Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив библиотеки » Частная жизнь и нравы Англии времен Генриха VIII


Частная жизнь и нравы Англии времен Генриха VIII

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Вольный перевод отдельных страниц книги The Pilgrimage of Grace (1536 – 1537), Madelene Hope Dodds and Ruth Dodds, 1916.

Перевод Хелги.

0

2

Глава III Родство и сговоры

Между дворянами и крестьянами на полях существовал многочисленный и влиятельный класс «джентльменов», от которого значительно зависело правительство Тюдоров. У джентльменов были собственные счеты с Двором. Они трудились и получали мало благодарностей, поскольку Генрих VIII возвел в принцип, что служение ему есть оказанная ему честь.
Джентльмены были недовольны несуразными законами, такими как «Закон о пользованиях», их сердило вмешательство в деятельность Палаты Общин и их лучшую часть возмущало уничтожение монастырей, основанных их предками. Но их главным принципом была преданность земле, которой они владели. Они ненавидели мятеж, поскольку мятеж вел к конфискации земель. Они боялись бунта низших классов, потому что это угрожало их собственности.
Все джентльмены Севера принимали участие в управлении пограничными (с Шотландией) районами. Пограничные графства, Нортумберленд, Камберленд Уэстморленд и Епархия Дархем составляли район, отличающийся от других частей Англии.
Шотландия была беспокойным соседом, и мужчины этих графств были наделены бойцовскими качествами, особенно, как разведчики и стрелки. В этих районах состояние беззакония было естественным.
Лордами-губернаторами приграничных районов (The Wardens of the Marches) обычно становились дворяне, такие как лорд Дарси, лорд Декр и граф Нортумберлендский.
Король доверял им управление, но в то же время не доверял им. В 1522 году здесь был создан Тайный совет, который возглавлял королевский лейтенант, а в 1525 году совет был реорганизован и отдан под власть побочного сына Генриха герцога Ричмонда. Лорд Дарси жаловался на деятельность совета.
Для того, чтобы понять положение северных графств, достаточно простых примеров.
Хампфри Лисл, чей отец, сэр Уильям Лисл, сделал короткую, но яркую карьеру в качестве разбойника в 1527-28г.г., был арестован и приговорен к смерти вместе с отцом и большей частью их банды в 1528г., когда ему только исполнилось 13 лет. Он сознался, что принимал участие в угонах скота, ограблении пяти ферм и деревень и четырех грабежах на большой дороге, что помогал захватить заложников с целью получения выкупа и присутствовал при убийстве священника. Его жизнь была спасена эрлом Нортумберлендским, который повесил его отца, а Хампфри отправил в Тауэр. В 1532 году он вернулся уже рыцарем, но почти сразу был объявлен вне закона и скрылся в Шотландии.
Карьеры такого рода были скорее правилом, чем исключением, поэтому лордом-губерантором должен был быть человек сильного характера. Но найти такового было сложно, и ссоры между северными дворянами продолжались постоянно.

Примером может служить история дома Перси. Пятый граф Нортумберлендский прозванный Великолепным, умер в 1527 году, оставив множество долгов. У него было три сына от жены Екатерины, дочери и наследницы сэра Роберта Спенсера. Его наследник, Генри, был слаб телом, и им помыкали и манипулировали все, кто мог. Сначала это были его отец и кардинал Уосли, в чьем доме он воспитывался, позже Кромвель и прислужник Кромвеля сэр Рейнольд Карнаби. Когда Генри был пажем у кардинала Уосли, у него случилась короткая любовная история с Анной Болейн и, видимо, он даже предлагал ей руку. Граф Н. запретил сыну развивать столь опасную страсть и поспешно женил его на леди Мэри Талбот, дочери графа Шрусбери.
В 1527 году Генри Перси стал графом Нортумберлендским, и после падения кардинала Уосли освободился от влияния этого человека. С тех пор графом управлял Кромвель с помощью молодого дворянина, своего фаворита, сэра Рейнольда Карнаби. Пока этот человек сохранял свое положение, король мог быть спокоен за северные графства. Дарси описывает его, как очень легкомысленного, неосмотрительного и ненадежного человека.

