей было осознание того, что за шуткой кроются реальные вещи. – Но чтобы твоя американская мечта воплотилась в жизнь, нужно решить парочку ма-а-аленьких технических вопросиков. Например, нет ли в этой комнатушке – клянусь, у меня в офисе сортир в три раза больше – какой-нибудь неприятной кнопочки сигнализации? И, чтобы под покровом ночи храбрый рыцарь смог выкрасть волшебное зеркало для заколдованной принцессы, рыцарю нужен волшебный ключик от этого склепа. Согласись, будет странно, если я подойду и начну шариться в карманах брюк Герберта. А на тебя никто не подумает плохого.
Винни погладил дно стакана и ногу Марлы. Конечно, у него есть отмычки. Но к чему усложнять, когда тут такой шанс?

0

8

- Не угадал, - вздохнула Марла и, взяв за узел галстука, потянула чуть вниз. - Жаль. Придется тебе обзавестись картиной.
Игра затянулась и становилась все более опасной. Не слишком ли она много сказала? Марла прислушалась к себе. Тревоги не было. Наоборот, было весело. Не может быть, чтобы Винни принял ее слова всерьез. Так... пустой треп скучающей дамочки, которая по недоразумению мало выпила и которая хочет вляпаться в приключение, поэтому их и придумывает. На настоящее не хватает духу. Но с разговором все-таки пора было заканчивать. Герберт, наверное, уже ищет. Милый Герберт, надо его порадовать. В конце концов, свинство забыть о человеке, которому собираешься подсыпать в бокал лошадиную дозу снотворного, а потом еще и лишить любимой картины.

- Ты мне напомнил о Герберте, - Марла отодвинулась и аккуратно сползла со стола. - Он не любит, когда я надолго куда-нибудь пропадаю. Это он так называет: пропадать. Он очень милый и трогательный. Хотя его деловые партнеры так не считают. И очень доверчивый. Знаешь, все картины просто висят на стенах. Никакой сигнализации. Не бьет по рукам ток, сирена не воет в ушах и гильотина не падает с потолка прямо на осмелившуюся дотронуться до шедевра голову. Можешь проверить, Винни, - Марла была уже у двери и, нажав на ручку, обернулась и послала Янгу воздушный поцелуй. - Пока, мой будущий коллекционер. Там и посмотрим, прогадаешь или нет.

Дверь хлопнула, и Марла, ведомая малиновой дорожкой, выстилающей коридор, поспешила в сторону громкой музыки и неприличного смеха. Вот удивится Винни, когда окажется, что картина пропала. Будет подозревать. Может, даже намекать? Только вот картины не найдут. Уже никогда. А в этом что-то есть. Обрести свидетеля и оставить в недоумении. Надо подумать.

- Марла, ты где пропадаешь? - неожиданно вывалившийся из-за угла Герберт обнял ее (или попытался не упасть - что в данной ситуации было одно и то же) - Все расходятся спать. Нет, я всех прогоняю спать. Черт возьми, могу я насладиться тишиной, если уж могу выдать каждому по комнате? - Герберт шумно вздохнул воздух, постарался сконцентрировать взгляд и вопросительно замычал, обдавая любовницу запахом дорого виски.

- Конечно, Герберт. Почему бы нам сначала не уложить тебя? Только пожалуйста, я тебя уже просила. Не спрашивай меня больше "где ты пропадаешь?".

0

9

В третьем часу ночи, выворачивающейся в утро, Винни продрал глаза и смачно выругался. Он специально лег на полу, чтобы сильно не разоспаться, но едва не проворонил тот заветный момент, когда гости во главе с хозяином, напившись и натрахавшись, отрубятся до следующего дня. Пусть дрыхнут, кролики, пока большой папочка работает.
Крэк-крэк, ломается ворс дорогущего ковра под рифленой подошвой ботинок. Слышат! Слышат и притаились в своих норках. Нет ничего круче этого чувства, когда тебя вот-вот поймают. Крэк-крэк. Все началось с крэка.

Лет в пятнадцать он впервые ощутил вкус травки и вкус отцовских денег. Фигурально, конечно. На деле нужно как можно самоуверенней плюнуть в лицо копу «датызнаешьктомойотец?». Можно плюнуть молча и дожидаться, когда папаша примчится или, скорее, пришлет личного ассистента в участок. Ну а что, все живут в залог. Искусственно живут. Твой отец имеет деньги, и периодически имеет этим тебя. Но смысл не в том, чтобы иметь или не иметь.
Знаешь, на что похожа тюремная клетка? На черный квадрат.
На столе у копа, недовольного тем, что очередной богатенький ребятенок ускользнет из лап правосудия, лежала книга о живописи – кому-то в подарок. Винни ждал, когда его заберут, и от нечего делать листал этот фолиант.
Знаешь, на что похожа моя жизнь? На красный квадрат.

К наркотикам он так и не пристрастился.

Чем тише стараешься идти, тем сильнее хочется заржать. Ну, типа от обратного. Тишина вообще противоречит природе. Природе нужен крик. «Крик». Крэк. Крэк. Поворот отмычки в замке.

Ага, если бы все было так легко. Винни приглушенно высказал свое недовольство Гербертом Вальднером, всеми кручеными замками на свете и лишнему стакану виски, из-за которого он теперь с трудом попадал в замочную скважину. Картина звала его с той стороны. «Я пьян, вот дерьмо», − весело подумал Винни. На руках были разноцветные перчатки. Конспиративно и смешно. Особенно синий мизинец.
Наконец, после краткой борьбы (совсем как баба!), дверь в Зазеркалье поддалась.
- Это Алиса. Скучал, чувак? – сочувственно пробормотал Винни, бросая на стол черную спортивную сумку. – Ничего, папочка найдет тебе местечко повеселей. С девочками и мадоннами на любой вкус.
Винни взгромоздился на стол, встав ботинками на примятую сумку, зажал в зубах фонарик, дающий приглушенный чахоточный свет, и вцепился в раму. Чувак при этом оказался где-то на уровне живота: неприятное чувство, будто сейчас тебе выжрут кишки. Гребаная реалистичность, так и грохнуться можно!…

