Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 3


Scenes from Provincial Life. Scene 3

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Страницы истории Блэкберн-холла.

30 октября 1869 года. Обед.

0

2

Леди Ханна Кавендиш умела быть любезной, если хотела. А сейчас, спускаясь к обеду, она определенно этого хотела, и тому была масса причин. Первой из них был ее сын, Джонатан Кавендиш, неожиданно приехавший в родное гнездо. Визиты его были для матери всегда желанны и долгожданны. Второй причиной был приятель ее сына, с которым Ханна знакома еще не была. Дружба с ее сыном была лучшей рекомендацией, так что старая леди настроена была более чем благожелательно. Если Джонатан привез с собой приятеля, то наверняка надеется задержаться. Это было бы неплохо... Слуги уже донесли Ханне, что молодой человек, весьма приятной наружности, появился в доме вместе с ее дочерью, и в обстоятельствах, которые можно было счесть весьма смелыми. Что же... весьма поспешно с его стороны. Но Джонотан же не притащит в дом кого-нибудь, склонного к предосудительным поступкам. Конечно, с любыми мужчинами надо вести себя осторожно. Нужен глаз да глаз. Но у нее, Ханны, глаз целых два, и видят они отменно. Холостой мужчина, молодая вдова, некоторое время в глуши... Тут разный пасьянс может случиться. Леди Ханна Кавендиш твердо вознамерилась проследить, чтобы сложился любой, кроме неприличного.

- Кажется, я заставила вас долго ждать, - почти кокетливо возвестила Ханна, вплывая в гостиную, где ее уже ждали все, кто намеревался в этот день отобедать.
После недолгой, приличествующей случаю церемонии знакомства компания переместилась в столовую, и Ханна отметила любезность молодого человека, предложившего ей опереться на его руку.
В огромные окна, занавешенные тяжелыми, с кистями, бархатными занавесками, стучался сильный дождь. На улице была обычная осенняя промозглость, сырость и темень, но в комнате, в которой был жарко натоплен камин и повсюду стояли свечи, было почти уютно, несмотря даже на массивную мебель темного дерева, темный же дубовый паркет и густой синий цвет ткани, которой были обиты стены.

- Я прошу прощения за скромность ужина, мистер Тачит, Джонотан не предупреждал нас о приезде и о том, что будет гость, - извинительно возвестила Ханна, царственно оглядев рассевшихся за столом. - К нам сейчас никто не ездит, но мы так рады гостям. Я так понимаю, Блэкберн сначала встретил вас солнцем, а потом успел побить дождиком, от которого вам пришлось спасаться?

0

3

Артур едва успел привести себя в должный вид, как пора было спускаться к обеду. Услужливый лакей, провожая его в комнату, с готовностью сообщил о точном часе, когда миссис Ханна Кавендиш спускается в столовую.
Несмотря на то, что в Блэкберн-холле ему уже приходилось бывать, со старшей леди Кавендиш встречаться ему не доводилось, однако наслышан о ней он был достаточно. Еще в первое его посещение - мать Джонатана тогда была в отъезде - от слуг то и дело слышалось "леди Ханна Кавендиш будет недовольна", "что скажет леди Ханна", "надо бы спросить хозяйку", подразумевая под хозяйкой отнюдь не тогдашнюю супругу Джонатана Эмили. Тем любопытнее было ему взглянуть на мать Джонатана и Маргарет и свекровь Кэтрин.
Ожидание в маленькой гостиной несколько затянулось. Он сразу отметил отсутствие Кэтрин, предположив, что, может быть, она просто запаздывает, так же, впрочем, как и старшая леди. В присутствии Джонатана ему было неловко что-то спрашивать у миссис Уиллоуби, он ограничился приветствием и вопросом о самочувствии, хотя и без вопросов было понятно, что их прогулка пошла ей лишь на пользу. Они с баронетом успели переброситься несколькими фразами об общих знакомых, о пресловутой охоте и об охотничьих планах Джонатана, как в комнату величественно вплыла леди Ханна Кавендиш.

Она оказалось примерно такой, какой мистер Тачит и представлял ее себе в мыслях: весь облик пожилой дамы говорил о властном характере, и можно было без труда догадаться, что именно ей принадлежит право первой хозяйки в этом доме. Она была подчеркнуто любезна и обходительна, но в суровом взгляде серых глаз, испытующе смотрящих на него, угадывалась непреклонная и твердая воля, - не дай бог ей перечить или чем-то не угодить.

Наконец все расселись за столом. Маргарет оказалась напротив него, чему он был и рад, и не рад одновременно - ему бы хотелось и поговорить, и понаблюдать за молодой женщиной, возбудившей его любопытство, но под бдительным оком Ханны Кавендиш, которая наверняка будет наблюдать за всеми присутствующими, а за гостем особенно, вряд ли это будет возможно.
- Миссис Кавендиш, уверен, ваш обед достоин высочайших похвал, - ответствовал Артур на замечание старшей леди, подозревая, что леди Ханна без сомнения, намеренно скромничает: на столе перед хозяйкой дома красовалась супница китайского фарфора с витиеватым рисунком, запеченная треска по другую сторону стола, устрицы и котлеты... - Благодарю за теплый прием, а дождь... дождь не успел причинить большого вреда, - чуть не сказав "нам", добавил молодой джентльмен и, не удержавшись от улыбки, словно в подтверждение своих слов взглянул на сидящую напротив Маргарет.

