Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » La balle cherche le bon joueur - На ловца и зверь бежит


La balle cherche le bon joueur - На ловца и зверь бежит

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Время действия: 15 сентября, вторая половина дня

Место действия: поместье Гастона.

Действующие лица: Жестер, Аннибал де Буасси, Мари Бовуар, возможны другие.

0

2

Утро и первую половину дня сержант королевских мушкетеров провел деятельно, но, можно сказать, безрезультатно. Впрочем, как он решил уже по итогам, отсутствие всяких результатов в таком количестве тоже является результатом отменным, если только их правильно истолковать.
Похожих на правду толкований было несколько, и все экзотичны.

Прежде всего Буасси попытался приблизиться к спальне, в которой пребывал король, и ему это не удалось. У дверей могли находиться только солдаты личной охраны герцога, прочие же не могли пройти дальше передней, то есть любоваться на двери высокопоставленной спальной могли только через два проема, да и то если сильно повезет. Даже комната для аудиенций была для всех закрыта. Впрочем, такое положение вещей не сильно расстроило Буасси, решившего, что если нельзя увидеть что-нибудь вблизи от его величества, то надо постараться разузнать что-нибудь как можно дальше от него. Он не стал заводить разговоры ни с кем, кого мог посчитать бы своей ровней, ибо не сомневался, что напоролся бы на вежливое молчание, да и то в лучшем случае, в худшем же - приобрел бы подозрительный хвост, существенно ограничивающий деятельность. Зато, перемещаясь по комнатам усадьбы, наведываясь в кухню, службы и на конюшню, представляясь несколько чудаковатым и дотошным сержантом, стремящимся самолично убедиться, насколько его людям вообще возможно расположиться в усадьбе его высочества, так как задержаться, возможно, придется надолго, а их здесь еще вчера не ждали, Буасси смог завязать несколько занимательных разговоров с кухаркой, парой служанок, у одной из которых брат состоял при охране дворца, одним лакеем, а так же конюхом. Каждому он давал пару серебряных монет, разумеется, не за разговор, а за помощь с простынями, горячей водой, вином, обедом для людей и кормом для лошадей и прочую мелочь. Каждый охотно пересказывал только приехавшему разыгравшуюся прошлой ночью трагедию (каждый на свой лад) и присовокуплял собственные подробности и соображения, зачастую пустые и даже фантастичные, и все-таки кое-что в них было общего, что немало заинтересовало Аннибала.

Несколько осоловев от происходящего, де Буасси почувствовал острую необходимость поделиться с кем-нибудь добытым, чтобы не скатиться из рассуждений в пустые фантазии, и был несказанно рад, когда увидел спину Жестера.
- Вот ты мне и нужен, - сказал самому себе мушкетер и, поравнявшись с шутом, похлопал его по спине. - Я рад встрече хотя бы с одним совершенно точно живым человеком, а то мне уже кажется, что я попал в царство призраков.

0

3

- А! Это ты, Аннибал, - выдохнул шут, оглядываясь, и меняя маску придурковатую на «обычное» лицо, какое Жестер обретал, когда разговаривал с приятелем – или с его величеством, когда тот предпочитал компанию «королевского дурака» компании придворных, - я уж было подумал… Знаешь. И мне с тобой поговорить надо. Что-то чем дальше, чем страньше…
И Жестер, вцепившись в рукав куртки мушкетера, поволок того прочь из дома – через черную дверь, на задний двор, где в тот момент было пусто, лишь две толстые серые утки копошились у полупустого корытца.
- В доме я и говорить не хочу, что-то мне подсказывает, что ушей в этих стенах едва ли меньше, чем листьев в лесу. Говорят, Анри очнулся, - только в обществе Буасси Жестер позволял себе небывалую вольность – именовать монарха по имени, - а между тем, пустили к нему только ее величество, да и та вышла заплаканная. Я сам видел. Я все ждал, что его величество потребует меня к себе… ан нет, тихо. И ходят в королевскую спальню только медики да слуги. Я поймал одного, поговорил душевно. Правда, пришлось пожертвовать половиной экю и пообещать синюю ленту для волос, - тут Жестер наклонился к приятелю поближе, обдав того смешанным запахом свежего сена и навоза, - однако узнал я интересную новость… Когда принести короля с охоты, в беспамятстве… одежда испорчена была, отдали служанкам вычистить… а сапоги-то другие!

