Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив библиотеки » Романтики... романтики. С чем их кушать?


Романтики... романтики. С чем их кушать?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Навеяно одной дискуссией, а также нежной любовью к теме…

Несколько не очень, но длинных слов о том, что такое романтизм и что дали романтики нашему миру. Сразу скажу, что под словом «романтики» понимается не бытовое значение, к которому мы все привыкли, а охватившее Европу в самом конце восемнадцатого - начале девятнадцатого века культурное течение, оно же – мировоззрение, нашедшее себя и в искусстве и в частной жизни.

Перевернувшее в некотором смысле людское мировоззрение. Волшебный пинок. Новый этап. Из него выросло все, между прочим. Даже махровый реализм. Романтики принесли в культуру идеи, казавшиеся революционными, но теперь вошедшие в нашу жизнь плотно и ставшие нашим всем. Даже в быту. Настолько, что многим кажется, что эти идеи были всегда, что они незыблемы, как… ну как идея, что надо кушать. Что нормальные люди вообще всегда так думали. По крайней мере, хорошие – точно. (Да, каюсь, навеяно многими постами в РИ ))) )

Ну что, например? Вот идею брака по любви, например. Это для затравки.

Так вот о чем они?
Несколько недлинных слов… В жанре постов. Уж так привыкла, простите ))

Дополнять, рассуждать, ругать и ехидно ловить на противоречиях – обязательно. Но только, чур, по существу.

0

2

Слово первое. Вначале были… Просветители.

Определять - так определять. Начнем с определения от противного…  Романтики – это не… адепты Просвещения.

Логичный вопрос: кто такие Просветители? О, это очень счастливые люди. Я сочувствую романтикам (в хорошем смысле этого слова), но завидую, безусловно, Просветителям. Потому что это в истории культуры самые большие Оптимисты. Они верили в безграничное превосходство человеческого разума и в то, что если кому-то что-то объяснить и логически доказать, то этот человек сразу все поймет, согласится и сделает, как надо. Им была близка эстетика классицизма, которая вообще-то вещь очень опасная. В больших дозах. Классики больше всего на свете любят ИЕРАРХИЮ, которой подвергают все.  Они делят мир на высокое, среднее и низкое. Стили, чувства, слова, людей. Вот трагедия – это высоко, полезно и нужно. Комедия – полезно, но не так высоко. А уж фарс – это фу… Чувства долга – это красиво, а вот сжигающая человека страсть – это ужасно. Герой, выбирающий страсть, достоин порицания, сожаления и забвения. «Таких не берут в космонавты». Истина у классика, безусловно, одна. Хорошее всегда тоже одно, и плохое – одно. Паи и бяки строго распределены. На них наклеены ярлычки. Сомнению не подлежит.
Положительный герой всегда один. Ему противостоит всегда плохой. Никаких, знаете ли, сомнений. Не разберется  только полный идиот. Кстати, Злодей как правило и правда близок к идиоту.

Просветители стремятся Подумать – Исследовать – Доказать – Построить идеал в голове – Устроить его в жизни. Разум никогда не ошибается. Разумеется, если его освободить от страстей. Логичное всегда правильно. Нелогичное – неправильно. Если человек знаком с логикой, то никогда неправильного не сделает. Именно это и характеризует всякого нормального человека. По оптимизму Просветителей.

И кто у нас после этого романтик?

0

3

Просвещение было прекрасной теорией. Оно породило целую плеяду мыслителей и ученых, которые вообще-то много чего сделали. На практике. Но самым большим их экспериментом стала Французская революция. Посмотрели и напряглись.
Эксперимент продемонстрировал одну неприятную деталь – Разум, конечно, прекрасен, только иногда люди ведут себя так, словно у них его нет. И это иногда встречается очень часто. Слишком часто.

