Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 6


Scenes from Provincial Life. Scene 6

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

30 октября 1869 года, поздний вечер

0

2

Тачит лежал на постели полуодетый, в брюках и полурасстегнутой сорочке, задумчиво вертя в руках "Большие надежды" Диккенса. Большие надежды... "Ирония судьбы", - глядя на заголовок, выбитый золотыми буквами на кожаном переплете, думал он о надеждах применительно к себе. Какие надежды? О чём? Парадокс того, что ему было 27 лет, а он как старик, убеленный сединами, уже не ждал от жизни ничего, даже не приходил ему в голову. Или так сказались на нем вечерние посиделки в библиотеке? Артур даже не открыл эту книгу. Машинально крутя её туда-сюда, Артур размышлял о превратностях фортуны, сведших его в этом доме с двумя совершенно разными женщинами, каждая из которых определенным, или, если быть точнее, неопределенным образом волновала и беспокоила его.
Он не держал зла на Кэтрин, по вине которой обнаружил в своей комнате целый потоп, образовавшийся из продолжавших хлестать из окна струй воды вкупе с бешеными порывами ветра, готовыми сорвать окна с петель. Только поймав наконец створки и закрыв окно, Артур, усмехнувшись, увидел на подоконнике знакомый томик Диккенса, почти пропитавшийся водой, взял его и отнес на прикроватную тумбочку, после чего спустился вниз и, обнаружив Джейкоба, тушившего свечи в прихожей, объяснил, что в его комнате случайно оказались незаперты или слабо заперты окна, и непогода отразилась на обстановке его комнаты.

Пока вновь приводили в порядок его комнату, Артур проводил время, рассматривая фамильные портреты на стенах холла. Один из них приковал его внимание - с портрета на него смотрела не кто иная как Маргарет Уиллоуби, ну, разумеется, не она, но, судя по поразительному сходству черт одна из её предков по женской линии, какая-нибудь двоюродная-троюродная бабушка-прапрабабушка нынешних отпрысков семьи Кавендиш в одеянии и прическе столетней давности. Надпись в углу гласила "Джоан Невилл, 1795".
Артур прилип к портрету, завороженно рассматривая знакомые черты, в обрамлении мелких кудряшек по обеим сторонам лица, открытое декольте и жемчужные украшения на голове и шее, пока его не вывел из полузабытья голос служанки, возвещавшей вместе с извинениями, что мистер Тачит может возвращаться в свои покои...

После ухода Маргарет Артур оставался в библиотеке еще с час, рассеянно бродя от шкафа к шкафу, доставая некоторые из книг, перелистывая и кладя обратно. Желание читать пропало, но уходить все равно не хотелось. Он нашел полку со сказками и, перебирая эти книги - Шарля Перро, братьев Гримм, Андерсена и даже Гофмана - почему-то представлял себе, как маленькие пальчики девчушки Маргарет перелистывают шуршащие страницы, замирая над красивыми картинками. Дождь не стихал, ветер тоже, и молодой человек был уже почти уверен, что прогулка не состоится, но не хотел думать об этом, оставляя для себя в качестве утешения слабую надежду.
Несмотря на неудавшийся - с какой стороны ни посмотри - вечер, Артуром овладела легкая грусть вкупе с мечтательным настроением, и, даже поднимаясь по лестнице на третий этаж, он совсем не думал о Кэтрин и ее непонятном поведении, но она сама напомнила о себе, оставив улику на подоконнике в его комнате, сырой и холодной, так как порывы дождя и ветра задули и залили даже камин, ещё еле светившийся тлеющими угольками. Да, ему не нужно было приезжать, это было ошибкой. Но раз уж приехал, необходимо с ней поговорить. Кэтрин не любила его, в этом он был уверен, тогда зачем? Зачем такая слабая и жалкая месть? За ту его ошибку, многомесячной давности или за эту, сегодняшнюю, за его приезд? Или из-за Маргарет? Как все глупо! О чем они говорили, когда она ворвалась в библиотеку? Как он ни старался, вспомнить не мог. Да и какое это теперь имело значение.
Сон не шел, а от переполнявших его тревожащих мыслей у Артура пересохло во рту. Он поднялся, и как был, полуодетый, надеясь что в столь поздний час его никто не увидит, но накинув все-таки сверху халат, вышел из своей комнаты, намереваясь спуститься вниз, в столовую.

0

3

Особенно сильный разряд грома заставил Маргарет вздрогнуть и еще сильнее сжаться в комочек под одеялом. Крупные капли, каждая – как наперсток воды, молотили в стекла, расползались сыростью через щели в рассохшихся старых рамах, запускали мерзкие холодные щупальца под плед, одеяло и шаль, в которые куталась Маргарет. Нечего и думать заснуть в такую ночь, да еще и в конце октября.
Молодая женщина поежилась и ногами придвинула к себе завернутую в полотенце жаровню. Люси она отправила спать около полуночи, хотя девушка и порывалась остаться. Но обе они хорошо знали, что ни теплое молоко, принесенное заботливой горничной в комнату, ни травяной чай, который Люси рвалась приготовить, не помогут. Миссис Уиллоуби будет смотреть в темноту и ждать рассвета… или окончания дождя.
- Он мертв, - тихо сказала сама себе Маргарет, - Он мертв, а призраков не существует.
Но никакие доводы рассудка не могли заставить разжаться пальцы, судорожно запахивавшие на груди шаль в безотчетном стремлении защититься. Ее комната выходила окнами на парк, и старые лишенные листвы деревья раскачивались и скрипели, нагоняя дополнительный страх и тоску… как будто она все еще была в Вудбери-парке.
- Нет… нет-нет-нет-нет! – Маргарет обхватила холодными пальцами еще более холодный лоб, зарываясь в распущенные и только слегка заплетенные для сна локоны.
- Так… так нельзя. Соберись, Маргарет. Это… всего лишь гроза. И всего лишь осенние деревья и ветер. И это Блекберн. Блекберн.
Ее родной дом, где никто не причинит ей вреда. Здесь прошли самые лучшие ее дни. С рождения и до замужества…
- Нет, не думай об этом, - сказала себе Маргарет, - Все хорошо… Все хорошо… У меня просто бессонница. Надо отвлечься. Да…
Книга… в библиотеке можно взять что-нибудь из давно знакомых романов. Например, «Чувства и чувствительность», знакомые до последней строчки, с их милыми героями, с идеальным полковником Брендоном… Боже, какая же дура эта Марианна…
Решено. Она спустится в библиотеку и возьмет там книгу.
Маргарет решительно вылезла из-под одеяла, сунула ноги в домашние туфли и натянула халат. Светло-серое одеяние из тонкой кашмирской шерсти как нельзя лучше сберегало тепло и спокойствие Маргарет. Затянув пояс, миссис Уиллоуби чиркнула шведской спичкой, зажигая свечу у кровати.
Еще через минуту она с со свечей в руках двинулась по коридору к лестнице, уговаривая себя не вздрагивать от ночных шорохов, каких предостаточно в любом уважающем себя старом доме, да еще и в грозу.

0

4

Добравшись до подножия лестницы, то бишь до холла на первом этаже, в котором не так давно изучал портрет одной из прародительниц Маргарет, Артур осознал, насколько опрометчиво поступил, не прихватив с собой свечу. Подобная оплошность объяснялась прежде всего тем, что он не хотел привлекать к себе излишнего внимания ни домочадцев, ни прислуги (хотя она и спала в другом крыле), к которым в такую неспокойную ночь также мог нейти сон и могло возникнуть похожее желание прогуляться по дому... хотя бы для того, чтобы в очередной раз проверить, надежно ли заперты окна.
Если по лестнице, держась за массивные отполированные временем дубовые перила, он еще кое-как спустился, то внизу остановился в некоторой нерешительности - чтобы попасть в столовую, пробираться пришлось бы едва ли не на ощупь: пространство, окружающее его, окутывала тьма, лишь наверху, под потолком колыхались мрачные тени, вероятно, от гнущихся под порывами ветра за огромным окном холла деревьев.
Задумавшись, не вернуться ли обратно, Артуру внезапно почудился на лестнице слабый мерцающий огонек, приближающийся к нему со второго этажа. На миг его обуял страх - ему припомнились наваждения, посещавшие его в прошлый приезд в Блэкберн-холл, о призраках и ужасных тайнах, которые, казалось, погребены в недрах этого старого дома. А сегодняшняя ночь - чем не самое благоприятное время для появления всяческих привидений и прочей нечисти.
Прочь всякие глупости! Артур мотнул головой, чтобы стряхнуть с себя неуместные видения и зажмурился.
Открыв глаза, он обнаружил, что огонек не исчез, а благополучно пересек половину лестничного пролета со второго этажа. Теперь мистер Тачит терпеливо ждал, кто же покажется из темноты лестницы. Только не Кэтрин! Почему-то именно с ней в данный час и в данном месте он менее всего был расположен встречаться. Однако явление леди Кавендиш было самым маловероятным - насколько он успел ее узнать, пусть и поверхностно, если бы ей что понадобилось, она перебудила бы весь дом, но вряд ли вышла бы одна в темноту ночи, сопровождаемая лишь свечкой в руках.

