Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Se ressembler comme deux goutte d`eau - Похожи как две капли воды


Se ressembler comme deux goutte d`eau - Похожи как две капли воды

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время действия: утро-день 14 сентября

Место действия: имение Гастона

Действующие лица: Симон де Бланшар, мэтр Эврар, Шарль, далее - по обстоятельствам.

0

2

Рассвет «главная крыса королевства» встретила в пути. Лошадь, которая везла Бланшара, звали Лукрецией, она обладала смирным нравом и хорошей памятью, дорогу знала, а потому доставила наездника к самым воротам, на кованых решетках которых темнели «птицы с женскими головами» и отполированными до блеска клювами. На окрик Симона появился лакей с дымящимся факелом, правую руку господина немедля признал – лязгнула цепь, открылись ворота, лакей коротко ответил на вопросы Бланшара и проводил его в предназначенную для него комнату рядом с покоями герцога – тот предпочитал иметь помощника под рукой. Однако долго в комнате Симон не задержался. Оставив слугу разбирать вещи, месье де Бланшар вышел наружу, щурясь на восходящее солнце.

Вымощенная серым камнем тропинка привела его к высокой каменной ограде, увитой плющом; обойдя ее с западной стороны, Бланшар уперся в неприметную калитку, которую отпер собственным ключом. Навстречу ему с рыком кинулся крупный черный пес, скаля клыки, но узнал, высоко тявкнул и завилял хвостом. Полусонный мушкетер впустил его в дом, тараща глаза, принялся кланяться, на вопрос о докторе мотнул головой влево – и Симон, щелкнув пальцами, чтобы цербер не путался под ногами, нырнул в следующую дверь, за которой находилась еще одна дверь, а за ней – комната. Из мебели в чисто убранном квадратном помещении были только кровать, небольшой стол у окна, уставленный склянкам и глиняными горшочками, и крепкий дубовый табурет. На табурете, по-птичьи поджав ноги, восседал эскулап его высочества, а на постели, запрокинув заострившийся подбородок, лежал… его величество, король Анри. Собственной персоной.
В комнате было душно, резко пахло шалфеем и пачулями.
Бланшар недовольно потянул носом и сморгнул.

0

3

- Ааа, это вы, месье Бланшар, - эскулап повернул лицо к вошедшему и тут же отвернулся обратно. - Ну как вы находите нашего друга? Я его создал за целый день, по образу и подобию, так сказать, - он возвел очи потолку, с которого на него смотрели крашенные синей краской балки. - Трудился от рассвета до заката. Ощущаю себя почти Пигмалионом. Только вот в отличие от него надеюсь, что мое творение не вздумает открыть вдруг глаза. И совершенно, знаете ли, им не очарован.
Мэтр Эврар пребывал в состоянии философской задумчивости, которое напало на него вскоре после того, как он оглядел творение рук своих и решил, что оно "хорошо".
Нынешний эскулап и личный лекарь его высочества герцога Гастона в далеком прошлом начинал свою карьеру с цирюльни. Тогда он был весел, худощав, вертляв и даже артистичен. Теперь, оглядываясь назад, мэтр Эврар благодарил небеса за потворство своему карьерному взлету, имеющему приятное выражение в сбережениях, несмотря на то, что во время полета несколько обрюзг, заменил пышные локоны на седоватые перья, с трудом покрывающие череп, а веселость - на желчность. Остряки за глаза называли его карикатурой на герцога.
Так сложилось, что сегодня мэтру Эврар выпала сомнительная честь и не менее сомнительное удовольствие "вернуться в молодость", то есть вспомнить все те хитрости и приемы, которые позволяют изрядно потрепанному запойным периодом, например, мушкетеру, больше напоминающему бродягу, вернуть себе вид аристократа.
Хвала, опять же, всевышнему, всю черную работу проделывал помощник, немой Жанно, оставивший мэтру Эврар поле для исключительно художнической деятельности.
Прежде всего, бывший циркач был тщательно вымыт. Волосы его, закаленные тяготами жизни и поэтому жесткие, как только что проросшая трава, были вымыты несколько раз, и затем ополоснуты в нескольких травяных отварах для придания им мягкости, а потом накручены на папильотки, в обрамлении которых сейчас располагалось лицо Шарло.
С лицом тоже пришлось потрудиться - выбрить и потом нещадно скрести щеткой, пока под неблагородной загрубелостью и обветренностью не проступило некоторое подобие кожи, обладающей мягкостью, а здоровый румянец не стал выглядеть нежнее. Для достижения большего эффекта мэтр Эврар не пожалел белил, которые были нанесены, правда, достаточно тонким слоем. С шеей тоже пришлось поработать, но грубоватую и мощную шею "повидавшего жизнь" циркача было сложно загримировать под изнеженную, и она была надежно закрыта кружевами рубашки.
Больше всего потов с почетного эскулапа сошло, пока он колдовал над руками будущего "короля". На "старания" ушло не меньше трех часов и двух дюжин лимонов, с помощью которых Шарло избавился от грязи вокруг ногтей и в трещинках кожи, а сами они помягчели и побледнели. Ногти засияли, особенно когда эскулап, вспоминая молодость, прошелся по ним целым арсеналом инструментов. Признаться, с руками мэтр Эврар с большим удовольствием поступил бы так же, как с шеей, но справедливо полагал, что кто-нибудь из безутешных захочет припасть к августейшей ручке, а значит ручка должна быть весьма убедительна.
В довершении на бедного Шарло было вылито столько любимой ароматной воды короля, что от одного только ее запаха он, казалось, мог уже никогда не очнуться, а бедняга немой чихал уже несколько часов к ряду. Мэтр Эврар же остался равнодушен, ибо был привычен к разному и нос имел нечувствительный.
- Папильотки вот только снимем завтра, да локоны красивее взобьем. Тогда точно не отличите.

