Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Media et remedia. Ковенант. Эпизод 1


Media et remedia. Ковенант. Эпизод 1

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

* Способы и средства (лат.)

Время и место действия: июль 2022 года, Варшава, воеводская инфекционная больница на улице Вольской, хоспис для тяжелобольных в терминальной стадии САТ.
Действующие лица: Адам Кислевский, 43 года, д.м.н., ординатор.
Мартин Новацки, 26 лет, охотник на вампиров.
Дополнительно: лабораторные эксперименты Адама Кислевского с сывороткой крови и образцами костного мозга больных четвертой (терминальной) стадией САТ в очередной раз потерпели фиаско. Опыты in vitro не приблизили ученого к созданию вакцины против вируса синдрома аплазии Т-лимфоцитов.

0

2

- Адсорбция за считанные минуты… Гемагглютинины внешней оболочки нечувствительны к рН! – пятерней Кислевский взлохматил волосы, уткнувшись в дисплей, по которому, мерцая, пробегали столбики фиолетовых цифр. – Что за наваждение!
Он машинально покрутил настройки приемника. Стерильную тишину лаборатории взорвал озадаченный тенорок комментатора.
- … сегодня утром на пересечении улицы Торговой и аллеи Сверчевского был обнаружен труп молодой девушки, со следами свежих порезов на теле и почти полным обескровливанием жертвы. Наш корреспондент утверждает, что это пятый подобный случай за последний месяц. Полицейский источник связывает необычный способ убийства с активизацией секты сатанистов… Независимый эксперт выдвинул гипотезу о том, что в районе Прага орудует душевнобольной, чье заболевание прогрессирует после выхода на голоэкраны девятнадцатой вампирской саги…
Фиолетовый монитор отражал осунувшееся лицо и воспаленные глаза – Адам не спал третьи сутки и держался на инъекциях кофеина. Инъецированные склеры скрипели при попытке вращать глазами и ощущались, как присыпанный песком целлофан.
«Как у вампира», - подумалось вдруг; он болезненно дернулся, чувствуя подступающую мигрень, и ошалело уставился в экран. «Как у вампира…» Лицо исказила гримаса озарения, пальцы, словно черви, забегали по клавишам, разыскивая нужный файл.
«Кристина Новацки. Запись разговора за 30 июня 2022 года», - произнес бесцветный металлический голос, затем раздалось шипение, словно кто-то открыл кислородный вентиль, и послышался женский голос, тихий, бестелесный шелест, как будто говорила не живая женщина, а привидение.
- Он видел их… Он умеет их угадывать. По глазам… по запаху…не знаю… - слова сыпались из динамиков, как бусины с порванной нити, - вампиры пахнут свежей кровью… Вечно молодые… бессмертные. Это… вы представляете, что такое быть бессмертным? Я – нет. Много мне осталось, доктор? Неделя? Две? Вы знаете запах свежей крови? Он соленый… От меня воняет отбросами, гнилью. Отвратительно гнить заживо… Он знает. Мартин! Он… говорил мне… не ходи ночью одна в районе Южной Праги. Смешно! Я уже труп, неделей раньше… дайте калипсол! – шепот сорвался на визг, сменившийся глухим поскуливанием. Шорох сминаемого белья… - Дайте, дайте калипсол… реланиум, промедол, цианиду дайте, что-нибудь!.. Доктор!..
Несколько минут она стонала и кашляла. Тускло щелкнул колпачок фиксы в руках медсестры, больная успокоилась и тихо забормотала, уставившись в потолок невидящими глазами.
Адам молча закрыл папку. Не мигая, смотрел в экран. Мысли теснились в голове, грозя взорвать мозговую оболочку изнутри. Мина замедленного действия…
«Вампиры… бессмертные существа…если он выпьет кровь зараженного?.. Ферменты желудочного сока могут повредить оболочку вириона… если…если ввести ему эту кровь внутривенно… Организм должен выработать антитела… Блокировать обратную транскриптазу вируса. Вакцина in vivo…»

- Беата, кто навещал Кристину Новацки в последние дни?
Селектор отреагировал мгновенно. Послышался стук ноготков по клавишам, затем секретарша пропела медовым контральто с едва заметным придыханием на ударных гласных:
- Ее мать, Гражина Новацки, и Мартин, ее старший брат.
- Дайте мне знать, когда появится брат. Я хочу с ним встретиться.