0

4

- Вот как? Вещи, значит, одни пропадают, а другие появляются? - задумчиво хмыкнул Буасси. - А это неудивительно. Если тут с людьми такое же происходит.
Он задумался, вспоминая все диалоги, состоявшиеся за последние несколько часов.
- Взять хотя бы эту Бьетту, исчезнувшую бесследно. Я разговаривал с конюхом про найденных лошадей. Говорит, спокойнейшие создания. И, однако одна из них, если верить всему, что тут рассказывают, скинула его величество, прекрасного наездника. Что другая сделала с Бьеттой, остается только догадываться. Только вот я еще не видел ни одной лошади, которая бы так расправилась с сидящим на ней верхом, чтобы он бесследно исчез. Говорят, ее искали и ищут, и все безрезультатно. Сгинула, как не было.
Неожиданно растворилась дверь, ведущая на двор из кухни, и появившаяся оттуда служанка выплеснула помои, да так, что чуть не окатила с ног до головы Буасси и Жестера. Увидев, какая с ней чуть не приключилась ошибка, смущенно хихикнула в рукав и, махнув юбкой, поспешила скрыться обратно.
- Тут уже шепчутся, кто ее утащил на ночь глядя, - Буасси подумал и на всякий случай перекрестился. - И еще... Когда со всеми разговариваешь, то узнаешь кучу ненужных подробностей. Когда я в очередной раз услышал, какие кружева на корсаже мадемуазель Бьетты, думал, что взвою. И когда они с его величеством поехали на прогулку, и кто им вслед смотрел, да какой конюх запрягал, и из бокала какого пили. А вот кто его величество нашел и ночью принес, никто не знает. А ведь такие заслуги в тайне никто не держит.

0

5

- Так-та-ак! – протянул Жестер, вздрагивая от возбуждения. Отчего-то ветер на заднем дворе имения Гастона показался ему особенно злым и холодным, и он плотнее закутался в плащ, - картинка складывается. Смотри, друг мой. Наша галка начинает проявлять активность несколько дней назад. Она лично беседует с неизвестным нам циркачом, после чего его бьют по голове и увозят в неизвестном направлении. Предположительно сюда, в имение. Хотя кто их знает, наших вельмож, может, у них на каждом столбе эти птицы с женскими головами висят? – перспектива обследования имения каждого придворного, начиная от первого министра и заканчивая пятым конюшим, показалась Жестеру малопривлекательной, и он торопливо добавил, - но я надеюсь, что не ошибся. Далее. На этом первая крыса королевства не останавливается, и отправляет Мари за лекарством для больного… для какого больного? И за каким лекарством? Больной у нас здесь один – его величество. Бедняжка Бьетта, - тут шут шмыгнул носом, ибо с какой стороны ни глянь – мадемуазель де Лапланш оказывалась бедняжкой, - вообще пропала. И ты прав, это очень, очень подозрительно!
Закончив тираду, шут поднял палец вверх и так и застыл, словно мраморная статуя.
- Следовательно, что? - прошептал он, прислушиваясь к шуму в одном из окон, - следовательно, надо искать второго больного! Нашего циркача!

Тут ставни одного из окон второго этажа распахнулись, и появилось хмурое лицо румяной служанки необъятных размеров, которая смерила богатыря Буасси заинтересованным взглядом, и принялась выбивать перину – так, что пух полетел во все стороны. Жестер принялся чихать, а служанка продолжала бросать огненные взгляды на его приятеля.
- Аа-пчхи! - видишь, как она на тебя смотрит! Не зевай! А между делом… между делом…а-аапчхи! – расспросишь, как часто она постели меняет… давно ли…есть ли в доме еще один больной… А-ааап! А я тем временем… - заскрипели дверные петли, Жестер оглянулся и расплылся в восхищенной улыбке, - на ловца и зверь бежит… тебя-то я и искал, красавица!