Поместья Перси были богаты, хотя тонули в долгах, но замки славились неприступностью. С ними в руках король мог держать север под контролем. Но если бы они были использованы против него под умелым руководством такого человека, как, например, брат графа Н. сэра Томас Перси, и если бы при этом подоспела иностранная помощь, результат мог стать фатальным. Кромвель с сэром Барнаби выстроили планы, чтобы воспользоваться шансом обогатить корону путем присвоения земель Перси. Жизнь графа была неопределенной, женитьба несчастливой, он не имел наследника, он был в плохих отношениях с сэром Томасом, и Барнаби сделал все, чтобы поддержать такие отношения.
Ссора между братьями не казалась странной, потому что сэр Томас имел все пороки и добродетели своего клана, которые полностью отсутствовали в его брате.
Одна из очередных ссор произошла в 1532 году, когда эрл назначил лорда Огла губернатором, а сэр Томас и его младший брат сэр Ингрэм Перси отказались подчиняться ему. Сэр Томас объявил, что именно он является истинным губерантором, и лорд Одл отложил свое первое собрание в страхе, что братья разгонят его.
Сэр Томас жаловался, что эрл не отдавал ему земли, которые отошли ему по завещанию отца, до тех пор, пока он не женился. Его женой стала Элеонор, дочь и сонаследница Харботрта Бемиша. От нее у него было два сына, Томас и Генри, и дочь. Они жили в замке Prudhoe на Тайне.
В 1535 году король выдал бездетному Перси разрешение назначить одного из Перси наследником всех его земель. Но когда в качестве наследника был предложен сэр Томас Перси, естественный правопреемник, король выставил возражения. В результате граф Н. сделал своим наследником короля, и акт о наследовании Нортумберленда был принят Парламентом. Ничто не могло сделать графа Н. менее популярным, даже его экстравагантность и наследные долги, которые заслужили ему прозвище «Расточительный» Сэру Томасу компенсировали этот акт, но вряд ли он был доволен пенсионом, осознавая себя прямым наследником огромных земель на севере. Но если король решил, ничто не могло изменить его решение. Чувствуется беспомощность сэра Томаса, когда он пишет петицию Кромвелю, где упоминает о землях в Корбридже, которые он защищал от шотландцев и которые были пожалованы его братом сэру Рейнольду Карнаби. Сэр Томас не желал сдаваться и пришел выразить свой протест брату, но ему даже не позволили увидеть его и грубо выставили из дома. Он пишет, умоляя, чтобы Карнаби был исключен из окружения эрла, поскольку стал причиной ссоры с его женой, братьями и ближайшими родственниками. Кромвель отнюдь не был намерен убирать Барнаби с места, где он был весьма полезен, и сэр Томас, негласно обвинив Кромвеля и Барнаби в своих бедах, поклялся отомстить фавориту брата за разрушение семьи.
Возможно, граф Н. ненавидел своего брата. Причина могла лежать в давней обиде, но скорее всего, виноваты были оба. Сэр Томас был глубоко уязвлен, когда его брат пренебрег его правами на наследование, но при этом он все же оставался лояльным к эрлу, как к главе семьи, хотя его брат даже не желал говорить с ним.
Сэр Томас Перси был уважаем людьми, он сочувствовал бедным, был любимцем своей матери, вдовствующей графини, и был привязан к ней. Именно к нему, а не к эрлу обращались в трудные времена те, кому требовалась помощь. Как и его отец, Великолепный Эрл, он любил военные упражнения и боевые приключения, он был бесстрашен и честен, но в то же время необуздан, как все приграничные разбойники, что часто становились его соратниками и союзниками. Его действия часто бывали экстремальными. При первой возможности он следовал старым традициям разрушить собственность врага, нанести урон его землям и преследовать самого с угрозой кровавой расправы.

0

3

Какими бы ни были отношения в семье Перси, это цветочки в сравнении с Клиффордами, верными приверженцами Парламента. Генри Клиффорд, первый сын графа Камберленда, был сыном лорда Генри Клиффорда, «лорда Пастуха» от его жены Анны, дочери сэра Джона Сент-Джон Блэтсоу. Будущий граф родился в 1493г и воспитывался вместе с сыновьями Генриха VII. Сначала он женился на Маргарет, дочери графа Шрусбери, затем снова на Маргарет, на этот раз дочери пятого графа Нортумберленда, Великолепного Эрла. Его вторая жена стала матерью его детей. В своих действиях он был похож на своего деда, «Мясника», «Черного Клиффорда Генри VI», больше, чем своего отца, «Пастуха». В юности он удовлетворял свою нужду в деньгах, грабя и убивая на дорогах. После того как он унаследовал титул и земли отца, он не изменил образ жизни. Несколько дел против его соратников и слуг было возбуждено в суде. Сам граф был слишком могущественен, чтобы трогать его, и судьи были бессильны, чтобы найти средство против его агрессивности. Он был жестким хозяином, и его ненавидели во всем графстве, но он постоянно находился в фаворе у короля, и его сыну, Генри, лорду Клиффорд,у было позволено взять в жены Элеонор, дочь герцога Саффолка и Мэри Тюдор, сестры короля. Весьма опасная почесть.

В 1534 году граф Камберленд обвинил лорда Дакра в измене, захватив его имущество задолго до суда. Дакра судили, и он был оправдан. Он был единственным дворянином, который был оправдан в период правления Генриха VIII, но его обложили крупным штрафом, который собственно и был целью всей истории. После этого случая король больше не нанимал Дакра на службу, и в результате граф Камберленд стал губернатором Западных земель. Но ему было нелегко выполнять эти обязанности из-за личной непопулярности и ненависти семейства Дакров. Клиффорды стали самой могущественной семьей после падения лорда Дакра. Брат графа Камберленда, Томас был военноначальником в Бервике-на-Твиде, его побочный сын, Томас Клиффорд, занимал ту же должность в Карлисле. Если младшие Клиффорды состояли в союзе с шотландскими разбойниками, то Клиффорды стали бандитами Эска и Лайна. Дворяне пользовались слугами бандитов и в помощь королю и против него.

На юге Северных графств находился Дархем, который всегда называли Епархией. Веками Дархем пользовался привилегиями пфальцграфства, которым правил епископ. Но в 1535 году все эти привилегии были уничтожены, и Дархем потерял свое положение и статус, превратившись в обычное графство. Епископ Танстол не был тем человеком, который мог бы противостоять Генриху VIII. Он был скромен, мягок и учён и заслужил наше восхищение тем спокойным упорством, с которым он отказывался жечь еретиков. К стыду и тех и других, он раздражал своей скромностью и протестантов и папистов.