В выхваченном из темноты пятне мерцающего света возникла... Маргарет, простоволосая и оттого показавшаяся ему еще красивей, чем со строгой прической, не позволяющей ни единому локону выбиться на свободу. Артур и надеялся и не ожидал, что это будет она.
Предупреждая ее испуг и какие-либо действия, он произнес почти шепотом:
- Не пугайтесь, миссис Уиллоуби. Это всего лишь я, Артур Тачит, по глупости не захвативший свечу, - он смущенно улыбался обоими своими ямочками, так как был несказанно рад её неожиданному появлению.

0

5

Где-то на середине пути по лестнице Маргарет почувствовала чей-то взгляд. Она замедляла и замедляла шаг, внимательно смотря себе под ноги, но ощущение взгляда из темноты не проходило. Сейчас, когда на ней не было ее надежных вдовьих доспехов из нескольких рядов нижних юбок и черной или серой ткани, миссис Уиллоуби ощущала себя крайне уязвимой.
Можно было сетовать на холод, но волоски на руках и затылке поднимались не по его вине. Она остановилась и только собралась поднять свечу повыше, чтобы осветить все подножье лестницы, как внизу зашевелились тени. Маргарет оцепенела, пальцы сжимали подсвечник, будто он был оружием, способным изгнать призрака, невесть как последовавшего за ней на другой конец Англии…
Но это оказался не призрак.
- М-мистер Тачит? – непослушной рукой Маргарет все таки подняла свечу повыше и сделала пару шагов вниз, вцепившись левой рукой в холодное и прочное мореное дерево перил.
«Вы напугали меня», - хотелось сказать ей, - «Я боюсь, когда на меня смотрят из темноты. Особенно в грозу». Маргарет сердилась, но вместе с тем и испытывала некоторое облегчение. Это не призрак Уильяма. Хотя, если задуматься, радоваться нечему. Они одни, в спящем доме… и гроза так бушует, что заглушит любой крик или шум. Ночь – время демонов.
И лучше опасаться, а не надеяться. Тогда разочарование будет приятным. Пусть мистер Тачит на демона особо и не походил.
- Что Вы делаете тут в такой час? – на мистере Тачите был халат, из-под которого виднелся распахнутый ворот сорочки. Получается, он не ложился? Хотя какое ей до этого дело… разве что финансовые дела семейства Тачит так плохи, что он нацелился на столовое серебро Кавендишей.
Это была довольно нелепая мысль, но она была лучше, чем заключения о том, что в выхваченном из темноты улыбающемся лице гостя есть что-то привлекательное, подкупающее подойти на пару ярдов ближе… Что он не имеет отношения к теням этой грозы. К прошлому, которое не хотело отпускать ее.

0

6

Радость от встречи не была взаимной: сосредоточенно-напряженное выражение лица миссис Уиллоуби говорило либо о том, что она все-таки успела испугаться, либо о недовольстве тем, что он находится здесь в столь поздний час. Хотя он и не понимал причины этого недовольства. Ведь сама Маргарет тоже не спит, и куда-то же ее понесло в столь позднее время...
- Еще раз прошу прощения, миссис Уиллоуби, но я пытался добраться до столовой, чтобы найти там графин с водой. Мне не спится, и к тому же очень хочется пить. В своей комнате я не нашел ни воды, ни чего-либо другого, способного утолить жажду. Надеюсь, это не слишком большое преступление? - Артур перестал улыбаться, поскольку его ночной визави это, по-видимому, не слишком нравилось, хотя улыбка все равно мелькала в уголках губ и во взгляде, который с лица и волос молодой женщины скользнул ниже по высокому вороту ночной сорочки, выглядывающему из скромного выреза светлого халата, даже сейчас, несмотря на то что она не предполагала кого-то встретить, туго запахнутого и затянутого поясом, словно оборонительные латы на груди рыцаря.
- Я не слишком обременю вас, если попрошу посветить мне до столовой? Надеюсь, вы не сочтете это неприличным?
Впервые Артуру бросилось в глаза, что Маргарет его боится, что было бы более свойственно молодой неискушенной девушке, но так нехарактерно для женщины, уже побывавшей замужем. Он припомнил ее быструю реакцию на все мимолетные дружеские жесты, которые он несколько раз позволил себе в отношении её. Однако ведь никоим образом он не вел себя не по-джентльменски, а весьма скромно и сдержанно, однако она пресекла все попытки дружеского расположения, и никак со своей стороны не ответила на них, хотя приглашение на прогулку приняла, и внутренним чутьем он чувствовал ее расположение к нему.
Как странно, подумал Артур, он знаком с этой женщиной меньше суток, а такое впечатление, что знает ее очень давно. Или в том виноваты его наивность мечтателя, далекого от реальности, и в некотором роде романтически-пикантные ситуации, в которых они то и дело оказывались вместе? Возможно, так не бывает, и если бы ему вчера утром кто-либо сказал о подобном, что может приключиться с ним, он бы не поверил и лишь поиронизировал на сей счет.
Кто знает, может быть, завтра, когда утихнет гроза, при свете дня и солнца, ему всё произошедшее покажется очередным наваждением...

Пока же Артур видел - страх довлеет над Маргарет. Отчего? Почему? Ему захотелось выяснить причины этого страха.

0

7

Одно только то, что они стояли наедине на лестнице после полуночи в спящем доме, оба с совершенно неподобающем для светской беседе наряде, было достаточно неприлично, чтобы быть изгнанными из общества… Или получить скандал от миссис Ханы Кавендиш по поводу «непристойностей и непотребства, творящихся под этим кровом».
Это… беспокойство о приличиях несколько примирило Маргарет с ситуацией. К тому же, сказала она себе, она уже не в том возрасте и положении, чтобы вздрагивать от каждого шороха. Она знает, что способна постоять за себя в крайнем случае… Хотя видит Бог, лучше бы ей никогда не знать этого, как не иметь причин защищаться.
- Конечно, я посвечу Вам, - медленно кивнула Маргарет и сделала шаг вниз по лестнице, - Как дурно со стороны приставленного к Вам слуги не оставить в комнате воды. Надеюсь, в столовой найдется графин, иначе нам придется спускаться в кухню, а там совершенно ужасная лестница… - с которой ничего не стоит упасть. Ох, Маргарет, перестать, что за мысли. Это не он. Тот человек мертв. Мертв и похоронен. А все остальное – просто плод воображения.
- Признаться, я и сама не могу заснуть из-за этой погоды, - честно сказала Маргарет, - Не люблю осеннюю грозу. Особенно ночью.
Миссис Уиллоуби не просто не любила осенних гроз. Она переживала каждую из них, как бой, как изматывающую пытку. Пытку воспоминаниями, которыми она не сможет поделиться ни с кем.
- Так что, - она немного нервно улыбнулась, ощущая под ногой пол первого этажа, - Я решила взять в библиотеке роман и почитать, раз уж со мной случилась такая неприятная бессонница.
А в библиотеку проще всего идти через столовую, так что им по пути.
В конце концов, бывают же в жизни случайности…

0

8

- Благодарю, миссис Уиллоуби. Конечно, мой внешний вид не соответствует, - он виновато развел руками, - но, надеюсь, извинением может послужить то, что ни вы, ни я не ожидали здесь кого-либо встретить.
На том факте, что Маргарет также была "неподобающе" одета, он вообще предпочел не заострять внимание.
Они направились по темному коридору в направлении столовой - Артур шел на пол-шага позади Маргарет, что позволяло ему лицезреть её распущенные по плечам локоны, освещавшиеся бликами от мерцавшей впереди свечи.
Он и сам не понимал, что за магнетическое действие оказывают на него волосы Маргарет, на которые он обратил внимание еще в парке, только познакомившись с ней. Он не припоминал, чтобы испытывал нечто подобное, когда сошелся с Кэтрин.

И вот сейчас... кто бы мог подумать, что светлый шелк волос молодой женщины мог так привлекать и вызывать такое сильное желание дотронуться до них, погладить, зарыться в него пальцами и пропускать сквозь них шелковистые пряди.
Артур заставил себя отвлечься от запретных фантазий и на миг представил, что было бы, если бы свеча неожиданно погасла... Он чуть не засмеялся вслух, хотя смешного в общем-то было мало, подумав, что его воображение отказывается представлять последствия. Скорее всего, подсвечник полетит ему в голову, даже без всякого повода с его стороны, в лучшем случае - отдавит ему пальцы на ноге, а Маргарет, сметая все на своем пути, кинется к спасительной лестнице...
Молодой джентльмен попытался по мере сил разрядить напряжение, возникшее в этой глухой и темной тишине, которое прямо-таки физически ощущалось от прямой спины Маргарет, которая не оборачиваясь шла перед ним.
- Вы знаете, что сами напугали меня, мэм? - как можно непринужденнее спросил Артур. - Представьте мое состояние, когда неожиданно из темноты вдруг возник огонек и в кромешной темноте двинулся ко мне под завывания ветра и шум дождя за окном. Я чуть не стал читать молитву, право слово. Так что в некотором роде мы квиты, миссис Уиллоуби, как вы думаете?