0

10

Наконец, снотворное взяло свое и Герберт захрапел. Спящим он выглядел еще смешнее, чем пьяным и уж точно совсем не таким, как трезвым и бодрствующим. Лежал на кровати, уютно устроившись калачиком, подложив кулачок под щечку. Как будто всем своим видом говоря: ребенка обидеть хочешь. На Марлу это не произвело большого впечатления. Она поднялась и начала одеваться, бесшумно и быстро. Короткое платье, босоножки и сверху жакет с карманами. Выглядит, как будто любовница хозяина заскучала и вышла прогуляться. Только в кармане лежал острый ножик и ножницы. Небольшой набор для желающего разделаться с одной картиной. Уже выходя, вдруг замешкалась и вернулась, как будто вспомнив что-то важное. Заглянула в ящики тумбочек и комода. Увидела то, что искала. В самом нижнем ящике, под бельем. Аккуратные коробочки с изображением улыбающегося мужского лица. Лицо было довольным и возрастом походило на Герберта. Позади лица в туманной дымке угадывалась группа стройных длинноногих женщин, которые лицу годились если не в дочки, то в сестренки, родившиеся аккурат тогда, когда само лицо уже заканчивало школу. Надпись гласила "Желай и люби". Марле слоган показался странно знакомым. Кажется, она слышала если не именно это, то нечто очень похожее. И было это совсем недавно.

Впрочем, времени у нее не было. Надо было дойти до кабинета. Взять картину. Свернуть в трубочку и отнести на пляж. Пляж был уже пустынным и темным. Прогулка одинокой женщины по берегу ночного моря. Романтично до штампа, так что не подкопается и охранник. Маленький акт вандализма под плеск прибоя. Там есть беседка. Очень удобно. К утру, когда картину будут искать, она уже будет покоится маленькими кусочками в песке. По три кусочка на каждое место упокоения. Или еще как-нибудь. Там видно будет. А Марла будет утешать Герберта. Несмотря на то, что он жулик, пользующийся коробочками "Желай и люби". В последний раз ей не жалко.

Она тихо прошла по коридору. Мягкие туфли без каблуков бесшумно погружались в пышный ворс ковровой дорожки. Подошла к двери, которая, к ее удивлению, оказалась незапертой. Внутри как будто плясал в темноте солнечный зайчик. Закричать она всегда успеет. Марла тихо вошла и прикрыла за собой дверь. Гулко стучало сердце. Кажется, оно стало огромным и теперь везде. Вот и в ушах отдается. На столе стоял человек и закрывал собою картину. Что здесь и кому делать в это время? Марла про себя выругалась, неприлично и со вкусом. Радостное предвкушение исчезло, оставив после себя одно сожаление. И еще нарастающее раздражение. Кто-то ей все испортил!

- Эй... - тихо позвала она. - Что вы там делаете? Я сейчас начну громко кричать.

0

11

Твою ж то мать, не ждали! Спина моментально напряглась и взмокла, будто Винни посидел в сауне или хорошенько поскакал на какой-нибудь красотке. В голове уже проносились печальные картинки ссылки в Техас, пока папаша будет решать очередную задачку от непутевого сына. Винни сжал фонарик так, что зубы скрипнули по пластмассе.

Лучше бы все это было во сне. Или хотя бы в каком-нибудь бездарном перформансе. Чтобы голос дамочки ему причудился, как абсентная фея – Ван Гогу. Правда, даже во сне он полез бы отрезать ухо не себе, а нарисовавшейся мадам.

- Гохвохр, – раздраженно пробормотал Винни, стараясь не навернуться со стола. Высота вообще его нервировала, хоть он и был в своем роде птицей высокого полета. Спрыгнув и выплюнув фонарик, что царапал эмаль его идеальных зубов, а у рекламщика должна быть идеальная улыбка, вот и приходилось таскать во рту фарфоровый завод, Винни перевел на человеческий: – Угадай что.

С неудовольствием он посмотрел на Марлу: нет, ее фигура по-прежнему оставалась потрясающей, но вот лучше бы она сейчас мирно дрыхнула на кучерявой груди Герберта. Ибо какого лешего забыла эта вандервумен в этом вандерленде?

- Детское время уже закончилось, красавица. Ты давно должна была спать в кроватке и видеть очередную серию «Улицы Сезам». А теперь, – Винни задумчиво почесал щеку, – мне придется тебя убить.

Свернуть шею и отнести на пустынный пляж. Сбросить в море и прогуляться. Это даже романтично, а Винни ненавидел романтику. К тому же он был родом не из Гарлема, с заточками и битами на дело не ходил, а даму надо как-то бесшумно успокоить. Поэтому, с усталой харизматичностью выпускника Гарварда, подрабатывающего уборщиком в музее, Винни поспешил добавить:
- Если, конечно, мы не договоримся…

0

12

- Винни? Ты правда решил украсть ради меня картину?

Марла нервно рассмеялась над собственной неуместной шуткой, отступила к двери и нажала на ручку - та, щелкнув, приотворилась. Она вздохнула с облегчением.
Это, несомненно, был он, Винни Янг, мистер "Мечтай и худей", месье "Желай и люби". На нем идеально сидит костюм. Что он тут делает, с фонариком в зубах? Ну и идиотка же она! Думала, что он просто так притащился вечером в кабинет. Вот уж нет. Он пришел, как и она. Чтобы посмотреть на то, что скоро будет принадлежать ему. Еще один желающий обладать. Не зря он ей не понравился. Картина должна быть ее. Ему нужны деньги за картину. Дорогого в доме - полно. Ей нужно не дорогое. Ей нужно особенное. Чтобы хотелось уничтожить. "Крик" подходит. Он трогает в ее душе те струны, без звона которых акта вандализма не получится. И нужен он ей гораздо сильнее, чем она хочет развернуться и кинуться по коридору, крича и зовя на помощь.

- Придется договориться, милый, - Марла сняла руку с ручки двери и на всякий случай сжала в кармане стилет. - Опусти картину и подними руки. Или я убегу. Герберт не любит, когда лапают его вещи. До полиции дело может просто не дойти...
Она судорожно сглотнула. Плохое все-таки совпадение. Что-то ей перестало везти.

- Если посмотришь налево, то увидишь Сезанна. Он подлинный. Справа - настоящий Ван Гог. Бери любого и уходи. Можешь взять обоих. Оставь меня с "Криком" наедине. Молчание за молчание. Идет?

