Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 5


Scenes from Provincial Life. Scene 5

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

30 октября 1869 года. После ланча, около 16 часов. Библиотека.

0

2

- Прошу Вас, мистер Тачит, проходите, - Маргарет распахнула перед гостем тяжелые двери в библиотеку. Камин весело пылал, а за тяжелыми шторами продолжал лить дождь, так что было непонятно, начало ли уже темнеть, или это тучи превращают пусть пасмурный, но осенний день в непроницаемую враждебную мглу.
Войдя внутрь, Маргарет остановилась у одного из кресел. Ей следовало бы сразу же уйти, чтобы оставить гостя наслаждаться тишиной, книгами, и не докучать ему. Нельзя же, в самом деле, было принимать всерьез замечание матери о том, чтобы просить мистера Тачита рассказать ей о новых книгах. Леди Кавендиш никогда не одобряла чтения. Разве что это была Библия или книги о домоводстве. О, Маргарет отлично знала, чего ждет от молодой вдовы общество и ее мать в частности. Но большей частью она уже смирилась с тем, что не соответствует этим ожиданиям.
- Мистер Тачит… - женщина бессознательно погладила резную спинку, - Я должна просить у Вас прощения… - женщина всегда должна извиняться, даже если виноват мужчина, так наставляли ее книги и мать. Хотя миссис Уиллоуби частенько была с этим не согласна, именно в этот раз она в самом деле чувствовала себя виноватой перед молодым человеком, - Боюсь, я составила у Вас несколько ложное представление о себе сейчас за ленчем. Прошу не принимайте всерьез то, что я говорила.
Конечно, такое заявление выставляло Маргарет в лучшем случае лицемеркой, а в худшем – лгуньей, причем под кровом отчего дома, и лгала она не кому-нибудь, а матери! Более того, ей вообще не следовало бы оставаться наедине с гостем больше двух минут.
Все эти правила, однако, не могли перетянуть желания Маргарет прогуляться верхом в компании интересного человека, с которым она чувствовала себя в относительной безопасности. Во всяком случае, она не ощущала от мистера Тачита угрозы, даже когда он схватил ее за руку в парке. И ей хотелось верить, что он… не похож на других, а не только кажется таковым. Возможно, даже слишком хотелось.
- Понимаете, мистер Тачит… - Маргарет опустила глаза на свои руки и стул, - моя мать уже не молода, и… мне не хотелось расстраивать ее лишний раз.
А также навлекать на свою голову без чепца лавину попреков и нотаций. У леди Кавендиш был один объект для любви. Ее сын. Маргарет это всегда знала, еще с детства. Девочек растят для чужих семей, зачем любить их?

0

3

Леди Ханна, поистине, была женщиной непредсказуемой - Артур испытал крайнее удивление, когда она предложила Маргарет проводить его до библиотеки: ведь миссис Кавендиш явно дала понять, что строго придерживается неписаных незыблемых правил морали, и он скорее ожидал, что после обеда она непререкаемым тоном велит дочери отправляться в свою комнату.
С приличествующей случаю сдержанностью он поклонился, ничем не выдавая своего удовольствия побыть еще хоть пару минут - пока длился путь из столовой в библиотеку - с заинтересовавшей его женщиной.

Артур полагал, - что еще он мог думать после необычного поведения Маргарет за обедом, - что, доведя его до библиотеки, она сразу же удалится, даже не взглянув на него, но видимо, сегодняшний вечер был примечателен на неожиданности.
Миссис Уиллоуби не торопилась уходить и, встав за большим старинным креслом, смущаясь, принесла ему свои извинения...
Тачит не верил своим ушам. Пораженный таким откровением, он, не отрывая глаз серьезно и молча некоторое время смотрел на Маргарет - она казалась такой смущенной и растерянной - кто бы мог подумать, что она была замужем.
Наверное, ни одна из тех женщин, что ему доводилось встречать в своей жизни, не принесла бы извинения за то, что ее слова могли превратно истолковать, и в этом была загадка миссис Уиллоуби, которая привлекала, и которую хотелось разгадать: как в молодой женщине, познавшей замужество и успевшей овдоветь, уживались порывистость, свойственная детской непосредственности, и наивность молодой девушки.
В воздухе повисло напряженное молчание... Спохватившись, что пауза затянулась, Артур подошел ближе и встал рядом с креслом, спинку которого сжимали и разжимали нежные руки... в полушаге от Маргарет.
- Вы не должны ничего объяснять, миссис Уиллоуби. Вы не сказали и не сделали ничего такого, за что бы следовало извиняться. Как бы это ни звучало для вас странно, я могу понять, чем были вызваны ваши слова.
Да, таково их общество, когда часто приходится говорить не то, что хочется, а то, что от тебя ожидают услышать другие.
- А я, признаться, уже готов был посоветовать вам еще нечто из того круга чтения, о котором вы упомянули - Артур улыбнулся, ситуация уже показалась ему не такой деликатной и щекотливой, а даже в чем-то забавной. - И даже хотел передать впоследствии с Джонатаном свой экземпляр книги Элизабет Лесли. Моя сестра довольно скептически относится к подобным руководствам, но даже ей эта книга понравилась. Вы могли бы с ней подружиться... - Артур замолк, сбоку глядя на опущенный профиль собеседницы.
Ее волнует его мнение о ней ... Почему?
Уютная тишина библиотеки, дождь, барабанящий за окном, и огонь, весело пылающий в камине, - все это обволакивало их неким покрывалом доверия и какой-то интимности... Ему хотелось, чтобы она осталась, села в кресло напротив и рассказала... о себе, о том, что на самом деле ее интересует...
Он преодолел свое смущение и мягко накрыл своей рукой дрожащие пальцы Маргарет, нервно вцепившиеся в резную спинку кресла.

