Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Chat en poche – Кот в мешке


Chat en poche – Кот в мешке

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Время действия: 15 сентября, раннее утро и день.

Место действия:
  столица, королевский дворец; затем поместье Гастона.

Действующие лица: уточняется.

0

2

День после отъезда Анри Изабелла провела в каком-то нервическом, лихорадочном возбуждении. Много смеялась, устроила игру в фанты в летней беседке, заставив целоваться Жестера с мадемуазель де Жанлис, заказала на ужин шоколад, читала с маркизой де Сюлли господина Поклена в лицах, однако тот, кто хорошо знал королеву, не мог не заметить, как на напудренное личико в одно мгновение набегало темное облако, и блестящая улыбка сползала с него, как старая кожа…
«Если бы он не сделал того, что сделал, возможно, сегодня было бы все иначе, - твердила про себя Изабелла, - если бы не уехал с Бьеттой! Именно сегодня, когда я хотела сделать шаг навстречу!»
Она мысленно представляла опальную фрейлину в объятиях Анри, краснела, замолкала, заставляя придворных дам многозначительно переглядываться, и, отчаянно ругая себя, мечтала о том, как на охоте Бьетта непременно упадет с лошади.

Перед сном королева отпустила придворных дам, позвала доктора и приняла двойную дозу успокаивающей настойки, однако и настойка подействовала не сразу – Изабелла ворочалась, вставала, смотрела невидящими глазами в окно, хотела позвать Мари, но передумала, уткнулась лицом в подушку и, наконец, забылась тревожным сном…

- … Ваше величество! Ваше величество, проснитесь!

Она открыла глаза. Перед ней смутным облаком белело лицо мадам де Бомон.
- Что случилось, графиня? Который час, еще темно?
- Ваше величество, я прошу прощения… сейчас пять утра. Прискакал гонец от герцога, и секретарь решил, что вас необходимо разбудить незамедлительно…
- Что произошло? – холодея, переспросила Изабелла.
- Несчастье с его величеством. Он был на охоте… и упал с лошади. Он жив. Жив! - увидев, как побледнела королева, поспешила заверить статс-дама, - но при падении сильно ударился головой. Медик герцога утверждает…
Наготове графиня держала нюхательные соли и носовой платок – готовилась к королевской истерике.
- Собирайтесь, мы едем немедленно! Распорядитесь о сборах, пригласите ко мне личного медика его величества. Лекарь герцога – выживший из ума старик, он едва ли находит собственный ночной горшок!
- Личный доктор его величества… - пролепетала несколько ошарашенная спокойствием Изабеллы мадам де Бомон, - с ним приключилась внезапная хворь… Он вот уже вторые сутки не встает с постели.
- Разбудите Керуака! Пусть возьмет все необходимое! – воскликнула королева неожиданно тонким, злым голосом. Камеристка – не Мари Бовуар, другая, хмурая и темноволосая, уже хлопотала над ней, пытаясь собрать непослушные волосы в прическу, - разбудите всех! Мы выезжаем немедленно! Дайте мне письмо!

Они выехали через два часа с четвертью – когда уже рассвело, и небо над лесом окрасилось зеленовато-розовым. Кортеж королевы состоял из десяти карет и трех десятков всадников. Отдельная карета предназначалась для королевских болонок.
Ее величество не умела путешествовать налегке.

«Это я во всем виновата! – карету подбрасывало на ухабах, но Изабелла не замечала неудобств. - Это моя вина. Я желала ее смерти, Господь наказывает меня за это!»
Только сейчас Изабелла вспомнила, что о мадемуазель де Лапланш герцог упомянул очень скупо и неохотно – «исчезла»; мысль о том, что ей не придется лицом к лицу повстречаться с фавориткой венценосного супруга, придала ей решимости.
Мадам де Бомон и маркиза де Сюлли молча переглядывались.
«Она ни слезинки не пролила», - маркиза красноречиво вздернула брови.
Статс-дама поджала губы.
Кортеж остановился у ворот. Послышался собачий лай, голоса, замелькали тени.
- Кто едет?! – раздался чей-то скрипучий голос.

0

3

Ехавший во главе охраны ее королевского величества Аннибал де Буасси не мог не восхититься способностью королевы Изабеллы к принятию быстрого решения и столь же быстрому его воплощению.
- Ведь даже про болонок не забыли! - пробурчал себе в усы сержант королевских мушкетеров. - И это посреди-то ночи!
Справедливости ради, уже наступали утренние сумерки.
Новость, как ее узнал Аннибал, звучала неопределенно. Известно было только то, что его величество упал с лошади и теперь находится в плохом состоянии. Насколько плохом, никому не было известно, и вопросов было задать некому. Де Буасси, как и многие, не верил, что случилось что-нибудь по-настоящему плохое, потому что король был молод, внушал симпатию и вообще, понятное дело, был почти вечен. Недостаток информации оптимизму способствовал, ибо позволял думать, что ее величество воспользовалась письмом, в котором, может, и не сообщалось ни о чем страшном, как поводом, чтобы приехать.
И кто бы ее осудил?
Особенно после того, как весь вчерашний день только и разговоров было, что о непозволительно оскорбительном поведении герцога Гастона, пригласившего к себе в поместье короля без королевы, да еще и отправившего туда предполагаемую любовницу. Королевское поведение было расценено как непозволительно легкомысленное, но вскользь, одними намеками и умолчаниями. Де Буасси в подобных разговорах участия не принимал, считая, что "дело пылкое и молодое, и с королями случается". Вот сейчас ее величество приедет и покажет, кто тут королева. Да и помирятся, понятное дело. Он, захворавший, да она, сразу прилетевшая, при одной вести... Перед мысленным взором Аннибала нарисовалась сентиментальная картина, которую он одобрил столь горячо, что совершенно уверился в ее осуществимости в ближайшем будущем.