0

6

Мадам де Бомон лукавила, платья королевы были давно разобраны, насколько это можно было сделать в крошечной гардеробной. Графиня просто хотела остаться с королевой наедине, а потому всю дорогу бросала испепеляющие взгляды на неожиданно впавшую в милость камеристку.
Изабелла, продолжая весело улыбаться, забрала духи и обменявшись с Мари понимающими взглядами, отбыла в свои комнаты, вслед за ней уплыла и разгневанная де Бомон. Сомневаться, что новость о внезапной дружбе королевы с недавно назначенной камеристкой дойдет до ушей всех кого нужно и не нужно, не приходилось.
Мари осталась одна, ее била легкая дрожь, не столько страха, сколько от возбуждения - в душе просыпался почти забытый дух интриги и авантюризма, толкавший ее в монастыре на хитрости и проказы. Во дворце все было куда серьезней и опаснее, но одно дело быть маленькой камеристкой и остаться один на один с де Бланшаром , а другое, когда за твоей спиной стоит королева.
Переложив с места на место пару платьев, она присела на сундук и задумалась.
Было ясно, что Бланшар, вернее герцог, хочет удалить королеву от постели Анри. Вряд ли было заботой об Изабелле, и выглядело это весьма подозрительно. А разоблачать эту интригу придется ей – Мари. Камеристка поежилась. Встречаться с секретарем очень не хотелось. Но, другого выхода не было, Изабелла была права, Бланшар сам найдет ее.
А пока…
Пальцы Мари машинально поглаживали бархатный пластрон любимого платья королевы.…
А пока она разыщет Жестера.
Рассказывая ее величеству про лекарство, Мари была абсолютно уверена, что оно и сонное зелье де Бланшара одно и то же, но сейчас вдруг засомневалась. А вдруг она ошиблась, а лекарство и в правду предназначалось для какого-то друга, и к королеве отношения не имеет. Хотя факта, что секретарь хотел опоить королеву, это, естественно, не отменяло. Успокоения ради, надо было удостовериться, что ее предположения верны.
А потом отправиться к мэтру Керуаку. Камеристка весьма сомневалась, что врач будет от этого очень счастлив, но приказ королевы – это раз, да и поспать престарелый лекарь наверное не откажется. А Мари тем временем последит, чтобы короля никто не побеспокоил.
Отыскать шута оказалось не так просто, мелькнув в толпе утром, он словно сквозь землю провалился.
« Небось, милуется с какой-нибудь новенькой служанкой», - раздраженно думала Мари, плутая по коридором герцогского замка. Возможно, она бы искала Жестера намного дольше, если бы не выбивающая перину служанка. Та изо всех сил лупила по перине, по ходу обмениваясь с товарками замечаниями относительно стати и бравости королевских мушкетеров.
Мари, выглянув краем глаза из-за спины толстухи, обнаружила внизу Жестера в компании Буасси. Присутствие этого сплетника ее слегка смущало, но сейчас она чувствовала себя в своем праве и никакие слухи ее не волновали. Торопливо сбежав по лестнице, камеристка выскочила на задний двор, едва не попав в объятия стоящего неподалеку шута.
- Вы меня искали, мсье? Чтобы рассказать очередную сплетню? - передразнивая манеру мадемуазель де Жанлис, поджала губы Мари и неодобрительно посмотрела в сторону Аннибала, впрочем, тут же переключившись обратно на шута, - и где тебя черти носят, Жестер? Нам надо переговорить, без чужих глаз, - она снова покосилась на де Буасси, - и ушей…

0

7

- Разумеется, для этого, красавица моя! - Жестер бросил веселый взгляд вверх, и неожиданно подмигнул сдобной горничной, как подмигивают доброй знакомой, и ткнул сержанта кулаком в бок - мол, давай, приятель, не тушуйся! – Пойдем куда-нибудь в укромный уголок, душа моя, там сплетничать приятнее.
И Жестер, пользуясь относительной безнаказанностью – наверняка на глазах у служанки Мари не станет слишком сопротивляться, раз сама его искала – потащил девушку за угол, поближе к сараю.
- Это все для маскировки, мадемуазель, - просвистел шут, на всякий случай прикрывая ближайшее к камеристке ухо ладонью, - пусть лучше она подумает, что у нас интрижка, чем заподозрит, что привлекательный мужчина в полном расцвете сил и красивая девушка могут вести тайные беседы о сильных мира сего. Ты правда искала меня, Мари? Надеюсь, не для того, чтобы обозвать болваном и ни на что не годным кривлякой?
Шут самым натуральным образом порозовел, точь-в-точь дочка буржуа, услышавшая на воскресной ярмарке сомнительный комплимент из уст проезжего шевалье.

0

8

«Пусть лучше думают, что у нас интрижка…» слова прозвучали неожиданно обидно, будто бы шут и мысли не допускал, что у него с ней подобное может быть, словно она для этого лишком плоха.
Мари немедленно рассердилась:
- Ты болван и никуда не годный кривляка, а Буасси теперь будет распускать новые сплетни…
«Которые могут дойти до Бланшара. Ох… надо же так сглупить», - охнула она про себя, но тут же успокоилась, решив, что в случае чего нажалуется, что Жестер к ней приставал.
- О каких сильных мира сего? Ты что от свежего воздуха совсем сдурел? - искренне возмутилась камеристка. Никого я не собираюсь обсуждать. Я только хотела спросить, как твой ночной поход? Надеюсь ты напустил страху на того мерзкого аптекаря и узнал, что хотел.
Внезапная вспышка раздражения принесла неожиданные плоды. Мари успокоилась и даже насмешливо фыркнула:
- Ведь ты такой привлекательный мужчина…

0

9

- Ах, Мари, если бы я мог хотя бы надеяться, что в твоих глазах могу быть привлекательным… - притворно вздохнул Жестер, - если бы у меня был хотя бы крошечный шанс завоевать твое внимание… клянусь, я бы бросил ухлестывать за мадемуазель де Жанлис и близнецами Нинон и Манон де Гарди!
Ободренный неожиданным поощрением, шут обогнул сарай и поманил Мари внутрь. Внутри было темно, пахло пылью и свежим сеном.
- Садись рядом и слушай, - он плюхнулся на копну и блаженно зажмурился, - а я расскажу тебе о визите к аптекарю и о том, что было дальше.
И он рассказал все… или почти все, опуская не самые важные детали. В частности, он опустил подробности поиска свидетелей в доме герцога, позабыв упомянуть синюю ленту, какую подарил хорошенькой служанке, чистившей  другие королевские сапоги. Почему-то ему показалось, что эта крошечная деталь, сущая мелочь не придется по вкусу Мари Бовуар.