Кэтрин так и не появилась. Неужели его опасения подтверждаются, и она будет прятаться в своих комнатах вплоть до его отъезда, ссылаясь на нездоровье либо еще на что. О ней никто даже не упомянул, словно ее вообще не существовало, и Артуру было не по себе от подобного безразличия.
Он взял со стола белоснежную салфетку и, медленно расправляя ее, не обращаясь ни к кому конкретно, поинтересовался:
- Прошу прощения за любопытство, а что леди Кэтрин? Она не присоединится к нам за обедом?

0

4

Когда Маргарет вошла в свою комнату, Люси, ее горничная, встретила ее большим полотенцем и непрекращающейся болтовней. Девушка говорила, что она все приготовила, как только увидела тучи, и что Маргарет не следовало гулять под дождем, потому что она непременно простудится и станет такой же бледной, как леди Кэтрин, Господь убереги ее и ребенка от всех бед. Болтовня отнюдь не мешала расторопной девушке стянуть с Маргарет намокшее платье и нижние юбки, накинуть на нее новые, лихо затянуть корсет, так что Маргарет даже запротестовала.
- Бога ради, Люси, я собираюсь спуститься к обеду! Я собираюсь есть, а не падать в обморок! – простонала молодая вдова, держась руками за массивный прикроватный столбик.
- Прошу прощения… - горничная ловко ослабила корсет до той степени, чтобы Маргарет могла дышать и даже проглотить что-нибудь за обедом, - Какое платье пожелаете выбрать?
Выбор платья несколько затянулся, потому что Маргарет не хотела надевать ни черного, ни фиолетового. Она не желала выглядеть ни слишком строго, ни легкомысленно. Не желала, чтобы ее наряд кричал о провинциальной глуши Девоншира, и в то же время не хотела, чтобы мать сочла, что она слишком гонится за модой.
Итогом метаний стало серо-стальное обеденное платье без кринолина, но на пышных юбках, отделанное в стиле прошлого века кружевом и рюшами из атласной ленты нежно-кремового цвета. О чепце Маргарет, боявшаяся задержаться со сборами слишком долго, позабыла, а у Люси кругом голова шла от круговерти нарядов.
Проводив госпожу, девушка плюхнулась на кровать между груд тонкого сукна, тафты, бомбазина, муслина и индийского ситца и хлопка. Положа руку на сердце, она не могла припомнить, чтобы леди Маргарет так тщательно выбирала наряд за все те три года, что она ей служит.

Опираясь на руку брата, который вел ее в столовую, Маргарет была довольна собой. И пусть это было не слишком вежливо по отношению к хозяевам дома, но миссис Уиллоуби не слишком расстроилась, не увидев в столовой Кэтрин. Она одними глазами улыбнулась сидящему напротив мистеру Тачиту, чей вид снова был близок к идеальному. От некоторой растрепанности не осталось и следа, зато снова появился столичный лоск, но его было ровно столько, чтобы он был ему к лицу.
Мама, что неудивительно, пребывала в прекрасном настроении, и Маргарет была слишком рада этому, чтобы досадовать на тему того, что ее собственный приезд в гости оказал далеко не столь сильное действие на настроение старшей миссис Кавендиш.
Она только начала воздавать должное треске под белым соусом, когда мистер Тачит поинтересовался отсутствием за столом Кэтрин. Маргарет почувствовала себя обязанной поинтересоваться состоянием невестки, хотя подозревала, что леди Кавендиш чувствует себя не настолько плохо, как показывает. Впрочем, что она знала о беременности?
- В самом деле… - и стол был сервирован на четверых, что было несколько удивительно, - Я думала, Кэтрин присоединится к нам… - хотя бы из вежливости. Ведь Кэтрин, в отличие от Маргарет, была и раньше знакома с мистером Тачитом… это просто невежливо по отношению к гостю. Не говоря уже о муже, на отсутствие внимания которого она так сетовала. Может, не так уж мама и преувеличивает, говоря, что Кэтрин все равно? Хотя может статься, что ее настигла мигрень, или снова заболела спина… или мысль о еде вновь внушает отвращение?
Хотя повар так старается, и не подает на стол ни овечьих голов, ни мозгов в масле, ничего, что могло бы повредить настроению и аппетиту.

0

5

- Леди Кэтрин Кавендиш из-за нездоровья не может спуститься к обеду, - с трудом дающимся ей извиняющимся тоном ответила Ханна. - Нам, конечно, очень не хватает ее, но...- последовала многозначительная пауза.

Как бы то не могло показаться удивительным, но старшая леди Кавендиш и правда сожалела. Ее настороженное, недоброжелательное и враждебное отношение к невестке было продиктовано нежеланием делиться с той домом. Ханна готова была пойти на многое, чтобы доказать Кэтрин ее несостоятельность и неумелость, потому что других путей не отдать жене сына бразды правления у нее просто не было. Но Блэкберн, родовое гнездо Кавендишей, всегда должен был быть воплощением приличия и респектабельности, не допускающих никаких сомнений в своей образцовости. Отсутствующая за столом невестка этому не способствовала.

Не спуститься вниз, и это после долгой разлуки с мужем! Ханна на мгновение поджала губы.
- Леди Кэтрин любит прогулки. Наверное, она случайно ушла слишком далеко и устала. Кажется, она вернулась в карете? Ей повезло, что она встретила вас. А вам, мистер Тачит, пришлось идти до дома пешком?