0

9

- Никогда не думала, что способна кого-то напугать, - улыбнулась Маргарет, входя в комнату перед столовой, - Вы просто шутите.
Это была очень странная ситуация. Все воспитание Маргарет кричало о том, что оказаться наедине с мужчиной ночью, да еще одетой неподобающим образом, недопустимо. Это крах добродетели, доброго имени и всего прочего. А ее собственный жизненный опыт говорил о том, что нельзя позволять мужчине быть за твоей спиной.
Почему она согласилась проводить его? Почему просто не зажгла другую свечу и не вручила ему?
Миссис Уиллоуби остановилась и обернулась, угадывая в темноте своего спутника по белому пятну рубашки в вырезе халата и светлым волосам. Темнота часто может рассказать больше, чем свет. Но даже заставив себя обернуться, Маргарет не увидела того, что ожидала. Чего подспудно боялась. Темнота вокруг мистера Тачита была… обманчиво теплой. Она не щетинилась холодными острыми иглами опасности, не исходила длинными клубящимися щупальцами… О, если бы Маргарет хоть кому-то кроме Люси рассказала о своих видениях вокруг мужчин, ее наверняка сочли бы сумасшедшей. Но женщина доверяла им. Видения всегда верно предупреждали об опасности, уберегали ее от беды… А сейчас ушли? Нет… нет, просто… мистер Тачит был… другим. Маргарет вдруг подумала, каким будет его лицо, если она сейчас вдруг поднесет свечу ближе, заставляя тени расступиться, она даже шагнула к нему, поглощенная этой своей мыслью, и в этот момент толстая ветвь старого дуба хлестнула по окну, вся комната вдруг озарилась бледным, безумным светом вспышки молнии… и черная тень, похожая на человека распласталась по стеклу.
- О, Господи! – в голос воскликнула молодая женщина, едва не уронив свечу. Конец ее возгласа потонул в таком оглушительном громовом раскате, что все стекла в Блекберн-холле задрожали. Тень за стеклом шевельнулась, будто желая войти, а Маргарет, внезапно пронзенная каким-то нездешним холодом, начала оседать на пол, чувствуя, как уплывает сознание.

0

10

Яркая вспышка молнии, раскат грома, и громкий возглас ужаса!
Господи! Только этого не хватало! Артур не успел ничего понять, как молодая женщина качнулась в его сторону и медленно начала оседать на пол.
Сначала он перепугался, подумав что у Маргарет какой-то приступ и ей неожиданно стало плохо. Позвать на помощь? Нет! Она ни за что не простила бы ему подобного шага.
Однако... оказаться наедине с женщиной в полуобморочном состоянии, а то и в обмороке... да еще и в темноте... И что делать? Прежде всего не остаться в темноте. Если бы подсвечник выпал из её рук, мало того, что это наделало бы шуму, так в довершение этого молодой джентльмен даже не знал, чем здесь можно было зажечь свечу. Камин уже не горел, где были спички, тем более было неизвестно. Так что непроизвольно одной рукой он обхватил Маргарет за талию, а другой ухватился за подсвечник, в результате чего на какое-то время она оказалась заключена в кольцо его рук. Однако до Артура это дошло позднее, а пока, одной рукой поддерживая женщину, он с трудом дотянулся до подоконника, чтобы поставить туда их источник столь скудного света. Её рассыпавшиеся по плечам волосы коснулись его лица, вызвав волнующую дрожь в теле. Стараясь не поддаваться вожделенным мыслям он, теперь, когда Маргарет требовалась помощь, не принял бы ее попыток освободиться из его объятий, если бы она даже была в состоянии, и уже увереннее обхватил ее двумя руками, озираясь в поисках какого-нибудь стула или кресла. Они находились в малой гостиной, предваряющей столовую, и, на его, или их счастье, здесь размещался небольшой диванчик, к которому он и попытался подвести обмякшую в его объятиях молодую женщину.
- Маргарет! Маргарет! - тихо, но настойчиво твердил он почти ей в лицо, стараясь не дать полностью ускользнуть теряющемуся сознанию, не касаясь, но на столь близком расстоянии прямо-таки ощущая нежную кожу щеки, чувствуя в своих руках податливую тяжесть ее тела и стараясь не спугнуть, не испортить этот момент каким-либо неловким движением или неосторожным словом. - Что с вами? Это всего лишь гроза и ветка, хлестнувшая в окно.
Миссис Уиллоуби не потеряла сознание, но все равно чувствовалось, что ноги ее не слушаются. Добравшись до спасительного дивана, Артур бережно усадил на него молодую женщину. Случайно коснувшись её руки, почувствовал, что пальцы её холодны как лед.
- Как вы, Маргарет? - спросил он, решительно взяв её руки в свои и растирая своими теплыми ладонями ее застывшие кисти. - Не пугайте меня еще раз. Надеюсь, вы не столь подвержены фантазиям, как мисс Морланд, и мы не в Нортенгерском аббатстве, чтобы пугаться всяких шорохов и шума ветра за окном, - вспомнив о пристрастии своей спутницы к творчеству Остин, попытался шутить Артур, тут же отругав себя, что выбрал не самый удачный пример, так как ситуация была как нельзя более схожа с одной из описанных в известном романе.
Сидя рядом, он прислушивался к её дыханию, становившемуся все более размеренным и спокойным, черты миссис Уиллоуби тонули во мраке, так как свеча осталась на подоконнике, выхватывая из тьмы мерцающий круг едва ли около фута в диаметре.
- Я принесу воды, - нехотя выпустив руки Маргарет, Артур поднялся: голова его горела, пожалуй, ему живительная влага была сейчас даже нужнее, чем приходящей в себя на диване молодой женщине.

0

11

Оглушенная раскатом грома и волной внезапно поднявшегося ужаса, Маргарет воспринимала все вокруг какими-то урывками, бессвязными картинами и вспышками. Ощущение опоры и тепла рядом, поддерживавшие ее руки и зовущий по имени голос… приятный голос, ей нравилось, как он произносит ее имя, только почему-то не было сил отозваться, все было слишком зыбко и плыло. Вот голос снова что-то говорит, что-то смешное, но губы не хотят раздвигаться в улыбке… а рукам парадоксально тепло. Странное ощущение. Она не привыкла испытывать удовольствие от чужих прикосновений. Все, что она смогла, это протестующее дернуть, а скорее просто вздрогнуть рукой, когда чужое теплое прикосновение покинуло ее.
Но с этого едва заметного движения к Маргарет начали возвращаться силы и рассудок. Она огляделась и осознала себя сидящей на диванчике в малой гостиной. Свеча, которая до того была у нее в руке, стояла на столе и горела, дождь по-прежнему хлестал в окна, сверкнула молния, но на некотором удалении от поместья. В темноте, там, где должен был стоять буфет, едва заметно играл свечной блик на волосах мистера Тачита.
- Как глупо… - Маргарет нервно провела рукой по волосам и поправила воротник халата. Ей вдруг подумалось, что она окончательно растрепана и выглядит, наверное, ужасно, - Конечно, это была просто ветка во вспышке молнии.
Она знала это. Но страх, который гнездился на самом дне, среди темных воспоминаний, далеко не всегда внимал голосу рассудка. Уильям пытался достать ее даже из могилы.
- Простите меня, - миссис Уиллоуби бессознательно затеребила воротник своего шлафрока, - Я повела себя, как истеричная барышня с излишне буйным воображением.
И то, что у нее есть причины не любить ночные осенние бури, по мнению Маргарет, ее не оправдывало.
- Со мной… - соврать не получилось, - Скоро все будет в порядке.
Как только она успокоится и перестанет думать о призраках, прошлых ужасах и странностях настоящего. Почему ей… не неприятно, когда мистер Тачит находится рядом? Ближе, чем она когда-либо позволяла приближаться к себе любому представителю сильного пола после смерти мужа?
Разве она не должна была испугаться его? Но и сейчас, и тогда, на лестнице, она не чувствовала страха. Хотя интуиция и поднимала тонкие волоски на руках и затылке, требуя оставаться настороже, ее извечного спутника – страха, не было. До той поры, пока сотканный грозой силуэт не постучался в окно.
- Должна признаться… я терпеть не могу осенние грозы… ночью, - зачем она это сказала? Ведь совершенно незачем посвящать мистера Тачита в свои страхи, это не только неосмотрительно, но и негостеприимно. Он – гость, а значит, никакие проблемы жителей Блэкберна не должны омрачить его пребывание в поместье.