Вот с происшествием, что имело место полтора дня назад, Аннибалу было все далеко не так ясно. Маковые настойки, неизвестный циркач, сомнительный домишко... Если и впрямь увезли актера в поместье к герцогу, как "свидетельствовали" сирены, то получается, что прямо к приезду короля? Это что же выходит? Его высочество приглашает к себе короля и самых его приближенных, и одновременно его помощник Бланшар в том же поместье обделывает странные темные делишки? Или все-таки с позволения герцога? Ребус получался запутанным, и де Буасси, не любивший, как и многие, Бланшара, был настроен его разгадать, только пока как ни дергай за нитки, торчащие, вроде во все стороны, а клубочек только больше запутывается.
В таких мыслях подъехал сержант королевских мушкетеров к воротам.
Сумерки растворялись. Сирены, и впрямь украшавшие ворота усадьбы, смотрели, как показалось Буасси, заспанно и вызывающе одновременно.
Это что же? Циркача еще и через главные ворота усадьбы провезли? Возможность личной тайны Бланшара при таком подходе таяла.

- Ее королевское величество. Не видишь гербов что ли?
"Да и кто еще таким караваном может прибыть?" - добавил про себя де Буасси.
Послышался лязг засовов, сдержанное бормотание, крики, спешка, и ворота начали медленно раскрываться, впуская кортеж.

0

4

Плохое настроение ее величества не так уж сильно досаждало Жестеру. Правда, излишняя жажда веселостей королевы и заставила его пропустить обед, на который знакомая «повелительница сковородок и гроза цыплят» обещала Жестеру рагу из бараньих отбивных на ребрышках. Но рёбрышки, после бурного выпрашивания прощения за свое опоздание, с лихвой были компенсированы тушеной печенью, готовящей на ужин, что вполне удовлетворило шута.
Гораздо больше Жестеру досаждала неразгаданная тайна о госте-циркаче в особняке герцога.
«Как две капли воды» - крутилась в голове одна и та же фраза, объяснения которой найти пока не удавалось.
И именно ее, как заговоренный, повторял шут, пока шумной кавалькадой они двигались от королевского замка к имению герцога.
Причиной то ли столь запоздалой, то ли, напротив, слишком ранней поездки, по слухам, было несчастье, случившееся с его величеством. Все те же слухи, в лице вездесущих, но далеко не всезнающих придворных дам характеризовали состояние короля от легкого ушиба до пребывания на смертном одре, из чего шут сделал вывод, что подробности неизвестны, а значит, волноваться или радоваться пока рано в любом случае.

Со стороны кареты, перевозившей болонок послышался истошный собачий лай, затем визг. Выпущенные на свободу собачонки королевы вызвали неприязнь у местных псов, и кто-то из них уже успел вцепиться в один белый загривок, трепля болонку, как крысу.
Свистнул хлыст и пес-трудяга с истошным визгом понесся в одну сторону, а болонка в другую.

0

5

Скрытый текст
Ее величество и Симон де Бланшар, в одном флаконе

Дверца дорожной кареты королевы распахнулась, и ее величество, шелестя юбками, не дожидаясь грума, сошла со ступеньки и решительно двинулась в сторону потухшего собачьего скандала.
- Кто выпустил собачек? – воскликнула королева, оглядываясь. Пострадавшая болонка с тихим скулением бросилась под ноги хозяйке, Изабелла наклонилась и взяла собачку на руки, - ну-ну, Зизи, ничего не случилось… мы покажем тебя доктору Эврару и прикажем, чтобы этого гадкого злобного пса посадили на цепь. Где мадемуазель де Жанлис?! Пусть возьмет слуг и перенесет собачек в предназначенные для них комнаты. Почему меня не встречает его высочество? - королева оглянулась, выискивая в толпе челяди намек на гордый герцогский профиль.
Придворные тихо загудели.

- Его высочество задержался, отдавая последние распоряжения касаемо вашего завтрака, ваше величество, - Симон де Бланшар возник откуда-то сбоку, и склонился перед ее величеством.
«Герцог полагал, что вы приедете… немного позже», - чуть было не сказал он, но вовремя прикусил язык. Монаршая особа не может приехать «слишком рано» или «слишком поздно». Она всегда прибывает вовремя.
Ни Симон, ни его патрон не ожидали такой прыти от ее величества, рассчитывая, что у них в запасе есть еще полдня. Королева несколько скомкала «подготовительный» период. Впрочем, поводов для волнений не было. Пока не было.
Шарло, изображающий умирающего монарха, спит под воздействием лошадиной дозы настойки в королевской опочивальне. За ночь лицо «Анрио» слегка оплыло, а в области скулы растекся заметный фиолетовый кровоподтек – в таком виде циркач куда больше походил на забулдыгу, поссорившегося с приятелями из-за бутылки кислятины, именуемой вином в тавернах Ленфлер… но и король в таком виде мало походил бы на короля.
Толпа челяди зашуршала, расступаясь.
- А вот и его высочество! – радостно возвестил секретарь, чувствующий себя немного неуютно под злым, немигающим взглядом Изабеллы. Королева щелкнула пальцами, позволяя ему подняться.
Болонки, собравшиеся вокруг хозяйки, дружным хором облаяли Симона. Он криво улыбнулся, мечтая свернуть шею одной из них, особенно назойливой. Проклятая собачонка трепала лиловый бант на пряжке новой туфли и норовила укусить его за икру в белом шелковом чулке. Месье де Бланшар дрыгал ногой, но продолжал стоять, как приклеенный, ожидая хозяина.
- Господин герцог, - холодно проговорила королева, опережая поток приветственных слов «дяди», - немедленно проводите меня к его величеству.