0

6

Мистер Тачит ожидал примерно такого ответа, который как мог быть правдой, учитывая положение леди Кавендиш, так и удобной отговоркой. "В конце концов, - решил он, - возможно, это даже к лучшему". Кто знает, если бы Кэтрин присутствовала за столом, удалось бы ему, да и ей тоже сохранить хладнокровие и невозмутимость. Неосторожный взгляд или жест могли бы если и не выдать их, то заронить какие-либо смутные подозрения как у миссис Уиллоуби, которая уже могла что-то заметить при встрече, так у Ханны Кавендиш в особенности.
- Да, - подтвердил он, отдавая должное супу из зайчатины, - мы подъехали вовремя. Леди Кавендиш стало нехорошо на прогулке, и ей пришлось с сэром Джонатаном вернуться домой в карете, - Артур взглянул на баронета, который всем своим видом словно показывал, что данная тема ему не интересна и лишь слабо кивнул в подтверждение его слов. - Боюсь, иначе дамы не успели бы вернуться домой до дождя. А промокнуть в данной ситуации... кхм... - он смешался, не желая озвучивать положение Кэтрин, которое и так было всем известно, но почему-то напрямую никем не произносилось, словно это было нечто запретное.
- У вас великолепный парк, миссис Кавендиш, - поторопился Артур перевести тему. - А миссис Уиллоуби была столь любезна, что составила мне компанию, проводив до дома. Надеюсь, дождь не нанес вам большого урона, мэм, - обратился он наконец к Маргарет, переведя на нее внимательный взгляд. "Как хорошо, что она не надела чепец", - совершенно неуместные к обеду мысли промелькнули в его голове.
Чепец в его представлении уже как-то сроднился с обликом пожилой леди, и Артуру казалось верхом нелепости, что молодая женщина, замужняя или вдова, должна до конца жизни прятать свое естественное украшение (не у каждой, конечно) под безобразным, как бы его ни старались приукрасить, чепцом... Он скользнул взглядом по ее блестящим русым локонам, слегка касающимся плеч, затянутых в серое сукно строгого платья, отметив про себя, что подобная забывчивость в духе Маргарет, какой она ему уже представлялась, очень ему импонирует. Ему хотелось, чтобы миссис Уиллоуби вступила в разговор - так или иначе , но он чувствовал себя неуверенно под бдительным оком Ханны Кавендиш и предполагал, что разговор о дожде является лишь прелюдией к граду вопросов, который неизбежно посыпется на голову любого новоиспеченного гостя, в данном случае, на его - Маргарет отвлекла бы внимание пожилой леди от его персоны, а какая-либо более нейтральная тема позволила бы ему пообщаться с ней и за обедом.

0

7

«Как это… по-английски… оправдывать все причины всех на свете поступков болезнями. И хорошо, если болезнями тела, а не души… Кэтрин поехала в карете до дома, потому что плохо себя почувствовала. Ну да, вероятно, в глазах мамы болезнь… даже не болезнь, а беременность возможным наследником Блэкберн-холла – единственно возможное оправлание такого… недолжного поведения». Нельзя сказать, чтобы Маргарет любила Кэтрин. Нельзя было даже сказать, что та хоть немного нравилась ей… или успела понравиться, пока Маргарет гостила дома. Но сейчас молодой вдове стало жаль женщину, сидящую наверху в одиночестве или обществе служанки… в то время, как ее муж, а для Маргарет – брат, сидел тут. В этом не было ничего необычного, леди должна быть безгрешна, и исполнена стремления жертвовать собой в большом и в мелочах ради удобства близких, и прежде всего, мужа. Только тогда ее можно было называть хорошей женой… что лишний раз доказывало – из Маргарет жена была никудышная.
Эти грустные мысли так повлияли на аппетит, что движения вилки миссис Уиллоуби замедлились, и она едва ковыряла рыбу, почти не ощущая вкуса… как и подобает сдержанной во всем даме, краем уха прислушиваясь к вежливому разговору за столом ровно настолько, чтобы не пропустить, если к ней вдруг обратятся. И это случилось куда быстрее, чем она ожидала.
- Абсолютно никакого урона, мистер Тачит, - ответила Маргарет, и тут же попыталась представить… а что с ней мог бы сделать дождь? Ну, кроме того, чтобы намочить, испортив таким образом платье и погубив шляпку. Положим, это был бы прекрасный повод купить новые. Она бы простудилась, подхватила лихорадку, и металась бы в горячке? После десяти минут дождя? Нет, Маргарет Уиллоуби слишком приземленная и здравомыслящая вдова, чтобы с ней случались события, уместные в романах.
- Я должна за это поблагодарить Вас, - она чуть склонила голову, - Было так любезно и самоотверженно с Вашей стороны одолжить мне зонт. Он просто спас меня.
«А не то бы я растаяла, я же сахарная… Боже, какую чушь я несу!» - в ее глазах появилась улыбка, и просто счастье, что все прочее лицо в этот момент было занято пережевыванием последнего кусочка рыбы. Маргарет искоса посмотрела на гостя, надеясь, что он не принял ее болтовню за чистую монету. Впрочем, она успела составить о мистер Тачите некоторое мнение, и не числила поверхностности в суждениях среди его качеств.
- Надеюсь, мистер Тачит, - девушка отложила вилку, ожидая, пока слуги поставят на стол следующую перемену блюд, - Вам дождь не доставил серьезных неприятностей?
«Вернее, Вашему сюртуку, сапогам и цилиндру», - мысленно хихикнула Маргарет, и… вспомнила, что оставила свой отделанный черным кружевом чепец на туалетном столике. Это был ужасный промах с ее стороны. Просто недопустимый.

0

8

- Да, вы даже не представляете, сколько неприятностей может проистечь от дождя. И от прогулок по парку в дождь… - многозначительно возвестила Ханна.