0

12

Маргарет начала говорить, и Артур, собравшийся было в столовую за водой, приостановился и присел на другой край диванчика, молча внимая речам молодой женщины, пытавшейся сбивчиво и довольно невнятно объяснить свою нелюбовь к осенним грозам. Он слушал, и к нему постепенно возвращалось спокойствие, ну или видимость такового. Только сейчас он подумал со всей отчетливостью, что не далее как минут пять назад держал Маргарет в своих объятиях. Он пытался состредоточиться на том, что она говорит, но мысли его все время уносились к тем мгновениям, когда лицо ее было в столь опасной близости от его, и мягкие волосы касались щеки... Артур даже на мгновение пожалел о том, что она пришла в себя, и теперь снова будет далека и официальна.
Тем не менее вся эта обстановка и ситуация настраивали его мысли на неподобающий строгости этикета лад. Их общение с миссис Уиллоуби как-то сразу выбилось из привычного соблюдения норм и правил, так ему во всяком случае казалось.
Сидя на противоположной от Маргарет стороне дивана, Артур представил себе, каково было бы её ответное объятие - и оно представилось ему мягким и нежным. Артур не знал нежных и любящих объятий, разве что только матери и сестры. А как обнимает влюбленная женщина? Он даже помотал головой, пытаясь отогнать видение, как мягкие и ласковые руки обвивают его шею... Видимо, ему не суждено это узнать. С Кэтрин их соединила сметающая все на своем пути страсть, которая не оставила ему даже воспоминаний об этом проявлении истинной любви, сначала робком и нежном, потом все более крепком и страстном. Они чуть ли не с первых мгновений своей близости сжимали друг друга в объятиях так, словно хотели раздавить, и тогда он испытывал от этого какое-то болезненное удовлетворение. Артур невесело усмехнулся своим мыслям. Неужели воспоминания о тех нескольких неделях будут постоянно терзать его и преследовать всю оставшуюся жизнь? Зачем тогда он поддался этой слабости, сейчас он пытался вспомнить, и не понимал, не принимал себя, тогдашнего.
- Вы больше не боитесь меня, Маргарет? - в ответ на все попытки миссис Уиллоуби что-то объяснить, прояснить, спросил он. Раз назвав молодую женщину по имени, ему больше не хотелось переходить на официальное и сухое обращение, во всяком случае наедине.
- Возможно, я буду бестактен, но мне показалось, более того, я почти уверен, что когда случаю угодно было оставлять нас вдвоем - что за столь короткий промежуток времени с начала нашего знакомства случилось неоднократно, и чему я, признаться, был весьма рад, - вы боялись. Боялись меня или кого-то, чего-то еще, не знаю, но именно это чувство выражало все ваше существо. Лишь на приличном от меня расстоянии вы чувствовали себя более спокойно и уверенно. Неужели я явился причиной этого страха? Почему?
Артур пытливо вглядывался в черты, тонувшие во мраке. Он бы много дал, чтобы подсесть к ней ближе, но ответная боязнь вновь её напугать и разрушить хрупкую близость, связавшую их, пусть даже ненадолго, в этот поздний ночной час, сковала его движения и не давала двинуться с места.

0

13

Наверное, ей следовало возмутиться, и отвергнуть слова мистера Тачита как смехотворные… или просто сказать, что она понятия не имеет, о чем говорит гость. Маргарет прищурилась, пытаясь разобрать в неверных бликах свечи и грозовых зарниц выражение лица мистера Тачита или хотя бы его черты.
Да, она могла бы так сказать. И любой из двух вариантов был бы правильным и приличным. Вернуть дистанцию спокойного вежливого общения. Привычную и безопасную.
Она выбрала третий. Это было глупо и неосмотрительно. Так же глупо и неосмотрительно, как находиться ночью в одной комнате с мужчиной, будучи одетой только в ночную рубашку, халат и ночные туфли.
Он сказал, что был рад остаться с ней наедине. Это что, шутка? Ведь Маргарет была уверена, что не подавала гостю поводов к каким-либо… неразумным мыслям. Этих мыслей скорее следовало опасаться ей самой, потому что в высшей степени легкомысленно и опасно забывать о том, чем грозит близость с мужчиной.
Вот только… ничего так не хотела в своей жизни Маргарет, как забыть три года своего супружества, как страшный сон.
- Я… не боюсь Вас, мистер Тачит, - это была правда. Но что сказать дальше? Прикинуться чопорной провинциалкой? Часто это помогало, - Просто… не думайте об этом. Вашей вины тут нет, и быть не может.
«Вы не виноваты, что я не понимаю, почему не боюсь Вас, как прочих мужчин. Не понимаю, почему слишком внимательно слежу за Вами и Вашими разговорами с Кэтрин. Почему мне не хочется убежать, оставшись с Вами наедине. И именно это пугает меня», - подумала Маргарет. Конечно, такую речь невозможно было высказать.
- Мы ведь только сегодня познакомились, - дождь громко шумел, а ее собственный голос был едва громче шепота. Но в нем не было дрожи, а под конец Маргарет даже улыбнулась.
И все-таки, почему он сказал, что рад был остаться с ней наедине? А как же Кэтрин? Ведь между ними… явно что-то было в прошлом. Или даже сейчас?

0

14

Неуверенный ответ Маргарет совсем не удовлетворил Артура, однако пришлось довольствоваться и этим.
А чего он ожидал - откровенных излияний? С какой стати? Было смешно и глупо надеяться на это. Это ему почти с первых минут знакомства с Маргарет, - правда, после некоторого раздражения и неловкости, с какими он воспринял навязанную ему Кэтрин прогулку (за что сейчас мог её за это лишь поблагодарить), - как-то незаметно стало с ней легко и непринужденно. Но разве мог он сказать то же самое о ней? Кто знает, может быть, Маргарет скована его присутствием, даже тяготится необходимостью отвечать на вопросы, говорит одно, а думает совсем другое.
Он снова подумал о её браке, о котором миссис Уиллоуби предпочитала вообще не говорить. Поначалу Артур думал, что она не хочет понапрасну вызывать воспоминания, связанные с почившим супругом, чтобы не бередить душевные раны, - только связывал это с её нежными чувствами к нему. Но сейчас джентльмену внезапно пришло в голову, что, возможно, подобное умалчивание говорит об обратном? Три года она вдова... Под крышей родительского дома ей вряд ли может кто-то или что-то угрожать. Его, как она заявила, ее страх тоже не касается... хотя слепо доверять её словам он бы не стал.
Тогда с кем или с чем связан этот страх? С прошлым?
Уильям Уиллоуби... Артур вновь напряг память. Нет, никого, носившего подобное имя, он вспомнить так и не смог. И решил, сразу по возвращении в Лондон, навести справки об этом Уиллоуби, а пока, посетив родной дом, куда он держал путь после посещения Блэкберна, повыспрашивать матушку: он лучше знакома с аристократическими домами и фамилиями многих графств Англии - возможно, она кое-что о нем и слышала.
Задумавшись о своем, Тачит как эхо подтвердил:
- Да, только сегодня... или уже вчера...
Интересно, который час? Оторвавшись от своих дум, Артур заметил, что гроза начала от них удаляться. Всполохи молний вспыхивали все реже и уже где-то в отдалении, ветер и дождь тоже ослабили свой напор, и уже не так стучали и завывали за окном.
- Как вы думаете, Маргарет, наша прогулка состоится? - с легким смешком перевел он разговор с интересующей его, но, видимо, не слишком приятной для молодой женщины темы. - Что-то мне подсказывает, что нет. Не то лошадям вместо рыси и галопа придется делать заплывы в низинах, полных воды, или месить копытами грязь там, где повыше. Жаль... Я ждал этой прогулки, - помолчав добавил он, и подвинулся ближе к ней.
- Кстати, Маргарет, я вот о чем хотел вас спросить...
Не окончив фразу, Артур поднял голову и прислушался. Сейчас, когда порывы ветра немного стихли, до него донеслось легкое покашливание - не то с парадной лестницы, не то из холла.
- Тс-с-с, - прошептал он, приложив палец к губам. - Кажется, там кто-то есть. Бежим или останемся здесь?
Несмотря на "неприличность" - если посмотреть со стороны - их свидания и всю щекотливость ситуации, его охватил давно не испытываемый им азарт надвигающегося приключения, смешанный с легким страхом. Но страхом не за себя, а за Маргарет - с него-то что, взятки гладки. Ладно, если их увидит кто-то из домочадцев, тогда эта история вряд ли выйдет за пределы семейного круга. Но если прислуга... Несмотря на все приказы и запреты, эта братия все равно раззвонит по всей округе, с кем застали ночью молодую вдову из Блэкберна, пририсовав для полноты картины несуществующие детали. Поэтому он понимал, что второй вариант из предложенных никак не приемлем. К тому же, даже если для его репутации это ничем не грозило, Артуру надо было приготовится принять тот факт, что наутро ему бы ничего более не оставалось, как собрать свои вещички и с пристыженным видом удалиться из сего дома навсегда. А именно этого ему сейчас не хотелось. И он сам не отдавал себе отчета, какая из причин заставляет его отсрочивать свой отъезд - та, что привела его сюда, или совсем другая, столь неожиданно и незаметно примешавшаяся к первой.

