Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Qui cherche, trouve - Кто ищет, тот всегда найдет


Qui cherche, trouve - Кто ищет, тот всегда найдет

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Время действия: 13 сентября, вторая половина дня
Место действия: улица Вожирар, улица Мечников и другие кварталы столицы
Действующие лица:
Жестер - шут,
Мари Бовуар - камеристка
Мэтр Крюшо - аптекарь
... и прочие неписи.

0

2

Справедливо рассудив, что поручение Бланшара не из тех, которые стоит афишировать, Мари постаралась выскользнуть из дворца незаметно. Это оказало делом не простым. Но, в конце концов, ей удалось благополучно ускользнуть не только от мадам де Бомон и прочих фрейлин, но и от своих товарок по цеху, способных, кто по глупости, кто из вредности донести первой статс-даме о самовольной отлучке камеристки. Все это было делом нервным, и, выбравшись из дворца, девушка, то и дело вздрагивала и оборачивалась.
Путь до улицы Вожирар был не близким, а погожий осенний день теплым.
Под ногами шуршали разноцветные листья, лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, почти просохли, клонящееся к закату солнце играло зайчиками в наборных стеклах домов. Мари успокоилась и принялась размышлять.
Бланшару камеристка не очень верила, вернее, не верила, но ей очень хотелось, чтобы некоторые его общения оказались правдой.
Данную секретарем записку она прочитала при первой же возможности, и теперь гадала, что же это за приятель, который ухитрился доставить секретарю немало хлопот, и чем он так серьезно болен, что лекарство нужно немедленно.
Мари вдруг вспомнила про того, кому она должна отдать лекарство.
Улица Вожирар находилась в состоятельном районе, а вот улица Мечников была совсем рядом с Лёнфер. Секретарь назвал только прозвище, и камеристке это не нравилось.
Оказаться вечером поблизости от « пожарища» было не слишком приятно.
В конце квартала показалась долгожданная вывеска.
Два переплетенных лекарственных растения – наперстянка и мак вместе с символом медицины - змеей оплетали круглый медальон с изображением медицинских весов и реторты. Сверху над медальоном возвышалась голова оленя - животного, которому приписывали чудодейственные свойства, поскольку его органы входили в состав многих лекарств.
Мари невольно ускорила шаги.

0

3

Блаженны ждущие ибо они дождутся… Возможно, в святом писании и не было таких строк, но, тем не менее, Жестер сейчас был согласен с ними. Часы его ожидания вылета птички с половины герцога были, наконец, вознаграждены появлением этой самой птички. И пусть была это не галка, а прекрасная малиновка, шут не унывал. За последней прелестницей следить было намного приятнее, чем за вороновой родней.
А слежки малиновка требовала, так как, не вняв почти дружескому предупреждению шута, вновь летала по пыльным коридорам, полным крыс и пауков в компании дворцовой галки. В последнем Жестер не сомневался, хотя то, что именно влекло малиновку в эту, почти воронью стаю, ему оставалось лишь гадать. И он гадал, когда тенью двигался за Мари по дворцовым коридорам. Вот только пределы дворца Мари покидать не спешила до поры до времени.
В какой-то момент, шут даже был готов поверить, что птичка так и не оставит сегодня золотой клетки, однако тут его терпение оказалось вознаграждено воистину божественным провидением.
Мари таки покинула дворец и, беспокойно оглядываясь по сторонам, что могло свидетельствовать как об обычной женской осторожности, так и о недобрых намерениях, устремилась по городским улочкам в одном, только ей известном направлении.
Вечерняя прогулка была недолгой, и в скором времени прелестница уже подходила к зданию аптеки, отличавшемуся ото всех остальных строений своей вывеской.
Шут тенью продолжал свое преследование.
Дождавшись, пока малиновка залетит внутрь, Жестер поспешил к небольшому окошку, расположенному рядом с дверью. И, прижавшись к стене здания, осторожно заглянул внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то через неровное и местами мутное зеленоватое восточное стекло, свидетельствующее о немалом достатке владельца лавки.
Изнутри аптечная лавка, заполненная баночками с мазями и порошками на полках, пробирками с настойками по столам, сушеными змеиные головы, молотыми оленьи рога и измельченной в порошок медвежьей печенью, могла показаться пристанищем злого колдуна. А сам аптекарь, чье имя оставалось для Жестера тайной, был тем самым злым колдуном, который только и жаждал заполучить в свои объятья прекрасную деву.
Стекло позволяло увидеть, но лишало возможности услышать, а потому удовлетворив свои попытки разглядеть происходящее, шут шагнул к двери и прижался к дверной щели, жадно ловя каждый звук, доносящийся изнутри.

0

4

Колокольчик над дверью тихонько тренькнул, дверь открылась, пропуская камеристку внутрь, и тут же снова закрылась, заперев ее в полном странных предметов и запахов помещении. Пробивающийся сквозь мутные стекла свет не позволял рассмотреть подробности, но и того, что она видела, Мари было достаточно. С настороженным любопытством она рассматривала стоящие на полках банки и бутыли, подписанные такими же непонятными словами, что и данная ей Бланшаром вторая записка.
Ах, если она могла понимать по латыни.
В помещении отчетливо пахло мятой и можжевельником, к которым примешивался горьковато-камфорный аромат пижмы. Девушка вспомнила, как в монастыре их заставляли собирать цветки пижмы, а потом посыпать ими дорожки вокруг дома, где жила аббаттиса-настоятельница, для отпугивания мошек, комаров, слепней и оводов. Пучки пижмы и можжевельника постоянно висели в комнатах, иои пересыпали одежду от моли, блох и вшей. Правда самой Мари больше нравилась мята. Можжевельником всегда пахла сестра-надзирательница, при каждом удобном случае потреблявшая можжевеловую настойку в лечебных целях.
Постепенно глаза девушки привыкли к полумраку, и она совсем оробела, с испугом уставившись на банку полную сушеных змеиных голов. Головы были страшными, с мутными высохшими глазами.
А что если лекарство – вовсе не лекарство, а яд?
Эта внезапно промелькнувшая мысль так напугала Мари, что она едва не бросилась обратно. То, что Симон де Бланшар способен на отравление, камеристка не даже сомневалась. И это ее остановило.
Ведь, если она не выполнит поручение, то, кто поручится за ее жизнь.
Судорожно вздохнув, она порылась в складках платья, извлекая спрятанную там сумочку, достала рецепт и, крепко сжав его в кулачке, шагнула вглубь аптекарской лавки.
- Мэтр Крюшо? Добрый день, мэтр Крюшо, - чувствуя, как дрожит голос, жалобно позвала она в пахнущий пижмой и можжевельником полумрак, - мэтр Крюшо, у меня есть для вас поручение.