На этот счет у нее было вполне определенное мнение. Как любая женщина, прожившая уже достаточно много лет, чтобы побывать во всех статусах, начиная с девицы на выданье и заканчивая вдовством, она была наслышана о самых разных событиях, проистекавших от дождей, ветров, яркого солнца, неожиданного града и прочих природных сюрпризов. Ничто так не способствует возникновению взаимопонимания, как совместно пережитая вдали от остальных непогода. Так что вопрос об уроне мог бы оказаться не таким уж праздным и светским.

- Так что я очень рада, что и вам, мистер Тачит, и тебе, Маргарет, он ничего плохо не причинил. В этом доме случалось разное, но никогда… чрезвычайного…
Последнее утверждение должно было звучать как “много неприятного, но никогда - неприличного”, но миссис Кавендиш и так позволила себе самый сильный из возможных намеков. И надеялась, что мистер Тачит и Маргарет ее услышали.

0

9

- Никаких, - в тон Маргарет ответил Артур, вспомнив свой цилиндр. - А вы? Изволите преувеличивать, мэм? Разве вас надо было спасать? - от несколько возвышенного слога Маргарет Артуру стало не по себе, он почувствовал в ее словах намек на скрытую насмешку, не понимая, чем она вызвана. Ее позабавил его жест? Вероятно, надо было не отдавать ей зонт, а, отбросив свои сомнения, предложить ей все-таки разделить это слабое укрытие вместе с ним. Интересно, что бы она решила? Не согласилась бы, так и пусть бы шла под дождем, а он бы дошел до дома и вызвал для нее подмогу. От своих неджентльменских мыслей, а особенно представив это себе воочию, Артур немного развеселился. - Во всяком случае, от неприятных моментов, связанных с промокшей одеждой, надеюсь, избавил, - продолжил он, вспомнив сырость, проникшую сквозь его пропитанную водой одежду, и поёжился.

Пока слуги вносили вторую перемену блюд, ему пришло в голову, что все они словно сговорились говорить о дожде и различных последствиях, которые он может причинить. Миссис Ханна Кавендиш внесла очередную лепту в продолжение этой многообразной темы, направив размышления Артура несколько в ином направлении.
О чем говорила пожилая леди, нетрудно было догадаться, и ее намеки вновь вернули мысли гостя к Кэтрин. Ведь между ними произошло даже более чем нечто чрезвычайное. А если бы все узнали... Теперь Артур уже вознес хвалу Господу за то, что Кэтрин решила сегодня не обедать. Он чувствовал, как кровь вновь прилила к его щекам, и надеялся лишь на то, что это сочтут признаком излишней скромности и стеснительности (что отчасти соответствовало истине).
- Леди Кавендиш, - поторопился ответить он, - на улице всего лишь шел дождь. А мы очень торопились добраться до дома. Промокшую одежду, наверное, тоже можно считать чем-то чрезвычайным, с натяжкой конечно, - постарался он свести все к шутке.
Разве миссис Уиллоуби способна на нечто чрезвычайное? И на что именно? Они, конечно, могли бы спрятаться в беседке, если бы таковая встретилась на их пути. Это сочли бы неприличным? Что может грозить благоразумной вдове в отчем доме под неусыпным оком матери, строго, как он успел убедиться, блюдущей ее манеры и поведение, словно девицы на выданье. Тачит попробовал переменить тему.
- Помнится, в вашем доме, миссис Кавендиш, была отличная библиотека. Ведь наша английская погода может легко спутать все запланированные - быстрый взгляд на миссис Уиллоуби, - и незапланированные планы. А чтение всегда скрашивало мой досуг. Если не ошибаюсь, библиотека по коридору в самом конце?

0

10

Маргарет терзала жаркое, погруженная в тяжкие думы о забытом наверху вдовьем чепце. А матушка еще и пустилась намеки делать, как будто она, Маргарет, молоденькая девушка на выданье, чья репутация может пострадать от слишком долгого взгляда или случайного прикосновения, не говоря уже о прогулке или одолженном зонте. И если бы существовал к этим опасениям хотя бы малейший повод, да что там – призрак повода…
Но если задуматься, сколько репутаций и судеб было погублено из-за домыслов, точно также не имевших под собой никакого повода? Она не должна упрекать мать за то, что та стоит на страже доброго имени семейства и наставляет на «путь истинный» всех присутствующих, как умеет… И лучше бы Маргарет, в самом деле, быть поосмотрительней. Ах, как же глупо получилось в этим чепцом, ведь мать, конечно же, заметила это, и не преминет попенять Маргарет за недостойное добропорядочной вдовы поведение. Да, давненько ей не приходилось выслушивать маминых нотаций… То еще удовольствие, хотя есть на свете вещи и похуже. Ей ли не знать…
Так, погруженная в свои мысли, Маргарет вяло сражалась с жарким, храня на лице вежливую мину, приличествующую леди, и только на слове «библиотека» она вскинула глаза вверх, ровно за тем, чтобы поймать краткий взгляд мистера Тачита и услышать окончание его фразы.
- Библиотека… Да, она по-прежнему находится в конце коридора.
Строго говоря, обращался гость совершенно не к ней, и Маргарет в отчаянье в прямом смысле прикусила язык, чтобы не сболтнуть еще что-нибудь лишнее. Например, о своей любви к чтению некоторых книг. Или о готовности проводить мистера Тачита в библиотеку после обеда. Упаси Господи, если он, или мама, или хоть кто-то подумает, что Маргарет стремится остаться с ним наедине! Никому ведь не объяснишь, что можно просто читать, или гулять, или разговаривать, безо всякой мысли потерять свою добродетель, или опасаться посягательств на нее.
«Что творится со мной?» - строго спросила сама себя миссис Уиллоуби, - «Неужели этот дождь в самом деле так повлиял на мое настроение? Куда подевалась вся моя осторожность, моя сдержанность? Разве в правилах Маргарет Уиллоуби ронять хоть одно слово, не обдумав его со всех сторон, да и то лишь в том случае, если ее мнением поинтересуются? Где твой здравый смысл, Маргарет?»
По правде говоря, миссис Уиллоуби в самом деле не была свойственна подобная непосредственная порывистость и общительность. В отличие от мисс Маргарет Кавендиш. Которая, оказывается, не умерла в полутемной комнате за темно-красными шторами… И Маргарет не знала, должна ли она радоваться этому воскресению еще одной части себя прежней. Это могло привести к беде. А Маргарет научилась ценить покой. Он слишком дорого достался ей… и то не до конца.
- Там прекрасное собрание книг, - вежливость и любезность. Ничего кроме. Помни это, Маргарет, - Какого рода книги Вы предпочитаете, мистер Тачит?
Она поймала себя на мысли о том, что не помнит, любит ли читать Джонатан? Марагрет казалось, что интерес к чтению для джентльмена был оригинален в той же степени, как и отсутствие интереса к охоте. А впрочем, какое ей должно быть дело, любит ли мистер Тачит читать? Ее это не касается. Ни коим образом. Ей абсолютно это неинтересно, и спросила она из чистой вежливости. Во всяком случае, Маргарет старательно пыталась себя в этом убедить.