0

10

Вздохи шута заставили Мари улыбнуться. Негодник знал, как понравиться женщинам. И хотя это было чистое притворство, слушать его признания было приятно. Да, что греха таить, фраза шута ее зацепила не столько потому, что она имела на него виды - вокруг Жестера крутилось слишком много женщин, да и крошка Иветт прихлопнула бы ее на месте. Нет, злилась Мари скорее на собственную судьбу. Ей, как и любой женщине хотелось романтики, признаний, поклонников, комплиментов, подарков. Приятного кавалера, ну, хотя бы такого как Жестер – статного, симпатичного, веселого, а если еще и щедрого… Но, пока в ее «копилке» были только сальные комплименты слуг, хамоватый грум графа де Бомон да де Бланшар, причем последнее приобретение было весьма сомнительным. Может быть она слишком строго себя ведет? Мари коротко вздохнула и стала внимательно вслушиваться в рассказ Жестера. А он не оставлял места для всяких там романтических мечтаний.
По всему выходило, что лекарство, полученное Мари у аптекаря было доставлено в поместье, но вот для кого – непонятно. Особенно камеристку насторожили слова Крюшо о том, сколько надо его давать.
«…от двадцати капель больной делается спокойным и тихим, от сорока – вялым и безразличным, но сон к нему не приходит долго … Такие настойки берут нечасто, как успокоительное, а еще - для усугубления картины тяжкого недуга, будь то удар или падучая…»
Секретарь говорил де Бомон про сорок капель. Если это та самая настойка, то чего хотел добиться Бланшар, давая ее королеве? Чтобы судьба короля стала ей безразлична? Надо будет предупредить ее величество насчет количества капель.
В сарае скреблись мыши, но Мари казалось, что это кто-то, подслушивая, шуршит за стеной. Испытанный в часовне испуг давал себя знать, и во время рассказа Жестера она несколько раз прикладывала палец к губам, давая ему знак говорить потише. Заботило ее и другое. А ну как кто-нибудь доложит Бланшару, что она шушукается с шутом не сеновале?
- Ее величество велела мне помогать мэтру Керуаку и побыть у постели его величества, пока мэтр будет отдыхать. Может быть, мне удастся там что-нибудь высмотреть, - тихонько прошептала она на ухо шуту и уже громче добавила: - Нет Жестер и не проси. К постели его величества никого подпускать не велено, а мэтр Керуак очень строг. Сам иди и спрашивай…
Она вдруг возмущенно взвизгнула и, приложив палец к губам шута, заговорила на повышенных тонах:
- Руки, руки убери. Я тебе не кухарка какая-нибудь, нахал… Я.. я пожалуюсь… пусти-и-и, - камеристка несколько раз хлопнула рукой по тыльной стороне ладони, словно давая пощечины, и, подмигнув Жестеру, выскочила из сарая, поправляя на ходу шемизетку.
- Охальник…

0

11

И хотя острый слух Мари Бовуар предупредил о возможном соглядатае, и дальнейший спектакль был предназначен исключительно для посторонних ушей, королевский шут на мгновение замер и зажмурился от удовольствия и – будь у него больше времени, попытался бы поймать губами палец, но его поползновения не ушли дальше едва оформившейся мысли. Маленькая камеристка похлопала в ладоши и выскочила из сарая с проворством белки.
Жестер вздохнул, сильно ущипнул себя за правую скулу, потом поднялся, почесал затылок и неторопливо, вразвалочку, направился следом – за углом взметнулись юбки Мари, а Жестер нос к носу столкнулся с маленьким толстяком с масляными темными глазками и плешью на темени.
«Один из слуг герцога!» - вспомнил шут, деловито шмыгнул носом и осклабился:
- Подумаешь, нос задрала! И не таких уламывали! – независимо сообщил шут плешивому, смахнул с рукава соломинку, и, насвистывая, направился к конюшням.
Нет, он не собирался догонять Мари. Он спешил поделиться подозрениями и планами с де Буасси.
Жестер не оглядывался, и потому не видел, как плешивый толстяк, оценив размер ущерба физиономии покорителя дамских сердец, поспешил к дому. Войдя в дом через заднюю дверь, лакей направился прямиком в кабинет секретаря его высочества.