0

4

- Локоны? – споткнулся Бланшар и удивленно воззрился на лекаря, - а… ну да, разумеется.
Эстетическая ценность папильоток в глазах Симона (заметим, близоруких) была невелика, однако будучи человеком расчетливым и прагматичным, он не мог не учитывать всех нюансов превращения дворового щенка в мальтийскую болонку.
Самого же месье де Бланшара, куда больше, чем белизна рук и форма ногтей, беспокоила вероятная разговорчивость жертвы.
- Он молчал? Не приходил в себя? – уточнил Симон, хотя уже заранее знал ответ, - крайне нежелательно, чтобы он очнулся в самый неподходящий момент. И… хотя любое его сомнительное слово можно списать на бред, - слева на темени, под папильотками пряталась припудренная лиловая шишка – Малыш постарался, - лучше перестраховаться. Надеюсь, лекарство доставлено в срок. Хм… папильотки.
Симон фыркнул.
- Впрочем… - нос секретаря приблизился к лежащему псевдо-величеству и обнюхал бережно отбеленное и напудренное лицо, - кто знает, может, королеве или ее дамам пожелается рассмотреть страдальца повнимательнее… перед трагической кончиной. Запечатлеть образ, так сказать… Но еще вернее будет…
Бланшар не договорил, выпрямился, развернул тяжелый перстень на указательном пальце камнем внутрь и коротко размахнулся, оставив на скуле красную отметину. Аметист снес узкий участок кожи; алая царапина мгновенно покрылась каплями крови, как росой.
- Так надежнее. Не трогайте царапину, пусть синяк на скуле будет заметнее, а один глаз заплывет. Ассиметрия лица в нашем деле – дополнительный бонус. Не давайте ему много пить. Пока не прибыл двор. Если завтра у него начнется лихорадка… это нам на руку.