0

13

Все женщины по своей природе адепты супрематизма, преломят прямую линию мужской жизни, пресекут параллели, загонят в угол и доведут до точки, если не до прямоугольника. Путь Винни был усеян портретами.
Здесь была и мамаша, дочь нефтяного калифорнийского божка, с формами таитянской гогеновской красавицы, которую отец резонно звал «жирной коровой». Мамаша с недюжинным аппетитом жрала таблетки для похудения и била Винни по губам, когда он повторял за отцом.
Еще были мачехи на ночь. Отец предпочитал поп-арт, поэтому мачех случалось несколько за раз. На них всегда было мало одежды и много краски.
Первая женщина, дешевая проститутка из Бронкса. Смуглая Венера, выходящая из дверного проема. Возьми, если не боишься заразиться. Кажется, стояла весна.
А потом сплошные махи: то одетые, то обнаженные. Но вот так, чтобы стрелой в сердце – Гала! – такого не было. Не очень-то и хотелось.

А между тем застуканному на месте преступления Винсенту Янгу вручается звание лучшего неудачника месяца. Его фотография в рамочке и в стильном оранжевом костюме будет висеть во всех полицейских офисах.
- Вот давай только без рук, не хочу стоять, как придурок.
Думай, Винни, думай. Все поставлено на Картер. Положиться на нее было бы, безусловно, приятно, эх…
- Отлично, значит, берем еще Сезанна и Ван Гога.
Привет, Поль, привет… Ван Гог, кажется, я сейчас сморозил очередную глупость.
Но Винни чувствовал, что у него есть одно преимущество. Не такое уж и маленькое. Ведь «Крик» сейчас принадлежал отнюдь не Герберту. Винни Янг новый владелец этого убожества.
- Хм. Окей, Мунка предлагаю поделить пополам. Тебе половина, мне половина, никто не в обиде.

0

14

- Значит, договорились. Хорошо, давай без рук.

Марла была все еще натянутой стрелой, но некоторое облегчение все-таки почувствовала. Решила, что Винни не похож на убийцу. Глупости это все, никаких особенностей у убийцы быть не должно. Она это знала, но знание было само по себе, а отношение к Винни - само по себе. Беспечность некоторым образом была одной из главных ее составных частей. Хорошая вещь, помогает, если хочешь стащить картину из кабинета любовника. Рука все еще сжимала ручку холодного лезвия. Если Винни ходит с пистолетом, то ей мало уже что поможет. Пусть попробует придушить. Получит ножом в такое место, что лучше бы уж в сердце. Почему нет страха? Напряжение было, настороженность, но где же удушающий страх, который должен сжать горло? Один случайный попутчик, с которым она пооткровенничала, сказал: "Когда-нибудь ты вляпаешься, и тебе будет не до этой чепухи. И вообще, разве это опасность? Вот секс со случайным встречным и без всякого предохранения - это настоящий экстрим". Чушь все это. Для экстрима ей не нужен второй человек. Так что предложение отпадало.

Кстати про вляпаться. И вот она вляпалась, и что? Ей досадно, что Винни все испортил с картиной, а вовсе не страшно.

- Половину? - Марла хрипло рассмеялась; Винни, конечно, предлагал сделку с продажей и половину суммы, но предложение, если понять его дословно, можно признать интересным и даже забавным; а он и не догадывается; даже захотелось пошутить. - Я согласна на половину, Винни. Только на половинки картинку разрежу я. Что сделаешь со своей частью?

0

15

- Ты шутишь. Ты, должно быть, шутишь.

Винни кашлянул, выплевывая из себя смешок, но в голове у него помутилось. Точнее, наоборот, в голове случился небольшой красочный взрыв, словно палитру неуклюже впечатали в белый холст. Ты привык называть всех психами и придурками, но когда встречаешь настоящего психопата, теряешься.

- Разрезать Мунка на паззлы, конечно, оригинально, но…Зачем оно тебе?

Хватай целым. Не довольствуйся частью.

Винни задницей нащупал край стола и присел:
- Окей, расскажу за себя. Знаешь, я тоже в своем роде коллекционер. Правда, я не люблю эти трупы на стенах. У меня картины живут. Но все по порядку. В этом мире не нужно быть фармацевтом, чтобы работать в фармацевтической компании. Все, что необходимо, − это страсть. Реклама – это игра на человеческих страстях. Моя страсть – искусство. А теперь интегрируем и получаем, что я – Робин Гуд от искусства. Отбираю у богатых, чтобы раздать бедным. Бедным по уму, ха!

С сигаретой он смотрелся бы эффектнее. Но был ограничен в средствах. К тому же, всегда оставалась вероятность, что Марла закричит.

- Потому что их ум засорен. Отчасти мной, скромно признаюсь. Своей искупительной миссией я очищаю искусство. От всего искусственного. Устраиваю поединки у себя в хранилище. На прошлой неделе было забавно, Мане против Моне – черт побери, за ними я охотился полгода! Да, это было… впечатляюще. В конце концов, должен же остаться только один М-не, чтобы люди не путались.

Винни сделал мысленную затяжку. Как там надо с психами, отвлечь внимание и успокоить? Запудрить мозги.

- Целого Мунка ждет цельный Уорхол. Бледное дерьмо против дерьма в цвете. Хочешь на это посмотреть?

0

16

- Вот именно, на паззлы... - Марла была удивлена.
Она была еще как удивлена, черт возьми! Каждый ли день можно встретить человека, который разгадывает твое безумство легко и изящно, но при этом с удивлением. "Зачем же удивляться, Винни, что кому-то пришло в голову то, что пришло только что и тебе?" Несколько лет назад в южно-африканском аэропорту Марла встретила женщину, как две капли похожую на нее. Так вот теперь она испытывала тот же восторг, удивление и жгучее любопытство, только раза в два большие. В общем, Марла, разумеется, поверила всему, что изливалось из мистера Янга с поистине рекламным красноречием.

- Ты псих, Винни, - хохотнула Марла, окончательно расслабившись, подходя к столу и беспечно садясь на край рядом с новым знакомым. - Ты еще больший псих, чем я, дорогой. Потому что ты сразу понял все правильно. Ты сразу поверил, хоть и залепетал что-то про шутки. Только зачем ты задаешь странный вопрос - зачем? Причина одна. Мне так хочется. И еще мне нравится. Вот и все. И никаких разочарований, между прочим. Знаешь, чего я сейчас хочу? - Марла положила ногу на ногу и мечтательно, чего в темноте было не разглядеть, подняла глаза к потолку. - Я хочу взять Мунка, вытащить его из рамы, свернуть трубочкой и отнести к одинокой беседке на пляже. Ты мне поможешь. Я разделаюсь с ним, а потом можно будет подумать о битве Мунка и Уорхола.