0

15

Поистине, в Блекберн-холле было совершенно невозможно остаться наедине! Ни вечером в библиотеке, ни даже глубокой ночью, когда все добропорядочные люди должны спать! Вот и сейчас, только Маргарет собралась с силами возразить мистеру Тачиту, что он совершенно напрасно каждый раз говорит о том, что прогулка не состоится, не иначе, как хочет накликать им на головы ливень с градом, или того хуже – Кэтрин тоже захочется погулять с утра (что было совсем уж невероятно и, что греха таить, совершенно нежелательно, хотя Маргарет Уиллоуби и не могла объяснить себе, почему).
Так вот, только миссис Уиллоуби собралась ответить, заодно отойдя от скользкой и неприятной темы своих страхов и их причины, как в коридоре послышались шаги и покашливание. Это мог быть кто угодно – от слуги, делающего обход, до самой миссис Ханны Кавендиш, которой тоже не спится в грозу.
А даже если это и кто-то из слуг, они непременно доложат матери! Маргарет долго рассуждать не стала.
- Бежим, - тихо ответила она и подхватила со стола подсвечник с такой ловкостью, как будто и не пребывала пять минут назад в полуобморочном состоянии. Приближающаяся опасность будто подстегнула молодую женщину, придав ей сил. Ведь это была обычная, земная опасность, а с ними Маргарет умела справляться. Так или иначе, но они не порождали в ней оцепенения ужаса.
- Сюда, - она устремилась к выходу из гостиной, - В буфетную.
Маленькая комната, где наводили последний штрих на блюда и хранили чистые скатерти и столовое серебро, не должна была привлечь ничьего внимания. У нее был только один недостаток – уж очень она была крошечной.
Миссис Уиллоуби придержала тяжелую створку двери, дожидаясь Артура. Почему-то у нее не возникло и мысли уйти самой, оставив его объясняться по поводу бессонницы с кем-либо из обитателей Блекберна. Хотя именно это было бы куда более благоразумно, чем прятаться в крошечной комнате… вдвоем.
А значит – снова позволить находиться Артуру Тачиту слишком близко к себе. Но она ведь не боится его, не так ли?
«А следовало бы», - напомнил проснувшийся здравый смысл. Который, однако не спорил с тем, что незваный полуночник представляет куда большую опасность для Маргарет, чем мистер Тачит. Который… уже имел возможность воспользоваться ее беспомощным состоянием. Но не сделал этого.

0

16

Буфетная, примыкающая к маленькой гостиной, куда увлекла его за собой Маргарет, была настолько мала, что с легкостью могла бы называться чуланом. Лишь полки, на которых были расставлены блюда и подносы, да буфет со столовым серебром и прочей подобной же утварью указывали на ее истинное предназначение.
Страх придал Маргарет резвости, которую невозможно было предположить в ней даже несколько мгновений назад, и в считанные секунды они очутились внутри этого тесного помещения, в котором свободно мог разместиться, пожалуй, лишь один человек - к примеру, домоправительница, наводившая последний глянец на посуду и время от времени проверяющая, все ли в порядке.

- Ну и буфетная у вас, - прошептал мистер Тачит Маргарет, пытаясь отвлечься и тем самым избавиться от смущенного смятения, испытанного им при весьма тесном соприкосновении с прелестями миссис Уиллоуби, оказавшейся зажатой в узком пространстве между ним и комодом... - У нас дома как минимум вдвое больше. Гораздо удобнее... кхм... - кашлянул он, - прятаться...
Артур, сегодня вечером особенно подверженный не очень свойственным ему фантазиям, представил себе, что бы было, если бы вдруг сейчас кто-нибудь из них задел какую-либо из посудин, и та разлетелась бы вдребезги, разнеся эхо рассыпавшихся осколков по всему дому, погруженному в мрак и молчание. Им овладело неуместное нервное веселье.
Он задул свечу в руках у Маргарет, и они очутились в кромешной тьме.
- Ш-ш, не бойтесь, - снова прошептал он на ухо миссис Уиллоуби, предупреждая какие-либо действия с её стороны. - Это просто предосторожность, чтобы вошедший не увидел ни малейшего проблеска света из двери либо еще какой щели. - Дайте сюда, - он взял ненужный теперь уже подсвечник и поставил его на предварительно нащупанную им поверхность комода со столовым бельем.
- Как вы думаете, Маргарет, кому не спится в такой час? А если нас слышали или видели свет? Тогда ведь будут искать, пока не найдут.
Подобными мыслями, которые, однако, могли быть и недалеки от истины, он пытался отвлечь её, а главным образом себя от глупостей, которые навязчиво кружились в мозгу и кружили ему голову от чувства близости молодой женщины, её тепла, аромата, исходящего от волос и тела даже сквозь ее "броню". Он пытался отвлечь себя от осознания того, что сейчас она почти в его объятиях - только руку протяни - и не бесчувственное, обмякшее в его руках тело, а живое и упругое. "Как в слащавых романах", - грустно усмехнулся про себя Артур. С той лишь разницей, что в романе герой сейчас обхватил бы женщину, волею обстоятельств оказавшуюся в его руках, и прижался бы к ее губам в страстном поцелуе (Артур, какая сентиментальность! Он чуть не рассмеялся вслух), а в действительности, оказавшись в подобных же обстоятельствах и обуреваемом теми же чувствами, ему надо держаться от героини как можно дальше, чтобы не получить пощечину, крик и, как следствие, громкий скандал.
Как никогда прежде, молодой человек ощутил свою оторванность от жизни и неумение нужным образом обращаться с женщинами.
Артур закусил губу, чувствуя как полыхнуло жаром лицо, а сердце гулко застучало в груди и попытался отодвинуться, насколько возможно, от прелестей Маргарет, буквально втиснувшись в буфет, обрамляющий каморку с другой стороны.
- Неплохое приключение, - позабыв об осторожности, изменившимся, чуть охрипшим голосом проговорил он.

И тут стало слышно, как в примыкающую к столовой комнатку, где несколько мгновений назад они сидели на диванчике, кто-то зашел. Артур мгновенно затаил дыхание, лишь гулкие удары сердца, бухающего в груди, выдавали его смятение, волнение и страх, что сейчас их обнаружат, - страх, подобный тому, что он испытывал в детстве, когда, наслушавшись рассказов кухарки Мэри про привидения и троллей, они прятались с сестрой на чердаке и, с ужасом прислушиваясь к посторонним звукам и шорохам, ждали, как сейчас какое-нибудь чудище найдет их и утащит в свой черный и страшный замок на неведомой горе...
И тогда он больше не увидит Маргарет...

0

17

- Да уж, - едва слышным шепотом ответила Маргарет, сдерживая глупую улыбку. А какой еще может быть улыбка у глупой женщины?
Это когда тебе двенадцать или даже пятнадцать лет, можно с удобством прятаться в буфетной! С тех пор или комната стала значительно меньше, или сама Маргарет – больше… и уж точно ей раньше не приходилось делить это убежище в кем-нибудь еще.
Им двоим едва хватило места, а она еще этот подсвечник держала, и забыла задуть свечу… хорошо, что мистер Тачит не растерялся.
Свободные руки, как всегда, прибавили Маргарет уверенности. Она повернула ухо к двери, из-за которой раздавались тяжелые, временами шаркающие шаги. Кто это? Слуги? Или матери не спится? Нельзя сказать, что Маргарет боялась, однако она совершенно не была расположена к раскрытию их положения и скандалу, который неминуемо последует за оным раскрытием.
Шаги замедлились и остановились. Кажется, этот кто-то за стеной устал и решил передохнуть… Опасаясь, как бы мистер Тачит не выдал их случайным движением или фразой – похоже, его весьма возбудило это маленькое происшествие, Маргарет решила дать понять своему невольному соучастнику, что необходимо соблюдать тишину.
Когда-то давно, Марагрет частенько приходилось прятаться у конюшни, чтобы незаметно вернуться с недозволенной прогулки, провести коня в стойло и расседлать. Тут самым главным было, чтобы конюхи ничего не услышали, пока они не войдут внутрь.
И сейчас, руки сами собой тихо двинулись вперед, пока не коснулись кончиками пальцев атласного отворота халата и полотна сорочки, слепо, но удивительно точно. Впрочем, это было не слишком сложно. Буфетная была тесной, а они стояли весьма близко друг другу.
Настолько близко, что дыхание мистера Тачита шевелило тонкие завитки на лбу Маргарет. Не говоря уже о том, что тонкое полотно было слишком несущественной преградой для тепла, которое ощущали ее пальцы. Они едва заметно дрожали, то ли от волнения, то ли от холода… но руки Маргарет не отняла.
В буфетной не было окон, да и сама гроза уже сходила на нет, удалялась, а вместе с ней удалялись и призраки… осталась только темнота маленькой комнаты… и чужое присутствие, такое ощутимое… и совсем не вызывающее неприязни. Это было настолько непривычно, что приводило миссис Уиллоуби в смятение. Более того… Маргарет готова была зайти дальше и признать… что находит недозволенное общество Артура Тачита… приятным.
Находить приятным прикасаться к мужчине ночью в темной комнате… оксюморон. Такого не бывает. А если и бывает, то исключительно в романах, - такова была позиция миссис Уиллоуби, выведенная за три года брака. И Маргарет не могла объяснить сама себе, почему не отпустит руки, как это следовало бы сделать. Уж точно не из опасения быть услышанной.

0

18

Очередной раскат грома прорвался в неглубокий сон Ханны Кавендиш, вздрогнувшей и распахнувшей глаза в кромешной от опущенного полога тьме. Бушевала гроза. Небо опять злилось и негодовало на людей за грехи их, обрушивая непогоду. Нечисть гуляла, выпущенная на свободу. Нечего было и думать, чтобы заснуть.

Сбивчиво и не очень аккуратно читаю молитву, что выдавало в Ханне совсем посторонние мысли, дама осторожно выглянула из-за полога и оглядела свою комнату. Та была такой, какой и полагалось: пустой и темной, озаряемой лишь тлеющими в камине углями. Воздух был уже холодноватым и сырым. Очередная вспышка молнии заставила Ханну вздрогнуть и насторожиться. Что-то в доме происходило. Что-то, чего она пока не знала, но чего уже опасалась. "Спаси нас от ночных кошмаров, от кошмаров", - бормотала Ханна, надевая мягкие туфли и самостоятельно заворачиваясь в халат.