0

12

- Камеристка ее величества замечена мною в обществе шута его величества, - кланяясь, сообщил толстяк, - в компрометирующих обстоятельствах… на сеновале, прошу прощения. Похоже, не сладилось у них, - круглая, как полная луна, физиономия толстяка расплылась от удовольствия, - похоже, она ему оплеуху отвесила, и… ушла.
- Куда? - Симон поднял голову от бумаг.
- В… э-эээ… в дом, месье де Бланшар
- Хорошо, иди, - секретарь потянулся, хрустнув суставами, и пружинисто распрямился. Пора начинать действовать. А для этого ему понадобится переговорить с маленькой служанкой.
Планы оформились.
Во-первых, убедиться, что Изабелла после ужина под действием необходимой дозы снотворного забудет о супружеском долге и забудется в объятиях Морфея.
Во-вторых, убедить Мари нынче же ночью заменить настойку, которой будет потчевать короля мэтр Керуак, на «фирменную» настойку от Крюшо.
В-третьих… вечером отправить в крошечное гнездышко двух голубков надежных людей, которые успешно довершат начатое.
Тогда завтра утром герцог Гастон проснется королем. А он, «Симон-галка», сын лавочника, обзаведется графским гербом и портфелем первого министра королевства.
Месье де Бланшар улыбнулся.
Да, он позабыл «в-четвертых». Нынче же ночью, как только девица придет отчитаться об исполненном, он сделает то, что тревожило его воображение уже несколько дней, мешая спать и делая сновидения беспокойными, а просыпание – мучительным. Симон прикрыл глаза и на мгновение представил Мари в его объятиях и позах, которые даже в самых смелых мечтах не позволяет себе представлять добрый католик.
- Надо ее найти, - если бы он мог ускорить нарочито медленное течение времени! – и немедленно.
Симон покинул кабинет и отправился на половину королевской четы.

0

13

Постукивая каблуками о паркету, который, к слову сказать, был не хуже, чем в Монфлери, Мари торопилась к мэтру Керуаку. Она смутно представляла, чем будет там заниматься. Единственный наказ королевы пока состоял в том, что она должна заменить лекаря у постели его величества, когда мэтр Керуак решит отдохнуть. От ответственности этого поручения камеристка преисполнялась гордости. Не меньше она гордилась и своей предусмотрительностью. Жестер не дурак и, наверняка, понял, для чего она разыграла спектакль.
Камеристка не стала рассказывать шуту про Бланшара и де Бомон, чтобы не нарушить планы Изабеллы. Но и королеве она ничего не успела рассказать. Ее величество была чем-то занята со своими фрейлинами.
- Что значит - сообщить, что ты разобрала платья? Это твоя обязанность, милочка, и если каждая горничная будет докладывать королеве, что выполняет свои обязанности… - мадам де Сюлли захлопнула дверь перед самым носом Мари.
Ну, ничего, случай еще представится, ее величество наверняка придет навестить короля, а пока Мари осмотрится и, может быть, сумеет что-то разузнать, а заодно поближе посмотреть на короля Анри. Вот если бы не Бланшар… от мысли, что ей придется с ним встретиться, у камеристки начинало ныть под «ложечкой».

0

14

Королева и ее свита заняли левое крыло второго этажа поместья его высочества. Навстречу Симону спешили горничные с накрахмаленными нижними юбками, шкатулками, кувшинами, кряхтя, лакеи перетаскивали из одной комнаты в другую сундук. Симон лавировал между слугами, раздавая указания и отвечая на бестолковые вопросы. Мари не было видно. Это обстоятельство раздражало необычайно, и, хотя появление секретаря его высочества на половине ее величества можно было объяснить исключительно радением об удобстве размещения юной королевы, длинноносая физиономия месье де Бланшала примелькалась, и слуги начали поглядывать на него с подозрением – видимо, что-то вынюхивает секретарь…
Симон сделал вид, что разыскивает маркизу де Сюлли, его тотчас же провели к маркизе.
- Ужин королеве могут подать в семь часов в ее комнаты, или ее величеству будет угодно спуститься в Голубую столовую? – промямлил секретарь, не придумав иной причины, могущей объяснить свой визит.
- Королева передала, что будет ужинать у себя, месье, - холодно сообщила маркиза, - еще час назад я лично сообщила об этом герцогу.
Мадам де Сюлли была богата и независима, поэтому к секретарю его высочества относилась с брезгливой снисходительностью.
- Благодарю, мадам, - униженно пятясь, Бланшар ретировался, пообещав себе, что «плебей и выскочка» сделает все, чтобы маркиза лишилась привилегии прислуживать королеве… впрочем, после положенного срока траура королеве вовсе не понадобится штат прислуги.
Где же Мари?!
Только когда раздражение Симона достигло точки кипения, он увидел, наконец, в другом конце коридора светловолосую головку маленькой камеристки, и бросился следом, воровато оглядываясь. Ему удалось нагнать Мари за углом. Церемониться не было времени – Симон поймал Мари за локоть, и, приложив палец к губам, потащил вперед. Дворец герцога он знал как свои пять пальцев. За эти коридором переход, потом галерея, потом…
- Это мои комнаты, девочка, не бойся, тут нас никто не увидит, – сообщил Симон, игнорируя общеизвестную истину о том, что порядочной девице больше всего надо бояться мест, где «нас никто не увидит», - признавайся, ты нарочно от меня прячешься?