0

5

Мэтр Крюшо соткался из полумрака совершенно неожиданно – оказалось, он стоял, прислонившись к одному из высоких деревянных шкафов, на полках которого громоздились тускло поблескивающие склянки. Не удивительно, что покупатели замечали его не сразу. Высокий, тощий, сучковатый – острые локти аптекаря выступали из серо-коричневых рукавов просторной куртки – он сливался с деревом высокой, уходящей в потолок стремянки. Кожа на его лице была сухая, словно пергамент, с землистым оттенком, маленькие круглые глазки подозрительно блестели, искривленный нос венчала огромная бородавка. Привыкшие к полумраку глаза внимательно ощупали посетительницу – он светлых волос, спрятанных под капюшон, до круглых маленьких башмачков.
Молодая, красивая, недорого, но добротно одета.
Крюшо понимающе хмыкнул.
Бородавка на носу хищно шевельнулась.
- Какое поручение, милая? Хозяйка послала тебя за настойкой пижмы или спорыньи?

Молодая, красивая… чай, не первая, и не последняя, желающая избавиться от плода пылкой страсти на душистом августовском сеновале. И песня у всех одна – «хозяйка послала».

0

6

- Нет, мьсе, - Мари с откровенным испугом рассматривала появившегося из ниоткуда аптекаря. Какой мерзкий тип, похожий на злого колдуна. Почему он спрашивает про настойку спорыньи? Сестра Мадлен что-то рассказывала про нее, но Мари никак не могла вспомнить. С трудом разжав пальцы, она протянула Крюшо записку.
- Мне нужно вот это лекарство. Сказали, что срочно, больному очень плохо.
Отдав записку, Мари попятилась, почти прижавшись спиной к двери, ей очень хотелось побыстрее выбраться из этой страшной лавки. Настойка спорыньи… Она вдруг представила Бланшара, пьющего эту настойку, и, внезапно вспомнив для чего она, чуть не фыркнула - какие глупости с испугу приходят в голову. Где-то в глубине души шевельнулся вредный чертенок. А неплохо было бы добавить с лекарство слабительного, если бы его пил сам Симон … Но, Мари задавила эту мысль на корню, секретарь ни за что не простил бы ей такой шутки.

0

7

Сперва из помещения аптеки не доносилось ни звука, но затем послышался голос аптекаря, интересующийся причиной визита юной девы.
Врачебная сила спорыньи была для шута загадкой, а вот ее ядовитые свойства, приводящие к «огненной чуме» были известны, пожалуй, любому мальчишке.
- Так что же ты задумала, малиновка? – одними губами прошептал Жестер. – Кому нужна эта настойка? На кого замахнулась наша дворцовая галка и ее господин?!
Дворцовая история знала немало случаев отравлений. Королевы травили любовниц своих супругов, дабы не делить с ними королевское ложе. Младшие братья травили старших, дабы быстрее получить престол. Господа травили не в меру знающих слуг, чтобы те унесли в могилу известные им тайны.
Но кого мог пытаться отравить герцог? От человека нижестоящего он мог избавиться одной лишь своей властью и положением при дворце. А выше него был лишь… король?
От неожиданного предположения шут даже присвистнул, сам не в силах поверить в его правдоподобность. Какие бы слухи не ходили при дворе о Гастоне, ни один из них не позволял обвинить герцога в подобном умысле. Скорее уж, его жертвой могла стать королева, не питавшая к его высочеству теплых чувств и являющаяся прямой угрозой к престолу для детей герцога в силу своих детородных способностей.
Голосок Мари, однако, опроверг предположение шута на корню. Все же не о яде шла речь – о лекарстве, которое требовалось неизвестному больному. И кто же это был такой? Неужто герцога хворь прихватила.
Но ответ на этот вопрос шуту получить не судилось. Легкий топот женских ножек у двери дал понять, что малиновка летит к выходу. И Жестер метнулся прочь от двери, к углу, проскакивая мимо окна и мельком бросая в него любопытный взгляд, чтобы понять происходящее.

0

8

- Плохо, говоришь? – прищурил круглый глаз Крюшо, рассматривая витиеватые буквы латинской прописи, - экстрактус папавер сомнифери сикк… Э-ээ… да совсем плох больной, видать!

Почерк аптекарю показался знакомым. Вот это самое «Э» с завитушкой.
Значит, сонная настойка понадобилась эскулапу самого его высочества герцога Гастона.
Да не обычная, а такая, четверть унции которой здорового детину в два метра ростом заставит заснуть сном вечным! Впрочем, меньше знаешь – крепче спишь. Золотые слова. Крюшо пожевал губами, взял мешочек с деньгами, вытащил одну из монет длинными узловатыми пальцами, на когти похожими. Попробовал на зуб, ощерился:
- Погоди немного, красавица.
Призванный аптекарем помощник – мальчонка хилый, но верткий, как белка, на стремянку влез, с верхней полки снял бутыль темного стекла, с которой мэтр удалился в заднюю комнату, а вернулся обратно с бутылкой поменьше. С пробкой, свежим сургучом запечатанной.
- Держи, да аккуратней с ней. И хозяину скажи, чтобы взбалтывал почаще, да держал в темноте.

