Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив сюжетов по мотивам книг » A Song of Ice and Fire. Braavos


A Song of Ice and Fire. Braavos

Сообщений 31 страница 43 из 43

1

Действующие лица:
Добрый человек, Арья Старк, Рафф-Красавчик, маски, куртизанки, горожане вольного города.
Время действия:
шестой месяц 300 года после В.Э.

0

31

- Клинок – это не дамские украшение, чтобы за него торговаться, - Балдовино переложил оружие в другую руку. Бросил на Кошку полувопросительный взгляд, глянул на Раффуса, а потом скрылся в дальней комнате. Странно, но оружейник не боялся оставить лавку без присмотра.
- Он сказал, что не будет сбрасывать цену. Ты можешь купить какую-нибудь железяку в Мусорной гавани или выловить ржавый топор из моря, – добавила девочка.
Она отошла от Красавчика. Его помрачневшее лицо говорила о многом. Не привык, чтобы ему отказывали? Люди Горы всегда получали то, что хотели. Девочка заметила, как стало подергиваться левое веко вестеросца. Это тоже не мешало бы запомнить. Нервничает? Раздражен? Зол? От Арьи не укрылся его цепкий взгляд, которым он разглядывал оружейника.
- Пока вы будете торговаться, шлюхи найдут себе других клиентов. Если у вас нет денег, то так и сказали бы, я бы отвела вас к скупщику. Может он и отыскал бы для вас пару деревянных мечей, - огрызнулась девочка, хотя знала, что ехидство – это опасное оружие в разговоре с таким человеком как Раффус.
Дальняя дверь скрипнула. Три пары глаз: настороженные, злые и колючие устремились на вошедшего. Молодой поджарый парень, высокий, с темными длинными волосами, которые развевались в такт его шагам, стремительно подошел к гостям. Он был неулыбчивый, а в его шевелюре Арья заметила тонкую седую прядь. Она нахмурила было брови, но вовремя вспомнила, что лицо – это открытая книга.
- Устрица, твои гости выбрали оружие? – спросил парень у Кет. – Передай им, что я Мирэль, ученик Балдовино. Хозяин не будет сбрасывать цену, но сказал, что подарит еще и этот кинжал, если северные гости купят клинки. – Сталь легла на столешницу. Кинжал был простым, но когда Мирэль вытащил его из ножен, лезвие опасно сверкнуло, словно колыхнуло холодным пламенем.

0

32

- Хорошо, мы заплатим.
Раафус сунул руку за пазуху, выуживая мешочек с деньгами, отсчитал их, поглаживая пальцами и подозрительно косясь то на ученика, то на темный провал выложенного белым пористым камнем коридора, в котором скрылся хозяин.
- Почему он ушел? - поинтересовался он, перекладывая монеты на сукно, рядом с тремя мечами, гарды которых плохо имитировали морских львов. Рафф не умел торговаться. Умение это не давалось ему, как другие. Ездить верхом, бить в спину, бить баб, жестокость только ради самой жестокости - все это получалось легко. А принимать людей, как равных оказалось слишком сложным.
- Неважно, пойдем. - бросил он, забирая у ... как его звали? Слизняк? У Слизняка завернутое в лен оружие. Один клинок Красавчик тут же сунул в рукав, проверяя, удобно ли он лежит там, потом подумал, сплюнул на рассохшийся дощатый пол и разместил оба кинжала за широким поясом из вареной кожи.
Баба-трактирщица подшутила над ним. И она тоже заплатит. Как только Рафф станет тем единственным человеком, который расскажет Одноглазому о лучшем в Вестеросе и Эссосе развлечении. О правилах и особенностях охоты на людей.
Не обращая внимания на Крыску, он шагал по рынку в указанном ею направлении, не замечая даже, как Тирли семенит справа, темной, загорелой тенью. Влажность снова стала донимать Красавчика и рубаха липла к телу вместе с покрывающей ее кожей, а перед глазами стояли, пожалуй, только обещанные колокольчики на груди браавосской шлюхи.
Как только рынок прошли и перед ними оказалась мощеная камнем узкая дорога, текущая над медленными водами канала, наемник вытащил дареное оружие и посмотрел на него, кривя губы:
- Дерьмо подарил твой оружейник. Могу поспорить, что не прорежет даже стеганный тканевый доспех. Подходит только для жирных пентосских задниц.
Рафф хотел уже было выбросить его в мутные воды канала, но дареное никак не хотело покидать рук.