0

6

После очень позднего ужина, сдобренного вином, Гастон не лег в постель. Не потому, что не смог бы уснуть от - упаси боже - угрызений совести, а потому что счел, что это будет выглядеть неприлично. Дяде несчастного монарха надлежало провести бессонную ночь, и не в кровати. Правда, желание и усталость взяли свое, и Гастон заснул, прямо за своим столом, опустив голову на руки.
Разбудили его громким стуком в дверь и сообщением, что прибыли ее величество.
Гастон, не ожидавший от королевы такой прыти, спросил, сколько времени, и удивился, но не сильно. В конце концов, по его уверенности, королева спасала то, что он так жаждал получить, то есть корону. И если уж он решился на тягчайшее преступление, то почему бы Изабелле не встать раньше обычного?
Он не спешил выйти, спросил о состоянии "его величества", с видимой скорбью и невидимым удовлетворением кивнул, отдал несколько указаний Бланшару и приказал подать умываться.
К Изабелле Гастон относился весьма прохладно. Если племянник виделся ему не столько королем, сколько маленьким мальчиком, играющим в монарха, то его супруга была девочкой, играющей в королеву. Это было бы умилительно, если бы не одно но - Анри действительно был королем, а Изабелла - королевой, что и раздражало Гастона.
Умываясь, он подумал, что трагедия, конечно, заставит ее величество повзрослеть, и быть вдовствующей королевой у нее получится гораздо убедительнее. На этой мысли он усмехнулся и заметное повеселел.
Впрочем, вниз Гастон спустился с приличествующим случаем скорбным выражением лица.
Вид болонок вызвал в нем определенную оторопь и заставил сожалеть, что приезд монаршей особы не охота, и несчастных случаев, вследствие не к месту выстрелившего оружия, на ней не происходит.
Стоило признать, что от роли несчастной королевы Изабелла была еще далеко.
- Как скажете, Ваше величество.
Гастон поклонился и, кивнув Бланшару, медленно, останавливаясь на каждой ступеньке, повел Изабеллу на второй этаж.
- Прошу прощения, ваше величество, но я должен предупредить, что он находится в очень тяжелом состоянии. Не знаю, стоит ли вам сейчас, прямо с дороги подвергать себя такому испытанию?

0

7

- Вы полагаете, милорд, что после трюфелей и пирожных испытание покажется мне менее тяжелым? - холодно парировала Изабелла, поднимая глаза на Гастона. Болонка тявкнула и шумно задышала, вывалив розовый язык. Герцога Зизи не любила.
Юная королева старалась не показывать страха, но внутри что-то оцепенело, словно под ложечкой образовался холодный камень, мешающий дышать.
Что, если он не узнает ее?
Что, если он по-прежнему лежит без сознания? Что будет с ним, когда он придет в себя?
Что будет с ней – если он не придет в себя? Она будет винить себя в случившемся всю жизнь… Об этом Изабелла старалась не думать.
За спиной шушукались придворные.
- Ведите, милорд, или прикажите провести меня вашему халдею, если зрелище болезни вашего короля невыносимо для вас, - поторопила королева – чересчур резко, с усилием проглатывая сухой комок, застрявший в горле, - мадам де Бомон! Распорядитесь, чтобы мои личные вещи отнесли в спальню, смежную со спальней его величества. И прикажите, чтобы рядом с моей выделили комнату для моей камеристки.
Статс-дама подняла светлые бровки.
- … Мари Бовуар.
Стоявший позади секретарь навострил уши. С чего вдруг такая милость безвестной служанке?
Гастону ничего не оставалось делать, как предложить супруге племянника руку и отправиться в опочивальню его величества.
Королевская спальня была погружена в полумрак. Сквозь закрытые ставни пробивались солнечные лучи, пахло лекарствами и притираниями. Изабелла шагнула вперед, всматриваясь в бледное, безжизненное лицо супруга. Болонка заерзала и шлепнулась на ковер с тихим воплем, выпав из внезапно ослабевших рук хозяйки; коротко взвизгнула, зашлась в истошном лае, пытаясь укусить свесившуюся с постели руку короля.
- Оставьте нас, - тихо сказала королева.

0

8

Смелость, с которой ее величество настояли на необходимости увидеть его величество, могла внушать уважение и даже восхищение, но Гастону она сейчас была всего лишь удобна. Он проводил королеву к спальнее ее супруга, занятую теперь другим мужчиной, о чем, впрочем, было мало кому известно. Изабелла, после бессонной ночи, встревоженная и на взводе, растерянная - чего еще можно бы было желать? В таком состоянии человек не способен видеть ничего, что выходит за пределы обыденного, да и то может упустить что-нибудь важное. К тому же королева, конечно, тут же упадет в обморок или почувствует себя совсем дурно, и пожелает покинуть комнату больного "короля" как можно скорее. И дальше ограничится тем, что будет регулярно, через приближенных, справляться о здоровье своего супруга. Вид бесчувственного тела мало имел общего с пребывающим в добром здравии, красиво одетом и надушенным мужчиной, даже если забыть о том, что это еще теперь и другой мужчина. В общем, неизвестно, чего там Изабелла ждет, но точно не того, что ждет ее.
И вот теперь Гастон был неприятно удивлен следующим смелым поступком Изабеллы, возвестившей, что она желает остаться наедине с супругом. Герцог почувствовал довольно сильное неудовольствие и едва сдержал порыв увести ее величество силой, объявив это заботой о ее здоровье, если не телесном, то уж точно душевном. Помешала ему опять же излишняя осторожность, которая преследовала его нечистую совесть.
Он сказал себе, что так даже лучше. Пусть Изабелла убедится, ведь для того и впрямь не придумать лучше момента, но не мог не ощущать определенного беспокойства.
- Конечно, ваше величество, - вновь поспешил Гастон согласиться с королевой.
Он кивнул доктору Эврару, который, несмотря на слова королевы, ждал его знака, чтобы, в свою очередь, кивнуть своему немому помощнику.
- Эврар, эту милую собачку, - Гастон презрительно скривил губы, - подберите с собой. Нечего ей делать у постели больного.