0

4

- О, в самом деле? – Маргарет подняла голову, - Это так любезно с Вашей стороны, что Вы не сердитесь. Но я с удовольствием прочитаю ту книгу, о которой Вы мне говорили. Если сочинение миссис Лесли понравилось Вашей сестре, уверена, что я тоже… - Маргарет осеклась, ощутив теплое прикосновение к своей руке. Ей пришлось приложить некоторое усилие воли, чтобы не вздрогнуть, и не отпрянуть прочь.
- …с удовольствием прочитаю эту книгу, - у нее даже голос не дрогнул, когда Маргарет заканчивала фразу. Можно гордиться своей выдержкой. Миссис Уиллоуби медленно вытянула свою руку из-под пальцев мистера Тачита и отступила на шаг. Так, чтобы он не мог дотянуться до нее.
Каждый нерв будто звенел, волоски на шее и руках встали дыбом, в настороженности или опасении… Весь ее прежний опыт требовал уйти, скрыться немедленно, чтобы между ней и источником опасности была дверь, а лучше несколько. И чем толще будут эти двери и крепче запоры, тем лучше. Однако она осталась стоять на месте, позволив себе отступть только на один шаг.
- Я правда надеюсь, мистер Тачит, - сказала Маргарет нейтрально-любезным тоном, далеким от какого-то волнения или смущения, - что у Вас не составится превратного мнения обо мне.
Иными словами, «не думайте, что я доступна». Видит бог, Маргарет не была ханжой, но два прикосновения за пару часов с момента знакомства – это уже чересчур для ее самообладания! Да что там говорить, она не позволяла подобного даже близким знакомым. И если в первый раз миссис Уиллоуби всего лишь удивилась, то сейчас ее вполне можно было назвать обеспокоенной. Удивительным было другое. Отсутствие чувства, которого Маргарет ожидала, с которым приготовилась бороться, как боролась все годы своей вновь обретенной свободы… его не было. Именно это ее и беспокоило больше, чем намеренное или нечаянное нарушение приличий гостем их дома. Но миссис Уиллоуби не собиралась поддаваться этому непонятному беспокойству. Она считала себя здравомыслящей женщиной, и не без оснований. Места для романтических иллюзий в ее голове уже давно не было.
- Когда Вы сказали, что читали женщин-романисток, - довольно живо и заинтересовано заговорила Маргарет, направляя разговор в нейтральное русло, - Я очень хотела спросить, читали ли вы мисс Гаскелл? И разумеется, какая книга мисс Остен Вам приглянулась больше?
Маргарет обошла кресло и села у камина. Стоящее рядом еще одно кресло было свободным. Если мистер Тачит примет это негласное предложение продолжить беседу в более… спокойном и приличествующем мало знающим друг друга людям ключе, они будут одновременно и рядом, и на достаточном расстоянии друг от друга. Маргарет было необходимо убедиться, что ее страхи пусты… что мистер Тачит не опаснее Теодора, который всегда был добр к ней. И все-таки мелькнула мысль позвать Люси. Впрочем, Маргарет отмела ее. Наверняка она просто переволновалась, или, в самом деле, вообразила невесть что. В молодости за ней водилась некоторая склонность к фантазиям. Наверняка мистер Тачит и не имел в виду ничего предосудительного… Просто она слишком смутилась и вела себя как юная девица, а не взрослая женщина, видевшая жизнь.
Успокоив себя таким образом, миссис Уиллоуби почувствовала, что вполне готова к дружеской беседе о книгах и их авторах с мистером Тачитом.

0

5

Ощутив ее руку своей, Артур про себя глупо надеялся, что она не поторопится убрать свои пальцы из-под его ладони. Но чуда не произошло, и этого следовало ожидать. И теперь она уйдет, убежит. На сей раз он действительно ожидал, что Маргарет произнесет что-нибудь церемонно-вежливое и удалится. Но она не ушла, напротив, расположилась в одном из кресел, молчаливо приглашая его занять место напротив. Он воспринял это как должное, постаравшись скрыть свое удивление непредсказуемыми поступками миссис Уиллоуби.
Тачиту и в голову не могло прийти, что молодая женщина им заинтересовалась, скорее всего, отсутствие в этой глуши развлечений, так же как и новых людей, поддерживало ее любопытство поговорить с новым человеком и удерживало от того, чтобы после подобной "вольности" с его стороны не скрыться за дверью. Провинция...
"Превратное мнение", боже мой! Из чего должно сложиться превратное мнение, из простого дружеского жеста?
Она же вдова, не наивная неопытная девушка... Как можно так отгораживаться от людей, от мира, не допускать ничьего вторжения за определенную черту? Неужели ей нравится жить в сонном болоте провинции? Под зорким оком властной матери, следящей за каждым ее шагом? Предав земле мужа, похоронить и себя в мрачных стенах родового гнезда? Она ведь еще молода! И наверняка ничего не видела в этой жизни, несмотря на замужество. Почему она пугается простого прикосновения, это был просто знак дружеского расположения...

Ее вопрос прервал ход мыслей Артура и заставил его улыбнуться. Так и есть, услышав его опрометчивое заявление о женщинах, обладающих литературным талантом, миссис Уиллоуби вообразила, наверное, что он зачитывается женской прозой. Кое-что он читал, конечно, но далеко не все, и предпочтения женской беллетристике вовсе не оказывал.
Он подошел наконец к свободному креслу и опустился в него. Что же, будем бесстрастны и вежливы. Миссис Уиллоуби, однако, не рассчитала и села так, что лицо ее хорошо освещалось пламенем камина, что позволяло Артуру, больше находящемуся в тени, наблюдать за малейшими переменами в ее лице, и про себя он был крайне доволен этим обстоятельством, словно ребенок подвернувшейся забаве.
- "Нортенгерское аббатство", миссис Уиллоуби, пожалуй, я выделю именно его. И Гаскелл я читал, немного, конечно. Может быть, я вас разочарую в плане своих пристрастий, но я немного знаю французский язык, во всяком случае для чтения достаточно, и сейчас в целях его усовершенствования больше читаю литературу на французском. А почему только Джейн Остин? Уже сменилось целое поколение великолепных авторов. К тому же - понимаю, женская проза женщине ближе, - но вы что, авторов-мужчин не читаете? - он улыбался, глядя на свою собеседницу в соседнем кресле. - Вся библиотека к вашим услугам, - он оглядел комнату, заставленную по периметру шкафами, забитыми книгами.

0

6

Опустившись в кресло, миссис Уиллоуби почувствовала себя вполне комфортно и спокойно, чтобы получать удовольствие от беседы и не опасаться дальнейших досадных случайностей, которые могли бы поставить ее в неловкое положение. Она нисколько не хотела показаться чрезмерно застенчивой или ханжой, но что она могла с собой поделать? Несомненно, пройдет еще немало времени, прежде чем покой полностью вернется к ней.
- Отчего же, конечно, я читаю авторов-мужчин, - улыбнулась Маргарет, - Просто далеко не каждый мужчина признается в чтении книг, написанных леди. Даже если и читал их и нашел неплохими. Естественно, что ваше признание разбудило мое любопытство. В Девоншире у нас есть эдакий кружок любительниц женской прозы, мы обмениваемся книгами… - она с искренней теплотой сейчас вспоминала по-провинциальному заставленную гостиную мисс Матильды и их четверговые чаепития, - Зимой ведь в деревне не так много занятий. Порой и выбраться из деревни невозможно.
И ее это более чем устраивало первые два года вдовства. Сейчас Маргарет уже чувствовала себя готовой к исполнению своих давних желаний – поехать в Лондон, например, и пожить там пару недель или месяц. Вот разве только найти, где бы остановиться?
- К сожалению, мой французский недостаточно хорош для чтения книг, - посетовала Маргарет, - Так что месье Верна я читаю в переводе, спасибо нашим издателям. Последний роман, «Дети капитана Гранта», говорят, превосходен. Я привезла его с собой, чтобы скрасить время, если погода станет дождливой. Те, что я прочитала, показались мне чрезвычайно захватывающими. Кстати, главные герои там – шотландцы, что не может не радовать. А что Вы читаете в настоящее время, мистер Тачит?
Маргарет обвела взглядом библиотеку. Здесь наверняка найдется Дюма, и Сэр Вальтер Скотт, и возможно, даже что-нибудь из готических романов, хотя… это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Отец следил за книжными новинками, но считал готический роман «низким жанром». Так что эти книги Маргарет приходилось одалживать у знакомых и прятать.