0

17

- Вот ты и придумала мне ласковое прозвище, переходим на новый уровень отношений. Такими темпами к ланчу мы поженимся. Кстати, «псих» звучит не так уж и плохо, и это ты сводишь меня с ума, – Винни задумчиво почесал затылок и с просыпающимся аппетитом проследил за силуэтом перехлестываемых ножек.
Классная баба Марла. Такая, как арахисовая паста: ее невозможно не любить, но с возрастом понимаешь, что эта штука может быть вредна для здоровья. Нужно переходить на что-нибудь полегче и позеленее.
Или как скромница, синий чулок, пришедшая на выпускной в самом открытом платье. Полапают или посмеются, а титул королевы бала все равно достанется вон той девахе. Потому что она целый год всем лизала. Все предопределено, детка.

Только не со мной.
Только не у меня.
Завтра может не наступить.
Потому что лекарства не помогают.
У них другая цель.
Но до ланча у нас еще есть время.

- Бежим.
Винни, естественно, не сдвинулся с места. Мистер «сначала сказал, а потом подумал». Винни-язык-без-костей. Девчонкам нравится.
- Они скажут, что мы варвары, – обиженно пробормотал Винни, ломая раму.

Настоящее варварство – это впихивать Мунка в границы мещанства. Бежим, оставив Сезанна и Ван Гога заложниками; крепитесь, ребята, скоро над вами будут плаксиво причитать, осматривать лучами фонариков и пальцами в перчатках для экспертизы. Мунку повезло больше, его ждет свобода. Так что мы сматываемся. После нас хоть федеральное расследование.

- Окей, антураж с беседкой твой, но картину понесу я, – Винни с важным видом скатал «Крик» трубочкой. – И умоляю тебя, дорогуша, не наследи. Я все же предпочитаю работать анонимно.

0

18

- Я не могу наследить, Винни, - Марла легкомысленно пожала плечами и спорхнула со стола. - Я здесь могу быть. Везде. Спать на столе кабинета и танцевать в маленькой гостиной наверху. Или наоборот. Герберта расстроить может только наличие пропавшего Мунка у меня под мышкой. Но я хочу Мунка не для того, чтобы его носить постоянно. Я хочу его, чтобы он исчез. Как думаешь, это может придти в голову кому-нибудь? Герберт, конечно, тоже псих, но он повернут совсем на другом. Ему фантазии не хватит.

Марла подошла к двери и приоткрыла ее. Широкий коридор, ведущий к лестнице в холл, был совершенно пуст. Им надлежало совершить прогулку по маленькому боковому коридору направо, пройти мимо спальни, где храпел Герберт, открыть стеклянные двери на террасу и потом спуститься на пляж. Марла на всякий случай сняла даже бесшумные туфли-балетки, и шла вперед босиком, помахивая ими на вытянутой руке, как флагом, что делало ее отдаленно похожей на гида, идущего во главе уставшей туристической группы и махающего - не туфлями, конечно, чем-нибудь другим.
Никакой группы сзади не было. Сзади шел только Винни Янг.

Пол на террасе был прохладный. А летний воздух, наоборот, теплым и даже душноватым. Море лежало перед ними огромным черным пятном. Марла сбежала по лестнице и направилась к беседке, песок под ногами приятно пружинил. Она повернулась к неожиданному приятелю.

- Ну где ты там? Боишься, что нас увидят вместе? - она тихо засмеялась. - Не волнуйся, Герберт относится к тем мужчинам, которые полезут драться только за обладание картиной. Что, в общем, можно понять. Драться за все невозможно, приходится выбирать.

0

19

Во время межатлантического перелета его разбудила хорошенькая стюардесса и с радостной улыбкой предложила ему покинуть борт, цедя сквозь зубы вежливые фразы, которые сбивались вокруг уголков рта в розовую пену. Стюардессой была Марла, и Марла заботливо напяливала на него спасательный жилет. Что-то удерживало Винни от крика «какого хрена ты творишь?». Может, это были ее цепкие паучьи пальчики. Может, шикарная задница в короткой форменной юбке. Может, сон.

Сон.
Сон.
Это был лишь сон.
Мечта.

Зажатый под мышкой Мунк молил о пощаде. Море резко пахло дезодорантом. Вражеский замок, внешне невредимый, но с заложенной бомбой в подвале, остался позади. Винни ощущал себя супергероем из комиксов. Артмен, уничтожающий культурное наследие ради потомков.

- Пусть твой Герберт идет…куда подальше, – огрызнулся Винни, расстилая полотно на пластмассовом столике. На завтрак сегодня экспрессионисты, что весьма скверно: от них можно получить несварение желудка.
Винни любовно прижал края картины камешками, найденными на песчаном пляже, и резко развернулся к Марле:
- Послушай, подруга, – он предупреждающе погрозил указательным пальцем, – не знаю, что ты там себе надумала, но в моей игре другие правила, capisci? И, вот что, – голос мужчины дрогнул, когда он опустил пятерню прямо на изображение, – ты…ты сумасшедшая, и я не дам тебе поранить этого малыша. Иначе…иначе тебе придется отрезать мне руку. Давай…давай лучше разойдемся по-хорошему.

Винни нервно сглотнул. Под горячей влажной ладонью бурлила краска.
Чем ты готов пожертвовать ради искусства?

0

20

- Винни, ты не только псих, ты еще и эгоистичный псих. Я не ожидала от тебя такого. Притащиться за мной на пляж только для того, чтобы лишить удовольствия, на которое я рассчитывала? Притворился понимающим. Ты лжец и подлец, Винни, самого худшего разлива. Втираешься в доверие и лишаешь самого дорогого. Таким, как ты, кайф доверять нельзя.

Марла обиженно уставилась на "подлеца", даже по-детски надула губы и засопела. Правда подобную нежную инфантильность Винни Янг мог наблюдать весьма недолго. Ровно столько, сколько мисс Картер пребывала в иллюзии, что еще все можно исправить - такое понятное заблуждение для человека, которому только что устроили шоу под названием "Крушение надежд". Она раздумывала, как лучше поступить с Винни - уговорить, надавить на жалость или припугнуть. Но недолго. Стоило честно признаться себе, что если Винни явил вдруг чудовищное нежелание понимать, сочувствовать и соучаствовать, то веры ему уже никакой нет, и открываться перед ним дальше нельзя. Может, она и впрямь сумасшедшая, но с логикой у нее все еще в порядке.