0

9

- Да-да, заберите Зизи, - машинально проговорила королева, отворачиваясь, - не понимаю, почему он так возбуждена. Она была любимицей его величества…
Испуганное лицо доктора Эврара задрожало и приблизилось, он захлопотал, пытаясь поймать болонку, однако та не давалась, вертелась у постели и рычала на лежащего короля. Собачка согласилась пойти лишь на руки к хозяйке, да и то неохотно, продолжая скалить мелкие зубы. Изабелла передала Зизи Эврару, сморщившись от омерзения, когда к ее руке прикоснулась холодная липкая длань эскулапа. Болонка заерзала, взвыла и цапнула доктора за палец.
- Ой! – взвизгнул медик, однако собачку не отпустил, и, неожиданно резво для своих преклонных лет, ретировался прочь.
Не мигая, она смотрела на Гастона – тому пришлось покинуть спальню следом за халдеем, оставив королеву наедине с венценосным супругом.
Лишь когда закрылась за герцогом дверь, она снова повернулась к постели Анри, приблизилась, вглядываясь в лицо. Оно было страшным. Белым, синим, багровым, отекшим и … чужим.
Словно не Анри, не живой человек лежал на постели, а безжизненная кукла, марионетка из театра месье Дешо.
- Я во всем виновата, - сказала Изабелла, и, произнеся это вслух, беззвучно заплакала, впервые за сегодняшний день. Слезы катились по бледным щекам, свисали с кончика носа и с подбородка; королева сделала еще один шаг вперед, присела на колени, держась за безжизненную руку супруга.
- Простите меня, простите, Анри! - она поднесла его пальцы к губам, часто, беспомощно дыша; от руки короля терпко пахло лимоном и притираниями.

0

10

Шарль пребывал в нирване. Покачиваясь на волнах блаженства, он медленно плыл в неведомые дали и, наверняка приплыл бы, если бы не угнездившийся на краю сознания маленький червяк, то и дело зудевший, что циркач должен непременно что-то вспомнить, что то опасное и даже страшное, что вспоминать не хотелось.
Червяк нарушал блаженное небытие.
Циркач попытался его задавить, но червяк не унимался, а, наоборот, стал расти и, превратившись зубастое чудовище, заливающееся громким лаем, вцепился в его руку. Шарль хотел вырваться, но тело не слушалось, зато зубы сменились вдруг нежными пальчиками, а злобный лай - плачущим женским голосом.
Шарль не любил, когда женщины плачут, особенно так – с надрывом и попытался открыть глаза. Глаза открываться не захотели, что напомнило ему о недавно полученной зуботычине. Правда, вспомнить, за что его ударили, упорно не удавалось.
Женщина продолжала горестно шептать, и циркачу, наконец, удалось разлепить веки… Склонившийся над ним неясный силуэт постепенно превратился в роскошно одетую красавицу, и
Шарль, смутно припомнил байки лекаря про подобравшую его даму.
- Похоже, что старый хрыч, не соврал, ты, действительно, настоящая красотка…-
едва ворочая высохшим языком, прошептал он, не уверенный до конца, что это не сон.

0

11

- Ай! - взвизгнула Изабелла, в ужасе отшатнувшись и вглядываясь в лицо лежащего супруга, - он очнулся! Доктор, он очнулся! – подобрав юбки, королева устремилась к двери, распахнув ее с неожиданной для монаршей особы силой – стоявший под дверью слуга, маленький, с лисьим личиком и такими же повадками, едва не отлетел к противоположной стене.
- Ты подслушивал? – прищурилась королева, впрочем, тотчас же позабыв про неприятного «лисенка» - ей навстречу уже спешил Эврар. Лицо его было необычайно испуганным.
- Очнулся?.. А-аа?.. Что-то сказал? – быстро переспросил доктор, не решаясь войти в королевскую опочивальню без разрешения супруги болящего «монарха».
- Ох!.. – королева стремительно побледнела, - кажется, что-то бессвязное. Он… похоже, он меня не узнал! Позовите моего личного врача! Немедленно!
Королева бросилась к постели Анри, следом за ней потрусил Эврар, бросив молниеносный взгляд на дверь, за которой маячил «лисенок». Тот понял медика правильно. Дробно застучали башмаки по лестнице.
Эврар не решался приблизиться и с ужасом ожидал следующих слов «помазанника».
«Что же пошло не так? Действие настойки должно было продлиться до завтрашнего утра! К утру все, даже королева и ее лекарь убедились бы, что больной безнадежен, и лже-король спокойно ушел бы в мир иной, оплакиваемый таким количеством опечаленных прихлебателей, какое ему и не снилось!»
- В-ва-аше величество? Как вы себя чувствуете? – доктор вцепился в запястье пациента, подсчитывая лихорадочно скачущий пульс.