И тут кто-то первый подумал примерно следующее: «Как-то не очень хорошо получилось…»  И тогда появился Романтизм…

Вообще если попытаться представить наглядно спор романтиков с просветителями, то можно это сделать, процитировав мысли Достоевского по поводу Чернышевского (я знаю, что они жили гораздо позже, мировоззрения живучи). Так вот в «Что делать?» Чернышевский очень последовательно проводит мысль о «разумном эгоизме». Что человек всегда делает то, что ему выгодно. Когда это прочитал Достоевский, то много смеялся. И сказал, что человек НИКОГДА не делает то, что ему ВЫГОДНО. И ВСЕГДА делает то, что ему ХОЧЕТСЯ.

Вот это и есть главное открытие романтиков. Человеком движет не разум, а страсти. Нет, [big]СТРАСТИ[/big]. Или даже скорее так – [big][big]СТРАСТИ[/big][/big].

Разумеется, до них это тоже знали. И пытались подавить, списав на… происки дьявола, глупость и неразумность, прочее ПЛОХОЕ, с которым надо бороться.
А романтики решили, что с этим бороться нельзя. Ну да, СТРАСТИ. Значит, с этим надо не бороться, а как-то жить… В общем, вывели тему страстей и желаний из категории чего-то постыдного в область интересного и неизбежного.

Страсти человеческие были реабилитированы и зажили в культуре вполне приемлемой жизнью.

0

4

[big]Слово второе…  «И чувствовать спешит...»[/big]

Так вот короткое отступление к классикам. Никто лучше не сформулировал мировоззренческую предпосылку классиков, чем это сделал в начале семнадцатого века Рене Декарт. «Cogito, ergo sum» - Мыслю, значит, существую.

Романтик скажет по-другому. «Чувствую, значит, существую»
.

Романтизм принес нам очень важное новшество – с этого момента становится интересным внутренний мир человека, который провозглашается индивидуальным и тем самым прекрасным.

Возникает вопрос – а до этого люди не знали, что они чувствуют? Разумеется, знали. Куда же без чувств? Речь идет о том, что встало в центр культурного интереса. До романтиков чувства и эмоции людей пребывали на, скажем там, культурных задворках. Они были сомнительны и опасны, вводили разум в искушение и делали его слепым. Да, существовали всякие там элегии и сонеты, вроде как посвященные тонким порывам человеческой души, но в иерархии классиков занимали место довольно невысокое. В самом высоком драматическом жанре – трагедии – чувство всегда мешает и вредит, конфликтует с разумом с вредом для всех. В поэме о чувствах почти ничего, вскользь. Основное – деяния. Любовь героя – только чтобы подчеркнуть, что он высок и прекрасен во всем, так что и в военный поход за ним пойти не страшно.

О чувствах писали немного, и вроде как не очень это было удобно. И писали довольно общо. Язык классицизма очень плохо относится к новшествам, любит ограничения. Шаблонность – условие его существования, а о большом количестве шаблонов для лирики никто не заботился. Поэтому если вы прочитали пару элегий – остальные можно не читать. Вы уже все знаете. Вот эти два слова - для любви, эти два - для меланхолии, эти три - для грусти. О ненависти писать нельзя - ее надо подавлять.

С эпохи романтизма копаться в человеческой душе, в чувствах, устремлениях, эмоциях и прочем – стало нормально и естественно. Улавливать их тончайшие оттенки и нюансы, видеть их многообразие и радоваться ему. Для иллюстративности приведу пример, такой старый и уже поднадоевший и набивший оскомину, особенно филологам. В языке эскимосов существует сорок наименований для обозначения того, что в русском языке передается одним словом «снег». Любой эскимосский ребенок, достигнув возраста лет трех, прекрасно отличает эти сорок видов снега. А я вот нет. У него глаз устроен по-другому? Нет, просто его натренировали их различать. И он их видит.