0

4

Влиятельными семействами в Дархеме были Хилтоны, Ламлеи и Боузы.
Семейство Боуз получило свои земли путем женитьбы одного из них на наследнице дома Баллиоль еще в 14-м веке. После падения Уорвика Кингмейкера они стали самой могущественной семьей в графстве. Старый сэр Ралф Боуз был шерифом Дархема в течение двадцати лет. Он женился на Маргарет, дочери сэра Ричарда Кониза.
Упомянем двоих из этой большой семьи – Ричарде, четвертом сыне, который женился на Элизабет, дочери и со-наследницы Роджера Эска из Эска, и Роберте, третьем сыне, который женился на на Эллис, дочери сэра Джеймса Меткафа.
В 1511 году Роберт упоминается как подходящий жених для Элизабет Эск, семи лет, в случае, если его брат Ричард умрет. Не получив состояния, которое он рассчитывал получить при женитьбе, Роберт стал адвокатом и завел знакомство с Робертом Эском, Уильямом Степлтоном, Томасом Мойном и другими молодыми адвокатами, которые сыграли видную роль в мятеже. Они унаследовали традиции адвокатов прежних времен, о которых было написано:

«Мы видим в Вестминстере группу людей, которые заслуживают больше внимания, чем получают на самом деле от наших равнодушных, плохо образованных историков. Нет, духовенство не было единственной образованной частью общества. Достойные интеллектуальные силы находились за стенами монастырей и университетов. Эти адвокаты были людьми мира, а не жителями стерильных замков, они женились и основывали семьи, некоторые из них становились дворянами, но они были образованными, способными людьми, лингвистами, логиками, упорными спорщиками. Это общительные, компанейские люди, объединяющиеся в коммуны, которые стали школами законности, архивами рукописей, центрами дискуссии, учения и преподавания. Это великие посредники между жизнью и логикой, разумная, ответственная часть английской нации».

Уилтон, место в устье Тиза было вотчиной Балмеров.
В октябре 1531 сэр Уильям Балмер составил завещание, длинный подробный документ, полный трагической иронии, навеянной историей семьи. (сэр Уильям был судим за верность Бэкингему и на коленях умолял прощения у короля)
Золотая цепь весом в 100 фунтов (50кг) – фамильная ценность, предназначенная для детей его старшего сына должно быть исчезла в королевских сундуках, когда этот сын достигнет ее. Часовня Св. Елены, где четверо иноков и одна женщина должны были постоянно молиться за душу ее основателя, просуществовала лишь несколько лет. Исполнителями его завещания, были «мой добрый Господь, мой лорд Уэстморленд, мой лорд Конейз и мой сын, сэр Томас Бурный». Сэр Уильям сделал своих трех сыновей, которые к тому времени стали рыцарями, своими душеприказчиками, но в конце завещания он добавляет:

«Также, я назвал своего сына, сэра Джона Балмера, одним из моих душеприказчиков, я желаю, чтобы он не был им, но братья должны с любовью позволить ему пользовать и принимать все мое имущество без какого-либо ущемления его, и он должен получить 300 и мою цепь и домашнее имущество в Уилтоне, прежде чем я завещаю ему...».

Какие брачные традиции существовали в те времена. Говоря о наследниках и наследницах, брачные контракты подписывались, когда претенденты на руку еще лежали в колыбелях, браки консуммировались как можно раньше, прежде чем молодые люди достигали достаточной независимости, которая могла помешать планам их опекунов и родителей. Именно эта традиция заключения брака без учета характеров и чувств молодых людей была причиной большого количества несчастливых семей.
Например, сэр Джон Бахнер был одним из таких отцов: пятеро из его шести детей были женаты прежде чем ему исполнилось сорок лет.

Возвращаясь к Джону Балмеру, упомянутому в завещании отца. Положение его отца в свите герцога Бэкингема, вероятно, помогло ему познакомиться с девушкой по имени Маргарет (какое распространенное имя! реплика пер.), которую считают побочной дочерью Бэкингема, хотя другие источники утверждают, что она была дочерью Генри Стэффорда. Маргарет была «очень милым созданием и красавицей», что признавали даже ее враги. Она была замужем за Уильямом Кейном из Лондона, но сэр Джон Балмер купил ее у ее мужа и сделал своей любовницей. В результате этой связи родились две дочери. Около 1536 года леди Балмер и Уильям Кейн ушли в мир иной, и сэр Джон женился на Маргарет. В январе 1537 года у них родился сын Джон, впоследствии ставший Джоном Балмером Пинкенторпом. В 1584 году он объявил, что родился от законного брака. Эта история демонстрирует либо низкий уровень морали на севере, либо силу чар Маргарет, либо существование смягчающих обстоятельств.

Сэр Ральф Балмер, один из братьев сэра Джона, женился на Анне, дочери и сонаследнице Роджера Эска из Эска, и таким образом стал родственником Ричарда Боуза.

Другой брат, сэр Уильям Балмер, как и сэр Джон, был несчастлив в браке. Его жена, Элизабет, дочь и наследница Уильяма Элмедона из Элмедона была отдана ему в жены, когда ей было одиннадцать, и он был немногим старше ее. Семья не сложилась, сэр Уильям промотал свое имение и приданое жены, и пара жила раздельно.
Ниже мы узнаем, как леди мстили за себя своим мужьям.