0

9

«Экстрактус папавер сомнифери сикк… экстрактус папавер сомнифери сикк… экстрактус папавер …» несколько раз повторила про себя Мари, еще не успевшая проверить на личном опыте порочную связь между количеством знания и качеством сна. Слова были сложные. Впрочем, первое она слышала. Приходивший из соседней деревни исповедовать воспитанниц священник, на следовавшем за сим обеде у матери-настоятельницы, отхлебывая церковное вино, каждый раз торжественно провозглашал: «Verum! Extractum vitale!»* Остальные слова были совершенно непонятны, а обстановка страшной лавки так давила на Мари, что к тому моменту, когда аптекарь вынес лекарство в ее голове крутилась непонятная ей самой фраза - «папа сонной феи сник» и вспомнить, что там было изначально девушка уже не могла.
Бутылку с лекарством Мари приняла, словно гремучую змею, и замечание насчет аккуратности было не лишним. Руки камеристки дрожали. С трудом засунув бутыль в сумочку, и придерживая юбки, чтобы, не дай бог, не уронить, она попятилась назад, и как только почувствовала лопатками дверь, круто развернулась и выскочила на улицу.
После спертой, наполненной резкими запахами атмосферы лавки, свежий воздух показался ей бальзамом. Пару минут девушка приходила в себя, соображая в какую сторону ей направиться, а потом, словно решившись, быстро пошла по улице в сторону Лёнфер, туда, где почти на краю злачного предместья, находилась улица Мечников.
Начинало темнеть, и Мари торопилась.

0

10

Сквозь зеленоватое стекло было видно, как мальчишка - помощник аптекаря достает с верхней полки большую бутыль, как сам аптекарь удаляется в свою мастерскую, чтобы перелить ее содержимое в другую емкость, и как потом возвращается, протягивая лекарство малиновке.
Птичка полетела к выходу, и шут продолжил свое отступление, спеша укрыться в ближайшем проулке, что тонким коридором меж каменными стенами домов вел подворотню, пропахшую дешевым вином, мочой и котами.
Хлопнула дверь аптеки, местоположение которой следовало запомнить, чтобы завтра или на днях наведаться сюда. Послышались быстрые легкие шаги женских ножек. Малиновка спешила улететь с улицы, и Жестер шагнул вперед, покидая свое укрытие, чтобы проследить ее полет и дальше.
И в этот самый момент на плечо ему откуда-то сверху, быть может, из открытого окна второго этажа, хлынул поток жидкости, чья зловонность выдавала ее отнюдь не небесное происхождение.
- Святая пятница и угодники в придачу! – выдохнул королевский шут, спеша убраться из-под столь отвратного дождя, к которому добавилась грубая брань, требующая от шута не ходить под окнами.
За мгновения, которые заняло подобное купание, малиновка, порхавшая ножками с такой силой, будто за ней гналась стая коршунов, успела улететь достаточно далеко. И, чтобы не потерять ее из виду, Жестеру пришлось поторопиться.
Судя по направлению, птичка летела не во дворец, а прочь от него, ближе к… «пожарищу». Туда, куда не так давно летала и галка. И подогреваемый любопытством, смешанным с пониманием, что за всеми этими полетами кроется какая-то нехорошая тайна, шут тоже летел вперед, придерживаясь, несмотря на плачевный опыт, стен домов и держась поближе к проулкам, чтобы иметь возможность укрыться в них при первой же возможности, если понадобится.

0

11

Мари торопилась. Голубоватые сумерки накрывали город. Прохожих на улицах становилось все меньше. Осенью темнеет быстро, и горожане старались добраться до дому до темноты. В окнах, выходящих на улицу домов, уже должны были загораться фонари, но хозяева, экономя масло и свечи, тянули до последнего, поэтому улицы освещались только редкими факелами, да фонарями у питейных заведений, шум и гам в которых с приближением ночи становился все громче. Девушке было страшно идти по опустевшим улицам, они была готова шарахаться от собственной тени. По длинной дуге обходя освещенное пятно у очередного кабака, она свернула сначала на одну улицу, потом на вторую, в переулок, чтобы не идти через пустырь. Мари уже почти обошла церковь святой Магдалены, когда что-то ухватило ее за подол. Камеристка дернула юбки, обернулась и с ужасом уставилась на безногого калеку на тележке. Держа ее за подол и открыв беззубый рот, он гнусавым голосом заклянчил подаяние. Мари взвизгнула, вырвала юбку и побежала со всех ног прочь. Калека отстал, а камеристка, все себя от страха, задыхаясь, прислонилась к стене какого-то дома. Ноги ее подкашивались, сердце быстро стучало где-то в горле. От мысли, что возвращаться придется этим же путем в полной темноте, Мари пришла в такое отчаяние, что тихонько заскулила. Громко плакать было страшно.