0

5

Удар Малыша мог бы свалить и быка. То, что Шарль отделался, пусть огромной, но всего лишь шишкой, было прямо-таки счастливой случайностью. Придись кулак подручного Бланшара на пару пальцев левее или правее, мэтру Эврару пришлось бы обряжать покойника. Вместе с тем, даже не разбив Шарлю голову, удар так взбаламутил ее содержимое, что за все время, пока циркача усердно превращали в «благородную персону», он в себя ни разу и не пришел. Обращались с несчастным не бережнее, чем с бревном, а потому начинавшее возвращаться сознание при малейшей встряске тут же улетучивалось от раскалывающей голову ужасной боли. Пару раз Шарля даже вырвало, особенно после того, как в него влили какую-то настойку. Она была так отвратительна на вкус, что циркача тут же выворачивало на изнанку, но, в конце концов, его все-таки заставили проглотить солидную порцию зелья. Настойка затуманила без того едва тлеющий разум.
К утру циркачу, которого, наконец, оставили в покое, неожиданно полегчало. Боль в голове ослабла, и он уже не столько был без сознания, сколько крепко спал. Он спал бы и дольше, если бы естественные потребности организма не начали заявлять о себе. Шарль почти был готов проснуться и даже стал различать голоса стоявших подле него людей, как резкий удар по скуле чуть не заставил его снова отключиться. Правда, на этот раз помутнение оказалось не очень сильным, и сознание вернулось почти сразу. Циркач окончательно проснулся, однако глаза открывать не стал. Приобретенный им за всю его не очень продолжительную, но богатую впечатлениями жизнь, опыт подсказывал Шарлю, что вокруг отнюдь не друзья, а потому показывать, что ты в сознании не стоит. Удушливо пахло духами, совсем как в спальне жены нотариуса, но откуда он мог там оказаться, да и голоса, звучавшие у постели были мужскими. Стараясь себя не выдать, Шарль замер, прислушиваясь.

0

6

- Нет, в себя не приходил. Лежит, как бревно. Я жду, когда он хотя бы пошевелится, тогда и дадим ему это, - Эврар кивнул на стоящий на табурете недалеко от постели "больного" пузырек. - А может, ваши люди постарались так хорошо, что и лекарство не понадобится?
Бывший цирюльник пытался шутить, но выходило тяжеловато. На "манипуляции" Бланшара он смотрел равнодушно, но с тайным подобием ни то уважения, ни то опасения. Вот так зазеваешься или ошибешься - и... плакало благородство твоего лица и степенная важность его выражения. Эврар, наклонив по-птичьи голову, с интересом рассматривал результат - подпортит царапина сходство или нет?
- Мда... еще пара таких царапин, и ее величество воскликнет уже не "О боже, это он!", а "О боже, я с трудом его узнала", - наконец, резюмировал Эврар.
Он вновь почувствовал какое-то подобие мимолетного суеверного страха, все-таки сходство давало о себе знать, и отвернулся от лежащего будущего величества.
- Ваши люди, которые дежурят там... - он мотнул головой в сторону соседней комнаты, где предполагались "сторожа", - они хотя бы трезвы? Этот Малыш, мне показалось, неумеренно развеселился, когда понял, что теперь от них требуется только сидеть и наблюдать. Я не следил за ними, пока колдовал над этим, - Эврар кивнул на лежащего и задумчиво добавил. - А он пожилистее будет, чем оригинал.

0

7

- На этом и завершим, - придирчиво оглядывая дело рук своих, резюмировал Бланшар. Скула циркача окрасилась в закатные тона - завтра она отечет и посинеет. - То, что нужно. Ее величеству настолько неприятен вид крови и страданий, что она не станет рассматривать детали… надеюсь. Да, этот покрепче будет.
Хотя Анри с малых лет упражнялся со шпагой и дагой, играл в мяч и любил ездить верхом, в нем было куда больше изнеженности, чем в циркаче, выросшем на улице. Симон нахмурился.
- Он будет укрыт одеялом от подбородка до пят. Теплая сорочка с длинными рукавами и кружевом закроет кисти, - секретарь его высочества скептически покосился на отбеленные уксусом и притираниями ногти циркача, - и все-таки его должно видеть как можно меньше людей. О его враче я позаботился. Королева может привезти своего… внезапная желудочная хворь, подкосившая сразу двоих придворных медиков, может вызвать подозрения… Я устранил того, что опаснее. Лекарь Изабеллы последние годы не занимался ничем серьезным, кроме регулярных мигреней ее величества. Убедите двор в его некомпетентности, убедите Изабеллу в том, что вы делаете все возможное, но положение безнадежно. Мои люди – моя проблема.
Он развернулся и вышел прочь, наклонившись, чтобы не удариться о низкую притолоку.
- Малыша ко мне, - буркнул он стоящему у входа маленькому юркому человечку.
Через пять минут Малыш, выпучив глаза и поминутно кланяясь, стоял перед Бланшаром.
- Глаз не спускать. Следить за всеми, кто приближается. Делать то, что доктор скажет. Ты – глухонемой помощник садовника, зовут тебя Мишо, понял?
Малыш осклабился, сделал дурашливую физиономию, торопливо замычал и закивал, словно ручной медведь.
- Смотри за своими… чтобы на глаза гостям не попадались. Тут вам не Ленфлер, голубчики.
- Мышь не пробежит, милорд, - пробасил Малыш, которого великолепие поместья герцога привело в состояние божественного трепета; Бланшар вырос в его глазах невероятно и поднялся до «милорда».
Он не протестовал.