0

7

Артур откинулся в кресле и задумчиво слушал Маргарет. Кружок любительниц женской прозы... Как трогательно... Он словно наяву представил себе идиллическую картину: провинциальные любительницы романтического чтения, собирающиеся на вечерние посиделки с чаем и свежими булочками, от обсуждения книг мало-помалу переходящие к местным сплетням... Молодой джентльмен с трудом подавил улыбку - ему не хотелось обидеть свою собеседницу.
- Я не отношусь к таким мужчинам, миссис Уиллоуби, и не вижу в этом ничего особенного. В Лондоне уже давно никто не считает чтение женской прозы чем-то предосудительным, в чем стыдно признаться. Тем более авторов, чьи книги давно заслужили признание не только на родине, но и за пределами Англии.
Артур, привстав с кресла, помешал в камине, отчего пламя вспыхнуло еще ярче.

- Да, Жюль Верн... мне тоже понравился этот роман. Вы любите приключения, миссис Уиллоуби? Что крайне ценно, в романах Верна захватывающие приключения сопровождаются множеством научных и документальных фактов. По этому роману можно было бы изучать географию, не правда ли? Кажется, скоро увидит свет его новая книга... А я? - Артур чуть помедлил. - Читаю Стендаля. Никаких приключений, проза жизни, может быть, лишь чуть приправленная романтикой, да и то крайне редко. Интересная судьба и любопытная литература, для меня непривычная и потому, наверное, крайне интересная.
Вряд ли стоит обсуждать с миссис Уиллоуби, к примеру, роман "Красное и черное". Если она увлекается Джейн Остин, вряд ли ей это понравится, хотя... было бы любопытно узнать ее мнение. Мысль о супружеской неверности вновь неприятно кольнула его - он читал этот роман раньше, не сейчас, и именно теперь всплыл в голове именно он...
Тачиту захотелось переменить тему, тем более, что одна мысль занимала его с обеда, мысль, тем более настойчиво возвращающаяся, когда он понял, что Маргарет расположена остаться с ним в библиотеке?
Его интересовала завтрашняя прогулка - миссис Уиллоуби о ней не вспоминала - наверняка, первая она об этом и не упомянет, а может, действительно передумала - неопределенность не давала молодому человеку покоя. А ведь в любой момент в библиотеку может кто-то зайти, и тогда не то что задавать "компрометирующие" вопросы, тогда даже о невинной "погодной" беседе можно будет забыть.
- Миссис Уиллоуби ( Артур поймал себя на мысли, что ему хочется обратиться к ней просто по имени), простите. Я бы хотел воспользоваться случаем и спросить, во сколько и где мы завтра утром с вами встретимся? - напрямик спросил он. - Вы не забыли? Или передумали?
Он серьёзно и внимательно смотрел в лицо Маргарет, освещаемое отблесками пламени.

0

8

Стендаль… Маргарет вспомнила, как ее уговорили прочесть одну из его книг, уверяя, что та не оставит молодую вдову равнодушной… что же, книга и вправду равнодушной ее не оставила. И только то, что книга была одолженной, спасло переплетенный в телячью кожу томик от камина. Люси тогда целых три дня боялась лишний раз рот открыть, а это великий подвиг для такой болтуньи, как ее горничная.
В отличие от многих своих знакомых, Маргарет не любила плакать над описаниями книжных страданий и метаний. Она вообще считала, что слезы – это не ее. Во всяком случае, после того, как тело ее мужа предали земле и запечатали в семейном склепе тяжелой мраморной плитой.
Нет… Положительно, удивительные, полные приключений и интереснейших фактов и описаний романы мистера Верна или готические истории миссис Йорк нравились ей куда больше. Но у молодой женщины и в мыслях не было высказываться на предмет литературной склонности мистера Тачита. Хорошо, если видишь страдания только в книгах. Значит, твоя жизнь благополучна. Тем более, что и о романах мсье Верна он отозвался весьма лестно.
Она уже собралась даже признаться, что читала один из романов Стендаля, умолчав, разумеется, о своем впечатлении от него, но мистер Тачит обратился к ней с вопросом о верховой прогулке.
- Боже, - воскликнула она, - Разумеется, нет! Как я могу передумать? – Маргарет улыбнулась и воззрилась на гостя в удивлении. Впрочем, откуда ему знать всю эту подоплеку истории с верховой ездой?
- Я тверда в своем намерении. Что Вы скажете о шести часах утра? Это будет не слишком рано? Мы бы успели доехать до озера и вернуться к завтраку, - предложила Маргарет. Она надеялась, что погода не подведет, а лондонский гость не сочтет, что все же слишком устал для столь раннего подъема.

0

9

Кэтрин попросила обед в комнату, категорически отказавшись спускаться в столовую, демонстративно сморкалась в тонкий батистовый платок с вензелем и баронетской короной, жаловалась на озноб и посылала за лакеем, чтобы растопить камин, через полчаса пеняла на духоту и мигрень, и требовала уксус, чтобы растереть виски. Свойство слуг - разносить по округе сплетни со скоростью лесного пожара, поэтому к вечеру не только кухня, но садовник, грум, и даже парочка жителей из соседней деревни знали о возвращении сэра Джонатана и произошедшей между супругами размолвке.
Несмотря на изложенную горничной историю о расстроенных нервах и сердечных страданиях, леди Кэтрин Кавендиш почувствовала себя после прогулки довольно сносно, с аппетитом съела приготовленный для нее рисовый пудинг, жирный кусок зеркального карпа и запила все это небольшой рюмкой шерри. Ближе к вечеру вновь появились тянущие боли в животе, кои леди поспешила списать на плотный обед, одновременно стало легче дышать; концентрируясь на новых ощущениях, Кэтрин не заметила, как стемнело. Вернулась Лиззи, чтобы зажечь лампу.
- Обед закончился, Лиз? – Кэтрин зябко поежилась, кутаясь в шаль – к вечеру снова знобило, - где мой супруг?
- Сэр Джонатан в кабинете с леди Ханной, - горничная смотрела на хозяйку круглыми птичьими глазками, ожидая новых распоряжений.
- Иди... – кивком она отпустила Лиззи, выпрямилась в кресле, задумчиво постукивая домашней туфлей о ковер. Плотный обед навевал дрему, однако смутное беспокойство не оставляло супругу баронета, она прислушивалась к ощущениям внутри себя, подозревая скорое начало родов, но утешая себя - возможно, ей только кажется. Холодной змейкой поселился в груди страх. Случись все в ближайшие сутки-двое - доктора Уизли может не оказаться дома. Он определил срок родов не ранее, чем через три недели, и мог уехать погостить к брату в Линкольн.
Стараясь обставить ситуацию таким образом, чтобы ожидаемое событие все приняли за преждевременные роды, она нарочито готовила почву для обвинений мужа и свекрови в душевной черствости, вызвавшей нервический припадок и последовавшее за ним разрешение от бремени, и лишь сейчас осознала, насколько страшит ее вероятность этого события в отсутствие врача. Леди Кавендиш перебирала в памяти многочисленные случаи смерти рожениц из-за неправильного положения младенца или гибели матери от родильной горячки, вспоминала мертворожденных детей из-за стеснения женщины и неумелых действий повитухи, и покрывалась липким потом; изводя себя таким образом, она прогнала остатки дремоты и решила утром же переговорить с супругом о необходимости визита доктора.
Сонливость прошла, Кэтрин поднялась и тихо выскользнула прочь из комнаты – вчера она позабыла в библиотеке новый роман мистера Диккенса. Леди Кавендиш ожидала очередная бессонная ночь в одиночестве, мрачные картины, написанные Диккенсом, показались ей неожиданно созвучными собственным мрачным мыслям, с болезненным стремлением мазохиста увеличить собственные страдания и страхи она спустилась вниз и, лишь подойдя к двери библиотеки, поняла, что там кто-то есть. Подавив мгновенное желание уйти, чтобы избежать встречи с мужем или свекровью, она невольно задержалась, прислушиваясь к голосам внутри, и уже через мгновение поняла, что в библиотеке беседуют Маргарет и мистер Тачит.