Служанка спала в соседней комнате, и испуганно вскочила, услышав стук палки хозяйки.
- Миссис Кавендиш, вам помочь? Я сейчас. Воды или еще чего-нибудь?- она подскочила, наскоро оправляя рубашку и в очередной раз отмечая, что Ханна Кавендиш, с взлохмаченными седыми буклями, темными кругами под глазами и неприятным, каким-то настойчивым взглядом, особенно мерцающим в свете свечи, которую Ханна держала близко к лицу, очень похожа на ведьму.
- Лежи уж. Не для твоих глаз.
- Да ну как же вы? Темно везде. Я с вами.
- Лежи, говорят. Не тебе соваться.
Служанка послушно легла, натягивая одеяло до самого носа, а Ханна, мерно стуча тростью, двинулась дальше, вглядываясь во тьму и стараясь угадать, для чего разбудило ее в эту ночь нехорошее предчувствие и где этот дом сейчас требует ее присутствия. Что-то звало ее...

Она медленно прошла по комнатам, дошла до лестницы и начала спускаться вниз, замирая на каждой ступеньке и прислушиваясь. При сполохах молнии останавливалась дольше, ждала громовых раскатов, которым кивало одобрительно, с удовольствием, как старым и хорошим знакомым. Куда же идти, куда двинуться? В библиотеку? Именно там, по убеждению Ханны, находилось средоточие всего нехорошего, что только ждало возможности вырваться на свободу и заплясать по комнатам Блэкберн-холла. Неожиданно ей показался какой-то звук с другой стороны. Столовая? Вот еще новости. Ханна двинулась туда, быстро пересекла большую и малую гостиную и толкнула тростью дверь в столовую. Пустота...
- Показалось, - она с шумом втянула носом воздух: в нем был явственно разлит легкий запах таящего воска. - Это еще что такое? Кто здесь?
Ответом ей послужила тишина, прерываемая только звуком бьющих в стекло капель. Ханна подошла к дивану и села. Неужели показалось? Опять обман? Взгляд шарил по стенам, заглядывал под стулья, остановился на двери, ведущей в буфетную.

- Ну? - Ханна потянулась палкой и несколько раз стукнула в дверь.

0

19

Когда пальцы Маргарет коснулись его груди, Артур замер, ощутив неожиданный трепет во всем теле. Господи! Что взбрело ей в голову? Вот чего он совсем не ожидал, так подобных действий с её стороны. Тепло пальцев Маргарет, казалось, обжигало сквозь ткань сорочки, но, несмотря на почти физическую боль, доставляемую ему этими робкими и нежными прикосновениями, он ни за что на свете не хотел бы, чтобы она отняла от него свои руки.
Да что с ним такое происходит? Неужели уединение с женщиной так на него повлияло? Необычность обстановки и ситуации, доходящей до абсурда с точки зрения здравомыслящего и тактичного джентльмена? Или страх и риск разоблачения? Или все это, соединенное вместе, разбудило его угасшую чувственность, казалось, с прошлой зимы ушедшую навсегда?

Шаркающие шаги в гостиной затихли... Что там сейчас происходит? Напряжение Артура достигло предела, грозя вылиться в какой-то очередной немыслимый поступок: за минувшие сутки произошло много, слишком всего много, особенно для человека, ведущего размеренный, почти уединенный образ жизни. И апогеем стали удары в дверь буфетной, показавшиеся ему громче недавних раскатов грома за окном. На полках тоненько задребезжали блюда, в такт им пропело стекло дверок буфета, Артур дернулся и интуитивно прижал молодую женщину, не успевшую даже отнять руки от его груди, к себе, словно так они могли раствориться и исчезнуть отсюда, словно в его объятиях ей не могло ничего угрожать извне, и призрак Ханны Кавендиш (это ее "Ну!" прозвучало из-за двери) растворился бы во мраке.
Так и не отпуская Маргарет, даже наоборот, все крепче прижимая её к своей полуобнаженной груди, он, ни слова не говоря, обреченно смотрел на дверь, ожидая с минуты, даже с секунды на секунду, как она распахнется и предъявит их пред очи грозной матери Маргарет во всей красе. Бежать или прятаться больше было некуда, да и к чему? Даже если бы была такая возможность, он бы этого не сделал. Чему быть, того не миновать. Он решил положиться на судьбу - даже если их убежище будет раскрыто, он не исключал возможности объяснить Ханне Кавендиш (возможно, даже лучше, что это была только она одна), что ничего предосудительного между ними не произошло, хотя... если у старшей леди Кавендиш были глаза, надежды на это не было почти никакой. Но грядущий скандал хотя бы не получит огласки - лишь в этом Артур был уверен.

0

20

«Это все происходит не со мной», - подумала Маргарет, - «Я читала роман и уснула, и все происходящее мне снится».
Это была довольно слабая попытка примириться с происходящим во всей его неуместности, неприличности… и прочих «не», среди которых выделялась и царила невероятность происходящего.
Миссис Уиллоуби тихо выдохнула. Когда ночной гость ударил в двери буфетной, у Маргарет сердце ёкнуло. А когда она узнала голос матери, оно подпрыгнуло до самого горла. И меньше всего Маргарет ожидала, что ее… обнимут?
Может, это и звучит смешно для взрослой женщины двадцати пяти лет от роду, да еще и вдовы, но Маргарет ни разу не обнимали с тех пор… как она покинула детскую, наверное.
Странное, непривычное ощущение, когда тебя пытаются удержать не с целью причинить боль, а чтобы… что? Похоже на терновник с цветами, но без колючек. Она моргнула, как будто в полной темноте было возможно что-то разглядеть. Но это было единственное движение, доступное ей. Любое другое непременно выдаст их присутствие.
«Браво, дорогая, - язвительно сказала Маргарет сама себе, - Отличный предлог, чтобы ничего не предпринимать». Хотя, она, несомненно, должна была. Подобная близость возможна… ну, теоретически возможна только между супругами. На худой конец, между юными влюбленными, но никак не между едва знакомыми взрослыми благоразумными людьми.
«Зачем он это сделал?» - у Артура Тачита были красивые руки, это она успела заметить за обедом. Теперь она знала, что они еще и весьма сильные… и теплые. Конечно, это был не лучший предмет для размышлений, но уж лучше думать о руках, чем о груди под тонкой рубашкой, к которой она, Маргарет, прижимается щекой.
Самое ужасное заключалось в том, что протестовать или высвобождаться Маргарет решительно не хотелось. Наоборот, хотелось и дальше так стоять, не испытывая привычного страха (вот уж о чем она не думала, так это о том, что станет беспокоиться о его отсутствии) и омерзения от ситуации и ее участников.
На самом деле ее не беспокоили сейчас ни приличия, ни риск быть застигнутой, ни скандал, который за этим неминуемо последует. Маргарет преступно и почти тайком от самой себя наслаждалась тем, что так бывает.
Конечно, она не обняла Артура Тачита в ответ, не совсем же Маргарет еще потеряла здравый смысл, да и слишком был велик риск задеть что-то и уронить, или просто произвести ненужный шум… но под пальцы удачно подвернулись лацканы халата, за которые она и ухватилась в момент объятий… да так и не выпускала.
«Если мы не будем шуметь, мама уйдет. Совершенно не обязательно открывать дверь и проверять, кто прячется в буфетной…» - у нее вдруг очень легко получилось почти бесшумно передвинуться и устроиться поудобнее, прислонившись щекой к груди мистера Тачита. Недопустимое и совершенно невозможное ощущение… защищенности предательски подбиралось к ней из темноты. Главное, не думать о его источнике.

0

21

- Ну так кто там? Лучше не скрываться, я же все равно узнаю. Вот сейчас слуг позову!
Ханне стало сильно не по себе. Думая о происках слуг или нехорошем поведении не-слуг, ей не сразу пришло в голову, что в Блэкберне может оказаться злоумышленник. Или вор. Вздор, конечно, собаки спущены, до основных дорог далеко. Но если какой-нибудь бродяга, забредший во владения Кавендишей, а теперь пробравшийся в дом? Пожалуй, и впрямь надо позвать слуг. Ловить неизвестного воришку леди Кавендиш не улыбалось. Может, он маленький и щуплый сорванец. А если нет?

Она уже совсем собралась громко позвать, чтобы ее зов донесся до кухни, где наверняка полуночничают кухарка и слуги, но тут неожиданно воздух рядом с дверью, ведущей в буфетную, заколебался. Как часто бывает, потемнело, зарябило, из воздуха соткалось синеглазое создание с коричневой копной волос. Человечек смотрел недоуменно и даже чуть рассерженно.
- Аааа, это ты, брауни? - пробормотала Ханна и придвинула к себе палку. - Знаю-знаю, твое время. Хлопочешь, наверное? Ну-ну, не сердись. Не мешаю, - она тяжело поднялась и, осторожно ступая, двинулась к выходу из столовой. - Давай. Мети, убирай, считай и начищай. Ничего от тебя, кроме пользы, не видела, не то что от остальных. Только уж днем не показывайся. День - время мое. Ладно?

Ханна остановилась и оглянулась: человечек стоял на месте. Он совершенно точно был. Ясный, яркий. Это все вокруг него казалось померкшим и ненастоящим. На хозяйку смотрел исподлобья, но уже не сердито, а сочувственно.
- Забот полон рот, - пожаловалась Ханна. - Мало хозяйственных дел, так еще гости. Следи за ними, чтобы беды не случилось. Ох, - Ханна махнула рукой, развернулась и решительно покинула комнату.