0

8

Разговаривали двое. Один – дребезжащим старческим тенорком, его Шарль не знал. А второй… Голос воторого циркач вспомнил сразу и едва сдержал готовый пробежать по лицу тик..
Это был тот самый человек, что нанимал Шарля сыграть шутку с приятелем.
Так вот по чьему приказу его схватили в переулке. И пасли, наверное, от самого трактира.
«На мытьем, так катаньем, решил своего добиться. Что же стоит на кону? А ты, Шарло, дурак, дураком жил, дураком и помрешь… Чувствовал что опасно, вот и бежал бы сразу, а не покупался на дармовую еду, а если купился, то не выкобенивался бы. Захотел себе цену набить, вот и получил вместо денег по затылку. Хорошо не убили, у того громилы кулаки, что кувалда. Не убили… зато теперь точно убьют. Что старик там скрипит? Как только пошевелится так сразу лекарство влить? Уж не яд ли?– Шарль внимательно ловил каждое слово, чувствуя, как лоб покрывается холодной испариной. – Нет, я им пока живой нужен, чтобы кто-то меня признал…- мысли путались, клонило в сон, а позывы внизу живота были все нестерпимее, - Что это они все про ее величество? Неужели королева?»
Внезапно вспомнился старый Обэ все твердивший, что Шарль ему кого-то напоминает, особенно в профиль.
Профиль.. профиль на золотой монете – профиль короля.
Черт побери, получалось….
Циркач даже забыл дышать от такого предположения.
Получалось, что он похож на короля, за которого его и хотят выдать.
Дело становилось совсем грязным, а собственная участь Шарля сомнений даже не вызывала.
« …проститься перед трагической кончиной»…- выплыли из глубин памяти, услышанные в полусознании слова. Спина циркача покрылась липким потом. Этого измученный долгим терпением организм не выдержал, и горячая струя хлынула на постель.

0

9

Из легкой задумчивости, в которую доктор Эврар периодически впадал, на сей раз его вывел легкий шипящий звук, вроде как знакомый, почему-то совершенно ожидаемый и в то же время крайне неожиданный. Тот проявил умеренное удивление, потом с шумом втянул носом воздух и брезгливо поморщился. Впрочем, брезгливость была тоже умеренная, ибо и красивые дворцы, как известно, благовоняют весьма относительно приятно и только в тех местах, где их только что щедро сдобрили розовой или какой-нибудь другой водой.