0

10

Нет, Маргарет не передумала! Ее улыбка была мила и бесхитростна. Мистер Тачит довольно улыбнулся в ответ. И почему это взбрело ему в голову? Наверное, вследствие непонятного поведения Маргарет за обедом.
Небольшое беспокойство, правда, доставляло ему, что скажет леди Ханна, когда слуги ей донесут, - а это случится наверняка, - что молодая женщина и гость вместе уехали спозаранку верхом. Здесь настолько силён архаический уклад, что леди Кавендиш может воспринять это как недостойную выходку... Но его собеседницу и будущую спутницу это, видимо, нисколько не смущало. Тогда и он не будет заострять на этом внимание.
- Нисколько, - ответил Артур. - Очень подходящее время. Я, скорее, опасался, что такой час будет слишком ранним для вас.
Это тайное соглашение напоминало ему своего рода заговор, разумеется, вполне безобидный: тайком от всех уехать утром кататься, насладиться видом великолепного озера... Остаётся надеяться, что погода не испортит им это удовольствие.
Артуру вновь вспомнилось детство и сестра - почти все занимательные моменты из его детства были связаны с Эстер: как они с ней сбегали с намеченных занятий - он от своего учителя, а она от гувернантки. Заводилой в их проказах чаще всего была она, а Артур, более покладистый и послушный, легко поддавался на ее уговоры, и, разумеется, тоже увлекался... И попадало как старшему, именно ему. Но брата и сестру это не останавливало, и через некоторое время при задуманной новой проделке всё повторялось снова.

- Тогда встретимся в конюшне? - Артуру стало смешно, насколько "романтично" и фривольно прозвучал вопрос и, чтобы скрыть своё неуместное веселье, он поднялся с кресла и подошел к окну. За массивным переплетом окна монотонно барабанил дождь.
Некоторое время он вглядывался в темень за окном, затем повернулся к Маргарет.
- Мне будет очень жаль, если прогулку придется отменить. Дома, в Гленхаусе, наш старый конюх Роберт по каким-то признакам, известным ему одному, мог предсказать, какая завтра, а то и через несколько дней будет погода. Забавно, правда? Ваш конюх, миссис Уиллоуби, случайно, не обладает такими способностями? - продолжал улыбаться молодой джентльмен. - Кстати, мы можем завтра обойтись и без него. Я вполне могу оседлать нам лошадей, только вы мне покажете, каких.

0

11

- Хорошо, - Маргарет кивнула, продолжая улыбаться. Мысль о верховой прогулке так радовала ее, что женщина, наверное, не смогла бы сменить выражение лица, даже если бы и захотела сделать уступку приличиям. Ее улыбка была слишком радостной. Вдовам не подобает радоваться. И кататься верхом наедине с мужчиной.
- Я живу в деревне, мистер Тачит. Я привыкла рано вставать, - успокоила его миссис Уиллоуби, - Как в поговорке. В Девоншире не много занятий по вечерам.
Предложение не брать с собой конюха могло бы пробудить в ней какие-нибудь романтические мысли, имей Маргарет на счет себя некоторые иллюзии. Но у нее их было даже слишком мало. Меньше, чем полагается иметь женщине.
- Если хотите, отправимся вдвоем, - согласилась женщина вслух и прислушалась к себе. Нет, она не чувствовала внутреннего противоречия. Да и что может случиться с ней в Блекберне, на верховой прогулке? В шесть утра.
- К сожалению, за то время, что я гощу здесь, мистер Тачит, мне не приходилось выезжать верхом. Так что… будем выбирать лошадей по приметам, с помощью яблока и перчатки, - ее глаза весело блеснули.
Когда-то давно, едва пересев с пони на лошадь, Маргарет мечтала, что у нее будет собственный конь для верховых прогулок. Она пробиралась в конюшню и ходила вдоль денников, пытаясь угадать, какая из лошадей будет ее.
Но не угадала. А сейчас, наверное, все лошади в конюшне незнакомые, молодые… Маргарет мысленно вздохнула, но тут же ободрила себя тем, что будет чрезвычайно интересно познакомиться с новыми обитателями конюшни. И опять, как много лет назад, удрать тайком кататься.
- Я уверена, завтра будет очень ясное утро, - мысленно Маргарет взмолилась, чтобы дождь и в самом деле пролился за ночь до последней капли. Даже странно, ведь до сих пор, она не выехала верхом хотя бы одна в сопровождении грума… и не слишком переживала, понимая свой долг быть подле матери и беременной невестки. Но вот мистер Тачит предложил проехаться, и она готова хоть ночевать на конюшне, лишь бы не проспать по оплошности. Что за ребяческие мысли…

0

12

Привитые воспитанием понятия о нравственном и недопустимом вступили в борьбу со жгучим любопытством. В первое мгновение Кэтрин почти машинально отшатнулась, желая тихо уйти незамеченной – леди Кавендиш не кухарка и не горничная, чтобы подслушивать под дверью. Но, помимо воли, ее тянуло к библиотеке словно магнитом. Сквозь узкую щель неплотно прикрытой двери пробивался тусклый свет. В тишине комнаты слова, звуки, движения собеседников приобретали отчетливость выстрела; она не могла уйти.
Недавние тревоги отступили на задний план, сраженные коварством золовки и бывшего любовника.
О, женщины! Еще днем Кэтрин опасалась одного – что мистер Тачит вольно или невольно выдаст тайну их отношений – неосторожным словом, упреком, взглядом; она вспоминала их расставание восьмимесячной давности, какое более походило на побег, и боялась лишь разоблачения – сейчас к опасениям примешивалась ревность, не горячечная ревность влюбленной, но холодная, поднявшая узкую змеиную голову ревность собственницы, на чье имущество покусился кто-то чужой. Она прислушивалась к доносившимся из-за двери словам и шорохам, пытаясь угадать многозначительные мелочи – он сидит рядом с ней? Поднялся, отошел или, напротив, приблизился?
Как собака на сене, сутками ранее не вспоминавшая о мистере Тачите и не помышлявшая о возможности возобновления отношений в обозримом будущем, более озабоченная сохранением статуса и репутации, чем надеждами на страстные встречи и удовольствия лондонских торопливых ночей, сейчас она почитала Маргарет воровкой, желающей украсть ее нехитрое женское счастье.
Они сговаривались о встрече! О завтрашней верховой прогулке! Обладавшая не в меру живым воображением супруга баронета мысленно живописала несколько идиллических картин, главными персонажами которых становились Маргарет и Артур, к горлу подкатил тошнотворный комок - и раньше, чем осознала, что делает, она распахнула тяжелую дверь библиотеки. Мистер Тачит стоял у окна, повернувшись лицом к входной двери, миссис Уиллоуби сидела в кресле к ней спиной - краска бросилась в лицо, обычно бледное, Кэтрин глубоко вдохнула, пытаясь унять внезапное сердцебиение.
- Вам... вас разыскивала maman, Маргарет, - высоким голосом проговорила леди Кавендиш; раздражение душило ее холодными жабьими лапками, - нужно проследить за тем, хорошо ли заперты окна на мансардном этаже, дождь усиливается, однажды из-за незапертого окна мансарды залило спальни восточного крыла.