0

22

Замерший в объятии с Маргарет Артур ожидал развязки... И она наступила... однако совсем не та, какую он уже приготовился встретить. Вопреки его ожиданиям Ханна неожиданно удалилась с поля предполагающейся, но так и не начавшейся битвы. Пробормотав нечто, смысла чего Артур сейчас не в состоянии был воспринять, ее шаги, сопровождаемые стуком палки, медленно удалились от буфетной, а вскоре и вовсе затихли в черной глубине спящего дома.
У Артура отлегло от сердца, и он только сейчас заметил, что Маргарет, которую он, поддавшись неосознанному порыву, прижал к себе, притихла и доверчиво прижалась щекой к его груди. Такой по-детски доверчивый жест растрогал его, и он боялся пошевелиться, лишь бы продлить это мгновение.
Однако недавнее напряжение все-таки сказалось - он почувствовал страшную усталость, которая вкупе с волнующими ощущениями, испытываемыми от прижавшейся к нему Маргарет, почти лишила его сил. Наверное, если бы не молодая женщина, он бы сейчас опустился прямо на пол. Однако Артуру не хотелось выпускать её из своих рук, хоть он и понимал, что ситуация сложилась щекотливая, и если он продолжит её обнимать, уже вполне сознательно и целенаправленно, перерастёт в действительно неприличную.
Приличия... Наверное, не зря они все-таки придуманы, чтобы не допустить перехода через ту невидимую грань, когда рассудок начинает идти на поводу у чувств. Не так ли все начиналось с Кэтрин? "Нет, совсем не так", - тут же осадил он себя. Он не припоминал ни подобного трепета, ни волнения, ощущаемых им в присутствии молодой вдовы.

Женщины из семьи Кавендиш... - словно росчерк молнии, недавно сверкавшей на небе, выписал для Артура этот парадокс - они словно рок появлялись на его пути. Он увлёкся Маргарет, и отрицать это было бессмысленно - он это понял, осознал именно сейчас, пока она, в доверчивом жесте прильнув к нему, еще не выскользнула на безопасное от него расстояние. И что теперь? Не лучше ли пресечь это увлечение в корне, пока оно не затянуло его на опасную глубину, из которой будет уже не выбраться. Однако, как и многие, Артур был подвластен слабостям, к тому же любопытство толкало его на дальнейшие неразумные действия. Осознав своё увлечение с двоякими, даже с троякими чувствами - растерянностью, упоением и страхом - он захотел узнать, что на самом деле чувствует к нему Маргарет, повлияли ли минуты, проведенные с ним, на её к нему отношение.
Что она сейчас будет делать, когда опасность разоблачения миновала? Побыстрее освободится от столь близкого его присутствия или... Что "или" он и сам не знал, но ему хотелось верить, что его объятия не были ей неприятны. Сначала она, конечно, не стала вырываться, чтобы не создавать излишнего шума, а потом... А что она чувствовала потом? Как это узнать? Лишь бы не отстранилась и не замкнулась в раковине светских условностей, краснея от смущения от случившегося.
Ему, конечно, нужно извиниться, и отпустить её, но... Артур лишь слегка ослабил кольцо своих рук, сам поражаясь своей смелости и нахальству.
- Кажется, ушла, - наклонившись к её уху и наслаждаясь этой близостью, прошептал он. - Честно говоря, мне бы не помешал глоток бренди. Как вы думаете, Маргарет? После подобного испытания нам обоим не помешало бы чего-нибудь выпить.

0

23

Как странно разговаривала ее мать. Это… сварливо-вежливое бормотание, не лишенное теплоты, и… брауни? Мифическое волшебное существо, чудной народец, и все такое процечее… Ее мать верит… видит брауни? Нет, это было немыслимо. Миссис Ханна Кавендиш, всегда стояла обеими ногами на земле, и стояла столь крепко, что потребовалась бы упряжка тяжеловозов, чтобы стронуть почтенную женщину в ее позиций. Но и своему слуху Маргарет верила.
Странно. Очень странно, - думала она под удаляющиеся шаги и тихие биение чужого сердца под щекой. Как все странно… в том числе и охватившее ее неуместное… сожаление? Во всяком случае, Маргарет подумала именно об этом чувстве… когда отпустила и машинально разгладила лацканы халата Артура Тачита.
- Выпить? – она медленно отстранилась, щеку обдало холодом ночного воздуха, - Да, пожалуй. Думаю, в библиотеке найдется бренди.
Слуги всегда держали там графин и стаканы, когда в доме был хозяин или его гости. Это была традиция, давняя и незыблемая.
- Пойдемте, - Маргарет нашарила дверную ручку и выскользнула из буфетной. По затылку, плечам и рукам будто маршировала армия мурашек, под полы халата пытался забраться холод, и молодой женщине вдруг захотелось оказаться где-нибудь в тепле… которое впервые не ассоциировалось у нее с камином и завернутой в полотенце жаровней.
Гроза удалялась, дождь уже не хлестал потоками, а тихо и даже уютно шумел, прощаясь.
- Возьмите свечу, - обернулась она к Артуру, - А то мы наткнемся в темноте на какую-нибудь вазу и точно попадемся.
По счастью, до каминной полки в гостиной ей удалось добраться без затруднений, и коробка со шведскими спичками попалась под руку весьма кстати, не заставляя искать себя. Через минуту огонек выхватил из окружающей темноты их руки. Маргарет подняла глаза и неожиданно для себя улыбнулась.
- Чуть не попались. Боже мой, не помню, когда я последний раз попадала в такую ситуацию, - сейчас Маргарет совершенно не думала о другой грозовой ночи, другой «ситуации»… пусть на краткое время, но женщина позабыла о них.

0

24

- Да, я тоже, а теперь кажется даже забавно, - подавив комок в горле, с легким смешком подтвердил Артур её слова. - Честно говоря, натерпелся я страху, хотя мало что сейчас способно вызвать во мне подобное чувство.
Конечно, теперь на ситуацию можно было взглянуть под другим углом. Однако, несмотря на свои слова, Артуру было вовсе не до смеха от тепла и близости понравившейся в кои-то веки женщины, но... Обстановка разрядилась, Маргарет отстранилась, и ему поневоле надо было подумать о том, как держать себя в руках, не выказывая чувств и смятения, во власти которого он все еще продолжал пребывать.

В такие или похожие ситуации он попадал в глубоком детстве и, разумеется, связаны они были с более прозаическими, детскими и кажущимися сейчас смешными и глупыми причинами. С ней вообще вспомнилось многое, о чем, казалось, он давно позабыл. И от этого Маргарет казалась ему такой близкой и домашней.

Разумеется, она отстранилась, но не так, как он опасался, - медленно и неуверенно, задержав свои руки на лацканах его халата. Тепло и нежность, ощущаемые им через тонкую ткань сорочки, исчезли, и он не сдержал шумного вздоха сожаления. Какое счастье, что она не отказалась от его предложения, чего он подспудно боялся, решив, возможно, и самой присоединиться к нему.
Артур не стал напоминать миссис Уиллоуби, что в столовой он также видел поднос с горячительными напитками. Ему улыбалась мысль, что Маргарет оттягивает время, чтобы продлить это неожиданное свидание, хотя она могла просто хотеть побыстрее покинуть место, принесшее им столько волнений и все еще остающееся небезопасным - в любой момент кто-нибудь из домочадцев мог воспылать желанием поискать чего-либо в столовой.
Что ж, в библиотеку так в библиотеку. Нащупав подсвечник, Тачит без лишних слов выскользнул вслед за Маргарет из буфетной...

Второй раз они сегодня или за последние сутки шли вдвоем по знакомому коридору в сторону библиотеки. Но как этот раз отличался от того, первого. Улыбка, осветившая её лицо, когда слабый свет спички выхватил его из темноты, сулила ему нечто особенное и незабываемое.

Библиотека встретила их дружественным молчанием, словно заговорщица в их продолжающемся ночном предприятии.
Они пробрались к столику, за которым совсем недавно распивали чай, вернее, распивали Кэтрин и Маргарет, и, поставив свечу на стол, Артур в самом деле увидел на нём поднос с парой бутылок, графином и бокалами.
Усадив Маргарет в кресло, он не стал садиться напротив, а принес тот же многострадальный стул, - свидетель его недавнего конфуза - и, водрузив его рядом с креслом молодой женщины, уселся поближе к ней.
Без лишних слов он разлил крепкий напиток по бокалам и, протянув один из них своей собеседнице и глядя на неё, промолвил:
- Я бы не хотел, Маргарет, чтобы наше знакомство оборвалось с моим отъездом из Блэкберна и осталось на уровне приветствий при случайных встречах, если таковые состоятся, и пустых замечаний о погоде и прочем.
Артур залпом осушил свой бокал, тут же почувствовав, как благодатное тепло разливается по телу и вносит спокойствие и умиротворение в горячечный сумбур его мыслей. Обратив заблестевший взор к Маргарет, он продолжил:
- Приезжайте в Лондон, Маргарет. Я могу быть вашим проводником, если вы не будете против, и показать и рассказать, разумеется, не все, но много интересного. И проехаться по подземной железной дороге, - тихо засмеялся он, - даже рискуя вылезти оттуда в саже.