0

5

Эски

Эски из Отона на Дервене издавна поселились в графстве и были почитаемы больше за благочестие и спокойную респектабельность, чем за иные качества. Основателем семейства является Ричард, младший из семьи Эсков и Эска. Он женился на наследнице Отона и в 1363 году выстроил церковь в Хоудоне, которую назвал своим именем. Любовь к строительству прослеживается во всех поколениях Эсков. Сейчас от зданий в Отоне не осталось ничего, кроме рва.
В 1584 году здание имело витражные окна с изображениями 26-ти щитов Эсков и их родственников. От Роберта Эска пошла ты ветвь семейного древа, которая интересует нас, начиная с 1497 года, когда сэр Роберт Эск, старший сын сэра Джона Эска, унаследовал Отон после смерти своего отца. У сэра Роберта и его жены, Элизабет, дочери Джона, лорда Клиффорда, к тому времени было два сына, Джон и Кристофер. Старшему внуку дед завещал золотую ложку, а младшему — лошадь, хотя внуки еще не достигли трех лет.
У сэра Роберта и Элизабет было девять выживших детей — три сына и шесть дочерей.
В начале 1507 года сестра сэра Роберта, дама Кэтрин, вдова лорда Гастингса, умирает в доме своего брата. У нее не было детей, и она завещала большую часть своей собственности своей родне. Сестрам и племянницам она оставила ожерелья из кораллов и белой яшмы с серебряными застежками и прочие драгоценности. Ее лучшие платья из бархата, черного дамаста (парчи) достались нескольким церквям, но для каждого из своих родственников мужского пола она оставила по рубашке и среди этих счастливцев (fortune legatees) первым числился сэр Роберт Эск. Деверь же дамы, сзр Джордж Гастинг отказался отдать ее деньги сэру Роберту, ее душеприказчику.
Дети сэра Роберта, за исключением третьего сына, Роберта, который встал во главе мятежа пилигримов, являются примерами обычных людей своего класса. Хотя, их участие в этом восстании несравнимо с деятельностью Роберта, их история показывает, как большие события влияли на частные жизни людей в те времена, когда власть могла уступить свое место лишь под воздействием силы оружия.

Джулиан, старшая дочь, вышла замуж за Томаса Подингтона из Соклиффа, Линкольншир. Когда ее племянники, изучающие право, отправлялись в Лондон после каникул, они всегда останавливались в их доме.
Энн, вторая дочь, была замужем за Томасом Монктоном, который был ниже ее по положению. Он был постоянным компаньоном – читай, слугой, ее брата Роберта.
Во времена, когда компрометирующие письма легко могли попасть в руки врагов, люди доверяли важную часть своих дел устам, а не бумаге.
Само собой, требовались надежные слуги, связанные с хозяин прочными узами, чтобы хранить ему верность — бедные родственники часто использовались для таких целей. Конечно, указанная причина передачи сообщений в устной форме для сохранения тайны, была основной для таких дворян, как Дарси или Камберленд, в то время как для джентльменов причиной могло быть их неумение писать и читать.
Личные дела, которые им было не под силу изложить письменно, передавались устно умным слугой.
Результатом этой практики стало раздражающее историков отсутствие письменных свидетельств частной жизни английского джнтри тех времен.
Джон Эск, старший сын сэра Роберта, вступил в наследственные права в 1531 году. К тому моменту у него и его жены, Эленор, дочери сэра Ральфа Ритера, было пять сыновей и три дочери. Его старший сын, изучавший в 1536 году право, так и не стал хозяином Отона, потому что умер раньше своего отца, в 1542 году.
Джон Эск был слаб здоровьем и, возможно, поэтому не получил рыцарство. Как обычный сельский джентльмен, он интересовался только двумя вещами — своими землями и семьей. Он был равнодушен к Реформации, т. к. она не затрагивала ни первого, ни второго его, но не одобрял мятеж, который нанес урон и тому и другому, не разделяя сочувствия своего брата к монастырям. Более того, он увеличил свои владения за их счет.

Кристофер Эск, второй сын сэра Роберта, был младше брата на год или два. Он служил своему кузену, графу Кимберленду, будучи у последнего в большом фаворе.
Его завещание, датированное 1538 годом, рисует милую картину беззаботной холостяцкой жизни культурного джентльмена.
Его комната в замке Скитон была полна книг о генеалогии, Писаний, томов по искусству охоты и французских романов, в то время, как его комната в «новом особняке», строительством которого он управлял по поручению графа, имела стены, затканные кружевами и чем-то восточным. Его право носить оружие, которое было особой привилегией, его лошади, соколы, бигль о кличке Оливер — все переходило к графу и графине. Он завещал подарки всей семье, упомянув и черное бархатное платье с мехами, золотую цепь и распятие.
Большинство Эсков не были долгожителями. Кристофер умер в 1539 году.