0

13

Веселье Маргарет передалось и Артуру.
- Надеюсь, общими усилиями мы найдем тех, что надо, - засмеялся он, любуясь лукавой улыбкой и блеском загоревшихся глаз Маргарет. Вот уж никак не ожидал он найти в ее лице лошадницу, но похоже, это было именно так. Сколько тайн еще скрывалось за скромным обликом деревенской вдовы...

... Дверь в библиотеку громко распахнулась, и на пороге возникла... Кэтрин Кавендиш собственной персоной. Непринужденная атмосфера, казалось, охватившая собеседников, вмиг испарилась, и в комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Вот уж кого не ожидал Артур увидеть в этот час и в этом месте, да и вообще не ожидал, честно говоря, полагая, что эти прятки продлятся до его отъезда.
Ее вопросы повисли в сразу сгустившемся от напряжения воздухе звенящей нотой.
Окна на мансардном этаже... хорошо ли заперты... разыскивает... залило спальни...
"Что это? - Артур смотрел на выпалившую все это Кэтрин. - И почему ищут Маргарет? Разве на это нет слуг?"
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться - это предлог, чтобы зайти в библиотеку. Было такое впечатление, что леди Кэтрин самолично обыскала дом с чердака до подвала в поисках золовки и наконец нашла ее здесь. Она слышала их разговор? Подслушивала?
Поскольку Маргарет не отвечала, возможно, сбитая с толку неожиданностью этого вторжения, Тачит двинулся от окна к двери.
- Добрый вечер, леди Кавендиш, - как можно спокойнее произнес он, хотя волнение начало подкатывать к горлу. - Рад видеть, что вам уже лучше. Как жаль, что вас не было за обедом.
Что он такое говорит? Какие-то банальности... Разумеется, ей лучше, а плохое самочувствие, к тому же, могло быть всего лишь предлогом избавиться от встречи с ним. Тем удивительнее было ее внезапное появление...
Как можно незаметнее он окинул взглядом ее раздавшуюся фигуру. Сейчас, без шали, было видно, что рождение наследника ожидается очень скоро. "Интересно, когда? - несвязные мысли проносились в голове Артура, неосознанно возвращаясь к событиям минувшей зимы. - Могло ли случиться так, что... Нет, этого не может быть. Почему не может?" Он побледнел от возникшего предположения, но постарался взять себя в руки.
Предложив руку Кэтрин, он произнес:
- Вам нужно присесть, миледи. Пойдемте, я провожу.

0

14

Когда дверь с грохотом распахнулась, Маргарет мысленно взмолилась об одном – чтобы это не была ее мать. Но это в самом деле была всего лишь Кэтрин. «Бедная больная Кэтрин», которая в своем недуге пропустила обед, а вот теперь нашла в себе силы спуститься… и уж явно не затем, чтобы передать ей весь этот, с позволения сказать, вздор.
Вдова подняла бровь, раздумывая, сказать ли Кэтрин, что все эти действия должен производить дворецкий, и не иначе, как у бедняжки случилось что-то с нервами, раз она такое говорит… или все же промолчать? Не стоит обмениваться колкостями в присутствии мистера Тачита.
А он, бедняга, так побледнел, увидев миссис Кавендиш… Маргарет смотрела, как он встает, как предлагает Кэтрин руку… и будто уже и забыл о ней, Мргагрет. Так же было и нынче утром, когда он вышел из кареты и смотрел только на Кэтрин. Нет-нет, ей не померещилось. Ни тогда, ни сейчас.
Маргарет поднялась из кресла. Ей… определенно не нравилось это явление Кэтрин. Один бог знает, сколько она прождала под дверью, хотя… Почему вдова и холостой молодой человек не могут сидеть вдвоем в библиотеке? Да, присутствие третьего было бы не лишним, но все же поведение мистера Тачита показалось Маргарет несколько… странным.
- Дорогая, как я рада, что Вам уже лучше, - Маргарет растянула губы в любезной улыбке. Что понадобилось ее невестке в библиотеке? И почему она так старается выпроводить ее саму отсюда?
«Ну так я не уйду, моя дорогая. Напротив.»
- Посидите с нами, Кэтрин. Втроем разговаривать о книгах куда интересней, - предложила вдова, как будто это она была хозяйкой дома. Более того, Маргарет потянулась за колокольчиком и громко и требовательно позвонила. Дождавшись появления дворецкого, миссис Уиллоуби обратилась к нему.
- Принесите нам сюда чаю, Роджерс. И еще… полагаю, Вы проверили окна на мансардном этаже, и никаких неприятностей нам не грозит? – коль скоро Кэтрин адресовала эту проблему ей, Маргарет, то она справится с ней так, как считает нужным. И понаблюдает за поведением своей невестки и гостя.
- Кстати, где мой брат сейчас? Полагаю, он будет рад узнать, что миссис Кавендиш стало лучше… - Маргарет злило, что Кэтрин даже не пыталась как-то… разговаривать с ее братом или что-то сделать… Конечно, Джонатан не ангел, но видит Бог, есть мужья куда хуже.
Наример, Уильям Уиллоуби, не выпускай Господь из ада его душу.