0

15

Помяни волка, а он тут как тут.
Не успела Мари подумать о Бланшаре, как секретарь поймал ее за локоть. От неожиданности камеристка едва не взвизгнула. Она хотела что-то сказать, но Симон приказал молчать. Сопротивляться не имело смысла, да и королева велела ей переговорить с Бланшаром, правда Мари еще не придумала, какую байку она расскажет, а потому решила, что будет импровизировать, ведь Изавбелла разрешила ей придумывать, что угодно.
Секретарь, как муравей дохлую гусеницу, упорно тащил ее куда-то вглубь дома. А Мари, заметив, что он чем-то раздражен и невольно струхнув, если и упиралась, то очень незаметно. Путешествие было недолгим и закончилось в какой-то комнате на задворках дома. Там цепкие пальцы, наконец, отпустили ее, и к камеристке стало возвращаться самообладание, вместе с тем назамутненным выражением наивности, которое так сбивало с толку сестер в монастыре.
- Ах, мсье де Бланшар нельзя же так пугать, я думала, что это опять Жестер, и я вовсе не прячусь. Я с утра даже не присела, - для пущей убедительности она прижала ладошки к груди. – Сначала сборы, потом этот переезд, после него надо было разложить платья ее величества, а как это сделать в крошечной гардеробной? Потом Ее величество позвали меня к себе, а мадам де Бомон снова велела разложить платья. Я не знаю, что ей не понравилось. Потом надо было отыскать де Буасси. Ее величество желает увезти короля в Монфлери. А сейчас Ее величество послали меня к мэтру Керуаку…
Мари как обычно выпалила это на едином дыхании и, похлопав глазами, замерла с видом монастырской послушницы на исповеди.

0

16

Симона обуревали самые противоречивые чувства.
Никогда ему одновременно не хотелось таких абсолютно противоположных по сути вещей – то ли впиться губами в этот хорошенький рот, из которого, как горох из рваного мешка, сыпались и сыпались пустые слова,то ли отвесить девице оплеуху, чтобы притихла.
Он выбрал компромиссный вариант, схватил Мари за плечи, хорошенько встряхнул и прижал к стене.
- Так. Тихо! А теперь по порядку, девочка. Ты будешь помогать Керуаку, верно? Подносить королю питье, менять сорочки и простыни, так? Иди и делай все так, как велела тебе королева. Будь послушна и расторопна. Ночью лекарь захочет поспать… пару часов, ты останешься рядом с королем одна… Он может попросить пить… А ты добавишь в воду для питья вот эту настойку, - и Бланшар, как фокусник из шляпы вытаскивает кролика, вытащил из кармана пузырек темного стекла, такой, в какой парфюмеры наливают духи, - это снотворное. Оно не имеет цвета, запаха и вкуса, - Симон наклонился поближе и завершил свистящим шепотом, почти касаясь губами мочки маленького уха, - сделаешь это… и возвращайся ко мне, в эту же комнату.

0

17

- Ав…ва… - от неожиданного рывка Мари едва не прикусила язык и с испуганным изумлением уставилась на внезапно оказавшийся совсем рядом нос Бланшара. Острый и вправду похожий на птичий клюв. От секретаря пахло можжевельником и еще чем-то странным, немного пыльным, так пахнет старая кладовка, в которую давно никто не заглядывал, а, может быть, Мари это просто показалось. От такой неожиданной близости она слегка оробела.. Прижатая к стене, она быстро дышала и только послушно кивала в ответ на вопросы Симона.
Да, она будет помогать Керуаку…
Выходит Бланшар уже об этом знает… Де Бомон донесла?
Да, ей велели посидеть у постели короля, пока Лекарь будет отдыхать.
Да, она…
Темный пузырек скользнул в ладонь камеристки.
Сообразив, что ей приказывают сделать, Мари уставилась на Бланшара полными паники глазами.
Он приказывает накапать зелье в питье короля! Снотворное, без цвета и запаха… Зачем королю снотворное?
- За… за… зач… - пролепетала Мари не в силах озвучить вопрос полностью.
Мысли камеристки метались как испуганные мыши в мышеловке.
Что это? То же зелье, что Бланшар дал де Бомон? То самое, что она принесла с улицы Вожирар? Или другое? А вдруг это яд? И секретарь хочет избавиться от обоих сразу и от короля и от королевы? Руками Мари и де Бомон… нет только руками Мари¸ потому что де Бомон все свалит на нее. Как хорошо, что ее величество знает правду.
Все сходилось, лекарство, странное несчастье с королем, приезд королевы, это снотворное.
Надо взять себя в руки. Соглашаться сразу нельзя. Какой нормальный человек вот так сразу согласится отравить короля?
И зачем возвращаться к нему, в эту комнату, чтобы потом ее нашли где-нибудь на задворках со свернутой шеей?
Мари, насколько это позволяла стена, откинулась назад и отчаянно замотала головой.
- Нет, нет… я не могу, не могу… если узнают, что я что-то накапала в питье короля, меня отправят на плаху… - ужас на лице камеристки был неподдельным, правда не столько из-за приказа, сколько от того, какое ужасное преступление, оказывается, задумал Бланшар, вернее герцог. В этом у Мари уже не было сомнения.