0

3

Мартин ненавидел больницы – воздух там был пропитан запахами лекарств и стерильности. Хоспис же пропах гнилью, чужой болью и смертью. Он не раз ловил на себе завистливые взгляды обреченных пациентов, казалось, говорившие «ну, парень, я так же молод как и ты, может быть, моложе тебя, но почему на койке оказался я?». Самым противным было то, что среди них была его сестра, Кристина.
- Новацки, - буркнул он автоматическому регистратору, тот издал звук перебираемых карточек.
- Уточните запрос, - потребовал агрегат. - Найден Януш Новацки, смерть наступила от седьмого июля две тысячи шестьдесят второго года. Найдена Кристина Новацки…
- Нет, труп мне не нужен, - мрачно пошутил Мартин. «Вот, еще один. Вирус CAT торжественно шагает по стране». Регистратор рассеянно мигнул лампочкой «запрос не понят». – Кристина Новацки, - поправился мужчина, и на всякий случай добавил, - год рождения - две тысячи тридцать девятый, жестянка.
- Найдена Кристина Новацки, больная изолирована, посещения запрещены, за подробностями обратиться к секретарю, Беате Бартель, кабинет тринадцать, - механически прогудел аппарат. Мартин не на шутку встревожился, в последнее время его сестре становилось все хуже и хуже. Сам он уже давно морально подготовился к смерти Кристины, по крайней мере, сделал это лучше, чем их мать. Та была сама не своя после смерти отца, хоть Мартин не понимал, в честь чего его должен кто-то жалеть? Никчемный был человек.
Куда большего сострадания заслуживали хоть те же жертвы маньяка, который орудовал в городе вот уже несколько месяцев. На трупах были найдены порезы, женщины были полностью обескровлены. Общественность, явно зачитавшаяся популярными сагами, тут же стала мечтать о вампире-убийце, что вызвало новый поток ширпотреба на экраны. Сам же Новацки сильно сомневался, что в этом деле орудовал настоящий упырь. Слишком открыто, напоказ, существа, обладающие столетним опытом, так не поступали.
Девушка-секретарь за рабочим столом в иной ситуации вызвала бы живейший интерес у Мартина. Копна рыжих волос, миловидное лицо и та часть фигуры, которая была видна мужчине, вполне отвечали общепринятым стандартам. Вполне логичный вопрос, что в таком месте делает эта девушка, Мартин проглотил потому, что ответ был очевиден. Она печатала.
- Мартин Новацки, ваш агрегат направил меня сюда. Вы – Бартель? – девушка кивнула, на секунду оторвавшись от экрана и оценив посетителя, больше не удостоила его взглядом. Неудивительно, охотник сделал все, чтобы оставаться неприметным: короткая стрижка, отсутствие татуировок и пирсинга, дешевая одежда.
- Доктор Кислевский хотел бы встретиться с вами лично, - пальцы не прекращали бить по клавиатуре, и от этого звука начинала болеть голова. - Поэтому он запретил мне видеться с сестрой? – тут же отреагировал Мартин. – Вы знаете, что она умирает?
Дробный стук на секунду прекратился, охотнику, который привык отзываться на каждый звук, стало значительно легче.
– Здесь все умирают, - спокойно парировала девушка. Мартин позавидовал размерам её цинизма, сам он за годы работы еще не приобрел его достаточно. Наверное, в этом отношении работа в хосписе немногим отличатся от профессии убийцы вампиров. – Кабинет двадцать шесть. И не забудьте взять пропуск у администратора.
Пристанище доктора Кислевского не поражало воображения. Старый, еще пятидесятых годов, работающий от электричества, приемник вещал что-то из последних новостей, кажется, показ мод. «Мир катится в тартарары, пир во время чумы, вот как следует это назвать», - подумал Новацки и выключил его. Потому что разговор предстоял серьезный, вряд ли ученый звал его на ватрушки с чаем.
Сам доктор оказался мужчиной лет сорока. Покрасневшие белки глаз, взлохмаченные волосы – Мартин готов был биться об заклад, что его собеседник не спит уже третьи сутки. Плохой признак, все выдавало одержимого человека, а это, по мнению, охотника, никогда не способствовало здравым решениям.
- Мартин Новацки, вы меня вызывали, - он протянул руку для рукопожатия.