0

33

Кошка-Кет небрежно пожала плечами. Люди Горы сообразительностью не отличались, она это помнила. Красавчик был тому наглядным примером. Только глупец мог не знать, что Браавос не прощал легкомыслия. Арья вспомнила ворону, и улыбка расцвела где-то в глубине темным цветком, но тут же увяла. Неспокойно ей было. С той минуты, как они покинули оружейника, тревога вперемешку с другим, уже давно похороненным чувством, запульсировала кровавой открытой раной. Впервые за долгие дни, недели, месяцы, вечность девочка снова ощутила то щемящее чувство, которое когда-то грубо отняли у нее Близнецы – надежду. Арья замотала головой, отгоняя вопросы, и заметила, что снова стала покусывать губу. Одернула себя. Бросила на Раффа колючий взгляд.
- Даже вонючим пенстоским задницам не пришла бы в голову такая глупость, - отбрила она. Девочка сунула кулаки в карманы безразмерных штанов и исподлобья выплюнула:
- Можешь отдать его мне, если брезгуешь, - ее узкий подбородок дернулся в сторону кинжала. Чуть-чуть поддразнить вестеросца не повредит. Пусть понервничает, позлится. Гнев уводит с прямой тропы, а Арье только это и было нужно.
- Шлюх разберут, - не дожидаясь ответа, добавила она и свернула за угол.
- Особенно тех, что с колокольчиками, - донесся до чужеземцев звонкий голос.

0

34

Отдать? Еще чего. Бесполезный кинжал, тут же чуть повысившись в ценности, был демонстративно передан спутнику Раффа.
- Правильно, правильно, - потирал руки пентосский матрос, пришепетывая. - Зачем давать зверушке острый зуб, которым она сможет нечаянно поранить Тирли?
Наемник поморщился. Выпитое перестало хмелить, зато во рту образовалась отвратительная, мерзкая сушь, а в голове словно обосновался пчелиный рой. Надо было выпить прямо сейчас, да негде. Тирли от этого раздражал больше обычного.
- А ты, говорят, только зверушкам опасен. Слабеньким крысиным выкормышам. На корабле говорили, что ты даже крысиху постарше завалить неспособен. - с кривой усмешкой бросил Рафф.
- Уж всяко не такой герой, как ты, Раафус. Или как там тебя на самом деле? Что смотришь? Думаешь, на корабле не говорили и о тебе? Или капитан не знал, что весь город ищет ублюдка, который вырезал весь дом магистра Вадио? Иначе б он не раздел тебя подчистую, требуя плату за проезд, ха-ха. Давай, иди, и придержи свои слова о Тирли для себя. Тирли может тоже многое рассказать.