0

12

Дама взвизгнула и отшатнулась. Циркач замер, не понимая, что вызвало такой испуг. Мысли в одурманенной опием голове ворочались медленно, но ужас красавицы, только что нежно сжимавшей его руку, заставил вспомнить то, о чем до этого напрасно зудел инстинкт самосохранения - это место опасно, из него надо срочно бежать. Почему опасно, Шарль не помнил.
Чувство опасности не было связано с дамой, ведь лекарь рассказывал, что это она подобрала Шарля, когда он…
А что он? Ну да, он ужинал с каким-то типом, важной шишкой, между прочим… этот тип напоил его, а потом ударил, кажется, по лицу, или нет?
А дама подобрала Шарля, потому что он на кого-то похож…
На кого-то похож… И это было самым главным, из-за чего надо было сбежать.
Мысли стали двигаться быстрее, но тело, покрывшееся липким потом, не слушалось.
- Он… похоже, он меня не узнал! Позовите моего личного врача! Немедленно! – раздался взволнованный голос красавицы.
Так может дама и поможет ему? Надо ей рассказать…
- В-ва-аше величество? Как вы себя чувствуете?
Циркач узнал голос Эврара.
Ваше величество…ваше величество?
А дама называла его Анри.
Сердце внезапно забухало.
Страх обострил восприятие и циркач вспомнил.
Так значит дама – это королева Изабелла?
И она принимает его за короля.
Боже, что будет, если королева узнает, что целовала руку нищего циркача?
Тогда Шарлю точно отрубят голову или удавят шелковым шнурком – он где-то слышал, что при дворе так принято…
Нет, рассказывать ничего нельзя. Придется притворяться королем…
От этой мысли Шарля внезапно разобрал смех. Он хихикнул и попытался облизнуть губы. Язык был сухой и жесткий.
- Пить… подайте воды… - он хотел добавить, - своему королю… - но, заметив пристальный взгляд лекаря, икнул и вновь прошептал заплетающимся языком, - во-о-ды…

0

13

Эврар дрожащей рукой потянулся к кувшину с водой, однако королева его опередила. Стекло жалобно звякнуло, булькнуло; Изабелла поднесла бокал к губам супруга, пытаясь помочь ему приподняться на постели, однако рука ее задрожала, и часть воды вылилась на белоснежную королевскую сорочку.
Эврар маячил за спиной, поминутно оглядываясь на дверь.
- Почему нет Керуака? Я потребовала своего медика четверть часа тому назад! – королева нервничала.
Анри пил, жадно глотая, и она видела, как туда-сюда ходит его кадык – слишком острый и какой-то беззащитный… на глаза ее снова навернулись слезы.
- Поторопите ваших слуг, мэтр! – распорядилась Изабелла, - похоже, они вовсе не спешат исполнять распоряжения их государыни!
Эврар проблеял что-то неразборчивое и скрылся за дверью… но не затем, чтобы поторопить слуг. Мэтр подобрал полы тяжелого бархатного халата и кинулся в свою каморку – за новой порцией опия.

Изабелла была несправедлива к «лисенку» - он спешил. В несколько ином направлении. Мэтр Керуак появится в покоях королевской четы, но позже.

0

14

«Лисенок» распахнул дверь комнаты секретаря его высочества, забыв постучать.
Симон оглянулся и нахмурился – едва заметная морщинка на переносице знаменовала скорую бурю.
- Ва-а… ваша милость, - положение Бланшара в окружении герцога уже «подняло» его до «милости»… ступенек наверх оставалось все меньше, - он очнулся! Король очнулся, у него королева и…
Бланшар побледнел.
Однако, судя по всему… ничего непоправимого еще не произошло. Пока не произошло. Хватит ли у Эврара решимости отравить циркача на глазах королевы?

- Королева и?..
- … и мэтр Эврар. Ее величество требует разыскать своего личного медика. Однако я поспешил к вам, чтобы…
- Ты все правильно сделал, иди… и исполняй приказ королевы. По дороге можешь завернуть на кухню и выпить стакан вина за скорейшее выздоровление его величества.
«Лисенок» дробно рассмеялся, показывая мелкие гнилые зубы.

Самому Бланшару показываться в спальне циркача было не просто нежелательно – опасно. Поэтому Симон немедленно донес его высочеству о непредвиденных обстоятельствах… которые, как он надеялся, «никоим образом не смешают наши планы».
Однако если королева не желает отходить от постели мужа… поднести ему смертельную дозу опия будет не просто затруднительно, а очень сложно.
И тут Бланшар вспомнил о Мари.

0

15

Эврар потянулся у кувшину, и Шарль напрягся. Только бы лекаришка не решил снова опоить его своим зельем. Но, к счастью, королева, а то, что это была сама королева, циркач уже не сомневался, опередила врача и поднесла воду сама. Такой божественной воды он не пил еще ни разу в жизни.… Пересохший рот наполнялся поистине живительной влагой, да еще из рук самой королевы. Шарль на мгновение даже забыл, чем это ему может обернуться и расплылся в благодарной улыбке. Улыбка получилась кривой. Циркач машинально дернул щекой и снова вспомнил Бланшара.
Черт бы побрал этого типа, изуродовать его перед такой красивой женщиной.
Опиум не давал Шарлю толком сосредоточиться, не говоря о том, что оказавшееся совсем рядом декольте Изабеллы, вообще лишало его способности здраво мыслить.
- О, мадам, вода из ваших рук, это абр…авр… амброзия из рук…из рук… Геп…Гебы.. - пробормотал он, припомнив где-то подслушанное выражение.
Тело приходило в себя, обретая способность двигаться, и Шарль, повинуясь руке Изабеллы, приподнялся. Корсаж королевы оказался совсем близко. У циркача перехватило дыхание. Уж если его все равно казнят, то пусть казнят хотя бы за дело.
- Вы божественны…- шумно выдохнул он, жадно прижавшись к выглядывающей из кружев груди.
Но, как бы ни велико было желание, сил хватило только на это. Голова закружилась, и циркач почти без сил опустился на ложе.
Не забыв, однако, сжать лежащие в его руке пальцы.
- Дорогая, не покидайте меня…