0

4

- Приглашал, - мягко уточнил Адам. Рукопожатие было теплым и крепким. Взгляд доктора скользнул по лицу молодого человека.
Оценивающе.
Немногим старше сестры, которая умирает сейчас в асептическом боксе. Но склеры чистые, кожа… десны… Ногти… Он проверил, в списках инфицированных Мартин Новацки не значился.
Важно.
- Приглашал, - с нажимом повторил ученый, - посещения Кристины Новацки запрещены. Уровень Т-хелперов упал до критической отметки, контакт без риска повредить ей практически невозможен. Контакт вообще невозможен. Сейчас она на аппаратном дыхании.
Он лгал. Вероятность нового инфицирования была стопроцентной. Однако - повредить ей, сделать больше того, что уже было - куда больше? Организм умирающей не в состоянии сопротивляться воздействию даже безвредных для здорового человека непатогенных микроорганизмов, вроде эпидермального стафилококка, но сейчас это вряд ли имело значение. Кристина погибала, причем погибала не так, как обычно умирают больные САТ. Пятый случай в его практике.
- Но вы можете увидеть видеозапись разговора с ней, - доктор не спрашивал согласия. Пальцы пробежали по сенсорной клавиатуре, набирая код.
Экран зарябил сиреневыми полосами, появилось синюшное лицо умирающей, бледные, как створки устричной раковины, обескровленные губы. Анемия прогрессировала стремительно, сводя на нет попытки бороться с тяжелой дыхательной недостаточностью. Переливание кровезаменителей эффекта не дало, возникало ощущение, что болезнь высасывала из нее красные кровяные тельца так, как это делали неизвестные из Южной Праги. Адам поежился, словно от озноба. Затылок холодило предчувствие чего-то важного. Важного, что может в корне изменить ситуацию.

«…Дайте, дайте калипсол… реланиум, промедол, цианиду дайте, что-нибудь!.. Доктор!..» - дисплей моргнул и погас.
Кислевский помассировал виски холодными пальцами, поднял глаза, упираясь в лицо Мартина тяжелым немигающим взглядом.
- Ваша сестра психически здорова. Не находилась на момент разговора под воздействием лекарственных препаратов. У нее, в отличие от большинства умирающих, нет поражения мозговых оболочек и серого вещества. Мы провели ей резонансную томографию в день записи. Менингоэнцефалит и опухоли мозга исключены. Предположить бред на почве интоксикации – маловероятно. Чай, кофе?

0

5

Доктор был намного старше его. «Лет двадцать разницы», – навскидку определил Мартин. Рукопожатие было для охотника чем-то вроде экзамена, проверки. По нему можно было довольно точно предсказать дальнейшее поведение человека, не Алан Пиз, конечно, но что-то вроде. На такие вещи стоило обращать внимание. Поэтому, когда Мартин отпустил руку собеседника, он совсем не удивился, услышав мягкое:
- Приглашал, - зачем-то тот повторил тверже, - приглашал, - ученый не встал с кресла. Значит, разговор будет на равных и в неофициальной обстановке. Это напрягало. Все должно было пройти иначе – обычно родственникам об ухудшении состояния больного или смерти сообщали либо служащие низшего звена, любо вовсе роботы. Врачи всячески избегали подобных бесед, и Мартина это не удивляло. Пусть лучше тратят свои силы и время на лечение людей, а не на чужие истерики. Этот Кислевский вел себя слишком внимательно, сочувствующие. Неправильно.
- Вы не оставили мне выбора, так что это не приглашение, - недобро заметил мужчина. Но тут же взял себя в руки, как советовала ему в свое время мать: «расслабься, сынок, этот человек, в конце концов, лечит твою сестру». - Извините, погорячился, я вас слушаю.
Кислевский говорил, как все врачи, на своем языке. Но дело осложнялось тем, что он плюс ко всему был ученым, то есть не считал нужным пояснять простым смертным, о чем вообще шла речь.
- Я не могу её увидеть, - прервал Мартин поток медицинских терминов. У него появилось ощущение, что этот странный врач специально морочит ему голову. Зачем тогда звал? Что-то скрывать проще в полном одиночестве, без собеседника.
«- Он видел их… Он умеет их угадывать. По глазам… по запаху…не знаю…» - Мартин внутренне напрягся и вот оно, прозвучало заветное слово, - «вампиры…».
«Дура, какая же, прости господи, дура».
Первое правило охотника – незаметность, Мартин освоил легко. Он и до обращения, еще будучи подростком, обычно сливался с толпой своих сверстников, несмотря на свои отчаянно-смешные попытки заявить о себе. Зато позже он принял свою «невидимость» как талант, который принадлежал всем более-менее удачливым охотникам. Правило второе, никто не должен знать о тебе, или «ты-чертов-идиот-твою-семью-убьют-первой», как сказал учитель, когда он нарушил его приказ.
Кристина знала, но молчала до поры до времени, считая все случившееся личным бредом. И правда, трудно поверить в то, что твой брат – убийца, и невозможно то, что его жертвы - вампиры. Он тогда вывел сестру из дома Виктора, её парня. Руки дрожали, но Мартин унял свой страх и попытался все объяснить. Кристина, слава богу, не поверила его сбивчивым словам и сделала свои выводы: во-первых, Виктор оказался психом – раны на её шее после нападения «любимого» подтверждали это; во-вторых, брат спас её от верной смерти. Дело закрыто.
Но правильно говорят, что в больницах мало неверующих, а в реанимации их не остается вообще. Сестра сходила с ума от боли и ужаса, но, когда её перевели в хоспис, то есть практически озвучили неутешительный приговор, наконец сломалась.
- Зачем ты меня спас? Я была бы бессмертной, - Мартин отвернулся и отошел к окну. Мужчина мог это сделать, он же не был болен, а Кристине только и оставалось с бессильной злобой смотреть ему в спину. – Здоровой.
- Ты была бы мертвой, от укуса вампиром не становятся. Он бы высосал тебя досуха, - но какие разумные доводы могли убедить ослепленного надеждой человека? Мартин, не отрываясь, изучал пейзаж за окном, чувствуя тяжелый взгляд больной.
- Врешь. Ты врешь, эгоист, - её голос сорвался на визг. Если бы могла, она швырнула в него чем-нибудь тяжелым. Например, подносом с лекарствами. Он был большим. – Отобрал у меня последний шанс! Найди мне вампира, пусть укусит, убьет… сам убей! Ты умеешь! Только не оставляй меня здесь!
Мартин подошел к её кровати – на миг в глазах Кристины мелькнула надежда – и нажал кнопку вызова дежурной медсестры: - Новацки, семнадцатая палата, посещение закончено.