0

6

Третьим братом был Роберт Эск.
Роберт Эск родился в начале века. Судя по завещанию его отца, он получил в пожизненное владение поместье Эмпшот в Хэмпшире. Собственность имела ценность, поскольку он платил своему брату ежегодную ренту 8 фунтов и не нуждался в деньгах.
Ранние годы он провел на службе графу Нортумберленду, получив ее по протекции графини Камберленд, сестры графа. В 1527 году он еще находился в Нортумберленде, в этом же году он был принят в Gray’s Inn*.
Эск покинул графа за несколько лет до мятежа, так как нет свидетельств, что в это время он служил ему, но есть точные подтверждения, что он был практикующим барристером. Его враги называли его «простым торговцем законом», и, хотя он изучал все, кроме финансов, он упоминает о своем «большом деле» в Лондоне. Он был наделен даром красноречия, завоевывая словом сердца и знати и простолюдинов. Даже в его письмах и манифестах, написанных в пути или в тюрьме, есть отрывки, которые трогают сердце.
В то время, когда консервативные лорды вели переписку с послами императора (Карла), простолюдины связывали себя тайными клятвами, а большинство стойких верующих шли на виселицу, молодым адвокатам Inns of Court* должно было быть многое известно о делах Грейского паломничества, но Эск, Мон, Степлтон и даже Боулз хранили свои секреты, которые уже никто никогда не узнает.
Родным домом Роберта был Отон, дом его брата, здесь он родился и вырос. Он часто проводил каникулы у своих сестер и друзей в Йоркшире.
В 1536 году ему было около 35-ти лет, он был неженат, хотя в те времена даже младшие сыновья находили себе жен к этому возрасту. Женитьба не была тогда слишком привлекательным делом, но упорное одиночество Эска могло быть связано и с его непривлекательной внешностью. Хроникер суда в своих комментариях пишет, что «хуже не было уродства, как в его внешности, так и в его делах…» Это жестокое свидетельство в некоторой степени подтверждается тем, что у Эска был только один глаз. Другой свидетель, опровергая лояльность Эска к королю, утверждает, что «Мы не знаем друг друга, но я уверен, что он негодяй…»
Несмотря на физические недостатки, Эск был очень вынослив — мог проводить в седле сутки, без сна и еды.

* - Inns of Court -- "Судебные инны" -- четыре корпорации барристеров (барристер - адвокат, имеющий право выступать в высших судах; является членом одного из "Судебных иннов" [ Inns of Court ] в Лондоне; пользуются исключительным правом приёма в адвокатуру. Существуют с 14 века , первоначально как гильдии, где ученики обучались у опытных юристов в качестве подмастерьев; ныне в школах при этих корпорациях готовят барристеров; Inner Temple , Middle Temple , Lincoln's Inn , Gray's Inn.

0

7

Бигоды и прочее

Бигоды из Сеттингтона имели земли и влияние на северном побережье Йоркшира. Над этой семьей словно нависло проклятье. Двое из Бигодов, отец и сын, пали в сражении при Тоутоне в 1461 году, сын успел жениться на Элизабет, дочери лорда Генри Скроупа из Болтона и оставил сына, Ральфа, который впоследствии был трижды женат. У него были дети от второй жены, Маргарет, дочери сэра Роберта Констебля из Флэмборо, тети друга лорда Дарси. Одна их дочерей, Элизабет, вышла замуж за сэра Джона Эска из Отона и стала бабушкой Роберта Эска.
Старший сын сэра Ральфа Бигода, сэр Джон Бигод, женился на Джоан, дочери сэра Джеймса Стрейнджвея. Он погиб в битве при Флодене в 1513 году, также, как и его старший сын. Сэр Джон Бигод оставил троих детей: Элизабет, которая впоследствии стала женой сэра Стивена Хамертона, Фрэнсиса и Ральфа.
Через два года после битвы при Флодене старый сэр Ральф Бигод умер, его завещание вступило в силу 7 апреля 1515 года. Он сделал несколько благотворительных взносов и религиозных пожертвований и оставил годовую ренту в 5 фунтов своему младшему внуку, Ральфу, он умер холостяком в 1551 году, но не упомянул о Фрэнсисе, который в возрасте семи лет стал наследником его поместья в Сетоне и всех его земель в разных частях Йоркшира. Душеприказчиками стали Агнесс, третья жена сэра Ральфа, и Томас и Уильям Констебли из Сеттингтона, опекуном же — лорд Дарси.
В 1529 году Фрэнсис стал совершеннолетним и вступил во владение землями, а вскоре был посвящен в рыцари. Он служил кардиналу Уолси, а позже, оказавшись в финансовых затруднениях, обратился за помощью к Томасу Кромвелю, секретарю Уолси. Сэр Фрэнсис женился на Кэтрин, дочери лорда Уильяма Конайерса, и в 1530 году у них уже была дочь Доротея. Они поселились в замке Малгрейв в Блекморе в трех милях к северу от Уитби. Сэр Фрэнсис стал управляющим побережья Уитби у графа Нортумберлендского и вскоре вступил в конфликт с аббатом Уитби, Джоном Хексамом из Топклиффа, который начинал свою карьеру в качестве каноника Хексама и стал аббатом в 1527 году.
Некоторые записи, касающиеся аббата, характеризуют жизнь портового города, интриги большого монастыря.

Первая история обнаружена в записях Звездной палаты, она не датирована и, возможно, этот аббат Уитби был одним из предшественников Джона Хексама.
Этот аббат подал жалобу на моряков и ремесленников города Уитби за нарушение общественного порядка. Это был случай из тех, что надолго запоминаются в городе. В Уитби и других окрестных городах
существовал обычай праздновать День летнего равноденствия — Св. Петра и св. Томаса таким образом: «Все моряки и корабельные мастера со своими подмастерьями шествовали по улицам, неся на шестах по полбочки дегтя,(?) а прочие — следовали за ними парами, вооруженные и пели, а подойдя к любой компании, пили и веселили песнями и прочими забавами».
Но во время одного из празднований дня Св. Петра (31 июля) они также шли по улицам и пели, «не нанося никакого вреда или неприятностей указанному аббату и находясь в мире с сувереном нашим королем», когда люди аббата напали на них и «постыдно и жестоко избили». Горожане решили, что это было сделано по распоряжению аббата, хотя у последнего не было для этого никакого повода. Моряки пожаловались аббату, на что он заявил, что ничего не знает об этом деле, что не давал таких указаний, и пригласил их прийти в аббатство на день Св. Томаса (20 декабря), пообещав одарить их «полбочкой пива и развлечениями». Когда же в указанный день процессия шла, распевая, по городу и стала подниматься на холм по направлению к аббатству, люди аббата начали бросать камни с вершины холма. Они же отнеслись к слугам аббата «вежливо во имя короля» и, видя, что их не ждут, повернули и направились в дом одного из мастеров, чтобы «помочь ему развести огонь и поразмышлять о потерянной полбочке пива». Враги же напали на них и здесь.
Во время суда моряки осторожно сознались, что, возможно, в драке были ранены и некоторые люди аббата.
Дело закончилось обычным протестом защиты, что пострадавшие не сделали ничего дурного и принесли свои извинения.