Это была таверна.
Обычный каменный дом с серой черепичной крышей на краю канала, вывеска, изображающая вепря с пивной кружкой, скрипела, раскачиваясь на ржавых цепях. Наемник толкнул внутрь толстую сосновую дверь и оказался в полутьме, освещаемой светом масляных ламп.
Похоже, здесь было дороже, чем в первом портовом крысятнике. Но все равно везде взгляд цеплялся о признаки старения. Они вопили с правой стены, украшенной гобеленом, на котором рисунок настолько выцвел и прогнил от влажности, что видно было лишь ноги изображенных тут женщины и мужчины, упавший кубок с вином и часть какой-то кушетки. Поношенные тканевые драпировки подле барной стойки кричали о своей старости не меньше, сейчас же прямо, шагнув из света в сумерки дома, Рафф бы даже не взялся определить их цвет.
Но больше всего вопили о своем возрасте лица шлюх, изображавших юных нетронутых дев для немногочисленных посетителей.
Посторонившись, пропуская Тирли и Крыску, Рафф насчитал пятеро мужчин, среди которых двое, похоже, охраняли шлюх от их клиентов и трое этими самыми клиентами были. Два матроса накачивались выпивкой для дальнейших утех. Один, бородатый и больше похожий на странствующего жреца, видимо, не решил еще, хочет ли повтора. Место было чем-то средним между гостевой какого-нибудь дома и трактиром.
- Мне сказали, тут есть лучшая шлюха в Мусорной заводи.
Рафф уже сомневался, что ему говорили правду. Потому лицо его, когда он смотрел на хозяйку этого Пьяного Вепря, плясало больше обычного.
- Нисса-танцовщица. С сапфировыми колокольцами. - добавил Тирли, облокачиваясь о прилавок поближе к Кошке-Кэт. На нее он не смотрел, но Красавчик не раз видел подобных ему. Тирли уже вышел на охоту и считал, что добыча почти в его руках.
"И откуда у нее деньги на камни?" - опоздало подумал наемник, но ему уже сказали, что да, Нисса здесь и даже свободна, и может быть даже будет благосклонна к нему в цене, и Рафф обнаружил себя оплачивающим не только шлюху, но и вино для себя и Тирли, последний же фальшиво смиренно заверял, что подождет его с торговкой мидиями тут, внизу.
Что-то было не так, но наемник никак не мог осознать причину беспокойства. И перестал думать о ней, когда откуда-то с верхних этажей, куда вела укрытая тряпками лестница, спустилась та самая танцовщица, выглянула на краткий миг, а потом поманила его рукой, скрываясь за тканями. Дверь на улицу за их спинами снова открылась, пропуская кого-то.
Рафф невольно сглотнул, ухмыльнулся, одернул куртку и глянул на спутников. Путь наверх запомнился плохо, Красавчик представлял, что его ждет и очнулся от мыслей уже в ее комнате с альковом, высокими зеркалами в облупленных рамах и пропахшей влажностью кроватью. Ему предложили снять куртку, но Раафус делать этого не стал.
- Делай дело. - предложил, устраиваясь удобнее.
Внизу же, осушив свою кружку с вином и дождавшись, когда хозяйка будет занята беседой с новопришедшим, Тирли повернулся к Кэт:
- Покажи, где здесь отлить.

0

35

Кошка никогда раньше не бывала в домах терпимости. Куртизанки, сутенеры, просто шлюхи сами спускались к ней, чтобы купить устриц или мидий. Обычно мидий. Девочка помнила, что шлюхи почему-то предпочитали именно их.
Внутри было обычно. Настолько обычно, что Арье подумалось, что это и не бордель вовсе. Тут было почище, чем у Беппо: гобелены, чистые столы, графины с вином вместо глиняных кувшинов и больше света, но ветхость бросалась в глаза сильнее, чем обманный лоск. Арья внимательно наблюдала, осматривалась и поняла, что здесь к тебе никто не пристанет с расспросами, не подойдет предложить распить кружку холодного пива в хорошей компании и душевным разговором. Разве что хозяйка предложит шлюху, еды и вина. Здесь никогда не находились свидетели.
Кошка опустилась на стул и замерла в ожидании. Ждать она умела, как и сидеть неподвижно. Харенхолл многому ее научил, а еще большему научил ее Храм, когда она стояла, как изваяние перед тысячью зажженных свечей и слушала шепот тех, кто поклонялся Многоликому. Шепот этот был разный: горький, счастливый, потерянный, но чаще такой же черный, как ее молитва. Что она расскажет Доброму человеку, когда увидит его вновь? Новостей было много. Взять хотя бы этого подлипалу Красавчика - Тирли. Вопрос его не застал Кошку врасплох, она вспомнила, что она Никто и поэтому пересилила жгучее желание отодвинуться подальше. Глянув ему прямо в узкие, поросячьи глазки, девочка огрызнулась:
- Мне платит твой хозяин, чтобы я таскалась за ним и была ему толмачом. Но если ты наделаешь в штаны, нас выгонят. Пошли.
Девочка встала из-за стола и шустро выскочила на воздух. Спиной она чувствовала, как Тирли протрусил за ней, довольно сопя. Дождь снов накрапывал, а ветер принес с собой запах соли и водорослей.
- Нам туда, вестеросец, - кивнула она, ведя его к деревянной обшарпанной пристройке слева от трактира.