- Вовремя мы его отмыли от уличной грязи, - пробормотал себе под нос доктор Эврар. - Теперь к нему подойти будет еще неприятнее, пожалуй.
Подходить и убирать пришлось бы немому Жанно, конечно, но доктор обладал некоторой сердечностью по отношению к подручным. Собственное умозаключение показалось ему почему-то очень интересным, и он даже повторил: "теперь к нему подойти будет еще неприятнее, пожалуй". Потом еще чуть-чуть подумал и хохотнул: "Вот никто задерживаться рядом и не будет. Есть силы природные, против которых бессильны даже желания приложиться к немощным августейшим рукам". Мэтр Эврар решил, что в этом решении есть нечто изящное.
На немой вопрос Жанно, который, как многие глухие, обладал повышенной чувствительностью к запахам, и теперь страдал от предвкушения, бывший цирюльник, при помощи кивков головы, незначительной мимики и бурной жестикуляции объяснил, что можно просто подоткнуть чистую простыню, а больше ничем не утруждать себя, да и то чуть позже.
Сейчас же наступило то время, которого мэтр Эврар ждал. "Когда он пошевелится, дадим ему лекарство", - сказал лекарь недавно Бланшару. Тот не пошевелился, но определенные намеки на жизнедеятельность проявил, и Эврар справедливо решил, что время, возможно, пришло. Он с некоторой опаской покосился на королевского двойника и крикнул Малыша.
- Встань рядом с ним на всякий случай. Надо, чтобы он проглотил все до капли. Если прольется, - Эврар выразительно посмотрел на громилу, надеясь, что может донести до него всю важность момента, - придется дать еще. А это может возыметь нежелательный эффект, - он подумал и пояснил, - плохо может получиться, понял?
Малыш кивнул, хотя и как-то неуверенно. Эврар, отсчитывая капли из флакона, чувствовал легкую тревогу. "Спокойно, мэтр, спокойно", - сказал сам себе лекарь и, приблизившись к Шарлю, сунул ему ложку в рот.

0

10

Недавний наниматель Шарля вышел, старикашка-лекарь, как циркач окрестил про себя владельца дребезжащего голоса, что-то недовольно бормоча под нос, прошаркал вдоль постели и остановился в ногах. Менять мокрую постель он явно не спешил. Шарля это не особенно волновало. Облегчение позволило расслабиться и думать стало легче.
Циркач прислушался. Судя по шмыганью носом, в комнате кроме лекаря был еще кто-то. Шарль осторожно приоткрыл глаза. Сквозь едва поднятые ресницы было плохо видно, но вполне достаточно, чтобы понять происходящее.
Обрюзгший лысеватый старикашка, чем-то похожий на полуощипанного каплуна, что-то усердно втолковывал неуклюжему тяжело сопящему парню. Втолковывал молча - гримасничая и размахивая руками. Парень, похоже, был глухой, а может быть и немой.
Было над чем подумать.
Пришедшая в голову безумная мысль о сходстве с королем могла быть и не верной, но то, что Шарля схватили, чтобы показать королеве, выдав за кого-то другого, было очевидно. Иначе понять слова только что вышедшего человека было невозможно.
Показать завтра избитого и недвижимого.
Паника охватившая циркача безмерной, хотелось немедленно вскочить, вырваться и бежать, как можно дальше, но, лекарь помянул про охрану за дверью. Даже скрутив старикашку, что было просто, и справившись со вторым, что было сложнее, но можно, он вряд ли бы выбрался наружу.
Лекарь позвал какого-то Малыша, и Шарль тут же зажмурился, придав лицу безмятежное выражение. Рядом запахло конской сбруей, потом и чесноком.
« Надо чтобы он проглотил все до единой капли, иначе придется добавить еще, а это может плохо кончиться».
А тот, который Малыш, значит, должен держать, чтобы Шарль не выплюнул.
Дело было совсем плохо.
Сунутая лекарем ложка противно стукнулась о зубы, и в рот полилась какая-то дрянь. Первым движением был невольный позыв к рвоте, но это оказалось на руку. Влитой в рот настойки было немного, и Шарль почти всю ее загнал под язык, несколько раз дернув кадыком, словно глотая. Он понимал, что часть все равно придется проглотить, но вдруг удастся хоть что-то сплюнуть. Держать эту гадость во рту было трудно, стала набираться слюна. Настойка предательски растворялась в ней, грозя вызвать новые позывы к рвоте. Шарль захрипел, сглотнул часть слюны, выгнулся и, широко распахнув глаза, уставился на стоящих около постели безумным взглядом.
Шансов сбежать у него и вправду не было. Стоявший рядом гигант был тем самым громилой, что ударил его по голове в переулке. Шарль, резко повернулся на бок, словно пытаясь вскочить с постели, и, чувствуя, как в голове стремительно нарастает боль, уткнулся лицом в пахнущую конским потом штанину Малыша. По жесткой шерстяной ткани скатилась тонкая струйка оставшейся во рту горькой слюны.
- Кто вы такие? Что я здесь делаю? – делая вид, что ничего не понимает, прошептал циркач, и, почти потеряв сознание от боли в голове, обмяк. Пытаться что-то сделать было бессмысленно, даже если он чудом вырвется, сил сбежать у него сейчас просто нет.