0

16

Сидя в маленькой гардеробной, куда ее определили по приказанию королевы, Мари который раз за последние дни размышляла о превратностях судьбы.
Накануне, успокоенная обещанием королевы, она заснула так крепко, что ее едва растолкали, приказав немедленно собираться. Всю дорогу она продремала на сундуках, так толком и не разобравшись с том, что произошло.
Приезд в герцогское поместье разбудил ее, а появление Бланшара окончательно стряхнуло остатки сна. Ни болтовня слуг, ни звонкий лай королевских болонок, не подействовали на нее так пробуждающе, как брошенный в ее сторону короткий взгляд герцогского секретаря. Страх снова липкими лапками сжал сердце, и камеристка тут же поспешила ретироваться в отведенную королеве гардеробную.
В гардеробной было тихо. Разбирая королевские платья, Мари немного успокоила и принялась за скорбные размышления.
Теперь камеристка еще больше жалела королеву.
Бедная ее величество - сначала переживания по поводу отъезда короля и мадемуазель де Лапланш, а теперь и вовсе ужасное событие.
Как его величество, по слухам, такой прекрасный наездник мог упасть с лошади? Наверняка это перст судьбы. Не надо было ему уезжать с мадемуазель де Лапланш, да еще в поместье герцога. Дурное место. Может быть, это наказание за измену? Но, ведь и другие короли имеют любовниц, даже у герцога, говорят, есть фаворитка, и ничего.
А теперь бедный король Анри лежит неподвижный и умирающий, а королева над ним рыдает. Мари так ясно представила эту картину, что сама прослезилась. Слеза, скатившись по щеке девушки, упала за корсаж…
А вдруг король Анри и вправду умрет, что же будет тогда с королевой? Что будет тогда с самой Мари?
Мари шмыгнула носом и вытащила из кружев подвешенный на шнурке перстень. Как все-таки извилисты пути судьбы. Подарок Его величества Ее величеству на груди у обычной камеристки. Утешало лишь то, что если она потеряет место, перстень можно будет продать, и денег наверняка хватит на небольшое приданое…
Вот только муж у нее уже никогда не будет дворянином.

0

17

Герцогу стоило больших трудов покинуть покои временного величества, оставив его на попечении дорогой его супруги. Он не сомневался в том, что ему найдут возможность сообщить обо всех предвиденных и - тем паче - непредвиденных обстоятельствах, но, как любой человек, держащий в руках слишком много, боялся, что все может обрушиться в одночасье, стоит ему только отвернуться. К тому же от ее величества можно было ожидать всего, что угодно, хотя бы потому, что она была вправе вмешиваться во что угодно, и без всяких объяснений. Гастон мерил широкими шагами собственный кабинет, в который раз вопрошая кого-то сильного и неведомого, зачем королеву Изабеллу наделили недюжинной выдержкой и неожиданным стремлением проявить слишком большое участие?
При новости, что больной очнулся, герцог буквально позеленел.
Нежелание уходить из спальня короля оказалось предчувствием.
"Оказывается, не стоило так хлопотать вокруг нашего короля, не озаботившись тем, чтобы обезвредить королеву", - процедил он сквозь зубы, ни мало не стесняясь присутствием Бланшара, пришедшего к нему рассказать, что циркач очнулся.

Скоро герцог появился в королевской опочивальне.
- Его величество очнулся? - Гастон сморщился при виде сцены, разыгрывающейся у постели.
Вопрос был обращен к доктору, сжавшемуся возле изножия.
- Просили пить, - уточнил Эврар.
- Это замечательная новость! - бесстрастно, как обычно, отозвался герцог. - Может быть, теперь было бы лучше, если бы его величество остался только на вашем попечении, мэтр?
"Мэтр" проблеял невнятное согласие.
- Ваше величество, умоляю вас прислушаться к мнению доктора, - стараясь быть не слишком настойчивым, обратился к Изабелле Гастон. - Сможем ли мы простить себе, если от нашего желания быть полезными с ним произойдет что-нибудь ужасное?

0

18

- Святая дева! – только и сумела вымолвить Изабелла, наблюдая макушку супруга, увенчанную колпаком с кисточкой.
Возможно, в другое время и в другом месте поэтические сравнения с вечно юной Гебой и неприкрытое восхищение, сдобренное эротическим экскурсом в корсаж венценосной супруги, показались бы королеве забавными. Возможно, более, чем забавными.
Возможно, столь вольное обращение, бывшее для скованной условностями королевы чем-то экзотическим и придающим супружеским отношениям необходимый привкус пикантности, стало бы первым шагом к примирению еще пару недель назад… как известно, иногда женщину достаточно рассмешить… поэтому так популярны в будуарах шуты и заезжие комедианты.
Но не сегодня.
Королева отшатнулась и с жалостью поглядела на супруга, который продолжал цепляться за ее руку, как утопающий за соломинку.
- Он не в себе, - горестно прошептала она, давясь слезами, и невольно вздрогнула, услышав за спиной скрипучий, как несмазанная калитка, голос его высочества.
Эврар маячил рядом, сжимая в руках какую-то склянку темного стекла.
Слезы, переживания, жалкое состояние ее супруга, лишь в полузабытьи осмелившегося прикоснуться к ней с осознанием своего права… и колкое воспоминание о Бьетте - все это вылилось в новый приступ гнева, мишенью для которого и был избран дядя короля – возможно, за неимением достойных конкурентов.
- Если мне понадобятся ваши советы, дядюшка, - «дядюшка» прозвучало почти угрожающе, - я попрошу их у вас. Почему нет Керуака? Я послала за ним слугу четверть часа тому назад!
Королева обернулась к тяжело дышащему Анри и добавила, уже не оборачиваясь – возможно, в глубине души героически ощущая себя «милостивой герцогиней Бретонской»:
- Я не оставлю его величество, пока он не пойдет на поправку. Во время необходимого мне отдыха меня будет заменять Мари Бовуар. Ей я доверяю больше, чем вашему медику – по крайней мере, у нее не будут трястись руки, когда она будет отсчитывать капли!