0

15

Подагрические стопы Роджерса категорически протестовали против подъема по крутой лестнице, ведущей в мансардные помещения.
- Разумеется, мэм, - бесстрастно произнес дворецкий, его желтоватое лицо, напоминающее восковую маску, выразило умеренную досаду, - если ее милости и показалось, что в прошлый раз ставни были затворены неплотно, и потому затопило Зеленую спальню, то - посмею возразить, что в том нет моей вины, а проблема состоит в рассохшемся дереве и щелях в самих рамах, если вам угодно будет проверить, заперты ли окна, я немедленно провожу вас наверх. Хотя я сам приказал Смиту и Джейкобу запереть все окна и проверить дважды.
- Миссис Уиллоуби не угодно, - лаконично «выстрелила» Кэтрин, и, после повисшей в комнате неловкой паузы, когда библиотечную тишину разбавляли лишь завывания ветра за окнами и потрескивания поленьев в камине, сочла необходимым пояснить, - леди Ханна больна, ее колено не позволяет ей подниматься по крутым ступенькам, а я не в том положении, чтобы уследить за всеми ставнями в этом доме. Будем считать, что мы целиком положились на вашу преданность и щепетильность, Роджерс.
На восковом лице дворецкого протаяло сомнение – похоже, он предчувствовал, что леди Ханна Кавендиш не разделит точку зрения невестки, но - старый лис промолчал, и, поклонившись, испарился так же незаметно, как появился.
- Ваш брат беседует с маман в кабинете, я не решилась прервать душевный разговор матери и сына, - она не преминула уколоть золовку, хотя бы такой мелочью, как явное предпочтение пожилой леди общества сына обществу дочери. - Теперь, когда вопрос с мансардой счастливо переложен на плечи дворецкого, мы можем вернуться к разговору о прекрасном, - прислушавшись к ощущениям внутри себя и установив, что боли ее уже не беспокоят, леди Кавендиш приободрилась, умеренно-розовые краски тепло разлились по бледным скулам, показывая, что жена баронета задумала нечто, приведшее ее в весьма благостное расположение духа, - я пришла сюда за книгой, решилась почитать на ночь Диккенса, кроме того, в библиотеке, по обыкновению, теплее, чем в моей комнате.
Леди Кэтрин бросила многозначительный взгляд на пылающий камин.
Девять месяцев назад он застал ее в библиотеке... она отпустила слуг на выходной, бродила по дому, никого не ожидая, простоволосая, в пеньюаре, в библиотеке пылал камин, хотелось пить; Артур пришел румяный, с холодными щеками, она прижималась к нему всем телом, остужая о его лицо горячие руки и распаляясь, вспыхивая, как сухая пакля от случайной искры, от беспорядочных прикосновений его губ. Смеялась... Смеялась, шаловливо ловила ртом его пальцы, снова смеялась; они пили холодное вино, золотистые капли плавились на коже...
- Я бы сказала, что здесь душно... мистер Тачит, вы не могли бы позаботиться, чтобы от камина не было так жарко? – впервые леди Кавендиш посмотрела на Артура в упор. Прозрачные глаза наполнились влагой... Этот взгляд... в любом ином случае мог показаться чем-то на грани приличий, сейчас Кэтрин мало беспокоили приличия.
Дверь в библиотеку распахнулась – Джейкоб внес поднос, на котором громоздились дымящиеся чашки, вазочка с бисквитами, сахарница и сливочник.

0

16

Усадив Кэтрин в "своё" кресло, Артур присоединился к обществу дам, принеся стул, стоящий у окна, и уселся на него как раз между двумя женщинами.
Он испытывал чувство легкой досады - суливший приятное времяпрепровождение ненавязчивый разговор с Маргарет был нарушен и вряд ли удастся его теперь возобновить, а в лице леди Кавендиш они вряд ли найдут приятную собеседницу. Зачем она пришла? Случайно? Или нет? Но явно не за тем, чтобы присоединиться к беседе о книгах.
К чувству досады примешивалось ощущение неловкости - присутствие Кэтрин сковывало его, держало в напряжении. К тому же он подспудно чувствовал, что теперь, что бы он ни сказал или сделал, две пары подозрительных глаз будут наблюдать за каждым его движением.
Он уже хотел откланяться и удалиться, предоставив женщинам продолжить выяснение хозяйственных вопросов без него, как миссис Уиллоуби позвонила и приказала подать чай. Теперь его уход выглядел бы бестактно, и Артуру пришлось остаться на месте.

Как человек малообщительный он был более склонен к наблюдениям и анализу, а не к разговорам и тем более спорам, и, поскольку расположившись друг против друга, женщины ни о чем его не спрашивали и, казалось, вообще забыли о его существовании, ему бы не составило труда сразу заметить обмен завуалированными колкостями между Кэтрин и Маргарет. Однако Артур почти не слышал их - предоставленный себе, он поневоле отдался течению своих мыслей.
Как непохожи были между собой две женщины, сидевшие сейчас в библиотеке друг против друга. Он подумал о том, что Кэтрин - все-таки аристократка до кончиков ногтей и волос. Как ее занесло в эту провинциальную глушь? Она совершенно не создана для деревенской жизни. Здесь она словно экзотический цветок, семена которого случайно занесло в поле ветром, и теперь он стоит качаясь, словно вызов, среди простых и скромных полевых соцветий.
Несмотря на легкий румянец, окрасивший ее щеки вблизи тепла пылающего камина, он не мог не отметить, что под глазами и вокруг рта залегли тени, в чертах отражался отпечаток страха и предчувствуемых страданий. Сердце его сжалось. Неужели с этой женщиной несколько месяцев назад от тонул в пьяном угаре страсти? Сейчас это казалось просто невероятным. От неуместных мыслей кровь вновь прилила к его лицу.
Сейчас Артур начал испытывать угрызения совести, чувство безысходной обреченности наполнило его.
Никогда больше он не свяжется с замужней женщиной, а поскольку, скорее всего, он не женится, то так и будет с тоской и чувством вины до старости вспоминать те безумные мгновения словно из другой жизни, сидя в своей домашней библиотеке и подпитывая воспоминания опусами древнегреческих лириков вроде Архилоха и прочими сочинениями из греческой и римской мифологии.

Обращение к нему Кэтрин, до того едва взглянувшей на него, застало его врасплох. Джентльмен даже чуть вздрогнул, услышав свое имя и встретившись глазами с ее влажным взглядом, в котором читалась тоска по утраченному, одиночество и бог знает что еще.
- Конечно, миледи, - пробормотал он, вставая со своего места и придвигая к камину экран. Не в силах смотреть на леди Кавендиш, он повернулся к Маргарет, цветущая миловидность которой так контрастировала с обликом Кэтрин.
- Вы не возражаете, миссис Уиллоуби? - ловя ее серьёзный изучающий взгляд, спросил он.
Весьма кстати в библиотеке появился слуга с подносом - от волнения и переживаний у Артура, хотя не так давно они встали из-за обеденного стола, вновь разыгрался аппетит.

0

17

- Ни в коей мере, мистер Тачит, - безмятежно сказала Маргарет, и опустилась обратно в кресло. Хотя с тем же успехом, она могла бы подойти к книжной полке или вовсе выйти… Она не была уверена, что ее отсутствие бы скоро заметили. Разве что она принялась бы кашлять каждый раз, когда Кэтрин или мистер Тачит задерживали друг на друге взгляд дольше трех ударов сердца, как это полагается в приличном обществе.
- Меня не назовешь оранжерейным цветком, который готов увянуть от лишнего солнечного луча или порыва ветра, - миссис Уиллоуби очень старалась, чтобы в ее голосе не было ничего, кроме рассудительности. Хотя и хотелось подпустить в голос сарказма. Подумать только, едва войдя, Кэтрин сетует на холод в своей комнате, а через три минуты ей уже душно от камина. Надо полагать, еще через пять минут она снова замерзнет.
Лакей принес чай и так же бесшумно удалился. Дождь за окном хлестал по стеклам с силой пьяного мужа, ломящегося к несговорчивой жене. Ох, что-то ее не на те сравнения потянуло… Скверный признак. Хотя по такой погоде… ожидаемо, как приступ ревматизма.
- Так вы сейчас читаете Диккенса, дорогая Кэтрин? – спросила Маргарет просто потому, что надо было поддерживать беседу, уж больно тягостным и многозначительным становилось это молчание и обмен взглядами. О чем думала сейчас Кэтрин? И мистер Тачит? Думали ли они друг о друге?
Во всяком случае, она могла биться об заклад, что уж точно не о ее брате. Но тут и она сама не лучше. Маргарет более чем устраивало находиться с родственниками на разных этажах. Пусть Кэтрин сколько угодно пытается уколоть ее холодностью матери и безразличием брата. Ну да, они не особенно рады ей. Ну и пусть. Не туда целится бедная тоскующая Кэтрин. Слава Господу, эта женщина не знает ее слабых мест. Никто не знает. Никто. И слепые попадания мистера Тачита – всего лишь случайность. Наверняка он скоро забудет об их знакомстве и разговоре, о прогулке верхом, если она все-таки состоится… нечего опасаться. Все к лучшему.
Огонь в камине успокаивающе потрескивал, и тепло окутывало Маргарет, так что не требовалось посылать за шалью, в которую она обычно куталась ненастными вечерами в коттедже.
- И какая же книга сегодня владеет Вашим вниманием? – наверное, она тоже возьмет с собой в комнату роман. Старые добрые «Чувства и чувствительность» или какую-нибудь еще книгу с хорошим концом.