0

11

Доктор Эврар смотрел за циркачом с вниманием, которого, если говорить иронически, удостаивался только если герцог Гастон. А возможно, даже и большим, потому что от этого малого жизнь почтенного мэтра зависела чуть ли не больше, чем от особы королевской крови. Он ожидал и был готов, кажется, ко всему, но что Шарль очухался, было для него неприятно до удивления. Малыш напрягся, простер руки над потенциально буйным пациентом в жесте, как будто хотел его благословить, а потом взялся за склянку с лекарством, явно намереваясь использовать ее как орудие. Эврар вытаращил глаза, как будто увидел привидение, и усиленно замотал головой, призывая в данный момент не поступать с пленником совсем уж по-варварски. В этом жесте не было ничего, проистекающего из гуманного сочувствия к человеку, но только опасение, что очередной сильный удар может вызвать последствия, идущие гораздо дальше задуманных на настоящий момент.
- Подожди, - громким шепотом приказал он Малышу, и тот так и замер над Шарлем, готовый выполнить в любой момент, что прикажут.
Проглотил или не проглотил? Подозрительный, задавал доктор себе шекспировский вопрос на свой лад. Вроде, да, но кто его знает, когда очнулся и что теперь будет делать? И что теперь делать ему, мэтру Эврару? Как не вовремя ушел Бланшар...
- Ты упал на улице и, видать, ударился затылком о булыжник, - говоря это сладким, почти елейным тоном, Эврар кивнул Малышу на дверь, знаками показывая, что нужен еще человек и крепкая веревка. - Но тебя нашли и... - до Малыша, наконец, дошло требуемое, и он вышел за дверь, стараясь ступать тихо, насколько "тихо" было ему доступно, - и перенесли в дом одной доброй госпожи.
Эврар вытер со лба пот и чуть отступил к окну. Составленные мелкими квадратами рамы выглядели крепко. Хорошо бы, чтобы в случае чего циркач это успел заметить и к окну не ринулся. Храбрецом мэтр не был никогда, даже в годы, когда был гораздо более жилистым, подтянутым и молодым.