- Чай, кофе? – мужчина вынырнул из воспоминаний, словно из под толщи воды. Киселевский снова сыпал своими терминами, и единственные понятные слова из его уст привели охотника в чувство.
- Все что угодно, кроме кофе. И вам его не советую, - кивнул Мартин, непрозрачно намекая на чрезмерно возбужденное поведение доктора. – Вам бы лучше поспать несколько часов.
- Так зачем вы меня вызвали? – он оглянулся и за неимением лучшего уселся на продавленный диван. На нем доктор, судя по обстановке, и спал в немногое свободное время. – Полюбоваться на страдания близкого человека? Так я все это уже видел. И не рад, что сестра сохранила, по вашим словам, разум. Все осознавая, умирать труднее, чем в бреду, - он замолчал. Мартину не нравилось выражение лица доктора, оно слишком напоминало его сестру – безумная надежда.
- У меня нет ваших знаний и опыта, - Кислевский, насколько знал Мартин, окончил престижный медуниверситет и имел немалый стаж, - и я не совсем понимаю, что вы хотите сказать... всем этим, – мужчина не привык много говорить, часто ограничиваясь короткими фразами, и мягко говоря, красноречием не блистал. – Вампиры… сестре совсем плохо, - он спокойно встретил взгляд врача.

0

6

«Вы не оставили мне выбора...»
Он категоричен. Для юношеского максимализма поздновато, для упрямства стареющего маразматика – слишком рано.
- Вы хотите уйти? – лоб доктора прочертила продольная складка, - я вас не держу. Но я вам посоветовал бы остаться, и выслушать меня. Это единственный совет, который я могу вам дать. Бесплатно, - Адам скупо улыбнулся. Нет, он не приглашал Мартина реагировать на шутку. Шутить с родственником умирающей в хосписе все равно что шутить на гражданской панихиде. Но стремление Новацкого советовать врачу, как себя вести, его... позабавило.
Палец машинально утопил кнопку селектора:
- Беата, два чая с сахаром.
Невидимая секретарша мурлыкнула и отключилась. Ученый откинулся на спину кресла, прикрыл глаза. Дорогое кресло-трансформер, принимающее форму тела, убаюкивало, он с усилием наклонился вперед и несколько секунд таращился в пустую стену – пластик под цвет зеленоватого коринфского мрамора поплыл перед глазами, обволакивая голову клочьями тумана.
- Простите... я трое суток не спал, - Адам отвернулся, вытащил из верхнего ящика стола шприц-тюбик с кофеином, привычно закатал рукав несвежей сорочки. Электронный дозатор отмерил дозу антисептика, смачивая кожу. Одежда источала терпкий запах усталости.
Использованный шприц швырнул в одноразовую емкость-утилизатор, не глядя. Шестой за последние сутки.
- Еще раз извините, - в голове постукивали злые молоточки, - я должен объясниться. Извольте.
Старомодное «извольте» напомнило о Кшиштофе. Любимое словечко. Кшиштоф умер полгода назад, Отек мозга. Парамиксовирусный менингоэнцефалит на фоне тотального иммунодефицита.
Дверь неслышно открылась – вошла Беата с подносом и двумя дымящимися пластиковыми чашками, расставила приборы на разные концы стола, скользнула равнодушным взглядом по посетителю, и так же тихо исчезла из кабинета.
Кислевский прихлебывал горячий чай, и разглядывал сидящего на продавленном диване охотника.