0

18

- О, всего лишь «Большие надежды», - взгляд Кэтрин равнодушно скользнул по лицу миссис Уллоуби, - вот она! Мистер Тачит, будьте любезны, подайте мне книгу, – воскликнула жена баронета, заметив на письменном столе увесистый том, обтянутый кожей с приглушенно-золотым тиснением - но не Диккенсом и не злоключениями бедняги Пипа были заняты ее мысли.
Пользуясь положением женщины на сносях, леди Кавендиш не без скрытого торжества в голосе потребовала от Артура «отодвинуть экран чуть дальше... нет, ближе...», и с наслаждением съела два бисквита с вишневым джемом, отсутствие Ханны и мрачная решимость испортить удовольствие спонтанного или запланированного tête à tête придавали и сил, и аппетита.
Очевидная скованность обоих - Кэтрин невольно пришло на ум определение «заговорщиков» - растравляла давно затянувшиеся сердечные раны, сейчас сдержанность и нарочитое молчание Артура принадлежали не ей, она угадывала это особенным женским чутьем. Так же, как раньше, почти год тому назад, заранее знала, что приглушенный блеск в глазах мистера Тачита в беседах с сэром Джонатаном о видах на урожай или парфосной охоте, адресовался ей одной. Артур не был ни охотником, ни землевладельцем, он всего лишь поддерживал разговор, и бросал торопливые взгляды на сидящую поодаль с книгой леди Кавендиш, она подавалась ему навстречу и морщила губы, сдерживая улыбку. Так все начиналось, сейчас многое изменилось – изменилась она сама, изменился Артур, изменилась ситуация - status quo требовало от нее выдержки и самоотречения, но, неизменным осталось ощущение утраты чего-то важного, чего не мог дать ей Джонатан; леди Кавендиш поднялась и одернула концы сползающей с плеч шали.
- Пожалуй, я пойду к себе. Тут слишком натоплено, боюсь, духота повредит младенцу, - быстро проговорила она, сжимая обеими руками ненужную книгу, и вышла раньше, чем мистер Тачит успел вскочить с места, притворив за собой дверь.
Однако не в собственную комнату направилась леди Кавендиш. Слегка задыхаясь, она поднялась по крутой лестнице на третий этаж, слушая, как завывает ветер в камине и барабанит по крыше дождь. Кэтрин уже знала, что мистеру Тачиту подготовили угловую Бежевую спальню в восточном крыле, немного поколебавшись, она определилась с местоположением, и направилась к окнам, плотно прикрытым деревянными ставнями. Несколько минут женщина сражалась с железной щеколдой, пальцы не слушались ее. Наконец, защелка подалась, ветер распахнул окно, швыряя в лицо пригоршню мокрых листьев и обрушивая на нее потоки дождя. На полу немедленно образовалось маленькое озерцо. К ночи оно прольется водопадом на голову мистера Тачита.
Удовлетворенно улыбнувшись, леди Кавендиш плотнее закуталась в шаль и торопливо спустилась вниз. Томик Диккенса остался лежать на подоконнике.

0

19

Артуру ничего не оставалось, как послушно исполнять капризы Кэтрин - то подать книгу, то бисквиты, то налить чаю, не говоря уже об отодвигании и придвигании экрана - досада его росла, но выплеснуть её наружу он не считал себя вправе: обида и горечь уязвленного самолюбия на давнишний внезапный и молчаливый уход Кэтрин давно прошли, а чувство вины и сомнения, наоборот, росли час от часу. Хотя она могла возомнить себе, что имеет какую-то власть над ним. А может, действительно еще имеет?.. Сегодняшний день принес с собой столько новых впечатлений, что он запутался и сам пока не смог бы разобраться в своих истинных чувствах.
Во всяком случае, услуживая Кэтрин, самому Артуру, предвкушавшему чайную трапезу, некогда было даже сделать глоток чаю. В конце концов, усластив свой голод либо раздражение, леди Кавендиш смилостивилась и, проявив уже привычную непоследовательность, решила наконец покинуть их общество. Как ни странно, даже не попросив проводить её. Прыти в ее положении могла бы позавидовать даже миссис Уиллоуби, не так давно столь резво бегавшая по парку.

Дверь за Кэтрин закрылась, и в библиотеке вновь на какое-то время повисло молчание. Чай, практически нетронутый, так и остыл в чашке. А Артуру, вновь оказавшемуся наедине с Маргарет, хотелось провалиться сквозь землю. Он осознавал, насколько поведение его по отношению к ней было далеко от учтивого - супруга баронета расстаралась, чтобы миссис Уиллоуби была лишена с его стороны элементарных жестов учтивости, как то налить чаю или передать тот же самый бисквит, а то и просто обратиться с ничего не значащим словом.
Чтобы не стоять как столб, он подхватил свой стул и отнес его на прежнее место. Затем машинально начал перебирать стопку книг, лежащих на письменном столе. Пришла его очередь извиняться.
- Простите, миссис Уиллоуби, - тихо сказал он. - Боюсь, мое поведение показалось вам бестактным и невежливым. Видит бог, я не хотел, чтобы все так получилось.
Маргарет была вправе рассердиться или обидеться - и он это прекрасно понимал.
- Не буду больше навязывать вам своего присутствия. И пойму, если завтра в назначенный час вы не придете. ("Артур, остановись! Ты ввязываешься в сомнительную игру") Однако я буду ждать.
Намереваясь удалиться, он поднял глаза на Маргарет.
Неожиданно бессознательно перекладываемые им книги, оказавшиеся на краю стола, с треском упали на пол. Из какой-то из них выпали листки бумаги и разлетелись в разные стороны. Артур, еще больше сконфузившись, но одновременно обрадовавшись, что теперь он избавлен от прямых взглядов и необходимости что-то говорить, присел на корточки и начал их собирать.