0

12

Осенние сумерки накрывали город, гася последние лучи дневного света. И на темных улицах, освещенных лишь редкими в этом районе фонарями да окнами таверн, разглядеть что-то дальше собственного носа становилось труднее с каждым мгновением.
И в какой-то момент желание держаться от малиновки подальше, чтобы не попасться ей на глаза, сыграло с шутом злую шутку. Вывернув из-за очередного угла Жестер понял, что птичка улетела, не оставив после себя ни перышка, ни хлебной крошки, которые могли бы служить путеводной нитью. Улица была пуста. Лишь черные окна домов, в которых еще не было видно не искорки, насмешливо смотрели на неудачного преследователя.
- Страстная пятница, - выругался шут, беспомощно кружа на одном месте, словно Тесей, заблудивший в минойском лабиринте, неизвестно из каких легенд возникшем на городских улицах.
В темноте послышалось движение, в свете дальнего фонаря мелькнула чья-то тень, слишком невысокая, чтобы принадлежать человеку.
Собака? Для волков еще было слишком рано. Белые мухи еще не закружились над землей, неся с собой холод и голод, а значит, и волкам не время было сбиваться в стаи и свирепствовать на городских улицах. Самое страшное, на что они сейчас были способны – это раскапывать свежие могилы на окраинных погостах, вызывая по утрам сверхъестественный ужас у случайных свидетелей оскверненных захоронений, и сея легенды про живых покойников, поднимающихся в погоне за живой кровью.
И все же, несмотря на голос разума, твердивший, что тень вряд ли несет в себе угрозу, по спине у Жестера невольно скользнул неприятный холодок, заставивший шута невольно положить руку на рукоять своей, смешной деревянной шпаги.
Раздался еле слышный скрип несмазанной деревяшки. И перед шутом возник безногий калека, тянущий руку в жажде подаяния.
Пугающий холод схлынул так же внезапно, как и возник.
- Девица, красивая, молодая и небедная, одна, без сопровождающего? – коротко спросил Жестер, вытаскивая из кармана мелкую серебряную монетку.
Калека что-то замычал беззубым ртом и ткнул рукой в темноту правого проулка, указывая путь.
- Спасибо тебе, моя беззубая Ариадна, - прошептал шут.
Серебряная монетка скользнула в руку калеке, а сам Жестер уже двигался вперед, спеша наверстать упущенные мгновения. И судьба была благосклонна к его желаниям.
Впереди послышались сдавленные всхлипы, а в свете зажегшегося окна одного из домов, чье сияние разогнало мистический мрак проулка, мелькнул знакомый силуэт, невольно притягивающий взоры. Малиновка застряла в силках собственного страха.
И в душе шевельнулся порыв, который возникает у многих мужчин при виде плачущих, напуганных женщин, но шут сдержал его во имя собственного любопытства и дворцовых дел. Неправильно было бы собственными чувствами и появлением испортить малиновке ее полет, и оставить цель его неизвестной.
- Ну же, лети, - прошептал Жестер. – Помоги и мне, и себе. Ты не одна, моя птичка… Не бойся, лети.
На улице одно за одним зажигались окна, разгоняя темень и, если не уменьшая опасность ночных улиц, то хотя бы делая ее явной, а потому не столько пугающей.

0

13

Хотя и говорят, что слезами горю не поможешь, Мари слезы, как ни странно, помогли, и она немного успокоилась. Страх страхом, но поручение надо было выполнять. Она торопливо ощупала платье – на месте ли бутылка и облегченно вздохнула. Лекарство было на месте. Вспомнив, что она проскочила церковь святой Магдалены даже не перекрестившись, Мари несколько раз осенила себя крестным знамением, мысленно прося у святой покровительства и помощи, и быстрым шагом направилась в сторону улицы Мечников. То ли покровительство святой помогло, то ли ей просто повезло, но до нужного места Мари добралась без приключений. Дом, хотя крыша в темноте была уже не рыжей, а коричневой, камеристка нашла почти сразу. Вывеска с петушиным гребнем была на месте. Мари, набираясь храбрости, несколько мгновений постояла на ступеньках, а потом, взялась за кольцо, решительно постучала. Ждать пришлось не долго. За дверью раздались шаги. Маленькое дверное оконце, скрипнув, приоткрылось. За ним маячило чье-то лицо.
- Мне нужен Малыш, у меня к нему дело, срочное, - тон камеристки был деловит и серьезен.

0

14

Несмотря на страх, малиновка все же нашла в себе силы продолжить свой полет, который в скором времени оборвался у одного из домов на улице Мечников.
Притаившись в темноте очередного угла, Жестер внимательно рассматривал здание, спеша запомнить его приметы, которые позволили бы потом, при дневном свете опознать дом из многих других. Цвет крыши в темноте казался коричневым, хотя солнце могло и изменить его на красный или рыжий. Не самый надежный ориентир. Вывеска с петушиным гребнем была не в пример надежнее.
Послышался еле различимый стук, а затем и тихий голос Мари, разобрать который с отделявшего ее от шута расстояния было достаточно сложно. Ради того, чтобы слышать – нужно было пожертвовать безопасностью.
И Жестер выскользнул из своего убежища, под прикрытием темноты каменной стены, приближаясь к дому. Но стоило ему сделать несколько шагов, как около одного из сапог почувствовалось мягкое движение, и громкий недовольный вопль двух потревоженных котов заполнил улицу, заставляя шута прижаться к стене дома. Животные брызнули в разные стороны, недовольно урча и проклиная любителей бродить по улицам в ночное время.

0

15

Окошко захлопнулось, но лишь для того, чтобы через мгновение открылась дверь – тяжело, со скрипом. На пороге стоял горбатый карлик в красном колпаке, с редкими седыми патлами и бельмом на левом глазу. Он смерил красотку с ног до головы – для этого ему пришлось задрать подбородок, да так высоко, что стала видна толстая шея с полосками грязи, и причмокнул, сплевывая на каменный порожек.
- Малыш, тут к тебе красавица пришла, - проскрипел он куда-то внутрь. Скрип потонул в кошачьем вопле.
- Ты не одна, красотка? – тут же насторожился карлик, из-за спины его придвинулась к Мари высокая тень, в свете дня оказавшаяся крупным бородачом, с кустистыми бровями, и мясистыми губами.
- Сейчас проверим, - бородач схватил девушку за плечо и втащил в тесную комнатку. Дверь закрылась, карлик засуетился, загремел ключами.
- Не бойся, не съем, - пробасил Малыш, - кто прислал?