- Вашей сестре действительно плохо, пан Новацки. Но до недавнего времени она была вменяема и полностью отвечала за то, что говорила, - он пожевал губами, обращая внимание на лежащие на столешнице руки Мартина – изящная, как у Кристины, кисть, крепкие пальцы, короткие ногти без маникюра. - Вы знаете, почему мы бессильны против этого вируса? Человеческий организм не в состоянии синтезировать антитела к нему, вирус поражает наиболее активные клетки, способные в норме к быстрой пролиферации – и, как следствие, к скорой гибели. Лабораторные эксперименты ничего не дали. Эти антитела нельзя получить в пробирке, - голос его упал до торопливого шепота, зрачки расширились рефлекторно, как перед прыжком в холодную воду, - но можно попытаться сделать это в эксперименте на живом организме, способном... к сопротивлению любому внешнему воздействию. На бессмертном организме.

0

7

Уйти было бы самым разумным, что он мог сделать. Мартин был уверен, что сейчас он должен встать, вежливо попрощаться и покинуть кабинет. Потому что так поступил бы любой нормальный человек. Так поступил бы сам Мартин четыре года назад, и вдобавок, после беседы зашел бы к главному врачу и посоветовал отправить доктора Кислевского в отпуск. Потому что доверять жизнь сестры человеку, который принимает бред больного за чистую монету, не стоило.
«А если»… - Мартин прикрыл веки и нарочито расслабился, стараясь ничем не выдать своих мыслей. «Если он не верит, а знает? Сам вампир?» Маловероятно, он бы все равно почувствовал. Сестра сказала о его способности узнавать вампиров среди обычных людей наобум, но угадала точно. От живых мертвецов несло гнилым виноградом и ложью. От Кислевского – безобидной усталостью и чужой смертью. «Слуга?» Вот это было возможным. « Не добровольно, под гипнозом. Стоит проверить.»
Как-то давно, еще в детстве, он увлекался классикой. Со временем интерес сошел на нет, но в память намертво врезалась фраза из одной повести: «Абсолютная паранойя – абсолютная осторожность». Мартин считал, что она вполне оправдывает то, что он собрался сделать.
- Спасибо, - скупо кивнул он рыженькой секретарше. Та снова проигнорировала его – то ли ушла в свой недосягаемый мир, то ли привыкла относиться к посетителям, как к мебели. Ей бы в приемной мэра сидеть. Или серпентарии.
- То есть вы хотите поставить эксперимент на вампире, - заключил Новацки из того немного, что он понял в объяснениях врача. Соединил про себя воспроизведение записи, необычный вызов и пространную лекцию – все сходилось. Безумец? Конечно. Одержимый? Это предстояло проверить.
Мартин потянулся за своей чашкой и тут же обжег пальцы о пластмассу. У него дома были керамические, старые, сейчас такую посуду не выпускали, отдавая дань прежде всего практичности и сроку службы. Новацки отхлебнул немного, чай оказался противным, приторно-сладким, то ли секретарша постаралась, то ли они все здесь жили на сахарозе и кофеине. Впрочем, пить эту бурду он не собирался.
- Причем здесь я? Вы… - он поднялся с дивана и подошел ближе к врачу. – О, черт, извините, - рука, как будто случайно, дернулась. Часть напитка выплеснулась на его пальцы, а стаканчик с остатками чая полетел в собеседника. – Сильно обжег? – судя по тому, как покраснела тыльная сторона его руки, доктору тоже должно было достаться.
Мартину несколько раз попадались люди, которых гипнотизировал вампир. Кислевский не был на них похож, напротив, сомнамбулу он напоминал меньше всего. Но ему могли внушить нужную модель поведения, а как он отреагирует на внештатную ситуацию? Охотник напрягся, готовясь, в случае странного поведения врача атаковать первым.