Так вот именно это и сделали романтики. Они научили различать сорок видов грусти, меланхолии, радости, счастья, любви… в общем, всего. Это не только изменило литературу. Это изменило культуру вообще. Именно в начале девятнадцатого века психология выделяется в нечто отдельное, ранее пребывая только в недрах философии, медицины или даже астрологии. Романтики воспитали в нас стремление разобраться в себе и видеть чувства.

- Теперь можно написать поэму, целиком посвященную тому, «как мне плохо» или «как мне прекрасно».
- В романах целые страницы посвящать тому, что «я почувствовал», когда «Она вошла в комнату», «я увидел картину», «услышал последние политические новости», «пошел дождь».
- И вообще чувствовать стало можно по любому поводу, знаете ли, а не только по грандиозному. Когда враг вошел в город или воссияла слава царя моего государства. По самому мелкому поводу. И по самому нелицеприятному - тоже. Можно выдать целую поэму, в которой излить ненависть или как хочешь кого-нибудь укокошить. Раньше это себе могли позволить только резко отрицательные герои. Таким образом демонстрировалась их "плохость".

- Чувствовать стало не стыдно и не неудобно. Об этом стало можно говорить. Даже если они несколько вырываются из понятий нормы. Романтизм вообще покончил с понятием нормы для чувства. Стало можно любить злодея, не заблуждаясь. Ненавидеть хорошего человека. Предать из любви, не будучи отвратительной личностью (кто там сказал «Ты моя родина?»)

- Пышным цветом расцвели дневники и переписка, где ее участники рассказывают друг другу о своем эмоциональном и чувственном мире. С подробностями.

В общем, если резюмировать. Романтизм ввел в моду и постоянную практику рефлексию по поводу своего внутреннего мира. Чем культура с тех пор успешно и занимается постоянно, вне зависимости от ее основной направленности – хоть реалисты, хоть символисты, хоть модернисты, хоть… в общем, все, кому не лень.

0

5

[big]Слово третье. Я, опять я и снова я.
[/big]

В общем, страсти реабилитировали, чувствовать разрешили. Углубились во внутренний мир человека и обнаружили там поле непаханое. Самым интересным оказалось то, что непаханых полей столько, сколько людей. Потому что внутренний мир у каждого свой. Индивидуальный.

А теперь то же самое, только жирненьким. Романтизм ввел моду на индивидуальность. Сделал ее нормой.

Вообще, это звучит немножко странно, потому что норма - это как раз то, с чем романтизм очень боролся. И последовательно разрушал. Во всех аспектах человеческого бытия. Для классиков, для просветителей, вообще для культуры доромантической было естественным очень жесткое понятие нормы. В быту, в поведении, в словах и речах, в художественном творчестве. Конечно, некоторая нормативность - это вообще обязательная составляющая человеческого бытия. Самые активные неформалы не отрицают форму, а противопоставляют ей свою. Но романтизм существенно расширил понятие нормы, сделал ее границы более зыбкими и сложными.

Доромантическое представление о Хорошем и Плохом человеке было очень четким. Хороший - это тот герой, который четко вписывается в определенную общественную норму. Есть идеальный дворянин, идеальный слуга, идеальный торговец и т.д. Он четко следует вполне ясно прописанным общественным правилам. Злодей из них выламывается и нормы нарушает на каждом шагу. Плохой мир и зло - это нарушение общепринятых законов. Мир плох, если таких нарушений слишком много. Герой прекрасен тем, что полностью соответствует идеальной норме, не подвергает ее сомнению, что наказывает злодеев, которые пытаются разрушить мир.

Если взять любую классическую комедию или трагедию, или даже роман предромантической эпохи (да вот Ричардсона даже), то это очень хорошо видно. Как называется роман Ричардсона? "Памела, или вознагражденная добродетель". Прочитайте последнее слово. Служанка вышла замуж за дворянина, потому что была не похожа на других девушек. Именно тем, что была идеальной и добродетельной. Она была такой, какой должны быть все. Это такая... совсем другая индивидуальность. Веточка сирени на фоне общего сомнительного уровня.