0

16

- М-мсье Бланшар, - запинаясь, пробормотала камеристка, глядя на Малыша почти так же, как только что карлик на нее. Кошачий мяв напомнил ей про безногого нищего. А что если он или еще кто-то выследил ее и теперь поджидает в темноте? Нервы девушки были на пределе, и ее начала пробирать нервная дрожь. Карлик, запирая дверь, гремел, ключами, Малыш возвышался над ней как скала. Мари сжала зубы, боясь, что они вот-вот застучат.
– О-он-н велел передать лекарство и записку, - с трудом проговорила она и, порывшись в складках юбки, вытащила флакон и написанную секретарем записку. – Сказал, что лекарство надо доставить немедленно.
Если бы ее сейчас спросили, что еще говорил аптекарь, она бы не вспомнила ни слова.

0

17

За те мгновения, пока улица оглашалась воплями потревоженных котов, обитатели дома с вывеской уже успели открыть дверь и втащить Мари внутрь.
Заскрипел запираемый замок, оставляя шута на темной улице в одиночестве.
Но возвращаться во дворец молодой человек не спешил. Подобравшись к двери дома чуть ближе, он замер, ожидая, что, возможно, полет малиновки еще продолжится. Обидно было бы отступать на полпути.
А еще в голову шуту пришла мысль, что страх и темнота - не самые лучшие друзья юных девушек. Настолько не лучшие, что им предпочитают, порой, далеко не самых лучших провожатых. А разговоры с провожатым - хороший способ скоротать дорогу. Главное, пустить его в нужное русло, а там, кто знает, быть может малиновка и напоет что-то важное. Время покажет.

0

18

Бородач и карлик переглянулись. Записка из рук Мари перекочевала в широкие, как лопаты, лапищи Малыша.
Он старательно морщил лоб и шевелил толстыми губами. Карлик засмеялся.
- Дай мне! – длинные паучьи пальцы коротышки – словно принадлежали они не ему, а человеку в три раза выше ростом, пробежались по скомканному листку бумаги, - «От-везите это лекар-р-р…ство нашему боля-щему приятелю, который доставил нам немало хлопот накануне вечером. По-то-ро-пи-тесь… поторопитесь, дело срочное и не терпит от-отла…а-га-тельств. Отправляйтесь сразу же, как получите это письмо. Аптекарь уверил меня, что это поистине чудо-де…действенное средство».
Кожа на лбу Малыша сложилась в гармошку.
- Давай бутылку, - он повертел в кулаке темную бутыль, понюхал, ковырнул сургуч черным ногтем, и кивнул, - проводи мадемуазель. А я поспешу.

Оставив Мари и карлика, Малыш заторопился.
В маленькой комнатке без окон он зажег свечу, затолкал бутыль в дорожную сумку, и выскользнул из дома прочь через неприметную дверь, выходящую к задам рыбного рынка. Вонь щипала глаза, однако великан не обратил на нее внимания. Оседлав крепкого мула, он направился к Северным воротам, осторожно объезжая зловонные лужи, и, лишь покинув город, пришпорил ленивое создание.

- Чего ждешь, красавица? – буркнул карлик, как только Малыш вышел, - денег? Деньги хозяин платит. Давай, проваливай, - зачастил он, заторопился, начал наседать, оттеснил девушку к входной двери, загремел ключами, открывая заржавленный замок, - иди, да поскорее, и не оборачивайся, и забудь сюда дорогу!

0

19

Мари, стремительно выставленная карликом за дверь, растерянно огляделась. Улица совсем погрузилась в темноту, и только небо слегка розовело в том месте, где за дальними горами спряталось заходящее солнце. Редкие фонари в окнах только усиливали тени в тех местах, куда не достигал их свет. Девушка спустилась по ступенькам, и, то и дело, тревожно оглядываясь, отправилась в обратный путь. Мари, и так перепуганной событиями последних двух дней, было отчаянно страшно, к тому же она понятия не имела что ждет ее во дворце, от всего этого и, в первую очередь, от беспокойных мыслей ее била мелкая дрожь. Закутавшись поплотнее в накидку, она быстро шла по улице, стараясь не приближаться к домам, из верхних окон которых частенько выплескивали не только помои, но и ночные горшки. Но дрожь не мешала девушке размышлять. Мысли метались, перебивая друг друга, и все время возвращались к одному и тому же – не выгонят ли ее со службы, если, конечно, она целой и невредимой доберется до дворца. И она, стараясь отвлечься от своих страхов, строила планы мести мерзкому секретарю, впутавшему ее в эту авантюру. Камеристка понимала, что все это несбыточные мечты, но мечтать не вредно, а месть, как известно сладкое блюдо. И Мари мечтала, забывая за этими мечтами о своих страхах.

0

20

В новой клетке малиновка пробыла недолго, и в скором времени вновь выпорхнула на улицу, спеша прочь.
Жестер прижался к стене дома, пропуская девушку мимо себя, и затаился, ожидая, что же произойдет дальше, не выйдет ли кто-то следом за Мари. Но шли минуты, а из дома никто не выходил, никто не спешил покидать каменную крепость.
А птичка тем временем улетала все дальше. И упуская ее, шут терял последний шанс узнать как можно больше о цели сего загадочного полета. Медлить больше было нельзя.
Бросив последний раз взгляд на вывеску, чтобы запомнить ее до мельчайших подробностей, Жестер развернулся и поспешил следом за камеристкой, нагоняя ее.
- Какая встреча, - произнес он громко, но в то же время мягко, чтобы не напугать несчастную малиновку, которой, как ему казалось, уже одни только лишенные света улицы должны были внушать страх. – Мадемуазель Бовуар… Вот уж кого я не ожидал увидеть в такое время в таком месте.
Шут усмехнулся и добавил.
- Люди знающие и бывалые утверждают, что рассветы и закаты – такое время, когда смертным случаются дивные видения. Но вы самое прекрасное из всех видений, которые я мог бы повстречать на этой улице. Позволите полететь вместе с вами, моя прекрасная малиновка? Обещаю, куда бы мы не летели, я сохраню в тайне ваш полет.