0

36

- А вот это ты ошибаешься!
Сильным толчком Тирли отбросил девочку к каменной глухой стене, прижал к ней, отступая под защиту хлипкой деревянной лестницы и воняющей мокрой глиной кучи битой черепицы. Поразительно ловким движением он схватил ее за шею, не давая упасть, выкрутил руку за спину, ткнув лицом в холодный камень и прижав коленом. Освободив одну руку и возясь с провонявшей грязной рубахой, пентошиец изрыгал из себя звуки, долженствующие выражать бурную радость и огромное нетерпение. Послышался треск разрываемой ткани.
- Вот мы и пришли, оба, шлюшка. Я сделаю тебе больно, очень больно... Но ты не будешь кричать.
Тирли попытался всунуть ей в рот обрывок ткани и замер, когда там, откуда они пришли, гулко хлопнула входная дверь.

0

37

Арья задыхалась. Оглушенная и растерянная она билась в руках Тирли, напоминая пташку, пойманную стервятником. Ее тело звенело от разлившейся боли. Отчаяние выплескивалось через край, вытесняя рассудок и былое хладнокровие. Так все это было неожиданно, так неправильно, так несправедливо. Руки Тирли похабно шарили по ее телу, рвали одежду, щупали и щипали. Не нужно было быть великим мейстером, чтобы не понять, что происходит.
Кошка не могла кричать, дышать тоже почти не могла, ведь зловонная ладонь накрыла ей пол-лица. Она мычала и брыкалась и, когда тьма готова была поглотить ее, забытая мысль, холодная и стремительная, вспыхнула в запальчивой голове торговки: «Страх ранит глубже меча!». Воспоминания придали ей силы. Забытое упрямство Старков снова заиграло в крови, и девочка словно увидела семейный стяг, реющий над Винтерфеллом.
«Нимерия», - пронеслось в голове Кошки, и она ощутила на языке солоноватый, теплый вкус крови, прежде чем поняла, что ее зубы впились в потную ладонь.
Тирли взвыл и замахнулся, чтобы отвесить ей затрещину, но Арья уже вытряхнула из рукава нож.
Гибкая и стремительная она выбросила вперед руку. Нож мазнул, прочертив на руке Тирли красную дугу. Кошка вскочила, вжавшись в стену. Уличные брави, хоть и научили ее владеть ножом, но не рассказывали, как унять разгоряченного бешеного насильника. Пущенная кровь лишь сильнее распалила вестеросца и он, сопя и ругаясь, сделал шаг к «грязной крыске», как он ее называл. Но девочка уже не боялась. Она напружинилась, выставила вперед руку с ножом и поняла, что остается волчицей даже став Никем. «Что скажет Добрый человек, если я приду к нему с этой новостью?» - спросила себя Арья, но вдруг в звенящей тишине явственно услышала хруст, и приспешник Красавчика упал к ее ногам с переломанной шеей и удивлением в поросячьих глазках.
- Скажешь, что свалился с лестницы, - донесся до изумленной торговки тихий голос. Она вскинула голову и не сумела скрыть удивления.
- Пошли, устрица, - махнул ей Мирэль, а потом прижал палец к щеке.

Через минуту Арья снова сидела на своем старом месте, в борделе, среди замызганных гобеленов и таких же замызганных посетителей, шлюхи тоже были не менее потрепаны.
Сердце ее уже успокоилось, лицо было безучастным, а нож спрятан в рукаве.

0

38

Нисса кивнула, зажгла новые свечи, расположила по краям двух облупленных, стоявших в разных углах зеркал. Заплясали причудливые тени, засвистела под щербатым потолком флейта, зарыдала неразборчиво, голосисто, тонко.
- Это ветер, - прошептала женщина на браавосском, шепот растворился в пронзительном свисте; Нисса сбросила накидку, оставшись в полупрозрачных бордовых шальварах и поясе, сплетенном из старых позолоченных нитей и множества мелких монет.
На коричневых сосках висели колокольцы из прозрачно-синеватого стекла.
Она начала танцевать, медленно, мелко переступая ногами, теплые груди колыхались, мелодично звенели монеты, тени падали на смуглое лицо с крупным вишневым ртом и черными углями глаз. Рот растянулся в улыбке, блеснули крупные белые зубы.
Стонала флейта.
- Ты не понимаешь браавосский? – спросила женщина, двигаясь быстрее и подходя к Раффу на расстояние вытянутой руки; торчащие вверх соски ритмично прыгали, плясали колокольцы, конвульсивно вздрагивали тяжелые бедра, в прорези шальвар бесстыдно мелькал темный, подбритый по краям треугольник, - не понимаешь.
Скользнула вниз тонкая рука с тяжелым браслетом, ощупывая. Шлюха улыбнулась удовлетворенно, шагнула вплотную, прижимаясь всем телом, вдавливаясь смуглыми грудями, извиваясь, вплетаясь бедрами. Стеклянные колокольчики царапнули жесткую ткань. Рука поднялась выше, под куртку и пропахшую потом сорочку, прошлась острыми ноготками по волосатой Раффовой груди, женщина оскалилась и облизнула кончиком языка полные губы.
От нее пахло густой смесью розового масла, мускуса и сандала.
- Руками не трогать, - произнесла Нисса на ломаном общем, - я сама все сделаю. Ложись, - и она толкнула его открытой ладошкой, назад, к стоящей в алькове кровати.