В общем, для классика лучший Герой или Героиня - это идеальные, лучшие, представители некоторого умозрительного идеального общества, каким должно быть существующее, если его чуток подправить. Они восторжествуют. А если их нет... ну как в "Опасных связях"? Это неважно, все равно все плохие будут наказаны. Вальмона убили, а маркизу де Мертей изуродовала оспа. Я же говорю, классики - очень большие оптимисты.

И в доромантическую эпоху носителем знания о норме являлся любой. Даже самый прожженный циник и негодяй, попирающий все человеческие законы, знал, что он - нехорошка и бяка.

Что делают романтики? Они вводят конфликт индивидуальности и общества не только с его испорченным состоянием, но и с его представлениями об идеале.

Романтик - это человек, который подумал нечто вроде "а может, мир, в котором я родился и живу, не может быть идеальным? А, может, он вообще - очень испорченный, может, его вообще переделать целиком надо, со всеми его нормами и идеалами?" "Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей" (с).

Классику мир дан. Романтик о нем думает и, разумеется, ни к чему хорошему для романтика это не приводит. Романтик приходит к выводу, что мир ему не нравится, и для него это достаточное основание, чтобы усомниться в праве этого мира на существование вообще. Потому что романтик - индивидуалист. И ему главное - что думает он. И совершенно безразлично, что думают все остальные. Он не следует норме, он ее создает.

Так что нам это дает? В плане культурологическом? Торжествует совсем новая модель поведения.

- Самое главное. Все девочки теперь могут с полным осознанием собственной правоты любить плохих мальчишек, которым хочется не вписываться в устои, а взломать их с чувством и удовольствием.  Культура дала им на это добро. Наконец-то!  Героиня доромантической эпохи говорит о возлюбленном "Он не похож на всех, он идеален". Героиня романтической - "Он не такой, как все, он делает все не так, как считается нужным". Почувствуйте разницу.

- Ура всем, взламывающим незыблемые устои. Пришло их время. Они кажутся опасными, но опасное теперь считается прекрасным.

- Ура всем, кто стремится быть непохожим на других.

- Оригинальность - это больше не ругательство. Вот это можно выделить жирным. Потому что моде на оригинальность совсем немного лет. Как и на чувства.

В некотором роде романтики "взломали" культуру и устроили локальную культурную революцию. Для старой культуры, назовем условно, это был шок. Однако не будем говорить, что они все перевернули.

Нет, они УСЛОЖНИЛИ. Сделали мир многограннее. Дополнили Царство Разума Царством Чувств. И к необходимости вписаться в существующую модель общества в качестве обязательного ввели необходимость найти себя. Да, во все времена самые дерзкие романтики хотят порушить все. Об этой крайности мы не говорим. Но вот что они ввели в качестве нормы стремление не слиться с общей массой - это так. Понятно, что любому человеку подсознательно хотелось этого всегда. Но теперь это осознанная культурой необходимость, вошедшая в осознанную же ежедневную практику каждого человека настолько, что кажется, что так было всегда.

0

6

[big][big]Слово четвертое. О поиске идеала и том, что из этого процесса может получиться много хорошего.[/big][/big]

Так вот, романтикам не нравилось «здесь и сейчас», а существующий порядок вещей, как правило, вызывал больше скептицизма, нежели оптимизма. Сейчас романтиками называют людей, верящих в некоторые идеалы, и список их – вечная любовь, справедливость и прочее – более или менее знаком каждому. Изначально же романтики скорее ищут идеалы и пытаются ответить на вопрос, а что это, собственно говоря, такое вообще. И что можно назвать идеальным?

Все логично. Если плохо здесь и сейчас – найди, где же и когда хорошо. Романтик – человек поиска. И где же он ищет?