- Ты что о себе возомнил? - Марла близко подошла к Винни и вжалась в него так, что ему пришлось впечататься в край стола; рука скользнула в карман пиджака и сжала ручку острого ножа. - И как ты вообще видишь все, что здесь происходит? Спасаешь искусство от чокнутой дамочки? Возможно. Но это только твое видение, Винни, а оно ровно ничего не значит. Знаешь, почему? Потому что после капсул из пакетика с интригующим названием "Желай и люби" Герберт валил на постель меня, а не тебя. Так вот, чтобы ты знал, что здесь происходит. Ночью я вышла в коридор и услышала шум в кабинете. Потом увидела, как ты с картиной спустился на пляж и пошел к беседке. Интересно, зачем? Наверное, чтобы спрятать ее в песке и вынести, когда уляжется суматоха с полицией? Я, конечно, не сразу поняла, что в твоих руках, но проследила. С меня станется, Герберт это знает. Здесь я увидела картину... Ты пришел в ярость. И мне пришлось кричать, но сначала, - Марла прижалась еще сильнее, потом изогнулась, наклонилась и ударила, так, чтобы всадить нож в кисть Винни, закрывающую от нее картину.

0

21

Марла кричит. Готовая картина: приложить белый лист к этим губам, и «Ор» можно выставлять в Прадо. Или использовать на упаковке презервативов. Ха, забавно. Только как украсть поцелуй Марлы?
Марла шипит на ухо.

- Эй, эй, полегче! – Винни хотел попятиться, но пятиться было некуда. Не продумал отходные пути, это плохо. Особенно, если имеешь дело с женщиной.
Все люди лгут, а женщины лгут всегда. «От женщины я получил власть, женщина же меня и погубит». Ну, или как-то так. Посмертные слова какого-то английского короля. Откуда их помнит Винни? Подростком ездил с отцом в Лондон. Отец решал деловые вопросы с некой баронессой и тут же развлекался с ней в рабочем кабинете, старые извращенцы. Винни остался один в гостиной и попросил дворецкого принести «чего-нибудь полистать» (Винни надеялся на комиксы). Дворецкий с надменной рожей притащил коллекционные тома по истории Англии. Винни в долгу не остался. Портрет Марии Стюарт с неровными краями до сих пор хранится дома, среди хлама.

- Что ты делаешь?!...Твою мать! Ах ты дрянь! – Руку обожгло горячим и мокрым, словно на руку кто-то кончил (твою мать!!), Винни завыл от внезапной боли и оттолкнул женщину от себя. – Дура, у меня плохая свертываемость крови!
В естественном порыве залатать рану (течь в корабле, какой же ты дряхлой посудиной стал, старина) он попытался намотать на ладонь, все что попадалось под руку: собственные пальцы, рукав сорочки, юбку Марлы, полотно Мунка…
- Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо! – Винни озлобленно пробормотал, с тупым ужасом осознавая, что мировой шедевр оказался перепачкан в его дурной крови. И тем самым обесценен. Потому что он, Винни, не стоит и цента.

- Слушай, а иди ты со своим искусством! – внезапно бросив все, Винни развернулся и спрыгнул со ступеньки террасы. Он пошел к морю, тяжело утопая в песке. Песчинки тут же начали забиваться в ботинки и доставлять дискомфорт, но останавливаться и вытряхиваться было бы не круто. Винни не умел ходить по неровным поверхностям, всегда делал глупости.
Дойдя до забытого или оставленного шезлонга, он присел. Белые деревяшки впились в задницу так, что он стиснул зубы и посмотрел вперед, на море. К нему по песку текла багровая река.

0

22

- Ты сам виноват. Я тебе поверила, а ты меня обманул, - Марла смотрела на происходящее так, словно оно было не по-настоящему, а игрой, глупой фантазией, выдумкой; только насупилась, опять по-детски выпятив нижнюю губу, глаза смотрели исподлобья, осуждающе. - Никто тебя не просил, слышишь? Никто не заставлял. Ты сам напросился, - в голосе вдруг стали прорезаться истеричные нотки. - Сам, сам, сам.

Манипуляции Винни, сбивчивые, его голос, ругательства вперемешку с какими-то объяснениями. Мельтешение. Испорченная, залитая кровью картина и перепачканный в крови нож. Какой-то дурной сон. Нет, не сон, сну как раз позволено все. Пошлый, дурной фильм. Он и она... противостояние... остроты... обман... и глупый удар ножом. Картина лежала, никому ненужная. Дорожка крови по доскам беседки, по песку... капли на светлом дереве шезлонга и сидящий в нем Винни. Марла как будто очнулась.

- Что ты сидишь? - она опять взвизгнула, подскочила к нему, отрезала подол платья, потом манжеты его рубашки, пытаясь что-то сделать и совершенно не представляя себе, что вообще надо делать в этом случае. - Зачем ты вообще лезешь куда-то со свой плохой свертываемостью? Дурак, идиот, больной, психопат, любитель острых ощущений. Ну вот они тебе теперь, нравится? - Марла с трудом удержалась, чтобы не ударить Винни за то, что вокруг все было залито красным, за то, что сидел теперь бледный и безучастный; она уже испачкалась в его крови, теперь грязными руками размазывала по лицу неожиданные слезы. - Подожди здесь, я сейчас кого-нибудь позову.

0

23

Винни снисходительно и терпеливо позволял Марле за собой ухаживать. Вот ведь женщины! Ты, может быть, сидишь и умираешь – здесь и сейчас, – а она, вместо того, чтобы приласкать, поливает упреками, как будто это ты сам себя пырнул ножом!
Винни кривил губы, пытаясь скрыть неприятные ощущения от болезненных прикосновений. Черт, в следующий раз надо, действительно, быть осторожней и запретить этой дамочке таскать холодное оружие.

Но все-таки в этой женской трескотне ей что-то целительное. Хочется тут же выздороветь, только бы она замолчала хоть на минуту! Ну, и отвлекает от всяких мыслей неплохо.
- Эй, ты бы не стала этого делать, если бы знала, СКОЛЬКО стоит эта сорочка, – кисло пробормотал Винни, сверху вниз взирая на манипуляции Марлы.
А потом дамочка вдруг расплакалась…

…ч-черт…

…и превратилась в маленькую девочку….