0

8

Адам машинально отдернул руку, сдавленно охнув – скорее от неожиданности, чем от боли; оглушенный трехдневным бдением в лаборатории организм работал, словно видео на замедленной перемотке.
- Пся крев!.. - прошипел доктор. - Вы бы поосторож… – на светлых брюках стремительно расползались темные акварельные пятна, он выхватил из коробки салфетку, пытаясь промокнуть остатки влаги, и замер. Слова застряли в горле, оставляя после себя горчащее послевкусие, - простите.
Кислевский медленно поднял глаза. Лицо Мартина хранило непроницаемое выражение – ни капли чувства вины, за таким фасадом может быть что угодно. Но тело… наметанный взгляд доктора сразу определил пружинистую стойку бойца, едва заметно напряженные ноги – с такой позиции равно удобно делать бросок вперед или уходить перекатом под стол.
Он не ошибся.
Всплеск ликования сменился точной, как часовой механизм, работой мысли. Теперь – дожать.
- Заживет, - голос его приобрел звучание скупой на модуляции аудиозаписи, - присядьте, пан Новацки. Я не сумасшедший. И вы меня поняли.
Ученый встал и прошелся по кабинету. Кожа под влажной тканью покраснела; он не чувствовал боли.
- Я не сказал вам… В палатах хосписа ведется круглосуточное видеонаблюдение, записи хранятся в течение полугода со дня смерти пациента. Все записи. Как правило, никому в голову не приходит их просматривать, если того не потребует прокуратура. Я это сделал.
В голове просветлело. Стук молоточков сменился нежным минорным звучанием флейт и окончательно растворился в голубоватой тишине кабинета. Кислевский нажал кнопку селектора.
- Меня нет. Ни с кем не соединять, посетителей просить прийти завтра.
- Да, шеф, - послушно булькнула Беата, идеальная секретарша. Почти робот.
Он стоял у панорамного окна, спиной к Мартину, сверху вниз глядя на город, плавающие огоньки рекламных баннеров, суетливый людской муравейник.
«Пир во время чумы», – мелькнула странная мысль, произнесенная чьим-то чужим голосом.
- Я не стану воспроизводить запись вашего разговора с сестрой двухнедельной давности, уверен, вы его помните. Полгода назад… - Адам снова сцепил руки в замок. Нервически захрустел костяшками пальцев, - полгода назад умер мой близкий друг, Кшиштоф Вилямовски. Он умер у меня на руках, не приходя в сознание. Я ничем не мог ему помочь. Но к тому времени он ничего не чувствовал. Кристина умрет иначе. Она будет чувствовать все, до самого последнего мгновения. Ваша сестра умрет от удушья. На вскрытии…
Доктор резко развернулся на каблуках и наклонился к посетителю. Сейчас он видел его совсем близко, наблюдал, как пульсирует на шее жилка, слышал его дыхание.
- На вскрытии ее легкие будут напоминать смородиновое желе. Она медленно гниет изнутри. Остановить этот процесс я сейчас не в силах. Но, если получу антитела из крови зараженного вирусом САТ вампира… У вашей сестры появится шанс. Не только у нее, - он оскалился; шепот окреп, наливаясь яростной убежденностью,– но для вас важнее понимать – вы можете спасти ее. Вы. Можете.