В 1528 году аббату пришлось защищать себя в Звездной палате. Он был обвинен в связях с французскими пиратами Уильямом и Джоном Лодерами, которые 10 июля 1528 года захватили судно из Данцига «Иисус» — капитаном был Ханс Гант — когда оно стояло в Химбере, отвели его в Уитби и там продали аббату, Джону Конайерсу, Грегори Конайерсу, Джону Легаму и Джону Пекоку, которые купили судно, «отлично зная, что корабль и товары являются собственностью пострадавшего» и отказались вернуть по требованию владельца.
Материалы защиты утрачены и, возможно, аббату удалось оправдаться, но обстоятельства сложились непростые. Грегори Конайерс был человеком, близком к аббату. Неясно, какое отношение он имел к семейству Конайерсов, к которому принадлежала жена сэра Фрэнсиса Бигода, но нет сомнений в том, что между ним и последним существовала смертельная вражда.

0

8

В 1536 году аббат Уитби обвинил сэра Френсиса в мятежных действиях против монастыря Уитби. В ответ Бигод и его люди устроили разборки с Грегори Конайерсом и прочими людьми аббата на ярмарке в Уитби 25 августа, в день св. Хильды и, вероятно, убили бы его, не вмешайся в драку другие джентльмены. Аббат просил, чтобы враги помирились, но, скорее всего, никакого примирения не произошло.
Неизвестна роль самого аббата в деле пиратства, но можно предположить, что сэр Френсис был в долгу перед аббатом, и это раздражало молодого рыцаря.
В 1535 году сэр Френсис Бигод убеждением или силой заставил аббата отписать его должность своему молодому другу, Уильяму Ньютону, монаху Уитби. Это совсем не устраивало Грегори Конайерса и прочих монахов, которые настояли, чтобы аббат аннулировал эту передачу. Обе стороны обратились к Кромвелю. 7 января 1535 года Бигод написал, что «монахи смотрят на него(аббата), как вороны на падаль, и не будут возражать, если я или монах (Ньютон) побеседуем в ним наедине». Кромвель, как обычно, готов был решить дело в пользу того, кто больше заплатит ему, в этом случае такой стороной оказался аббат. Сэра Френсиса допросили на зимней судебной сессии и предупредили, чтобы он впредь не беспокоил монахов. Тем не менее, 19 июля 1536 года аббат обращается к Кромвелю с просьбой помешать Бигоду стать помощником управляющего округа. Он утверждает, что, если Бигод займет эту должность, а Джеймс Конайерс станет бейлифом(главой округа) «эти двое создадут такой союз, что у нас будут настоящие невзгоды».

Сэр Френсис Бигод был образован лучше, чем многие другие его сверстники. Он провел какое-то время в Оксфорде и хотя не получил степени, являлся вполне ученым человеком. У него были ученики среди реформаторов. Его первая книга звучала атакой на монастыри, он переписывался с Бейлем, Латимером* и другими мыслителями.

В июне 1535 года он занимался доставкой епископам королевских писем, в которых король предупреждал о снятии их с постов в случае непринятия «Декларации о верховном главе Церкви». Бигод рапортует, что этот королевский статус проповедуется искренне и принимается народом, и в то же самое время информирует Кромвеля о подозрениях, которые имеет в отношении лояльности монахов монастыря Маунтгрейс. Он предлагает арестовать «вероломного монаха» из Джевукса, которому явилась св. Анна. Этот человек был казнен во время выездной сессии именно по вине сэра Френсиса — свидетельство против монаха было более чем зыбким.
В 1536 году Бигод пишет Кромвелю о двух священниках и человеке по имени Энтони Херон, посаженных в тюрьму за папизм. В письме описывается ужасное состояние тюрьмы Йорка. Сэр Френсис рассказывает, что во время прогулки заключенных по тюремному двору он много разговаривал с этим человеком. Тот выказал большое смирение, одарив своих тюремщиков и «пожелав им обрести свободу так скоро, как они избавятся от своих заблуждений».
Позже, в этом же году сэр Френсис пишет Кромвелю еще одно любопытное письмо, которое проливает свет на его характер.
Он просит дать ему разрешение проповедовать, если невозможно, чтобы он стал священником, для того, чтобы нести правду невежественным людям севера. И это при том что в это время сэр Френсис был женат и имел детей.
Сэ Френсис был твердым последователем политики Кромвеля, по рождению, интересам, убеждениям. Его фигура между тем олицетворяет одного из первых пуритан. Он ненавидел Римскую Церковь, но равно ненавидел эрастицизм Генриха и Кромвеля. Он искал пресвитерианства, и будь он одарен талантами, мог бы стать последователем Кальвина и Нокса. Религиозная свобода была невозможна в те времена, неприемлема для законопослушного ума, и как большинство современников, сэр Френсис должен был иметь свою Церковь, священство, догму, черное и белое, отделенное от государства. Когда настало время, и ему пришлось выбирать между Церковью и государством, любая, даже плохонькая Церковь стала для него предпочтительней государственной религии.