0

11

- Покойный сэр Ричард Кавендиш очень гордился библиотекой. Она, конечно, меньше, чем у наших ближайших соседей, Клэров из Киллинч-холла, - Ханна скромно наклонила голову, демонстрируя свою готовность быть объективной и справедливой, - но по праву вызывает восхищение.

Таким образом, старая леди Кавендиш окончательно повернула разговор от погоды к области прекрасного. Она считала, что разговор о дожде вполне можно закончить. Мистер Тачит наверняка все понял. Не понять мог только такой простак, которого и опасаться не стоит. И ее дочь тоже. Ханна смерила дочь оценивающим взглядом, и облик Маргарет ей не понравился. Проглядывало в нем и некоторое смущение, и даже как будто готовность покраснеть, и ненужная заинтересованность в разговоре. Вид же ее, без чепца, можно было счесть чрезмерно кокетливым. Надо будет потом поставить на вид. Напомнить, что женщина, так неуместно пренебрегающая некоторыми обычаями, выглядит вульгарно, а потому - жалко. Вдовство есть вдовство, и желающая обмануть судьбу и украсть у него еще чего-нибудь обречена позволить обойтись с собой дурно. Потому что смешна и нелепа. На таких охотятся, чтобы потом навсегда забыть, оставив по себе одно страдание и дурную молву. Ну ничего... у нее, Ханны Кавендиш, в этом доме есть все возможности, чтобы не допустить.

- Мистер Тачит, если вас интересуют книги, я скажу затопить камин в библиотеке.
Библиотека... миссис Кавендиш ненавидела само это слово. Когда-то ее супруг, предпочитавший пропадать в Лондоне, в редкие свои наезды, приуроченные к охотничьим сезонам, время, что проводил не в лесу в окружении собак и егерей, коротал именно в библиотеке. Со своим приятелем за бокальчиком вина, после которого они куда-то исчезали, возвращаясь только под утро, с видом самодовольным. Даже сейчас лицо дамы шло красными пятнами при одном воспоминании о разрисованных непристойными надписями отвратительных картинках, стыдливо запрятанных супругом и найденных ею в одном из атласов.

- Боюсь только, в библиотеке нет никаких новинок. Ричард совсем перестал покупать книги года за три до своей кончины. Болезни, увы, не способствуют поддержанию интересов.

0

12

Воспользовавшись тем, что Маргарет не поднимала глаз от своей тарелки, усердно и терпеливо ковыряя в ней остывшее жаркое, Артуру представилась возможность сравнительно часто и продолжительно взглядывать на нее, поскольку сидела она напротив, что он и делал с явным удовольствием.
На вопрос Тачита о библиотеке Маргарет резко вскинула глаза, и он увидел заинтересованный взгляд, который тут же померк и вновь опустился вниз.
Перемена, произошедшая в его соседке, не ускользнула от Артура - от былого оживления миссис Уиллоуби не осталось и следа. "Что с ней происходит?" - скользнул он взглядом по высокому лбу, опущенным ресницам, завиткам локонов над ухом. Складывалось такое впечатление, что обед вдруг стал ей в тягость, и она торопится скорее выйти из-за стола и покинуть их общество. Не он ли тому причиной? Что он сказал или сделал не так? Ну конечно, он никогда не умел ловко поддержать разговор с леди. Какое-нибудь неловкое неуклюжее замечание испортило ей настроение... Но... сколько он ни припоминал, ничего предосудительного вспомнить не мог. Да, просто он скучен и неинтересен молодым женщинам, - Артур вздохнул и, последовав примеру Маргарет, обратился к созерцанию вареной индейки, лежащей на его тарелке, которая также перестала вызывать аппетит, особенно после первого утоленного голода.
Ему снова захотелось услышать ее веселый смех и сияющий взгляд но, увы, в ближайшее время это удастся вряд ли. Не хватало только, чтобы она ушла и заперлась в своей комнате, как Кэролайн, предоставив его обществу леди Ханны Кавендиш, поскольку Джонатан наверняка будет проводить время со своей женой - если не из чувства любви, то из супружеского долга уж точно.
Видимо, и о предстоящей утренней прогулке теперь можно забыть. Леди Ханна, наверняка, надавала дочери кучу указаний, как себя вести с приезжим, и та уже жалеет о своем согласии, а вечером улучит момент, чтобы сообщить о перемене своих планов. Обычно Артур так и выезжал верхом - один, - но почему-то теперь к этой мысли примешалась горечь сожаления и разочарования...