0

18

- Ну что ты, что ты, девочка, успокойся, - пальцы секретаря резво пробежали по корсажу служанки, - ты дрожишь…
Обычно эти слова были прелюдией к активным наступательным действиям. Симон даже пожалел, что не может продолжить то, к чему стремилась душа… Нет, если быть честным, не душа, а совершенно плотские и плоские инстинкты. Однако месье де Бланшар не стал бы тем, кем стал (и не был бы в шаге от того, чтобы стать большим), если бы не умение ради дела на время забыть о любых иных поползновениях. Не стоит еще больше пугать девицу. Расстроится, расплачется, испортит все и развалит тщательно выстроенный по кирпичику план.
Секретарь вздохнул; указательный палец уперся в ямочку на круглом подбородке маленькой камеристки.
- Смотри мне в глаза. Никто не узнает… и не будет тебе ничего. Я позабочусь. Обычное снотворное для его величества, король будет спать долго, проснется отдохнувшим и полным сил, а ее величество не будет беспокоить его высочество и медиков глупыми мыслями о переезде. Ты ведь умная девочка, верно, Мари? Я ценю верных и преданных людей, крошка… если ты сделаешь все, как я прошу, ты получишь три тысячи ливров награды, и я устрою тебе фиктивный брак с каким-нибудь обедневшим дворянчиком из Пуату… ты станешь дамой знатной и получишь право войти в штат ее величества как фрейлина. Это я тоже устрою.

Чем дальше Симон говорил, тем больше он сам убеждался в разумности выбранного пути, и даже мысль сделать так, как он обещает, мелькнула в его остроносой голове. Почему бы нет? Выдать девчонку замуж за провинциала без денег, заплатив тому мзду за имя и отсутствие интереса к собственной жене, ввести новоиспеченную даму в штат (королева всегда найдется!), и получить в итоге министерскую мантию и прехорошенькую покладистую любовницу, шнуровка платья у которой находится сзади.
Самолюбие месье де Бланшара пело. Только бы все удалось!

0

19

…Три тысячи ливров... брак с дворянином…фрейлина в штате королевы…
Демон меркантильности в душе камеристки встрепенулся.
Ах, какой музыкой звучали бы эти обещания, если бы были сказаны, в другом месте, по другому поводу и кем-то другим, а не де Бланшаром.
Возможно, Мари им бы даже поверила. Но, не сейчас. Слишком много обещал секретарь маленькой камеристке.
Что греха таить, она не раз в мечтах представляла себя богатой и знатной, но замужем за красавцем мушкетером, а не за нищим провинциалом, и по настоящему, а не фиктивно.
Несмотря на службу при дворе, Мари еще не избавилась от налета провинциальности, а потому понятие семьи и замужества имело для нее куда большее значение, чем для придворных дам, и слово фиктивный резануло острее бритвы, придав браку оттенок полной несерьезности. Мари, пожалуй, больше поверила, если бы Симон сам пообещал на ней жениться.
Пост фрейлины ее тоже не слишком прельщал. Она прекрасно помнила, как этот выводок старых куриц набросился на бедняжку мадемуазель де Лапланш, как они шипели и злословили у нее за спиной, а ведь Бьетта была знатной по рождению. А что будет, когда с ними вровень поставят бывшую камеристку?
Жить где-нибудь в провинции в уютном маленьком замке с красавцем мужем подальше от развращенных столичных дам, заниматься хозяйством, устраивать охоту и небольшие приемы для соседей, по выходным выезжать в соседний город и пару раз в год в столицу на дни рождения их величеств. В мыслях Мари замелькали пасторальные картинки.
Да, и как можно верить секретарю герцога, сегодня он обещает одно, а завтра окажется другое. Сколько раз за последние дни он шантажировал ее, заставляя выполнять свои поручения, и даже не дал жалкие сто ливров, мстительно подумала Мари, за то, что она через полгорода несла в бандитский квартал это проклятое лекарство.
Пальцы камеристки судорожно сжали флакон, на дне которого могло прятаться вовсе не дворянство, а палач и плаха.
Демон меркантильности уныло уполз в свою нору, а Мари, ну почему бы не помечтать, если есть такая возможность, сияющими глазами уставилась на Симона.
- Мсье де Бланшар, - словно сомлев от представленной картины, полным томности голосом промурлыкала она, - вы так красиво это говорите. Но, лекарство точно не повредит его величеству? Сколько капель надо накапать?