0

39

- А про не трогать уговора не было.
Не было, никто не предупреждал, и денег, которые требовала эта портовая девка, должно было хватать даже, если бы Красавчик был таким же изобретательным, как и Щекотун. И уж тем более Рафф не собирался позволять ей отделаться малым, околпачить, как впервые выползшего из своих болот грязевика. Пусть даже вожделение заслонило для него возможность соображать.
Нисса слишком долго танцевала. Слишком долго. Для того, кто неделями нюхал только Узкое море, достаточно было бы и просто вида ее грудей.
Не дав ей отдернуть руку, Рафф потянул на себя, а потом схватился заскорузлыми от морской соли пальцами за небольшое медное кольцо. Украшения жалобно звякнули, даже те, которые женщина в обилии навесила на пояс. Лицо ее исказилось, и, словно отразив гримасу, ощерился довольно "пентошиец".
- Я оттрахаю тебя так, что ты будешь молить меня вернуться. Понимаешь, девка? Не понимаешь?
Толкнув ее на кровать, Красавчик схватил со столика рядом кубок с вином и опорожнил одним глотком. Все так же жутко скалясь, стал развязывать веревки на штанах.
Как и сотни, тысячи до него, он жадно следил за лицом женщины, ожидая увидеть на нем ту смесь эмоций, которая утвердила б его в собственных глазах еще больше. Но лицо сапфировой женщины вдруг поплыло, как изображение на волнах, и Рафф, вместо того, чтоб продолжить дело, стал оседать на кровать, растерянно моргая и крутя головой, как мокрая собака.
Обещание сейчас завершить начатое даже лучше, чем только что хвалился, вылилось из него вместе с бурой винной жидкостью. Инстинктивно Красавчик нащупал в рукаве свой недавно купленный нож, но почувствовал себя лучше и просто утерся, тупо уставясь на пол и ставшие еще более грязными простыни.

0

40

От боли на мгновение потемнело в глазах, она скрипнула зубами, но сдержала готовое выплеснуться наружу проклятие.
«Ты мне за это заплатишь», - лихорадочно запрыгали мысли, когда «пентошиец» швырнул ее на влажное, пропахшее чужими телами ложе, и тут же губы искривила торжествующая ухмылка.
Он выпил.
Моро говорил – три капли, не больше, если хочешь, что бы он дожил до утра.
Моро говорил - эту настойку готовят ведьмы.
Нисса верила.
Его движение не укрылось от ее взгляда.
«В рукаве, кинжал он прячет в рукаве».
Моро говорил – не убивать.
Жаль.
Нисса, приподнявшись на локтях, смотрела, как исказилось его лицо, налились кровью глаза, и его вырвало прямо на постель. Взвизгнув, шлюха кубарем скатилась на ковер.
- Ах ты, тварь, мерзкая вестеросская свинья!.. Ты испортил мне простыни!.. - визжала Нисса на одной высокой ноте, наверняка зная, что Моро или его люди услышат; отскочила к спасительной двери – инстинктивно, опасаясь, что мужчина кинется к ней, но тот сидел, покачиваясь, со спущенными штанами, мутным, плавающим взглядом рассматривая вытертые узоры на ковре, и Нисса осмелела, метнулась назад, дернула за рукав куртки. Кинжал выскочил и запрыгал по ковру, по хлипким деревянным половицам, и ее рука потянулась к нему, раньше, чем она услышала за спиной шорох…