0

21

Раздавшийся за спиной голос привел девушку в состояние ступора. Дыхание перехватило так, что она едва не потеряла сознание, ноги Мари подкосились, и она осела на землю прямо перед возникшей ниоткуда фигурой. Махая руками, несколько раз попыталась вздохнуть. Наконец, словно вынырнув из воды, быстро задышала и, обретя хоть какую-то способность мыслить, уставилась на склонившееся над ней лицо. Продолжавший говорить голос показался ей знакомым, как и едва различимая в слабом свете дальнего фонаря физиономия.
Шут!
Откуда он здесь взялся?!
Первым желанием было, в отместку за испытанный страх, наброситься на Жестера с кулаками. Но, мысль о том, что, как бы то ни было, такой провожатый ей сейчас очень пригодится, остановила Мари. Пусть проводит ее до дворца. А там видно будет.
- Жестер, как ты меня напугал, - едва слышно проговорила девушка - страх еще не до конца отпустил горло. – Проводи меня до дворца, пожалуйста, мне так страшно.
Последние слова она протянула жалобно и несчастно.
Мари ни минуты не сомневалась, что шут следил за ней, вопрос был в том, почему он это делал что хотел и что успел.
Вопрос против кого направлена эта слежка не стоял, это камеристка знала наверняка.

0

22

Благими намерениями, как говорится, вымощена дорога в ад. И в данный момент Жестер имел возможность убедить в правдивости этой поговорки.
Как не хотелось ему не пугать девушку, его появление вызвало совсем противоположный эффект. И в первую секунду, как несчастная осела на землю, шут испугался, что переживания последнего часа обернутся для малиновки разрывом сердца. Испугался и инстинктивно бросился вперед, подхватывая птичку под ее крылышки, чтобы помочь ей подняться. Мысль о том, что у птичек бывают когти, пришла к нему в голову с опозданием.
К счастью, малиновка не спешила превращаться в сову или коршуна. И услышав ее тихую просьбу, Жестер лишь усмехнулся.
- Разумеется, мадемуазель, - ответил он в своей шутовской манере. – Моя шпага всегда к вашим услугам. И пусть заколоть ей вряд удастся кого-то, крупнее кошки, оставить на теле посягнувшего на ваше спокойствие негодяя пару синяков она вполне способна.
И с этими словами Жестер предложил Мари руку, предлагая опереться на нее.
Все знают, что с хорошим попутчиком любая дорога кажется короче. А еще, дорогу позволяет скрасить интересная беседа.
Прекрасная попутчица у шута уже была. А беседу Жестер начал вопросом:
- Позвольте полюбопытствовать, мадемуазель, какой негодяй отправил вас в этот полет по ночным улицам одну и без охраны? Только назовите мне его, и я отлуплю его своей шпагой.

0

23

-Ты сам сказал, что твоей шпаги хватит лишь на пару синяков, - ухватившись за крепкую мужскую руку, девушка почувствовала себя лучше, - а что будешь делать, если у негодяя окажется настоящая шпага? Или их будет несколько? А если это будет громила с дубиной? - она вспомнила Малыша.
Мари еще не решила, что стоит рассказать шуту и стоит ли рассказывать вообще, ведь он поступал не лучше Бланшара. Она прекрасно помнила и устроенный Жестром допрос и откровенный шантаж. Ясно, что он пытается что-то разнюхать про Симона, но, насколько секретарь герцога по зубам какому-то шуту, пусть даже находящемуся в большом фаворе у короля? Кто из них окажется сильнее?
А серьезное покровительство камеристке сейчас бы очень пригодилось. Она понимала, что совсем отвертеться от рассказа, что она делает поздним вечером, почти ночью, на окраине города, не удастся, но, насколько правдивым должен быть этот рассказ. В любом случае, раз шут за ней проследил, что-то ему рассказать ему все равно придется.
Она вдруг вспомнила намеки аптекаря …
- Тебе никогда не удастся отлупить того, кто меня отправил, - в голосе Мари послышались слезы, - это слишком могущественный человек. Он меня заставил… Обещал, что, если не соглашусь, ославит меня на весь дворец, и опорочит перед королевой, чтобы меня выгнали со службы.
Всхлипнув, она уткнулась носом в рукав Жестера.
- И меня совершенно некому защитить…

0

24

- Не переживайте, мадемуазель, - усмехнулся шут, в глубине души не исключавший возможность встречи, описанной девушкой, и потому отчаянно не желающий ее, - только дурак связывается с дураком. Так что в моем обществе вы будете в полной безопасности.
Вот только камеристка думала иначе. В ее голосе слышались слезы, которых из-за темноты было не разглядеть.
Жестер не знал, были ли эти капли влаги искренним проявлением пережитого страха или же простой женской уловкой, но они в который раз задели его за живое, пусть и не поколебав желание распутать загадочную паутину, которой были окутаны события последнего дня.
- Не плачьте, Мари, - попросил шут. – Поверьте этот мерзавец не стоит ваших слез, как не стоит и ваших страхов. Никогда не упадет тот, кто не отрывал своего брюха от земли, а все остальные, увы, волей судьбы, склонны к падениям. Так что, каким бы влиятельным не был ваш обидчик, помните, нет такого колосса, которого нельзя было бы пошатнуть…
Жестер чуть усмехнулся, довольный своей «проповедью» и заговорил серьезнее.
- В самом деле, подумайте, Мари, разве сможет кто-то обидеть вас, если вы будете под защитой самого короля. А вы будете, потому что, клянусь своей деревянной шпагой, я сделаю все, чтобы донести правду до его ушей, как бы не пытались очернить вас другие. Но для начала мне неплохо было бы эту правду узнать. Трудно вкладывать в чужие уши то, чего не знаешь сам… Так поведайте мне ее, мадемуазель, всю, без утайки.