…нет, нет, эй, давай обратно…

…которую обидели…

…о нет, ты меня чуть не убила, а я еще и виноват?!...

…которая размазывает слезы по лицу, совсем как в детстве…

…ты думаешь, что очень миленькая сейчас, или что? да ты же вся в крови и соплях!...

…маленькая сумасшедшая девочка…

…ок, ты права. Эй, ты куда?!

- Я не делал бы этого на твоем месте! – только и успел крикнуть Винни вслед помчавшейся за подмогой Марле.
Он медленно поднялся, прижимая руку к животу и провожая женщину взглядом. «Красиво бежит». А потом в голове щелкнул тумблер, и Винни стал действовать.

Эта дура сейчас приведет сюда кучу народа. Винни потрусил к беседке, на ходу заметая следы крови на песке. Брошенный стилет пришлось завернуть в полотно Мунка, как в газету. Винни с трудом удержался, чтобы не помахать импровизированным мечом, и рванул обратно.
Подцепив шезлонг за одну деревяшку, он протянул его до моря и, зайдя на небольшую глубину, попытался утопить. Проклятое устройство цеплялось за жизнь не хуже самого Янга. Рассердившись, Винни швырнул его подальше в море, понадеявшись на волны, приливы, отливы и прочие водные трепыхания. Оставалось избавиться от главной улики, которой был он сам.

Винни побежал к дальнему краю пляжа, надеясь, что там, где частная территория неминуемо соприкасается с общей, можно найти безопасную лазейку. Или получить от сторожа пулю в спину. Или лишиться части задницы, если натравят собак.

Было раннее утро. Щурясь от солнца, Винни полз по камням мола. Кусочек платья Марлы стал воинственно-пурпурным. Вот ненормальная!...Главное, добраться до мотеля и до чемодана с лекарствами.
На шоссе удалось поймать попутку. Расплачивался Винни немного влажными купюрами. Два раза менял такси, запутывая следствие. Один раз остановился у цветочного магазина и сделал заказ: в букет он сунул карточку и попросил о доставке по адресу. Наверняка Марле не удастся сразу же улизнуть из особняка Герберта.

«Если хочешь увидеть нас снова, приходи в день после завтра в прачечную на углу Эджмонт стрит». Карточка была бледно перепачкана алыми отпечатками пальцев.

0

24

Даже на лице Винни не читалось так явственно "Ну ты даешь, идиотка ненормальная" в момент ее откровений, как на лицах двух охранников, прибежавших на пляж в поисках "одного гостя", который вот-вот истечет кровью. Марла и сама чувствовала себя именно так, когда не увидела ничего, кроме одинокого шезлонга, стоящего почему-то в воде.

Там не было ножа.
Там не было картины Мунка.
Там не было крови.
И там не было никаких следов Винни Янга. Возможно, на песке они и были, но там они терялись среди сотен похожих.

- Ээээ... вы точно здесь видели кого-то, кому нужна помощь? - вопросительно уставился на Марлу один из охранников, толстый и лысый; он был вежлив, как любой представитель надрессированного "обслуживающего персонала", без всякого участия.
- Мммм... - Марла покачала головой и криво улыбнулась. - Предположим. Еще пять минут назад я была в этом уверена. А теперь уже, наверное, и нет.
На это ни один из охранников ничего не ответил. Они только молча переглянулись между собой, и тогда толстый (опять он, вероятно, с выдержкой в разговоре с дамами у него было лучше) все с той же вежливостью, к которой примешивалась неприятная вкрадчивость, доверительно посоветовал:
- Мисс Картер, может быть, вам надо прилечь? У вас, кажется, носом кровь шла.
- Да катись ты со своими предложениями, - схамила в ответ Марла, резко разворачиваясь и устремляясь в комнату с храпящим Гербертом.

Все утро Герберт острил и потешался. Предлагал научить нюхать кокаин правильно и исключительно тот, что приносят именно ему, лично, проверенные люди. Марла посылала его туда же, куда и охранника, что веселило Герберта еще больше.
Потом... потом были крики, вопли, вызов полиции, Герберт орущий и стенающий. Таким он Марле нравился больше. Как-то у него это получалось человечнее. Подробностей Марла не запомнила. Они ей были неинтересны.

Потом были букет и записка. По этому поводу Герберт не стенал. Марла была права, расстраиваясь из-за картины, теряешь силы расстраиваться из-за женщин.
"Ах ты, сукин сын", - подумала Марла, поднося к записке зажигалку. Нежное обращение относилось к Винни. Теперь про него можно было думать всякие гадости, потому что он был жив и вне опасности. Люди, которым что-нибудь угрожает, таких записок не пишут. Вот только руки бы вымыл... от алых отпечатков можно и в обморок грохнуться.
С виллы Герберта она ушла через день утром. Надо было уйти раньше. Весь день он ныл, а ночью всхлипывал. Хуже ребенка, уж лучше кого-нибудь усыновить... Но кругом было полно полиции и нужно было делать вид, что ужасно сочувствует и вообще здесь не при чем. Вот в последнее все охотно верили.

В прачечную Марла пришла в полдень. Времени в записке не было, но полдень показался ей временем самым подходящим. Она была в коротком бежевом трикотажном платье и черных очках. "Ну и?" - подумала она про себя, озирая тоскливый ряд стиральных машин. При виде откинутых крышек хотелось немедленно начать зевать.

0

25

Следующие тридцать шесть часов Винни лежал на кровати в мотеле и задумчиво изучал потолок. Обваливающаяся побелка напоминала тесты Роршаха: что ты видишь в обнажившемся сером пятне? Вот прямо над головой, например, вырисовывался кролик-убийца с длиннющими клыками, и оттого Винни было немного неприятно засыпать. Но вообще у него были более серьезные темы для размышления.
Слово «алиби» действовало не хуже антидепрессантов. Для всех мистер Янг был на конференции в Варшаве, но Винни и не переживал, что полиция станет его разыскивать. Во-первых, Герберт не подумает на своего «волшебника», а во-вторых, никто не знает, где эта Варшава. Звучит как название африканского племени.
Лежать на кровати в дешевом мотеле в двух районах от своего шикарного дома было романтично. Однако Винни, залечивая царапину на руке, мучился каким-то странным чувством чего-то неправильно совершенного. Забрал сокровища, но оставил принцессу в лапах дракона, типа того. Но ведь и оставить сокровища было бы неверно?...