0

9

Двигаясь по побережью на юг от Уитби, мы обнаруживаем семейство Эверс. Молодой сэр Ральф Эверс был управляющим королевского замка Скарборо. Позже семья получила баронетство, но в интересующее нас время они были просто влиятельными соседями, так же как и Констебли из Фламборо.

Сэр Мармадьюк Констебль, прозванный Малышом, был главой семьи с 1488 по 1518 годы. Он служил двум королям во Франции и прославился в походах на Шотландию. Его женой была Джойс, дочь сэра Хэмфри Стэффорда из Грэфтона, от нее у него было четверо сыновей: Роберт, Мармадбюк, Уильям и Джон, и две дочери – Агнесс и Эленор. Вторым мужем Агнесс стал сэр Уильям Перси, дядя графа Нортумберлендского.

Роберт, сын и наследник сэра Мармадьюка Малыша родился в 1478 году. Кажется, он провел весьма бурную юность, прежде чем вступил во владение своими имениями. Собор Беверли, основанный местным святым, Св Иоанном из Беверли был очень почитаемым местом. Он имел множество привилегий, и живущие в округе джентльмены имели обычай биться за свои места в процессии в День Св. Иоанна (25 октября) Одной из тих привилегий было гарантировано, что кто бы ни попытался посягнуть на эти привилегии, будет тотчас проклят безо всякого судебного приговора. В этом утверждении не было законной силы, но, тем не менее, оно распространялось на «особых преступников».
Таким образом, однажды неизвестный обвинитель обратился к сэру Роберту с утверждением, что тот не раз и не два нарушал эти привилегии, охотясь на церковных землях. Ему также были предъявлены более серьезные обвинения. «Он был жестоким, нечестным человеком. В юности, будучи в Ченсери опекуном Энн Грайсенис, он пытался силой выдать ее замуж за одного из своих слуг.
Но не смотря на свои чудачества в молодости, сэр Роберт Констебль был всегда готов обнажить меч за короля. В 1497 году, когда корнуольцы восстали и двинулись на Лондон, он вступил в королевскую армию и так отличился в сражении при Блэкхите, что получил рыцарство прямо на поле боя.
Он женился на Джейн, дочери сэра Уильяма Инглби. В 1511 году он принял участие в экспедиции лорда Дарси в Испанию (см. выше)

На поле битвы при Флоддене сэр Мармадьюк был окружен своими «красавцами-сыновьями». В описаниях битвы нет подробностей об их участии, но два брата сэра Роберта, Мармадьюк и Уильям, а также, Уильям Перси, который сражался вместе со сподвижниками графа Нортумберленда, были удостоены рыцарского титула графом Сурреем на следующий день после победы.
Сэр Роберт Констебль был рыцарем-телохранителем Генриха VIII и присутствовал на роскошном пиру в Гринвиче в 1517 году. Но на следующий год сэр Мармадьюк Малыш умер, и его сын Роберт унаследовал его земли и пост. Надгробная плита сэра Мармадьюка до сих пор сохранилась в церкви Фламборо, надпись на ней – необычная песнь земного тщеславия, напоминающая о его битвах и отваге, с рефреном «Но ныне, как ты видишь, он лежит под этим камнем».

0

10

Его сына ожидала более суровая судьба. Когда лорд Дарси оставил обязанности лорда-стюарда и констебля замка Шериф-Баттон, в 1520 году, они были переданы его другу сэру Роберту констеблю. Дарси назначил своего друга смотрителем замка и всем прочим. В это же время он отдал свою дочь от второго брака, Элизабет, старшему сыну сэра Роберта Мармадьюку. Дарси приказал своему слуге поспешить с выплатой ее приданого сэр Роберту, из-за его «опасного нрава». Он, должно быть, имел в виду, что его друг имел вспыльчивый характер, что является очевидным свидетельством, что сэр Роберт был суров и жесток.

Граф Суррей (позже граф Норфолк), который был послан на север в 1523 году, чтобы инспектировать состояние правосудия, сообщил Уолси, что побывав в судах Йорка, он «обнаружил большие несогласия между джентльменами, которые умудряются сразиться между собой, едва встретившись». По совету судей он посетил все собрания и настоял на обещании, что джентльмены будут находить компромиссы и решать вопросы мирным путем. Среди прочих, сэр Роберт Констебль и его сторонники находились в состоянии войны с молодым сэром Ральфом Эллекером и сэром Джоном Констеблем из Холдернесса. Последний, вероятно, был либо младшим братом сэра Роберта, либо его кузеном.