0

20

«Неужели она собралась капли считать?» - восхитился незамутненностью разума маленькой служанки секретарь. Однако радость, мелькнувшая в голубых глазах Мари, его ободрила. Он на верном пути. Девчонка достаточно глупа, чтобы не задумываться. И достаточно проворна и исполнительна, чтобы сделать все так, как велено.
- Умница, Мари, - пробормотал Симон, скользнув кончиками пальцев по кружеву корсажа Мари Бовуар, как по костяшкам клавесина, - правильный вопрос. Лекарство не повредит его величеству, однако поможет его высочеству. Отдохнувший король – добрый король. Герцог рассчитывал за время пребывания их величеств в его поместье на дополнительные блага и возможности, какие пожалует ему царственный племянник… Укрепление положения герцога укрепит положение первого его слуги, а, значит, и тех… той дамы, которая будет пользоваться его расположением… - вдохновленный близостью желанного приза, секретарь уткнулся носом в декольте и глубоко вдохнул, и снова пожалел, что не может «сделать это по-быстрому», - весь пузырек, девочка моя. Весь пузырек.
«Циркач слаб… Если он начнет умирать у нее на глазах, она испугается, - возразил практичный внутренний голос, - может поднять шум, сбегутся люди… заподозрят неладное…»
«Тогда придется обвинить служанку в отравлении короля по наущению ее госпожи. О том, что королева долго разговаривала с камеристкой наедине, известно многим – и их видели прогуливающимися рука об руку в парке», - парировал не менее практичный оппонент внутреннего голоса.
Возражений не последовало.
Король покинул королеву, чтобы провести несколько дней вдали от столицы наедине с любовницей. Представить Изабеллу особой капризной и взбалмошной – легче легкого, представить все случившееся местью затуманенного злобой и ревностью рассудка покинутой женщины – тоже труда не составит. Если король умрет, его вдова станет никому не нужна и не интересна. У нее не будет сторонников и защитников.
Даже первый министр не рискнет пойти против нового короля. В лучшем случае Изабеллу ждет постриг, в худшем…
Симон с сожалением взглянул на Мари. Нет, ему определенно не хотелось увидеть это милое личико и соблазнительное тело на виселице.
Однако… ради дела приходится жертвовать многим и многими.
- Иди, девочка, поспеши. Покажись лекарю и выслушай его распоряжения. Будь умницей. И помни – я жду тебя сразу после исполнения поручения. Ни с кем не болтай и не бойся ничего, что бы ни случилось.

0

21

« Ах, вот значит как, вот для чего фиктивный брак. Сам жениться на камеристке брезгуете, мсье де Бланшар. Ну ладно…» Мари не была бы женщиной, если бы не понимала, что сейчас творится в душе секретаря, вернее не в душе, а совсем в другой части его тела. А потому глубоко вздохнув, как раз в тот момент, когда Бланшар нырнул носом в кружева, она даже немного, совсем чуть-чуть, словно непроизвольно, подалась вперед, чтобы секретарь поглубже увяз в высоко поднявшихся от бурного вздоха прелестях. Щека секретаря коснулась кожи, это было не слишком приятно, камеристка вздрогнула, но даже и эта легкая дрожь была на пользу. Почему бы девушке не затрепетать в присутствии такого мужчины?
Щеки Мари окрасились неожиданным румянцем.
- Конечно мсье де Бланшар, - опустив ресницы, почти пропела она ставшим на тон ниже голосом, - я поняла, целый пузырек, а потом сразу же вернуться сюда…к вам…
Это была маленькая женская месть, совсем крошечная, но, как перчинка попавшая на зуб, добавляющая к обстановке немного остроты.
Сестра Мадлен могла гордиться своей ученицей.
« Пусть помучается» - злорадно подумала Мари и, просияв счастливой улыбкой, торопливо устремилась к выходу. Ведь чем раньше она вернется, тем быстрее получит три тысячи ливров. Не так ли?
В том, что рассчитывает получить Бланшар, у нее не было сомнений.
Другое дело, что возвращаться она не собиралась, тем более, что найти причину для этого было не сложно, в любой момент, сославшись на приказ Керуака.
Но, вот что делать сейчас? Выскользнув из комнаты Бланшара, камеристка озадаченно остановилась. Попытаться попасть к королеве? А вдруг ее снова не пустят? Правда, есть надежда, что ее величество сами придут навестить супруга. С другой стороны всякое могло случиться, и вдруг королева не придет, а Мари было просто необходимо донести до нее свою тайну.
А что, собственно размышлять? Скоро ужин, а она еще не обедала. Надо заглянуть на кухню. Там можно будет перекусить, поспрашивать о Жестере, который наверняка уже покрутился среди горничных и кухарок. Потом отправить шута ее величеству и, сославшись на приказ королевы, прихватить что-нибудь с кухни для лекаря.
Мэтр Керуак не отходил от постели короля, да и вообще не мешало добиться его расположения.
К тому же у Мари в голове появилась одна идея, воплощения которой требовал зажатый в кулачке пузырек, и привести которую в исполнение мешали лишь сильная любовь ее величества к своим болонкам, а потому надо было проискать другие варианты.
План действий сложился, и, решительно тряхнув локонами, камеристка отправилась на кухню.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » La balle cherche le bon joueur - На ловца и зверь бежит