Так сидел он, погруженный в свои нерадужные мысли, когда леди Ханна вывела его из полузабытья готовностью затопить камин в библиотеке.
Он слышал вопрос Маргарет, но промолчал, обдумывая свой ответ - вопрос о своих книжных пристрастиях он не считал нужным обсуждать за обеденным столом, особенно учитывая неодобрение, сквозившее в облике леди Кавендиш, хоть та и дала гордую и лестную оценку своего рода достопримечательности Блэкберн-холла.
Как она ни старалась скрыть свое негативное отношение, но лицо ее посуровело и даже покраснело, - от гнева либо еще чего, но только не от радости.
Или все матери одинаково неодобрительно относятся к подобным увлечениям своих взрослых детей - неважно, сыновей или дочерей? Ему вспомнилась миссис Тачит, его матушка, и Артур улыбнулся, возможно, несколько неуместно, учитывая настрой хозяйки.
- Благодарю вас, леди Кавендиш, - он постарался погасить улыбку. - Это будет очень любезно с вашей стороны.
- Круг моих предпочтений достаточно широк, миссис Уиллоуби, - лишь теперь ответил он Маргарет, чтобы она наконец оторвала взгляд от своей тарелки, содержимое которой, кажется, ее уже давно не интересовало.
- В наше время в литературе появилось много новых и многообещающих имен, среди которых есть и женщины. Я ознакомился с некоторыми из их произведений и составил самое приятное мнение о них.
За новинками, миссис Кавендиш, я стараюсь следить и кое-что сам приобрел. А вот у вас я видел редкие собрания Плутарха и Аристотеля. Будучи когда-то в Блэкберн-холле, я так и не успел ознакомиться с ними, поэтому после обеда, если никто не возражает, - обвел он взглядом попеременно всех присутствующих, - я воспользуюсь вашей любезностью.
- Миссис Уиллоуби, а вы? - все-таки не удержался Тачит от вопроса. - Вы тоже читаете?
Судя по реплике Маргарет, дорога в библиотеку не была ей незнакома.

0

13

Мистер Тачит читает авторов-женщин? Маргарет едва удержалась, чтобы не поднять в удивлении брови. Она могла представить его в руках с томом Байрона, Шекспира, или кого-то из современных поэтов-романтиков, с книгой сэра Вальтера Скотта, но романы, вышедшие из-под пера какой бы то ни было леди?
«Как, однако, я отстала от жизни…», - подумала Маргарет, ни один из знакомых мужчин которой не был заядлым книжником, а если и читал нечто подобное, то ни за что бы не признался. Даже Тэодор, который своими поступками и добротой несколько… реабилитировал мужской род в глазах Маргарет.
«Может, мистер Тачит читал и романы мисс Гаскелл?» - не успела она подумать, какие еще романистки могли удостоиться внимания их гостя, как мистер Тачит обратился с вопросом к ней самой… и Маргарет почувствовала себя не слишком уютно.
Право, лучше бы мистеру Тачиту задать ей этот вопрос когда угодно, но не в присутствии ее матери! Отсутствие вдовьего чепца и любовь к чтению были и по отдельности поводом для недовольства, но взятые вместе… и миссис Уиллоуби предпочла осторожность.
- В основном моей настольной книгой является руководство миссис Битон о ведении хозяйства, - скромно и чопорно ответила молодая вдова, являя собой образец благонравия, - Но я питаю некоторую слабость к Ричардсону и романам мисс Остен.
Которые она, правду сказать, почитала несколько чрезмерно нравоучительными, выделяя среди них только «Гордость и предубеждение», хотя в юности была некоторое время заочно влюблена в полковника Брэндона из «Чувств и чувствительности», несмотря на солидный возраст героя и его «немощи» в виде раненого плеча. Но после замужества ее взгляды на мужчин сильно изменились, а полковник Брэндон… ах, к чему бередить старые раны, таких идеальных мужчин все равно не бывает. Их придумывают женщины-романистки, чтобы всем прочим женщинам было не так грустно коротать время в ожидании собственных мужей.
- Однако, - миссис Уиллоуби бросила быстрый взгляд на мать, - Мой нынешний образ жизни не оставляет много возможностей для чтения. В приходе есть много занятий, требующих моего участия.
Это была не совсем правда. Вернее, Маргарет надеялась, что ее мать услышит ту часть правды, которую захочет услышать и сочтет подходящей и похвальной для молодой вдовы, которая, за неимением собственной семьи и детей помогает викарию с церковными делами и благотворительностью. Маргарет это и в самом деле делала… только на свой лад. Читая вслух, например, девочкам из приюта Шекспира или ту же Остен вместо священного писания и «наставлений для будущих слуг».
«Потом я все объясню мистеру Тачиту», - пообещала себе Маргарет. Наверняка, он ждал от нее другого ответа. Особенно, если вспомнить, что во время прогулки она позволила себе несколько более… вольное поведение, чем обычно. Но ей было и в самом деле приятно его общество, что было большой редкостью. Маргарет не слишком комфортно чувствовала себя в компании мужчин. Исключение составляли разве что Теодор Уиллоуби (с которым, однако, она тоже предпочитала не оставаться наедине) и викарий, чьи седины обеспечивали ее безопасность.
«Надеюсь, он не сочтет меня ханжой на самом деле», - хотя большая часть мужчин были вполне довольны тем, что их жены и дочери не читают ничего, кроме Библии, «Памелы» и чего-нибудь нравоучительного, вроде Диккенса.