0

20

Фарс, как он есть, - вот, чем было это чаепитие. Капризы королевы Кэтрин, исполняемые пажом Тачитом… и она сама – как привидение. Или, скорее, как неприглашенная фея, ее наряд способствует таком образу больше. Что еще оставалось Маргарет, кроме как развлекаться про себя во время этого представления?
Но зачем, Бога ради, зачем это нужно было самой Кэтрин? Миссис Кавендиш не нужна была ни кампания, ни дружеская беседа, ни тепло от камина в дождливый вечер. Так ли уж непоследовательны и капризны беременные женщины, или это миф? Предлог, основание, на которое все можно списать, как на слабость, нервы или впечатлительность?
Маргарет покачала головой в раздумьях, глядя, как невестка покидает комнату. Хрупкая теплая атмосфера, возникшая было в библиотеке, рассыпалась, истаяла. Стал громче холодный шум ливня за окном, вслед за сыростью в комнату вползала неловкость.
Наверное, ей стоит уйти… - Маргарет совсем уже поднялась с кресла, когда мистер Тачит принялся извиняться. Сперва она просто не понимала, за что именно, а потом… потом на нее накатила странная досада на всю эту ситуацию.
Да кого она тут пытается обмануть? Конечно же, любой нормальный мужчина предпочтет прислуживать Кэтрин, чем болтать с ней о французских книгах. Маргарет никогда не была в центре внимания ни дома, ни в Лондоне, ни… в поместье своего мужа. С чего ситуация должна измениться? И с чего ей, Маргарет Уиллоуби, жалеть о так и не случившемся, и желать, чтобы она поменялась?
- Вы не должны… - начала она было, и тут из-под рук мужчины посыпались на пол книги, разлетелись листки бумаги, и она метнулась подхватить те из них, что летели в сторону камина, а затем еще несколько… собирая их, Марагрет в какой-то момент оказалась на полу, а вынимая из-под стола страничку едва не врезалась в мистера Тачита.
- Вы не должны извиняться, - сказала она, ровняя в стопочку листки у себя в руках, - Кэтрин вправе рассчитывать на внимание. И не только из-за своего положения. Она знает это.
И я знаю, - сказала себе Маргарет, - Вот только с каких пор меня стало беспокоить отсутствие внимания? До сих пор я только радовалась подобным вещам. Неужели все дело лишь в досаде на невестку за испорченную беседу?
- Мы должны быть снисходительны к ней, не так ли? – Маргарет попыталась улыбнуться. Ей вдруг подумалось, а не передумал ли сам мистер Тачит насчет прогулки? И не пытается ли намекнуть ей, что приходить утром в конюшню не стоит?
- Уже поздно… - она подняла лицо от бумаг, хотя совершенно не помнила, что на них написано или нарисовано, - Если мы не хотим проспать прогулку, пора расходиться…
И Маргарет совершенно не ожидала, что их лица окажутся так близко, что она сможет в мелочах рассмотреть его.

0

21

Его невнятные извинения, должно быть, звучали крайне нелепо, и Тачиту казалось, что своими объяснениями он еще более усугубил неловкость положения.
Он ожидал, что на сем трагикомичном инциденте, завершающим его провал, Маргарет повернется и уйдет, предоставив его самому себе. Однако, даже если она оскорбилась, то никоим образом не показала этого, попытавшись сгладить ситуацию и придя на помощь, чем еще больше смутила Артура, заронив в подсознание мысль, что его общество не так уж ей безразлично.
Маргарет кинулась собирать листки, которых оказалось почему-то слишком много, также не глядя на него, словно собрать их как можно быстрей было делом чрезвычайной важности.
Господи, откуда их столько? Это что, рукопись незаконченного произведения? Вряд ли в семье Кавендиш есть начинающие писатели, разве что сама Маргарет... балуется сочинительством. Что в них, в этих бумагах? Артур, мысленно отругав себя за глупые и не приличествующие случаю мысли, все также избегая встречаться взглядом с молодой женщиной, уставился на страницу, которую держал сверху, но в полумраке комнаты, освещаемой лишь отблесками огня камина, и вследствие непонятного волнения, овладевшего им, и от которого он не мог собраться с мыслями, ничего не видел.
- Что? Поздно... - пробормотал он. - Да, вы правы, - Артур поднял голову и оказался лицом к лицу с миссис Уиллоуби: ее огромные глаза, казавшиеся в полумраке черными, смотрели прямо на него, а изящно очерченные губы, оказавшиеся в столь опасной близости от его лица, поневоле притягивали взгляд. На сей раз не отрывая от неё глаз, он глухо произнес то, что давно уже вертелось у него на языке:
- Как вы непохожи на своего брата, Маргарет, - против воли вырвалось у него вместо официального "миссис Уиллоуби", но Артур не сожалел об этом. - Простите, - машинально извинился он. - И вообще ни на кого, - комплимент был неуклюжий, но искренний.
Тепло её тела, и легкий аромат, исходивший от волос, которые она так и не прикрыла чепцом, привели его в смятение, уже не в первый раз вызывая желание провести рукой по ее локонам, к которому на сей раз примешалось желание привлечь её к себе. Он на мгновение забыл о Кэтрин, о мыслях, терзавших его и вызывавших беспокойство. Что с ним происходит? Артур чувствовал, что мог бы так просидеть на полу всю ночь, с ней рядом, просто молча, наслаждаясь этой близостью, безмолвным участием и теплом.

0

22

- Что Вы, мистер Тачит, - Маргарет смущенно отвела глаза, - Любой Вам скажет, что я довольно заурядная особа.
Но почему-то ей было приятно слышать эти слова. Может, потому, что до сих пор все вокруг, и она сама считали Маргарет Кавендиш, а затем и Уиллоуби, достойной какого-либо сравнения в ее пользу? Она была дочерью после сына, была одной из многих невест на выданье, была даже одной из двух жен мистера Уиллоуби… и никто не говорил ей, что Маргарет не похожа на других… в хорошем смысле.
Она отвела глаза в сторону камина гадая, откуда в библиотеке такая жара в дождливый вечер, но тот почти прогорел. Странно… ее взгляд вернулся к мистеру Тачиту, который вдруг показался… или оказался еще ближе, чем ей казалось, и до Маргарет дошло…
Что она находится с мужчиной наедине в одной комнате, достаточно удаленной, чтобы ее никто не услышал, уже более трех минут. Что он настолько близко, что в состоянии не только коснуться ее локтя, но и схватить. А она даже на ногах не стоит.
Боже, что на нее нашло? Как можно было позволить себе такую глупую, вопиющую беспечность? Почему молчало ее предчувствие опасности, всегда четко сигнализировавшее о пересечении людьми невидимых границ, о возможной опасности, исходящей от них?
Маргарет медленно встала, отдаляясь от мужчины. Ее пугала не столько сложившаяся ситуация, которую она по своей глупости допустила, но собственная реакция на нее. Вернее… ее отсутствие. Но мистер Тачит не может быть настолько безопасен. Ни один мужчина моложе шестидесяти не может быть безопасен, когда находишься с ним наедине после наступления темноты. Уж это Маргарет за время своего замужества усвоила.
Но вместе с тем ей не хотелось… обидеть человека, который ничем не дал повода подозревать его или опасаться…
- До завтра, мистер Тачит, - сказала Маргарет, кивнула и направилась к дверям, положив стопку собранных ею листочков на стол. Она так и не посмотрела, что там было.
Надо вернуться в свою комнату… лечь спать… и не выходить из нее до рассвета. Похоже, дождь будет идти всю ночь. Она терпеть не могла дождливые ночи.

Эпизод завершен.

Отредактировано Margaret Willoughby (2014-12-07 21:15:58)

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 5