0

25

Рассуждения шута ничуть не утешили Мари. Хотя мысль о том, что этот пройдоха и бабник с деревянным мечом собирается «качать» такого «колосса» как герцог Гастон, заставила ее внутренне улыбнуться, но лишь на мгновение. Призрачное обещание защиты со стороны короля тоже было ненадежным. Если король не смог защитить даже мадемуазель де Лапланш, когда королева решила от нее избавиться, то, разве ему будет дело до какой-то камеристки, если Изабелла прикажет прогнать ее из дворца. Все эти мысли отнюдь не настраивали Мари на откровения, но рассказывать что-то было надо.
- Не все качается, что высоко. Попробуй, покачни гору. Она тебя раньше под обвалом похоронит. Если даже король все делает по указке герцога, то, что сможешь ты против его ближайшего слуги? - камериска еще раз всхлипнула в рукав шута и, подняв голову, посмотрела на Жестера заплаканными глазами. – Что можешь ты против мсье де Бланшара? Это он меня сюда послал, он уже второй день требует, чтобы я делала так, как он велит, иначе мне будет очень плохо. Вот и сейчас не дал выполнить приказ королевы, а заставил идти сначала к аптекарю, а потом сюда - передать лекарство. Я не хотела его слушаться, но он так угрожал, так угрожал… Голос Мари дрожал, и по всем было видно, что чаша ее горестей вот-вот снова переполнится и слезы хлынут потоком.

0

26

- Поверьте, Мари, великий Аннибал, - шут ухмыльнулся, невольно вспоминая грозу запечённых голубей - сержанта королевской стражи, - не тот, который Буасси, а его прославленный тезка из древности, в свое время смог разрушить скалу, преграждавшую ему путь, и избежал обвала. А что удалось одному человеку – удастся и другому. Тем более, вы несправедливы к нашему королю. Последние его поступки все больше дают понять, что он уже не юноша, слушающийся совета старших родственников, а мудрый, самостоятельный правитель… И влияние дяди на него падает день ото дня.
Будучи от природы любопытным и наблюдательным, а также по требованию своей «должности» шуту приходилось быть в курсе последних событий и сплетен. И сплетни о благоволении короля к первому министру наперекор желанию герцога уже давно попали в его уши.
И если самого Жестера подобная самостоятельность Анри не могла не радовать – поскольку он всегда желал его величеству добра, то монсеньор герцог должен был страдать от нее бессонницей и несварением желудка, чувствуя, ускользающую сквозь пальцы, подобно песку, власть.
И в свете последних событий, тем более было странно то, что лекарство потребовалось все же не герцогу, а непонятному человеку в доме с красной крышей. Будь этот неизвестный приятелем Бланшара, секретарь не стал бы запугивать Мари, пытаясь передать лекарства девушкой. Последнее же, напротив, свидетельствовало о нежелании дворцовой галки быть как-то связанным с «неведомым больным»… И исключать, что подобная предосторожность вызвана нежеланием подставить под удар не только себя, но своего покровителя, было нельзя.
- Так что не плачьте, Мари, и не бойтесь Бланшара, - добавил шут, спеша предотвратить новый поток слез, грозящий хлынуть из глаз его спутницы. – Поверьте, влияние герцога на короля уже давно не настолько сильно, чтобы клевета его секретаря смогла решить вашу судьбу. Лучше скажите, что именно сказал вам Бланшар? Объяснил ли он, кому требуется лекарство и почему его необходимо передать таким странным способом? И что именно вы купили в аптеке? Какой-то порошок? Микстуру? Вы помните ее название?

0

27

- Ах, не говори мне по Аннибала, если он такой же сплетник и пьяница, как де Буасси, то ему самое место в каменоломне, - в отличие от шута, Мари о воителях древности имела весьма смутное представление. – Бланшар велел мне пойти на улицу Вожирар, к тамошнему аптекарю. Такой мерзкий, самый настоящий колдун. И купить лекарство. На бумажке было написано какое, но как называется, не знаю. По-латыни я только по буквам читать умею, что-то про папу и про фею, но я думаю, что это настойка которую девушки пьют, - камеристка замялась, - ну…когда хотят избавиться, сам знаешь от чего… - все глубже погружаясь в свои фантазии, Мари даже зарделась, вспомнив намек аптекаря. – Этот Крюшо даже решил, что оно для меня, но, честно-честно, это не так. Я девушка порядочная. Я думаю, что это для малышки Лизетты, она совсем недавно исчезла из дворца.
Лмзетта, горничная, прислуживавшая на половине герцога, действительно, недавно пропала из виду, правда, причиной тому шепотом называли не Бланшара, но какое это имело значение.
- О, оно наверняка было для Лизетты, он ее соблазнил. Она угрожала, что все расскажет про него и повесится в центральной галерее дворца, если он ее бросит. А он, ты же знаешь, как он трясется над своим дворянством. Как же он мог жениться на простолюдинке, вот он ее и запрятал подальше и теперь, наверняка, заставляет избавиться от плода их любви… Как бы он вовсе не отравил ее. Он такой негодяй, что от него можно ждать чего угодно.
Мари уже совершенно искренне жалела несчастную Лизетт, попавшую в столь ужасную переделку.
- Ах, как же теперь быть, я так боялась Бланшара, что даже не подумала… а вдруг я сама отнесла яд этой несчастной? Жестер, - вцепившись в рукав шута, Мари затрясла его как осеннюю яблоню, - что же делать, я ведь теперь тоже буду отравительницей?