Винни сидел в кафешке напротив и поджидал Марлу. Ужасно хотелось прийти с противоположной стороны.
- Вам не нравится наш кофе? − над ухом раздался обиженный писк, Винни поднял голову и рассеянно взглянул на официанта. Тот, ставя стаканчик с американо и блюдце с маленькой булочкой, кивнул на уже имеющиеся на столе три подобных набора. Винни пришлось вспомнить, что он делал жест «повторить», как только мальчишка приближался и грозился отвлечь его от наблюдений за прачечной. Мда, полдня тут явно не просидишь. А вот и Марла.

Захватив с собой кофе и булочку, Винни рванул через дорогу.
- Я говорил, что…ты прекрасно сложена?
Вообще-то, он хотел снова подчеркнуть факт выдающейся округлости ягодиц мисс Картер, но вовремя осознал, что Марла однажды пустила ему кровь, и поэтому лучше с ней не шутить, к тому же, женщина, пустившая тебе кровь, становится тебе как бы родственницей, типа сестры или матери, а сестре или матери говорить про задницу как-то не комильфо.
На Марле было красивое платье, а на Винни – черные брюки, белая рубашка и темно-синий пиджак. Пусть не думает, что он для нее наряжался.
- Зайдем внутрь. Кофе будешь? – Винни в два укуса дожевывал булочку, с досадой понимая, что выпечка в кафешке напротив очень даже ничего.
- Рука зажила, спасибо, – он заметил, не дожидаясь вежливого вопроса. А вдруг не поинтересуется?
Стаканчик с бледноватым американо опустился на столик для сортировки белья.
- Эти штуки, – Винни с философским видом кивнул на стиральные машины, – очень похожи на нашу жизнь, не находишь? Приводятся в действие перстом человеческим и электричеством. И вещам внутри начинает казаться, что вокруг все бешено крутится. Хотя это их вертят, как хотят. Забавно, да?
Он хмыкнул и добавил:
- В одной из машин лежит «Крик». И кусочек твоего платья. Проверим их удачу сегодня?

0

26

- Не подлизывайся, Винни, - оборвала комплимент Марла. - Ты меня кинул целых два раза. Украл у меня Мунка. И потом оставил на пляже в одиночестве с двумя уродами-охранниками. Хотя, если подумать, благодаря тебе, меня кинул еще и Герберт. Это ты ему приносишь коробочку с интригующим названием "Желай и люби"? Любовь, идентичная натуральной. Ты не просто псих, ты опасный извращенец, покушающийся на святое.

Марла вольно расположилась, насколько это было возможно на хлипком стуле в кафе, затребовала кофе и три булочки и доверчиво - иначе не назовешь - сняла темные очки.
- Герберт рыдает из-за Мунка. Вчера все было в полиции. Тебя спасло то, что Герберт вообще не мог назвать точное число гостей. А уж при вопросе, кто оставался ночевать, сделал такое скорбное лицо, будто его попросили поименно перечислить всех членов Парламента. Кажется, полицейский решил, что странно, что у него вообще в доме еще что-то осталось. Невероятная доброта гостей.
Про то, что с рукой все в порядке, Марла услышала и коротко кивнула, не больше. Во-первых, не любила чувствовать себя виноватой. Во-вторых, неприятно было вспоминать свою вчерашнюю вспышку и фокусы с ножом. Кромсать картины - это одно, а вот воткнуть лезвие во что-нибудь живое - это совсем другое. Она очень хотела сделать вид, что ничего этого не было. К тому же последствий ведь нет? Вот и чудесно. Значит, и впрямь ничего не было. Винни живой и здоровый, и вид у него ни капельки не испорченный. Вон какой цветущий. Живая реклама своего товара. Хоть таблеток, хоть зубной пасты. Купят сразу, особенно если он не будет упоминать, что питается одним салатом и не вылезает из спортивного зала.

Только зачем он притащил ее в это кафе с видом на прачечную? Марла вежливо улыбнулась официанту, поставившему перед ней кофе, сделала пару глотков. Терпимо. Поперхнулась четвертым.
- Ты положил Мунка в стиральную машину? - Марла грохнула стаканом о блюдце, так что плеснувшаяся из краев коричневая жидкость обожгла пальцы. - А если пришедший сначала посмотрит, не лежит ли чего-нибудь в барабане? И не вытащит вместе с кусочком моего платья? Винни...
Марла, оторопев, посмотрела на "предателя", потом в окно. В дверь прачечной входила крашеная под блондинку женщина, кажется, безнадежная домохозяйка, вызывающе холостого вида мужчина и увешанный амулетами хиппи. Оказывается, и такие стирают.
Марта вскочила из-за стола, сильно толкнув его. Четыре чашки жалобно звякнули, заливая все вокруг кофе.

0

27

Глава «Что делать, если ваша женщина начала кукситься и это не ее обычное состояние» в «Памятке яппи» дает несколько советов к применению: 1) сводить женщину в ресторан (с маленькими порциями и большими ценами); 2) подарить что-нибудь в коробочке Tiffany (предварительно убедившись, что там не лежит кольцо); 3) пообещать жениться (и жениться на другой). Вздохнув, Винни повел Марлу в кафе напротив. Знакомый официант встретил их без особого энтузиазма.
Среди еще не убранных стаканчиков с кофе нашлась оставленная двадцатидолларовая бумажка. Раздумав, Винни заменил ее купюрой помельче. Придерживая пальцем блюдце, он внимательно прислушивался, когда же раздастся щелчок невидимого тумблера, и окажется, что это он, Винни, во всем виноват. Страдания Герберта вызвали легкое злорадство.
Щелк.
Щелк, щелк, щелк. Марла набирала обороты. Это как минимум на полчаса.
- Чем тебя так не устраивает «Желай и люби»? Могу я воспринимать это как жалобу клиента? − Винни проявил профессиональный интерес и, поморщившись, отодвинулся, чтобы стекающий со столика кофе не перепачкал брюки. Металлические ножки раздраженно проскрежетали по плитке. − Боже, в чем твоя проблема, Марла? Эти люди у себя под носом ничего не видят, все рассчитано на то, чтобы шедевр искусства – или, я бы сказал, искусственный шедевр – изрядно измочалился вместе с грязными носками и несвежими блузками. Надеюсь, они не забудут отбеливатель. Ты хотела уничтожить картину – отлично, я пошел у тебя на поводу, рисковал и лез из шкуры, чтобы сделать так, как тебе нравится. И где радость, я спрашиваю? Где твоя гребанная радость? Решила, что лучше иметь, чем не иметь?