0

9

Кислевский в который раз удивил его. Доктор выругался и схватился за салфетку – нормальная реакция для человека на стаканчик горячего чая, пролитого на ногу. Но потом мужчина замер, словно засбоивший робот, Мартин, ожидая худшего, чуть было не ударил первым. При этом он старался не думать, как будет объяснять свое поведение медперсоналу больницы. И тут - спокойное «сядьте».
«Не из них, но тогда как?» - охотник стремительно шагнул в сторону, пропуская врача. Пожалуй, даже слишком быстро – сейчас он чувствовал себя сжатой, неразряженной пружиной.
- Это был личный разговор, не наблюдение за больной. Нужно разрешение прокуратуры, - машинально огрызнулся мужчина, прекрасно понимая, о какой беседе идет речь. Он не был наивен, даже представил, как Кислевский вызывает свою Беату и просит найти все записи с посещениями брата Кристины Новацки. Мартин почему-то почувствовал себя обманутым.
Он не думал, что доктор так уж сильно сострадает его сестре. Но видеть, что вся твоя работа идет насмарку и не сдаваться, может далеко не каждый. Любопытно, что этот ученый хватался за самый призрачный шанс, пусть и действовал не самыми чистыми методами.
- Ладно, допустим, что вы правы, - Кислевский надвинулся на него, чуть за плечи не схватил. У Мартина возникла странная ассоциация – упырь, склоняющиеся над своей жертвой - но он её отогнал. – Вампиры существуют и способны сопротивляться СAT, - охотник надеялся, что в этом кабинете камер нет. Можно было спросить у доктора, но что тому стоило солгать? – Но это всего лишь ваши домыслы, - он пожал плечами.
- Я волнуюсь за сестру, - это было правдой лишь отчасти. Ему было жаль её на первых порах, и они много времени проводили вместе. Мартин не хотел, чтобы она скучала или погружалась в депрессию, поэтому старался навещать её как можно чаще. И, самое главное, надеялся, что Кристина выкарабкается. Тогда еще все на что-то надеялись.
Он видел, как жизнерадостная девушка превращается в лежачий скелет. Капризного, истеричного монстра, который ненавидел весь мир, врачей, мать, брата, Бога за то, что те ничем не могли ей помочь. Мартин не понимал, как в таком аду живут медсестры и доктора. Скорее, они воспринимают пациентов, не как людей, а как объекты, иначе они не смогли бы работать.
Охотник тоже это понимал и вовремя отгородился, поэтому не воспринял пламенную речь настолько близко к сердцу, как хотел собеседник. Он старался не думать, что фраза про смородиновое желе относится к Кристине. К девочке в желтом платье, которая вечно умудрялась в чем-то испачкаться и любила джем, смотреть на ночной город и щелкать пальцами, вот прямо как этот доктор. К девушке, которая из всех приличных парней умудрилась выбрать Виктора и сбежать с любовником из дома, а потом залепить брату пощечину и разреветься, когда он спас её. К молодой женщине, которая, услышав о диагнозе, бросилась утешать мать, не считая, что в первую очередь сама нуждается в помощи. Не думать было проявлением слабости и трусости, Мартин это понимал. Но также это было единственно верным решением, которое позволило ему жить и работать дальше, правда, навещая сестру значительно реже.
«Смородиновое… она больше всего любила смородиновый джем», - резко возникло желание, даже необходимость, отодвинуться в сторону, а еще лучше оттолкнуть этого человека, который умел просчитывать свои слова так же точно, как дозы медпрепарадов.
- Я. Могу. Что я могу? – рявкнул он, уже не сдерживаясь. – Вы у всех посетителей на нервах пляшете или я особенный? Говорите конкретнее! – он замолчал и отвернулся, недовольный тем, что поддался на провокацию ученого. Годы работы над собой летели ко всем чертям. Просто превосходно.

0

10

Кислевский шумно выдохнул и распрямился. Это стоило ему усилий – усталость давила на плечи, сковывала тело свинцовой оплеткой, но единственный шанс, подаренный ему судьбой (пусть даже Дьяволом) – упустить было нельзя.
- Вы особенный, - доктор обозначил подобие сардонической улыбки, более походившей на оскал, губы растягивались с трудом, как резина на морозе; несмотря на охватившее его возбуждение, расчетливый метроном в голове продолжал мерно качаться, рассудок анализировал факты, факты цеплялись за предположения, предположения вырастали в уверенность.
Игра воображения, идея, которую год тому назад он счел бы бредовой, сейчас пылала у него в голове неоспоримостью аксиомы, не требующей доказательств. Уверенность почти железобетонная имела базисом что-то неизведанное, не укладывающееся в привычную схему мироздания, липкое и черное, и это липкое разрасталось внутри, словно саркома.
Адам не торопился с ответом, нарочито затягивая паузу, вытащил из нагрудного кармана электронную сигарету, вдыхал дым, занавешивая серым нездоровый блеск присыпанных песком глаз – словно опасаясь, что охотник прочтет мысли.
Объекту необходимо ввести кровь, кровь инфицированного с высокой вирусной нагрузкой. Максимальных цифр виремия достигает у недавно зараженных и больных в терминальной стадии. В хосписе сейчас находилось трое умирающих. Кристина Новацки и два наркомана-морфиниста. Кровь придется брать у кого-то из них. Сколько ее понадобится? Вынесет ли организм смертника одномоментный забор значительного количества активной среды?