0

19

Он поцеловал королеву! Он поцеловал королеву... Ради такого стоило жить. Шарль тяжело дыша откинулся на подушки, возбуждение вызванное опиумом постепенно проходило. Теперь надо как-то избавиться от лекаря и тогда можно будет попытаться сбежать. Однако скрипучий голос стремительно вошедшего человека вернул его к реальности.
При виде герцога, Шарль едва не потерял от страха сознание. Он никогда не видел Гастона, но сразу стало ясно, что пришел именно тот, кто затеял все это дело. Только такому человеку мог подчиняться Бланшар.
Циркач с трудом сдержал проявляющиеся при страхе естественные потребности. Стараясь сдержаться, он даже застонал. Еще не хватало обмочиться при королеве.
Хуже было другое – действие опиума кончалось, и голова, до этого почти не болевшая, начинала ныть все усиливающейся пульсирующей болью.
Кого там просит позвать королева? Какого-то Керуака? Уж он-то наверняка лучше, чем этот лекаришка.
Циркач из под прикрытых ресниц проследил за Эвраром. Вон как сжимает свое снадобье. Отравитель проклятый.
Страх перед грозной фигурой герцога парализовывал, но желание выжить было сильнее, и Шарль с отчаянной надежде, что удастся как-то выпутаться, едва слышно прошептал:
-Да, да, позовите Керуака…

0

20

Гастон был мстительным, и мысленно уже понизил будущее содержание будущей вдовствующей королевы на треть от разумного.
- За Керуаком, как мне сказали, уже послали, - холодно ответил он королеве. - Непонятно, почему же он медлит. Надеюсь, ваш доктор, - он подчеркнул это ваш, чтобы было понятно, что к когорте его слуг этот нерадивый врач не имеет никакого отношения, - скоро появится и объяснит свое промедление. И вам и его величеству.
Он с возрастающей тревогой наблюдал за действиями вздумавшего оклематься циркача. Хотя, как говорится, во всем плохом есть что-то хорошее. Вот и сейчас, с чего-то затребовав Керуака, как будто всю жизнь с ним был знаком, тот косвенно подтвердил, что он действительно король.
- Что касается советов, дорогая племянница, - продолжил Гастон, - то вы вправе отказываться от любых. Надеюсь, ваши разумность и чувство меры не позволят вам отказаться от советов в тех делах, в которых ваши знания не сильны. В противном случае проба пера в новом деле окажется не только смелой, но и опасной. А я искренне надеюсь, что вы больше заинтересованы в благоприятном результате, чем в своем в нем участии. К тому же, - Гастон наклонился к уху королевы, чтобы его услышала только она, - ваша неожиданная забота при полном безразличии раньше, да еще после истории с мадемуазель де Лапшанш может выглядеть очень подозрительной. Особенно желание собственноручно напоить короля. Меня все это сильно настораживает. А я не самый подозрительный при дворе человек, мадам.

0

21

Королева задохнулась.
Видимо, герцог был уверен в себе настолько, что посмел…
Он едва нашла в себе силы отвечать тихо, так, чтобы не слышали ни доктор, ни ее венценосный супруг.
- Вы смеете угрожать? Вы смеете угрожать, милорд – мне? – в голосе королевы хрустел лед, - по-видимому, болезнь короля возбудила в вас нездоровые амбиции и не менее нездоровые предположения. Люди ограниченные склонны приписывать остальным собственные желания, люди еще более ограниченные и судящие о женском уме исключительно по опыту общения с провинциальными пастушками, вряд ли допустят, что женщиной могут руководить иные мотивы, нежели глупая ревность и злобная мстительность.
Изабелла оглянулась.
Анри продолжал лежать с закрытыми глазами и едва шевелил губами.
- Я дождусь Керуака. Он лично осмотрит моего супруга и доложит мне о его состоянии. Заодно узнаем, почему ваш человек, - Изабелла особенно подчеркнула слово «ваш», - сначала позвал не врача, а ближайшего родственника.
В том, что Гастон узнал о пробуждении племянника первым, королева не сомневалась.
За дверью раздался топот, заговорили разом – охрана и новый визитер.
Отворилась дверь – в проеме показался длинный нос, затем взлохмаченная голова королевского лекаря.
- Вы меня звали, ваше величество… Мне сказали, что его величество… - мэтр иноходью подбежал к постели болящего и профессионально поймал его за руку, щупая пульс, оттянул вверх веко, - очнулся… действительно, очнулся. Как вы себя чувствуете, ваше величество?

Эврар стремительно приблизился к изголовью с другой стороны, и медики синхронно заговорили, мешая французские слова с латинскими.

- И запомните, милорд, - Изабелла снова понизила голос, и наклонилась поближе к герцогу. От него приторно пахло пачулями и лавандой, и ее внезапно затошнило от отвращения, - я не стану уверять вас, что желание видеть Анри здоровым продиктовано исключительно моей к нему любовью – вам незнакомы сии материи; будем оперировать понятиями, которые вам ближе. Остаться вдовой и провести остаток жизни в каком-нибудь монастыре, куда вы с особенным удовольствием устроите меня, пообещав щедрое содержание и не менее щедрое вознаграждение матушке-настоятельнице – не входит в мои планы. Пока Анри король – я королева. Вы можете идти. Если вы понадобитесь, вас позовут.