Романтик, как уже поминалось выше, плохо относится к системе и всяческой якобы разумной обустроенности. Деятельность человека по приданию всему вокруг формы и вписыванию в рамки и правила кажется ему сомнительным. Культура, другими словами, его не устраивает. Что же можно ей противопоставить? То, что существовало до момента великой испорченности.

Романтику больше нравится стихийное и первобытное, еще не тронутое рукой и разумом человека. И человек, не испорченный цивилизацией.  И романтику ничего не остается, как… путешествовать. Его интересует все то, что принципиально не такое, как известное и общепринятое. Чем экзотичнее, тем интереснее. Чем более дикое, тем правдоподобнее и правильнее.

Путешествие в пространстве породило всплеск интереса к экзотическим странам, где, как романтик надеется, ближе к природе. Можно в связи с этим вспомнить «Восточные поэмы» Байрона, например. Русские романтики традиционно тащатся на Кавказ: там постреливают, зато очень дикие и необузданные горцы, романтики – хоть ложкой ешь. Природу романтики тоже любят, и отправляются туда, где ее побольше, а человека поменьше. Не обязательно очень далеко: романтики английской Озерной школы вполне довольствовались английской глубинкой.

Но еще интереснее оказались путешествия во времени. На этом пути романтики постарались забраться как можно дальше, что, в свете всего вышесказанного, было очень логично. Как и предыдущие эпохи (тех же классиков), их влекла и античность. Особенно древняя Греция. Но – и это гораздо интереснее – их повлекла европейская древность, то есть Средневековье. Романтизм – это возрождение Средневековья.
Что такое Средневековье до романтиков? Период, о котором европейцы как-то стесняются говорить и не любят вспоминать. Музыка, театр, книги… все обращается к античности, а потом как бы ничего и не было. Нет, не будем преувеличивать: сжигать ничего не сжигали, и даже всякие исторические книги пописывали, и поэмы издавали – если речь шла о чем-нибудь геройском, но как бы этого всего было мало, ничтожно мало. 
Дотошные же романтики нашли свои идеалы в средневековом прошлом и с радостью кинулись его идеализировать. Мы не будем говорить, насколько они заидеализировали прошлое, интересно, что это дало культуре в целом. И чем мы питаемся до сих пор.

- Любовь к природе и всяческое сравнивание ее с человеком. Все это ходит по культуре. Появилось, благодаря романтиком.

- Появился исторический роман. Вальтер Скотт впереди планеты всей. Хотя герои его говорят очень современно и проблемы их интересуют те, что были характерны для начала девятнадцатого века. Мысли их тоже вполне девятнадцативековые. Но для нас это уже история, и звучит вполне старенько. И вообще – спасибо, что писал.

- Средневековье, в отличие от Античности, у каждой страны немножко свое. Оно национально. Поэтому понятие национальной истории появилось именно в эпоху романтизма. Как и доформировалось понятие национальной идентичности в том смысле, который мы вкладываем в него сейчас, связанного с этой самой национальной историей. До этого оно было более… бытовым и неосознанным. Из разряда «а вы не из нашего двора и вообще у вас волосы не в ту сторону завиваются». В результате много чего еще интересного получилось. Кучу документов откопали. «Песнь о Роланде» нашли. И еще «Слово о полку Игореве» (многие считают, что последнее – подделка, но в данном контексте это неважно; подделка все равно появилась в эпоху романтизма, а не за сто лет до него или пятьдесят после).

- Где можно было «посмотреть» на что-нибудь по-настоящему древнее? Где сохранились остатки средневековья? В народной культуре. И эпоха романтизма – это всплеск интереса к народной культуре. До этого народная культура находится на задворках культуры вообще. Культурный аристократический мейнстрим относится к ней не просто свысока, но вообще считает, что ее нет. Одно безобразие. Именно в эпоху романтизма собирают сказки братья Гримм, песни Калевалы – Элиас Лёнротт. И еще занялись собиранием фольклора и его осмыслением и изучением.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив библиотеки » Романтики... романтики. С чем их кушать?