0

12

Некоторые в момент опасности впадают в панику и перестают соображать, у других наоборот сообразительность обостряется. Циркач относился ко вторым. Не то что бы он никогда не впадал в панику, скорее наоборот паниковать он был склонен довольно часто, но пока опасность была неопределенной, однако, как только она обретала конкретику, как его умственные способности тотчас обострялись. Поэтому, несмотря на боль в голове соображал Шарль вполне здраво и быстро. Он не знал, сколько лекарства ему удалось выплюнуть. Оставалось лишь надеяться, что достаточно много, чтобы сорвать планы своих врагов.
То, что его пока не хотели отравить, было очевидно. Пока…
Когда Шарль дернулся, склонившийся над ним громила хотел ударить, но не ударил. Лкарь, на которого циркач украдкой бросил взгляд, отчаянно замотал головой, показывая, что этого не надо делать. Значит, какое-то время есть, хотя мысль о побеге пришлось отбросить. Сил почти не было, да и громила справился бы с ним, как с цыпленком. Но, судя по тому, как лекарь стал усиленно рассказывать сказки, про добрую госпожу и головой о булыжник, эта временная безопасность скоро закончится. Шарль поблагодарил бога, что очнулся раньше и успел узнать, что его ждет. Иначе, очень возможно, он поверил бы этим россказням. После пьянки ему не раз случалось, валялся на улице, и почему бы доброй госпоже не подобрать разбившего голову красавца, которым без ложной скромности считал себя Шарль, ведь выкупила же его первая любовница прямо из каталажки.
Громила ушел, похоже, что за подмогой. Надо было использовать это время.
Во рту стояла противная горечь с привкусом лекарства. Отчаянно хотелось пить.
Шарль огляделся.
Бутылки, склянки. Черт знает, где тут вода, а не какая-нибудь дрянь.
Взгляд наткнулся на тазик с кувшином для умывания. Может там найдется пара глотков.
- Добрая госпожа, горишь? – циркач сполз с постели, голова закружилась и он, едва устоял на ногах, даже не притворяясь, качнулся в сторону кувшина м, сделав шаг, взглянул на мэтра Эврара. - А ты, стало быть, лекарь? Дьявол, пить хочу. Воды…
Шарль жадно схватился за кувшин. Воды в нем оказалось не немного, глотка на три-четыре. Зато полегчало. Циркач повернулся к лекарю. Разыгрывать спектакли ему было не впервой.
- Так значит, добрая госпожа…
Состояние было странным. Сил не было, голова болела, но уже не смертельно, а в мыслях, несмотря на опасность, появилась необычная легкость и даже некоторая восторженность. Шарль нетвердыми шагами двинулся к Эврару
- Это хорошо, что госпожа, но не могу же я перед ней, - осклабившись до ушей, он помахал мокрым подолом своего одеяния и пошатнулся, - в таком виде. Эй, ты, там, - Шарль махнул рукой в сторону Жанно и оттянул пальцами за вырез рубашки, - принеси мне что-нибудь поприличнее, - он снова пошатнулся, рука соскочила, дернув ворот. Тонкая ткань треснула и разорвалась. - Теперь, тем более, не могу.
Секунду циркач смотрел на свою грудь, потом резко выпрямился.
- Надо чем-то опохмелиться, эй, лекарь ,у тебя есть вино? – он огляделся и схватил стоявшую у кровати склянку, ту самую, которой хотел его огреть Малыш. Выдернув пробку зубами, Шарль принюхался. Пахло спиртным и тем самым лекарством.
- О, настойка на травах, самое то после пьянки, - он запрокинул голову и, прежде чем Эврар успел ему помешать, плеснул настойку, но не в рот, а по щеке мимо, мысленно надеясь, что удастся вылить побольше. Однако на этот раз голова его подвела, резкое движение сделало свое дело. Минутное возбуждение исчезло, глаза закатились и циркач, отключаясь от реальности, стал медленно оседать на пол.

0

13

В панику как раз впал мэтр Эврар, хотя со стороны это было незаметно, потому что паниковал он тихо, можно сказать, безмолвно. Что делать с ожившим циркачом, он пока не знал, а кричать и звать, чтобы Малыш и другие поторопились, поостерегся - еще неизвестно, как этот бродяга, получивший удар по голове, впавший в долгое беспамятство, а потом еще и глотнувший порции настойки, отреагирует на шум.
Так что теперь почтенному мэтру, на старости лет согласившемуся поучаствовать в преступлении за солидный куш, оставалось только наблюдать и ожидать прихода Малыша. Что и говорить, деньги давались с трудом и опасностями. Эврар вспотел так, что вряд ли его рубашка была теперь много суше, чем нательное белье буйного "пациента". Пришлось вызвать в воображении видение, являющегося ему ночами или во время дневных фантазий, - маленький домик, увитый виноградником, всегда хорошее вино к обеду и - никакой работы. Видение смиряло с неприятной действительностью - за рай на земле нужно было вывалить немало денег, а герцог обещал.
Циркач, как ему и полагалось, устроил представление, бесцельно кружа по комнате и непрестанно болтая всякий вздор, переходя с одного на другое. На самого доктора он обращал мало внимания, как и на окружающее.
Пришедший с крепкой веревкой Малыш застал доктора склонившимся над опять бессознательным телом.
- А как это он упал? - удивленно заморгал верзила, переводя взгляд с кровати на Шарля.
- Как-как? - раздраженно ответил Эврар. - Встал, потому и упал. Надеюсь, это лекарство подействовало.
Что подействовало на самом деле, поручиться было нельзя. Как и за то, когда очнулся Шарль. И правда ли, что он выпил несколько хороших глотков настойки? Чего тогда ждать? Эврар повернул голову циркача: вся щека была мокрая, как и волосы и шея ниже ее. Он провел рукой по влаге, понюхал пальцы и пробормотал "Вот как?"
- Положи его на кровать. Сильно связывать не надо. Придется тебе сидеть возле него, пока он опять не очнется. И не дай бог упустишь.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Se ressembler comme deux goutte d`eau - Похожи как две капли воды