Одним словом королева указала «дядюшке» его место, и отвернулась, более не проявляя к нему интереса.

0

22

Пульсируя острыми молоточками в такт быстро бьющемуся сердцу, в голове нарастала боль. Глаза не желали открываться. Шарль тихонько застонал. Рядом раздались торопливые шаги, и над циркачом склонилось длинноносое лицо запыхавшегося человека. Взлохмаченные волосы торчали во все стороны, лекарская шапочка съехала на затылок.
Человек деловито схватил Шарля за руку, подергал за веко.
– Как вы себя чувствуете, ваше величество?
- Плохо…- хотел ответить циркач, но не успел. К кровати подскочил Эврар, и врачи загалдели, как сороки на заборе, мешая расслышать, о чем перешептываются королева и герцог.
А перешептывались они зло. Герцог, похоже, что-то требовал, а королева решительно отказала, и слава богу. У Шарля появилась надежда, что королевский лекарь не даст его отравить. Надежда слабая, почти эфемерная, но она придала ему силы.
- Дорогая, - он попытался приподняться. Циркач понятия не имел, как разговаривают короли, а потому решил обращаться так, как наверняка понравится любой женщине, - дорогая, пусть меня полечит ваш лекарь, а не этот отравитель, - Шарль попытался кивнуть в сторону Эврара, - он поит меня какой-то дрянью…- сознание уплыло, и циркач на мгновение потерял сознание.
- какой-то дрянью, - продолжил он, уже не соображая, что говорит, - от которой мне блевать хочется и живот пучит...
В голове взорвался ослепительный шар, и Шарль со стоном откинулся на подушки, окончательно теряя сознание.

0

23

"Будьте уверены, что у меня хорошая память, ваше величество", - подумал про себя герцог. Королева никогда не вызывала в нем теплых чувств, но впервые, стоило признать, довела до бешенства. И не только потому, что теперь все задуманное висело на волоске, но и потому что решила, что может показывать свою власть, находясь на его земле, и этого прощать Гастон не был намерен даже если бы не считал "племянницу" уже опальной королевой.
- Простите, ваше величество. по лицу Гастона прошла судорога, - но как бы острота вашего ума не пронзила тело вашего супруга насквозь, а знакомые вам тонкие материи не придавили его сверху. Мне безразличны ваши умозаключения, хотя им не откажешь в некотором остроумии. Но я хочу напомнить вам, дорогая племянница, что вы находитесь в моем доме. Как бы вам не пришлось его покинуть в расстроенных...
Завершить свое предупреждение Гастону было не суждено. Очередной всплеск желания говорить, овладевший Шарлем, заставил герцога забыть обо всем, что хотелось сказать ему. С тщательно скрываемым опасением он ждал, чем все закончится, и едва не вздохнул с облегчением, когда мэтр Эврар сказал коротко "он опять без сознания".
- Так делайте же все необходимое, - наконец, позволил себе проявить раздражение его высочество и многозначительно посмотрел на лекаря.
- Его величеству, - доктор закашлялся. - Нехорошо, потому что он сильно ударился головой.
- Я думаю, вы можете не оправдываться, Эврар, - постарался усмехнуться Гастон. - Еще ни один больной не благодарил врача за вкус лекарств, - он наклонился к королеве и закончил уже, обращаясь только к ней. - Есть вещи, которые даже вам не подвластны, ваше величество. Пусть же распоряжаются те, кто понимает что-нибудь в происходящем.

0

24

Слова Гастона были оскорбительны и несли в себе угрозу, однако она едва ли поняла, чем герцог угрожает ей – сосредоточив все внимание на короле.
- П-пучит? – растерянно пробормотала королева, - бле-вать? Он снова не в себе! Святая дева, он опять на самого себя не похож! Помоги мне, господи!
Вся ее решимость и уверенность противостоять дяде венценосного супруга рассыпались в прах при еще одном доказательстве полной беспомощности короля.
И она закусила губу, чтобы снова не расплакаться.
Как бы она ни противилась воле Гастона, сейчас его высочество – самый влиятельный человек при дворе, а король, едва почувствовавший в себе желание и умение принимать самостоятельные, без оглядки на дядю решения – вот он, лежит…. Без сил и снова без сознания.
- Помоги мне, Господи! Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных!
- шептала королева, - Мне нужно… мне нужно помолиться! Прикажите проводить меня в часовню… и разыщите Мари Бовуар.
Она попятилась от постели, взирая на супруга с немым ужасом.
- Мэтр Керуак, сообщайте о самочувствии короля мне лично…. Что бы ни случилось.

Керуак торопливо закивал и склонился над постелью.

0

25

- Не беспокойтесь, ваше величество, я лично прослежу, чтобы докладывали обо всем вам вовремя, - машинально напутствовал королеву герцог.
Он по привычке проявил набившую уже оскомину почтительность и даже не заметил, насколько она близка к издевательству.
Изабелла все-таки ушла, но нельзя было забывать, что до этого она проявила недюжинную настойчивость, вкупе с подозрительностью и желанием всем руководить. Предположим, все эти качества исчерпали себя, но надолго ли? В живительную силу молитв Гастон верил лишь отчасти, но точно знал, что сложившиеся для королевы обстоятельства - созданные им, герцогом, - как следует взволновав, могут вполне взять на себя роль хорошего сна. И тогда королева вернется еще более упрямой и решительной.
- Думаю, Керуак не будет спорить с предложенным вами лечением, Эврар? - герцог недвусмысленно давал понять, что это не предположение, а уверенность и даже указание. - В конце концов, оно принесло свои плоды. Как видите, его величество, пусть и ненадолго, но очнулся.


Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Chat en poche – Кот в мешке