0

14

- Я никогда не одобряла всех этих романов, - поморщилась Ханна. - А роман, написанный женщиной, и вовсе может внушать одни опасения. Да-да, дорогая, - кивнула она в сторону дочери, - не зря об этой мисс Остин, жившей сорок лет назад, долгие годы никто и не вспоминал. В мою молодость мы и не слышали о ней. Что и говорить, в последнее время появилось очень много глупостей... Фантазии, фантазии. И совершенно ненужные. Придумать можно что угодно, да хоть булки, растущие на деревьях, а только расти они от этого на них не станут. А поверивший в них может остаться голодным. Насытиться с помощью и под руководством миссис Битон можно гораздо вернее.

Она тревожно, исподволь, наблюдала за дочерью. Признание мистера Тачита в любви к романам и женщинам-романисткам показалось ей опасным. Потому что старая леди в его искренность не поверила. А где ложь - там жди злого умысла. Так что замечание Маргарет о времяпровождении и любимой книге Ханна выслушала благосклонно. Погруженность в дела житейские - лучшее средство от глупых мечтаний, тревожащих душу и - чего доброго - тело.

Подали пудинг с вишневым шерри, и Ханна, как всегда после сладкого, подобрела. Это была единственная слабость, которую она себе позволяла. Лакею было приказано передать, чтобы затопили камин, и немедленно, и позаботились о должном количестве свечей. Несмотря на отношение к книгам и чтению у Ханны Кавендиш, гость должен был остаться удовлетворен тем, как его принимали в Блэкберне.

- Сразу тепло не станет, увы, вам придется устроиться подле камина. Вам принесут плед. Кресла удобные, как и раньше. И книги все должны быть на месте.

0

15

Артур понимал, что его заявление в провинциальной глуши звучало, скажем так, несколько вызывающе. Удивленный взгляд Маргарет весьма красноречиво свидетельствовал об этом. Его же отношение к литературе и писателям, будь то мужчины или женщины, было, конечно, более прогрессивным - в силу своего увлечения и положения в обществе Артур вращался в Лондоне в окололитературных кругах, - но объяснять, что в столице взгляды кардинально отличаются от провинциальных за подобным семейным обедом - пустое сотрясение воздуха, к тому же чревато непониманием и отчуждением: ведь ничто не укореняется крепче, чем предрассудки пожилых людей. Если Маргарет, возможно, более гибка и способна воспринять что-то новое (он вспомнил ее вопросы о подземной железной дороге), то леди Ханна - никогда.

Ответ миссис Уиллоуби в свою очередь заставил недоуменно поползти вверх брови мистера Тачита. "Руководство миссис Битон" настолько поразило воображение Артура, ожидавшего услышать что угодно, только не это, что дополнительная ремарка о Ричардсоне и мисс Остен прошла почти мимо его ушей. Это руководство стало притчей во языцех в родовом имении Артура. Миссис Тачит еще до замужества его сестры стремилась всучить Эстер сей фолиант, но та смеялась и говорила, что, если выйдет замуж, заберет с собой Мэри, старую кухарку из Гленхауса и предпочтет ее опыт ведения хозяйства, в том числе и кулинарный, советам достопочтенной миссис. Что она, кстати, впоследствии и сделала.
Чопорный и благообразный вид Маргарет явился прекрасным дополнением к ведению домашнего хозяйства и участию в делах прихода. "Сейчас ей бы еще чинно сложить ручки на коленях, и получится ни дать ни взять дочка пастора на выданье", - хмыкнул Артур про себя.
И вовсе не потому, что джентльмен не одобрял помощи викарию и прихожанам, совсем наоборот - да и чем еще заниматься девицам из респектабельных семей и молодым вдовам, - но подобная метаморфоза в облике миссис Уиллоуби вновь озадачила его. Женщины... Никогда не знаешь, когда они бывают сами собой и бывают ли...
Артур неожиданно вспомнил свою мысль о том, что Маргарет, возможно, была женой пастора, и подумал о том, что кажется, это было недалеко от истины. И теперь молодая вдова, прежде добровольная помощница своего мужа в делах прихода, продолжает выполнять свою христианскую миссию в родном пасторате. Он еще раз взглянул на безучастное лицо напротив и слегка пожал плечами.
Ханна Кавендиш благосклонно кивала, глядя на свою благоразумную дочь, и Артур решил, что он, наверное, ошибся - что впрочем было неудивительно - в оценке характера молодой вдовы.
- Вы совершенно правы, миледи, - неоднозначно подтвердил он тираду Ханны о вреде романов и прочих глупостей. - Фантазии действительно могут увести нас далеко от реальной жизни, - завершил он свой двусмысленный ответ, подумав о том, сколько радости приносит лично ему путешествие по волнам фантазии, если не своей, то авторской.