0

41

- Что тут здесь?
В каждом уважающем себя притоне должна быть пара таких мордоворотов. Чтобы вышвыривать взашей тех, кто не платит и тех, кто достаточно напился, чтобы забыть, как уже заплатил.
- Ты обидел девушку, слышал? - быстро сориентировался браавосец, глянув на перекошенное лицо Ниссы. Двинул было к Раффу с намерением выбросить его. Красавчик из его говора не понимал ни слова. Он шарил за поясом непослушными пальцами, картинка перед глазами расплывалась все больше и в общем все шло плохо. Очень плохо.
Попробовав встать, он повалился на колени, правой рукой в отвратную, красную жижу.
- Делай свое дело или вали отсюда. - обрадованно рыкнул бравый страж дома терпимости, на всех веслах направляясь к нарушителю и неправильно истолковав недовольную мину "куртизанки". Она заговорила что-то успокаивающее, но тут Красавчик удивил их всех, взревев, как раненный медведь:
- Отрави-или! Лекаря! На помощь!
Каким-то чудом "на помощь" он звал на местном, похожем на бульканье казана с похлебкой, наречии. Ор, похоже, разнесся по всему зданию.
- Убили!
Попробовав встать, он снова подскользнулся и грохнулся на бок и на спину, недоумевая, как так может быть. И как же теперь Одноглазый и его охота на людей? Благодаря этой забаве магистров он обязан был стать когда-нибудь набольшим среди брави. Он был бы безжалостным, как Гора. Такие, как Медведь, дрожали бы от одного его имени.

0

42

- Опять орут. А у меня на нее денег нет.
Жрец был печальный, крупноносый, покрытый плотным слоем загара и остатками черной, курчавой бороды. От жидких в этот час посетителей он отличался одеждами, которые еще помнили красный цвет и тем удивительным косноязычием, которым обладают только приезжие, вынужденные выживать в чужой стране на протяжении нескольких месяцев.
Собеседник красного, как и все, задумчиво повернул голову на источник звука.
- Они выгнали меня даже из собственного храма. Но это ничего. В вольных городах всегда находится женщина, готовая приютить служителя Владыки Света. Как и напоить школяра, так? Где твой мейстер, юноша? У одной из этих женщин?
"Школяр" неопределенно улыбнулся и смущенным жестом поправил на плече капюшон коричневого, доходящего до середины бедра, плаща. Под ладонью тускло блеснуло красным одинокое звено цепи.
- Что-то я не припомню, как тебя зовут.
Безденежный подслеповато прищурился и замолк, не припоминая даже, как этот молодой человек вообще появился за его столом. У него было звено, но что ученик мейстера делает в этой клоаке? Жрец начинал подозревать, что школяр давно бросил свою учебу.
- Мирэль?
В ответе был и вопрос, и легкая насмешка. Красному человеку это не понравилось. Но крики сверху снова отвлекли:
- Похоже, там кто-то орет про отравление. - буркнул он. - Эй, ты куда?
- Мейстер должен приходить на помощь всякому, разве не так?
Жрец расхохотался, чуть не пролив свое вино.
- Да ты даже не полумейстер! Уж я-то знаю.
Но назвавшийся именем Мирэль уже встал из-за стола, проследовав к лестнице, мимо стойки, мимо обеспокоенной хозяйки борделя и ее сторожевых псов, мимо замершей, напряженной, как струна, Арьи.
Он не смотрел на нее вовсе, лишь смазал взглядом поверх головы. Девочка определенно видела его второй раз в жизни. И ничего, абсолютно ничего знакомого не было в этом обычном, слегка припухлом лице со шрамом на правой щеке.
Только запах. Слабый, режущий, как острое лезвие, запах имбиря и гвоздики.