0

28

Тревог Мари шут не разделял. С его точки зрения Бланшар не стал бы затеивать все это лишь бы для того, чтобы избавить горничную от плода их любви. Слишком много чести для простой девушки. Бедняжку, скорее, просто придушили бы по приказу галки и выбросили в канаву за дворцовой стеной. Возможно, так с ней и поступили, учитывая ее внезапное исчезновение. Хотя дворцовые слухи, неизменные гости ушей Жестера, утверждали совсем другое.
А вот мысли о яде уже приходили шуту в голову, хотя тогда сама Мари, в подслушанном разговоре с аптекарем, и отвергла это предположение. Как видимо, она сама не знал, что за снадобье ей велели доставить. Но для какого больного могло предназначаться подобное «лекарство»?
В памяти невольно всплыли события сегодняшнего утра и похищение циркача, к которому Бланшар имел весьма прямое отношение. Быть может, речь шла о мальчишке? Но почему такие сложности ради него?! Зачем его похищать, а потом травить, когда можно просто прирезать, как прирезали одного из подручных галки?
Впрочем, если пропавший лицедей находился в доме с красной крышей – ответ на последний вопрос скоро обещал быть найденным. Жестер не собирался ждать утра, жаждая обрести правду как можно скорее.
- Не переживайте, Мари, - покачал он головой, больше в такт подергиваниям девушки, чем просто отрицательно. – Не думаю, что Бланшар привлек бы вас для того, чтобы навредить Лизетте. Ради нее он не пускался бы на такие предосторожности, справился бы сам… А вот вам я отныне советую быть предельно осторожной и отказаться от прогулок в галереях на половине герцога под любым предлогом.
Жестер не хотел пугать девушку, просто предостерегал ее. Мари знала достаточно, чтобы разделить судьбу тех горничных и служанок, которые однажды ночью исчезли из дворца, чтобы никогда не вернуться в него.
Тем временем мрачные улочки городской окраины сменились более широкими и более освещенными. До дворца оставалось рукой подать.

0

29

Мари не особо и тревожилась, но в момент рассказа своим словам полностью верила, а потому была искренна до глубины души. И оплакивала бедную Лизетту вполне натуральными слезами. Насколько поверил ей шут, в полумраке улицы разобрать было трудно, тени скрывали выражение лица. И камеристке оставалось только надеяться, что ее причитания вызвали искреннее сочувствие. Зато теперь, она, в случае чего, с не меньшей искренностью могла рассказать Браншару, о чем говорила с шутом. При этом чисто инстинктивно девушка чувствовала, что с секретарем надо быть куда искреннее, чем с Жестером.
- Я бы никогда не пошла на половину герцога, если бы не поручение ее величества к первому министру, - дело было прошлое, и скрывать с чего все началось, Мари причин не видела. Ах, если бы она могла доверять шуту, но утренний разговор с ним камеристку сильно напугал, и она все никак не могла решиться. – И тут он вцепился в меня как клещ. И сегодня тоже, поджидал в галерее на половине королевы, – занятая своими переживаниями Мари, не сразу заметила, что дворец уже близко и, наконец, решилась. - Ты не забудь, что обещал похлопотать за меня перед его величеством, Жестер. Я не хочу, чтобы из-за Бланшара меня выгнали из дворца. И дальше не надо меня провожать, я доберусь сама и буду помнить только о своей благодарности за нашу случайную встречу у церкви святой Магдалены, куда я зашла помолиться о здоровье Лизетты и бедного приятеля мсье де Баншара, который очень-очень плох.
Мари отпустила рукав шута и, сложив ладошки, быстро прошептала короткую молитву.
- Да будет милостив к ним господь. Надеюсь, что и его величество будет ко мне милостив.

0

30

- Господь услышит ваши молитвы, добрая душа, - произнес шут, серьезным тоном, хотя выражение его глаз и лица говорило о том, что последним словам Мари он не поверил ни на мгновение.
«Знаю я, в какую церковь ты летала, птичка моя» - мысленно добавил он, не пытаясь остановить девушку.
- И, конечно же, не позднее воскресной мессы его величество услышит мое заступничество за вас. Не бойтесь, Мари. Такая доброта не может остаться невознагражденной, она, как… масло, всегда на поверхность выплывет.
Узнать ничего нового от камеристки не удалось. Прованская роза, несмотря на кажущуюся простоту, была хитра и осторожна. И, тем не менее, свою роль в распутывании загадочной паутины она сыграла, хоть и не догадывалась об этом. Единственное, что можно было от нее потребовать сверх этого – это сохранить свою маленькую жизнь, чтобы выступить свидетельницей деяний Бланшара, когда этому придет время. И Жестер был уверен, что последнюю просьбу камеристка будет выполнять с удвоенным рвением, не из жажды свидетельствовать, но из желания жить.
- Ступайте, Мари, и будьте осторожны, прошу вас.
Путь самого шута тоже лежал во дворец, но не для того, чтобы попасть на светлые очи его величества, а для того, чтобы завершить начатое сегодняшним вечером. И для этого завершения шуту требовалась помощь надёжного человека, того самого, чей тезка был великим полководцем древности.
Жестер искал Буасси.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Qui cherche, trouve - Кто ищет, тот всегда найдет