Яблочный пудинг был великолепен - Артур некоторое время молча наслаждался восхитительным вкусом, поглядывая на Маргарет и раздумывая, умеет ли она готовить такой же. Если руководство миссис Битон является ее настольной книгой, может, она применяет что-либо на практике?
- Ваши предпочтения в литературе вызывают уважение, миссис Уиллоуби, - Артур постарался, чтобы голос его звучал как можно более бесстрастно. - Осмелюсь порекомендовать вам в таком случае почитать Элизабет Лесли, мэм, - помимо полезности, это еще и весьма занимательно.
Он снова повернулся к леди Ханне. Ее забота растрогала его
- Благодарю вас, леди Кавендиш. Не беспокойтесь. Мне нравится копаться на книжных полках - всегда есть шанс найти нечто новое и интересное. Ваш обед, миледи, как я и предполагал, заслуживает высочайших похвал, - он поклонился пожилой леди, слегка привстав со своего места.

0

16

Да, мистер Тачит, был, несомненно, джентльменом. Только истинный джентльмен мог употребить слово «уважение» вместо слова «скука». Так, во всяком случае, казалось Маргарет. Какое-то время здравый смысл нудил, что так оно и лучше, безопаснее, если тебя считают такой же, как и все, значит, ты оправдываешь ожидания матери, окружающих, мужа…
Маргарет с некоторой резкостью вонзила ложечку в кусок пудинга. Тот обнажил свое нутро – кусочек яблока в белоснежном белковом креме.
- Благодарю Вас, мистер Тачит, - все с тем же несколько постным выражением лица (сейчас оно получилось еще легче, потому что мысли о руководстве миссис Битон навевали тоску хуже снежной зимы) сказала Маргарет, - Мне еще не приходилось брать в руки книги этого автора. До Девоншира новинки доходят весьма медленно.
Надо сказать, что кроме книги миссис Битон Маргарет ничего подобного и не читала, а оный труд, бывший у всех на слуху, поминала потому, что это была вторая книга после Библии, чтение которой поощрялось ее матерью. И многими другими матерями для своих дочерей.
Интересно, Элизабет Лесли – такая же скука, как наставления миссис Битон?
- Уверена, это чрезвычайно занимательное произведение.
Миссис Уиллоуби начало казаться, что их гость не чает поскорее выбраться из-за стола, благо что дамы справлялись с десертом довольно бодро. Обе они любили сладкое, а болезненной Кэтрин с ними не было. Джонатан по-прежнему молчал, но он часто молчал за обедом. И не только. Маргарет с трудом могла припомнить, когда разговаривала со своим братом? Должно быть, это было еще в детстве… или нет? Ведь Джонатан намного старше ее.
Зато мистера Тачита, похоже, застольная беседа не столь страшит… Интересно, он знал, как мать любит, когда хвалят дом, тем самым и ее, как хозяйку?
- В этом году выдался чрезвычайно богатый урожай яблок, а повар творит с ними просто чудеса, - Маргарет сочла, что такое невинное замечание вполне подойдет для благонравной вдовы. Тем более, отчего бы не похвалить вслух повара? Это услышит дворецкий и лакеи, передадут вниз… Маргарет отнюдь не считала слуг чем-то вроде мебели. Она очень хорошо знала, как много значит, когда слуги и господа довольны друг другом. И дело тут не только в лишнем куске пирога, который горничная принесет в спальню и что-нибудь перехватит на кухне сама.
Обед заканчивался, и миссис Уиллоуби не могла не радоваться этому. Давно игра в благонравную вдову не давалась ей столь тяжело. Во всем был виноват дождь. Потоки воды продолжали хлестать в окна и стучать по крыше, и стоило Маргарет перевести взгляд на непогоду за окном, как она вспоминала, как же весело было бежать под первыми редкими каплями, наперегонки с тучей…
Ложечка скребнула по пустой тарелке. Марагрет с некоторым удивлением отметила, что пудинг кончился. С ней всегда так – задумается о чем-нибудь, и аппетит тут же берет верх. Корсет не корсет, приличия – не приличия… Да и кто сказал, что женщина обязательно должна есть мало и хранить при этом на лице мученическую мину? Кажется, общественное мнение как-то увязывало аппетит и супружеские обязанности… Большей чуши Маргарет не слышала. Она на собственном опыте могла утверждать – нет между едой и спальней ничего общего, кроме как завтрака в постели.

0

17

-Видишь, Маргарет, мистер Тачит может познакомить тебя со столичными новинками.
Ханна аккуратно положила использованную салфетку на тарелку и чуть подалась назад. Было чуть досадно, что пудинг уже закончился, оставив после себя лишь легких вишневый аромат и благодушное настроение. Маленькие слабости - большое удовольствие, особенно если нечасто себе их позволяешь. Миссис Кавендиш даже позволила себе чуть пошутить относительно литературы, правда, вряд ли мистер Тачит, видевший ее впервые в жизни, смог оценить ее ехидство. На самом деле, ничего хорошего в книжных новинках Ханна не видела. Пишущая женщина - это сомнительно. Читающий результаты ее бумагомарательства мужчина - и того больше. Разговоры и впечатления о книгах - мало толку и много глупостей. А вообще подозрительным в этом мире можно счесть совершенно все, как справедливо полагала леди Ханна Кавендиш, отчего и позволила себе внимательный и многозначительный взгляд в сторону дочери. "И не говори потом, что я тебя не предупреждала, дорогая".

- Проводи нашего гостя в библиотеку, Маргарет, - правильно все понявший лакей подал ей палку, и Ханна поднялась со своего места. - Джонатан, мы собирались поговорить о делах. Я жду тебя в кабинете.


Эпизод завершен

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 3