Неважно.
Жажда познания пропитывалась чужой кровью, как губка.
- То, что я хочу от вас… надеюсь, вам это по силам. Мне нужен материал для эксперимента. Живой организм, которому я введу кровь зараженного. Вампир, - светлые глаза доктора подернулись синеватой наледью. - И вы мне его… приведете, принесете связанного, как угодно.

0

11

Да, особенный. Он, пся крев, слишком часто оказывался особенным, то есть крайним. Это начинало раздражать. Как только его жизнь приходила в норму, и он привыкал к ней, происходило что-то из рук вон выходящее: нежить, умирающие родственники, а теперь и одержимый доктор. Мартин устало помассировал веки.
Ну конечно, Кислевский потребовал живого вампира. Кто бы сомневался. Вот из-за чего был весь сыр-бор. Ученому не хватало редкой лабораторной крысы.
Правило третье, вытекающее из опыта Мартина, гласило: «Не пытайтесь оглушить/связать/обездвижить вампира, не подпускайте его на расстояние удара». Проще всего было убить нежить сразу, не размусоливая. Вампиры толкают пафосные речи в книгах и фильмах, но в реальной жизни предпочитают сразу вцепиться тебе в глотку.
Вся затея представлялась охотнику чистой авантюрой: даже если он каким-то образом сможет связать вампира, то кто даст гарантию, что тот не сорвет веревки и не растерзает их обоих? Про возможность ошибки доктора охотник не хотел и думать.
И последнее, самое важное, где ему искать добычу? Нежить редко сама нападала на охотников, в этом не было нужды – слишком рискованно. Другие могли отмстить за погибшего, да и сам обед мог закончиться преждевременной смертью. Куда проще использовать ничего не знающих людей. Слежка за одним упырем могла занять недели, иногда месяцы – у Кристины их не было.
- Первое, в любое время суток будьте на связи, - он протянул руку и взял со стола пыльную визитку с именем доктора. Штуки старые, их сейчас не выпускали, но номер был верный. – Второе, подготовьте помещение, где можно будет изолировать упыря.
Мартин отогнал дым рукой, сдерживаясь от соблазна вдохнуть его – он бросил курить несколько лет назад. – И третье, во время опыта я останусь с вами, - Мартину не улыбалось обнаружить Кислевского на следующий день с разорванной шеей.
Он встал и направился к выходу. Новацки выяснил для себя условия задачки, теперь предстояло её решить. «Как транспортировать отчаянно сопротивляющийся объект А в точку В, если неизвестно даже то, где этот А сейчас находится?» Ответ простой: никак, недостаточно данных. Мартин знал единственного человека, который мог помочь ему с решением. Который, по сути, сделал из него охотника.
- Если лекарство себя не оправдает, она не должна умереть так, как вы сказали, - бросил Мартин перед тем, как закрыть дверь. – Считайте это платой.

0

12

- Разумные условия, - согласился Кислевский. Скорее, уже со спиной охотника.
Дверь за Новацким закрылась. Несколько минут Адам сидел молча, уставившись в невидимую точку на противоположной стене. После ухода Мартина словно тумблер в голове переключился – ученый снова слышал запахи и звуки, вакуум сознания заполнялся атмосферой, вокруг бурлила жизнь.
Он открыл ящик стола, рассматривая лежащие в упаковке шприц-тюбики с кофеином. Седьмой?
Пальцы нащупали пульс на запястье – сто тридцать. Тикал часовой механизм – кто больше?
– Беата, соедини с боксами.
- Пан Кислевский? – глуховатый голос реанимационной медсестры Марии доносился словно через толщу воды.
- Пани Собеска? Каково состояние Кристины Новацки?
- Показатели кислородного насыщения ухудшились. Да. В сознании. На аппарате, - бесцветно отозвалась Мария, – по данным спектрального анализа форменных элементов крови … - Мария защелкала по клавишам, исправно повторяя последние цифры, отвечала на вопросы, уточняла…
- Спасибо, Мария. А Томашевский и Копчук?

Выслушав медсестру, доктор Кислевский отключился. Картина нарисовалась полная, недостающие звенья заняли свое место в цепочке. Кристина Новацки проживет еще три-четыре дня. Возможно, неделю. Если повезет.
Кому повезет?
Вопрос риторический.
Ученый поднялся, разминая затекшие ноги. Болело место ожога, надо бы обработать… Принять душ. Мысль о кофе он отверг с разбега, кофеин только что из ушей не выплескивался. Он снова связался с Марией.
- Пани Собеска, подготовьте системы для забора крови. Я сейчас спущусь.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Media et remedia. Ковенант. Эпизод 1