Иногда на жизненном пути подходишь к такой точке, когда понимаешь, что человек, которого ты считал особенным, на самом деле такой, как все.
Каких тысячи.
Миллионы.
Миллиарды.
И на всех не хватит отбеливателя.

Раскрасневшийся официант зло бил шваброй в ботинки.

0

28

- Проблема в том, Винни, что я хотела уничтожить картину, но не себя. Это ведь разница, не правда ли, милый? - Марла нависла над Янгом, похожая на злую фурию. - Я хотела покромсать ее в лапшу, но не чтобы кто-нибудь случайно обнаружил ее в барабане вместе с куском моего платья. А вдруг кто-нибудь из этих, - она кивнула в сторону окна, - заглянет в барабан, прежде чем положить в него свое чертово белье? И что если он слышал про кутерьму с картиной и случайно, совершенно случайно, знает, что такое "Крик" Мунка? Головы людей набиты иногда забавными знаниями, почему бы среди них не затесаться маленькому, совсем маленькому знанию об одном безумном норвежце? Черт возьми, Винни, тебе удалось сделать так, что я испугалась.

И это было правдой. Раньше, таская картины, ей казалось, что она щекочет себе нервы, и страх так приятно перекатывался по ним, как огонек на елочной гирлянде. Но это было все фикцией. Если в доме любовника снимаешь со стены картину, то всегда можешь сказать, что просто хотела ее получше рассмотреть. И где тут риск, спрашивается? А вот теперь... если все сложится, если мозаика, кусочки которой кажутся совершенно несовпадающими, вдруг соберется в одно целое... Марла Картер, любовница Герберта Вальднера, похитила картину. Та была обнаружена в прачечной вместе с куском ее платья... Кто может объяснить это безумное положение вещей? Да никто не будет его объяснять. Все уловят главное, и всем будет плевать на подробности. И - что самое интересное - все будут правы. Тонкости лучше игнорировать, иначе они уведут от основного.

Марла выбежала из кафе и ворвалась в прачечную. Домохозяйка сидела на стуле и гипнотизировала взглядом крутящийся барабан. Хиппи расположился прямо на полу, мерно раскачиваясь в такт музыке, звучащей в наушниках. Холеный холостяк читал газету. Марла прошла мимо зияющих открытыми люками машин, заглядывая в каждую. Там было пусто. Вызывающе пусто. Нет, это была говорящая пустота. Мунк крутился где-то в барабане, и под воздействием порошков, отбеливателей и ополаскивателей окончательно превращался в то, чем и должен был быть с самого начала - размалеванной холстиной неопределенного цвета.

Марла громко фыркнула, села на пол рядом с пребывающим в нирване хиппи и расхохоталась.

0

29

Упрямо рассматривая кофейные рисунки на столешнице, Винни выслушивал отповедь Марлы и пытался мысленно подпевать звучащей из колонок радиопесенке. Женский голос упорно прорезался сквозь энергичный припев. Винни показалось, что Марла хочет, чтобы последнее слово осталось за ней. Он задумчиво проследил за скрывшимися в прачечной лодыжками.
- Мы бегаем туда-сюда, словно находимся под прицелом. ‒ По ошарашенному взгляду официанта Винни понял, что произнес это вслух. Пришлось огрызаться: «Что?».
Винни категорически не устраивало, чтобы последнее слово оставалось за Марлой.

Он немного постоял на пороге, задержав дыхание и рисуясь перед блондинкой в черной водолазке. Мужика с газетой он, кажется, где-то видел. В супермаркете, в тачке из соседнего ряда, в аптеке? Таких толпы, если разобраться. Но Винни не такой, как все. Во всяком случае, в этом его убеждала его секретарша.
Марла сидела на полу и хохотала. Хиппи раскачивался под музыку крутящихся барабанов. Винни вздохнул.
- Не обращайте на нее внимание, ‒ он доверительно обратился к блондинке, которую явно коробило от вызывающего поведения Марлы. ‒ Бросил парень, уволили с работы, в унитазе утонул любимый котенок – и все это за сегодня.
Плюхнувшись рядом, Винни осторожно потрогал Марлу за коленку. Взгляд скользил от женской груди до груди хиппи, где болтались разные амулеты. Винни сдержался, чтобы не спросить толкование всех этих знаков.
- Слушай, я тут что подумал… ‒ Затылок касался прохладной стены. Губы сами растягивались в улыбке. ‒ Порой я бываю ужасно рассеянным. Мне кажется, ‒ он насмешливо-интимно понизил голос, ‒ я мог оставить картину в мотеле. Хочешь, проверим?
И, перегнувшись к патлатому парню, Винни заинтересованно добавил:
- Эй, а «Битлз» тоже были хиппи, или только этот, в очках?

0

30

"Брошенная владелица утонувшего котенка", Марла Картер, сидящая на полу прямо в светлом бежевом платье, наконец, отсмеялась и устало прислонилась спиной к стене. Темные очки переместились теперь на макушку, и от яркого света она зажмурилась. В прачечной всем, конечно, было на нее решительно плевать. Хиппи даже не повернулся к ней, погруженный в ритмы музыки. Затянутая в олицетворяющий приличие вид домохозяйка только фыркнула. Холеный мужчина покосился. Винни сидел рядом. Еще несколько дней назад она даже не подозревала о его существовании. А сейчас он почти родной.

- Винни, ты похож на кролика из "Алисы в стране чудес". Нет, не внешне, - при мысли, что Винни может решить, что видится ей существом с длинными ушами, в жилете и с пушистым хвостом, Марле опять стало смешно; она повернулась, прижимаясь к холодной стене виском, и нежно потрепала Винни по щеке. - Ты как будто чертишь в пространстве коридоры и следишь, чтобы я из них никуда не свернула. Сначала пляж, потом прачечная, кафе, теперь вот мотель. А что будет дальше, мой хранитель карманных часов? Может быть, яма? И я буду падать глубоко-глубоко? Ты постелил внизу большую кучу из пустых коробочек "Худей и люби", чтобы я не разбилась? Поедем посмотрим? Мне уже почти плевать на картину, мистер Янг, мне уже интересно, что ты задумал.

0