В 1533 году разногласия сэра Роберта Констебля с его зятем (мужем сестры), сэром Уильямом Перси дошли до суда Звездной палаты. Дело затянулось, несмотря на то, что было внутрисемейным, хотя участники, видимо, надеялись на то, что суд разрешит их споры. В Йорке было хорошо известно, что семьи состояли в конфликте, даже после смерти последнего графа Нортумберленда. Сэр Уильям Перси представил суду список обвинений против сэра Роберта, которые начинались с мелких стычек по поводу пастбищ и загонов для скота, а заканчивались главным конфликтом. Он начался весьма забавно. Путник нашел на королевской дороге щит и продал его одному из слуг Перси, Саймону Банистеру. Саймон надел щит на ассиз в Дрифилде, а Кристофер Констебль, один из племянников сэра Роберта, заявил, что щит принадлежит ему. Банистер отказался отдать его, хотя сэр Роберт, который подарил щит своему племяннику, предложил определить, тот ли это щит. После сего случая слуги двух домов никогда не встречались, не поссорясь. Если итальянцы были столь же обидчивы, как англичане, история вражды Монтекки и Капулетти совсем не является преувеличением.
Дело подошло к кульминации в марте 1534 года, когда в Йорке заседал выездной ассиз, а враждующие семьи были в полном сборе. После нанесения оскорбления и драки в таверне, Банистер, который спровоцировал потасовку, и его компания были атакованы Констеблями на улице. В этой стычке Банистер был убит, а несколько человек, включая сына сэра Роберта Констебля, Томаса, ранены. Констебли сбежали в обитель Белых Монахов и попросили там убежища. Затем их переправили в городскую тюрьму, и все их соратники собрались навестить их. Симпатии народа были на их стороне, хотя сэр Уильям Перси утверждал, что Констебли подкупили мэра и горожан. Коронер был настолько коррумпирован, что убийство могло вообще пройти незамеченным, да и шериф был не более неподкупен: когда он собрал суд присяжных для рассмотрения этого дела, большинство из них были люди Констеблей, а остальные знали цвет их денег. Пока король не найдет средства, убийство и увечья останутся без наказания – так сэр Уильям Перси завершил это дело. Подробности защиты сэра Роберта слишком длинны, но закончились они тем, что обвинитель сам согласился на том, что сэр Роберт не принимал участия в этом деле, и не было доказано, что он спровоцировал его. Зачинщики были обвинены в том, что начали драку, вместо того, чтобы договориться мирно с самого начала.

0

11

В 1535 году сэр Роберт Констебль объединился с вдовствующей леди Рокеби против их общего противника Джервейза Кэвуда. Этот спор, вероятно, вызвал его конфликт с Робертом Эском, так как Кэвуд был другом последнего и секретарем во время мятежа.
Среди множества имен, за которыми стоят призраки, сэр Роберт Констебль выступает весьма основательной фигурой, он был главой воинствующего дома, жестоким и безжалостным, опытный в военном и придворном делах, полный дикого, независимого духа севера, но никто не мог бы назваться более истинным, чем он сыном Церкви, сильным и справедливым вождем, более того, хорошим врагом, и прекрасным другом, верным своему девизу «Soyes Ferme».

Молодой сэр Ральф Эллекер из Рисби, с которым враждовал сэр Роберт Констебль, был одним из капитанов Халла, а его отец, старший сэр Ральф Эллекер, был другим. Ничего удивительного в том, что Эллекеры ссорились, будучи самой влиятельной семьей на Восточном побережье. Кроме того, старший сэр Ральф Эллекер соперничал с архиепископом Йорка за власть в Беверли. В мае и июне 1535-го на собрании совета 12-ти старейшин Беверли произошла потасовка. Члены муниципалитета почти не имели к ней отношения, но архиепископ указал на одного из 12-ти и сэра Ральфа Эллекера. Мы не знаем, чья сторона пользовалась большей популярностью, но так как население Беверли всегда противостояло архиепископу из принципа, оно, вероятно, поддерживало сэра Ральфа. 30 ноября 1535 года суд Звездной палаты вынес приговор мэрии Беверли. Это был триумф архиепископа. Старому сэру Ральфу Эллекеру и его сподвижникам было запрещено участвовать в выборах 12-ти старейшин и прислано постановление суда никогда не вмешиваться в это дело с уплатой штрафа в размере 500 марок (английская монета 16 века, прим.пер.).

Граф Камберленд враждовал с Джоном Нортоном из Нортона. Спор начался по поводу поместья в Рилстоне, которое Нортон получил в приданое от своей жены. Однажды, в 1528-м, люди графа пробрались в охотничьи угодья Рилстона чтобы поохотиться на оленей Нортона. Они избили и выпустили стрелы в двух лесников, которые осмелились помешать им, одного из них доставили в замок Скитон, где он находился в заключении в течение двух месяцев. Другой лесник, испугавшись оставаться в этой части страны, сбежал, потому что ему угрожали именем графа. Что касается оленьего парка, никто не осмеливался приближаться к нему, кроме слуг Камберленда, которые охотились здесь как хотели; их главарь был прозван Нортоном «Ричардом Греймом», но, возможно, это имя преобразовалось в «Ричарда Грина».

Нортон подал жалобу в Звездную палату, объясняя, что «Эрл, знатный человек с большими владениями и поддержкой большинства знатных людей, а ваш покорный слуга (Джон Нортон)бедный человек не имеет власти и не может защитить свои владения ни в суде, ни путем предоставления списка своих убытков». Два года спустя ему вновь пришлось обратиться в Звездную палату. Джон Нортон законным образом возделывал земли поместья Кёркби Молзерд в Незердейле, куда его вызвали предстать перед судом. Но в день первого суда (17 апреля 1531) Кристофер Эск и Ричард Грин во главе шестидесяти вооруженных людей графа явились к месту суда и объявили, что все права на поместье принадлежат графу и что любой, кто придет в суд, который граф не назначал, подвергнет себя опасности. К сожалению, невозможно установить, чем закончилось это дело, но граф и его люди определенно не пострадали.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив библиотеки » Частная жизнь и нравы Англии времен Генриха VIII