Наверху все понеслось вскачь.
- Я умею лечить и я знаю яды. - уверенно и громко, так, чтобы слышал весь этаж, сказал Мирэль, всунув голову в двери покоя и застав Ниссу вместе с вышибалой переворачивающих тело. - Давайте я помогу ему. Отойдите. Здесь нужен воздух, это знает всякий мейстер. Посмотрим...
Женщина раздраженно вскрикнула что-то о том, что яда здесь нет и не было. В двери заглядывали любопытные.
- Это не яд, так и есть. - согласился Мирэль, проворно вспарывая рубаху на теле и стаскивая куртку. - Если бы был яд, то потемнели бы ногти, вот здесь и тут. Стащите сапоги... Похоже, это обычное поветрие. Я видел такое в Пентосе. Для вашей безопасности стоит отсюда выйти и впустить побольше свежего воздуха. Помогите перетащить...
Оказалось, что перетаскивать тело еще живого, но потерявшего подвижность Раафуса никто не желает. Нисса выглядела растерянной и злой, охранник удалился в коридор, последний стремительно опустел и только хозяйка борделя глухо скрипя половицами, катилась к ним.
Школяр выпрямился, глянул в дверной проем, а потом на шлюху:
- Зараза передается через руки. Надо вымыть с щелоком. Везде.

0

43

Крики разнеслись по всему борделю: хриплые и в тоже время визгливые, напомнив Арье, нет, Кошке-Кет, как Беппо резал молодого кабанчика во дворе своего трактира. Затем последовали женские вопли, и девочка узнала в них Ниссу. Суматоха вывела ее из немого оцепенения и скрюченное, перекошенное лицо Тирли уже не стояло перед глазами. Струна внутри нее вздрогнула, зазвенела, и мир снова обрел былые краски и звуки. Она соскользнула со скамьи и тихая, словно тень, прокралась к лестнице. На нее не смотрели. Не замечали вовсе или просто не хотели замечать. Ор, царивший наверху, казалось, не волновал обитателей этого заведения. Не было даже любопытных, желающих поглазеть на зрелище. Если бы по лестнице спустили труп, проявили ли бы они больше участия? Арья покачала головой, сомневаясь, и тут поняла, что, быть может, ошибалась. Глаза зацепились за жреца, загорелого, с подвижным живым лицом, в одежде, именовавшейся когда-то алой. «Что он здесь делает?» - мелькнула у неё мысль, ноги несли ее наверх, но она хорошо рассмотрела посетителя. Красный жрец. Такие молились Владыке Света, и Кошка решила рассказать Доброму Человеку эту новость. Она скажет: «В борделе, где работает танцовщица Нисса, я видела красного жреца». Интересно, что он на это ответит? «Это уже не новость» - может бросить он. Или: «А вот это хорошая весть». Арья не знала. Человек никогда не ругал ее, не кричал, но, тем не менее, слова его порой заставляли ее цепенеть. Привыкнув к Храму, Никто научилась не подаваться его ласковому теплому голосу. «Ты можешь больше не торговать устрицами, - говорил он ей. – Стоит только попросить». Арья мотала головой и лишь отвечала короткое: «Нет!». Она попросит, а они ее прогонят. Да, и нравилось ей быть Кошкой. Очень. Из всех ее имен: Арри, Воронье гнездо, Ласка, Голубка, Солинка, Нэн-чашница – это подходило ей больше других. «Я Кошка Кет. Я бродяжка, торговка мидиями» - порой она верила, что это и в самом деле так. И лишь, возвращаясь в храм, снова чувствовала, что в ней продолжает жить волчица. «У тебя мягкое сердце», – говорил ей Добрый Человек. Девочка-призрак кивала, подтверждая. Арья качала головой: «Нет, у меня вместо сердца дыра», и продолжала омывать трупы.
Ступенька скрипела. Девочка переступила через другую, и пошла теперь бесшумно, тихо, как умела. Крики усилились, когда она подошла ближе, рослые охранники скоро прошли мимо, ругаясь на ходу. Кошку они не видели. Еще пару шагов и Арья увидела все: Раффуса, неподвижно лежавшего на грязных простынях, Мирэля, склонившегося над ним.
«Умер?» - ухнуло ее сердце, но увидела, как вздымается его грудь и обрадовалась. Девочка вошла. «Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Мерин, королева Серсея» - молитва сама всплыла в голове, звуча словно заклятие. «Нужно ли? – вдруг спросил ее внутренний голос. «Он убил Ломми», - ответила себе маленькая волчица и занесла нож над сердцем вестеросца.


Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив сюжетов по мотивам книг » A Song of Ice and Fire. Braavos