0

25

Оказавшись в безопасной тишине библиотеки, Маргарет поймала себя на том, что ее пальцы нервно подрагивали. Пока она садилась в кресло, то самое, где сидела несколько часов назад, пока смотрела, как пьет мистер Тачит, ее не покидало ощущение нереальности происходящего. Так трудно было поверить…
Что она окажется настолько безрассудной, чтобы позволить себе находиться наедине с мужчиной ночью. Что позволит… прикоснуться к себе, после всего, что было в ее жизни. И что не уйдет сразу, как только все закончится.
Это было столь же немыслимо для нее, благовоспитанной викторианской женщины, как и… то, что случилось во время ее замужества. В самом ли деле у любой медали есть оборотная сторона?
Баюкая в ладонях бокал с бренди, (зачем она его взяла, она ведь не пьет бренди? Никогда не пила, даже во время замужества, даже сразу после того, как овдовела), Маргарет поражалась собственной слабости и неспособности держаться правил игры. Неужели в своем желании ощутить полноту жизни она способна зайти так далеко? Ведь это не прогулка по парку, пешком или верхом, при свете дня, не разговор о книгах. Все случилось слишком быстро, слишком внезапно, и страх быть обнаруженной, такой понятный, будничный, вытеснил все прочие тени, а потом… она не знала, что и думать о себе. И о нем.
- Я подумывала приехать на какое-то время в Лондон, - миссис Уиллоуби кинула на собеседника короткий взгляд и отпила из бокала. Жгучий, горький вкус, обжигающий горло, обернулся теплом где-то в груди.
- И… я буду рада Вашему обществу, - и это была не просто любезность. Маргарет осознала это с некоторым удивлением, едва слова ворвались с ее губ, - Если Вы найдете для меня время.
Если он не передумает. Если не пожалеет о своем предложении. Маргарет не была высокого мнения о себе, во всяком случае, не считала себя идеальной женщиной или красавицей. Она не была ни красавицей, ни даже утонченной и изысканной светской львицей вроде Кэтрин. Уже лишенная юношеской привлекательности и чистоты, не утратившая упрямства, и подобравшая на жизненном пути некоторое количество цинизма и осторожности. Которых сегодня было явно недостаточно, чтобы удержать Маргарет от опрометчивых поступков и слов.
- Я… - миссис Уиллоуби поймала себя, что разглядывает белеющий в пламени свечи воротник сорочки и темный, почти невидимый лацкан халата, к которым недавно прижималась щекой. Стремясь уйти от вызывающих смущение и смятение воспоминаний, Маргарет подняла глаза на лицо Артура Тачита, - Я уверенна, что мне понравится Лондон, каким Вы его мне покажете.
Безрассудство. Зачем она согласилась? Разве не собиралась Маргарет прожить остаток своих дней в покое… который может дать только одиночество? Что за нелепые желания… проехаться верхом… посетить Лондон… почему их исполнение вдруг оказалось связанно с этим человеком?
Маргарет сделала еще один маленький глоток и из-под медленно тяжелеющих век посмотрела на Артура. Отсветы свечи неровно ложились на его лицо, наполняя необычной теплотой и какой-то живостью, такой необычной, даже неуместной в дневное время. Неуместной по причине излишней притягательности. Маргарет смутилась от этих мыслей, и спешно глотнула из бокала. Теплая волна, уже без жгучей горечи прокатилась по телу.
Наверное, надо было что-то сказать, попрощаться и уйти. Но Маргарет продолжала сидеть. Бренди туманил рассудок. Немного, ровно настолько, чтобы допустить мысль, что она, может быть… и в самом деле интересна этому человеку. Что он не забудет своих обещаний, если… когда они встретятся в Лондоне.

0

26

- Я рад, что вы так ответили, - Артур улыбнулся. - И надеялся на подобный ответ. Вы не будете разочарованы, Маргарет.
Она обещает приехать - это было лучшим подарком после всех волнений прошедших суток.
Бренди ударило ему в голову. После такой неспокойной ночи Артур почувствовал, что напряжение наконец спадает, отпускает его. Он едва ли не впервые ощутил реальное действие алкоголя на себе - так же как впервые проводил такую необычную ночь, с молодой женщиной, наивной и рассудительной, пугливой и притягательной одновременно. Он словно сбросил с десяток лет, ощутив себя юнцом, способным ввязаться в приключения, пусть даже глупые и неосмотрительные.
Что бы сказала Маргарет, если бы он предложил ей сейчас выйти на улицу, прямо как есть в халате... Он взглянул на окно. В ночной парк, уже спокойный, лишь тихим шуршанием листвы напоминавший о недавней грозе. Возмутилась?... Или... Ему захотелось увлечь её по сень - хотя какая уж там сень, сегодняшняя буря наверняка постаралась и основательно изрешетила кружево листвы парковых деревьев - древесных крон, дойти c ней до Черного ручья - после сегодняшнего испытания в буфетной все легенды, ходящие о нем, казались ему не более чем невинными сказками, сесть на мостик свесив ноги, и разговаривать, разговаривать... Хмыкнув, Артур опустил глаза, смутившись от подобных мыслей - он сам не знает, что лезет ему в голову.
Тачит снова наполнил свой бокал - чувство расслабленности захотелось закрепить.
"Почему я не познакомился с ней раньше?" - думал Артур, отпивая маленькими глотками из бокала с бренди и любуясь молодой женщиной, откинувшейся в кресле, полуприкрыв веки, над которыми трепетали тени от свечи - видимо на нее напиток оказал схожее действие.
Хотя как знать, продолжал размышлять молодой человек, может, именно обстоятельства и волшебство этой ночи, какова бы она ни была, волшебство грозы, если уж на то пошло, выманили их обоих на нейтральную территорию, чтобы познакомить поближе, раскрыть с такой стороны, с какой никогда не узнаешь человека при обычном светском знакомстве. Артур чувствовал, что опять начинает впадать в поэтико-романтический настрой. Списав сие на действие горячительного у него в руках, он вернулся мыслями к их тесному взаиморасположению в незабываемой каморке - он предчувствовал, что на ближайшее время эти воспоминания будут одними из самых волнующих и повторяющихся.
- Маргарет, - начал он, - вам не кажется странным, что ваша матушка так легко отступилась от того, чтобы выяснить, не прячется ли кто-нибудь в буфетной?
Едва Артур заговорил о леди Ханне Кавендиш, как на ум ему сразу пришло её невнятное бормотание.
- Что она такое говорила? Признаться, в тот момент я не обратил на ее слова внимания в страхе, что она вот-вот распахнет дверь, а теперь начинаю припоминать... Он задумался... - Брауни... Кажется так, - Артур озадаченно взглянул на Маргарет. - Что это значит, Маргарет? Ваша матушка разговаривала с брауни?

0

27

Она качала бокал в руке. На дне оставался еще один глоток, после которого она наверняка заснет, может, даже прямо тут, в кресле… нисколько не озабоченная присутствием мужчины в одной комнате с ней.
Какая глупая беспечность… какая детская уверенность, что с ней не может случиться ничего плохого. Маргарет, ты полная дура. Это не кончится ничем хорошим. Все, что начинается прекрасно, кончается плачевно.
Как не хочется в это верить… Хочется сидеть в кресле, греть в руках совсем не дамское бренди и говорить о пустяках, о пережитом страхе, как о чем-то смешном.
- Не знаю, - она посмотрела на Артура из-под ресниц, - Даже если и так… Блекберн-холл стоит на развалинах аббатства, здесь есть привидения… Почему не быть брауни? Тем более, что они куда приятнее призраков, - женщина дернула плечами, вспоминая свой собственный страх и совершенно не задумываясь о том, как выглядит этот жест, когда на тебе нет ни корсета, ни закрытого лифа, ни семи юбок.
- Миссис Кавендиш уже не молода, Джонатан редко навещает ее, - да и сама Маргарет – тоже. Это не слишком порядочно с ее стороны, как почтительной дочери, но… она смогла только сейчас, - Думаю, мама имеет право на некоторые безобидные причуды.
Маргарет задумчиво провела пальцем по ободку бокала, вслушиваясь в тихий отклик стекла.
- Мы, женщины, довольно впечатлительные существа, - да, сейчас, в тиши библиотеки, в кресле, когда дождь за окном перестал, и завывания ветра не напоминают гневные предсмертные крики, и нет между лопаток холода опасности, так легко признаться в собственной слабости.
- И часто видим то, чего на самом деле нет. Особенно в такие ночи, когда трудно уснуть. В любом случае, - она позволила последним каплям бренди скользнуть внутрь по горлу и отставила бокал, - Этот милый брауни отвлек ее от буфетной, за что я искренне ему признательна. Может, попросить Люси поставить в углу коридора мисочку сливок, а, мистер Тачит?
Бедная мама. Она так стремилась все контролировать… и теперь ее разум слабеет, но по-прежнему борется. Что ж, пусть лучше это будут брауни, чем черные призраки. Маргарет не взялась бы предполагать, кого или что она сама будет видеть, когда ей стукнет шестьдесят, и она будет мучиться от бессонницы грозовой ночью в старом доме.

0

28

Маргарет не застал врасплох его вопрос - по-видимому, она прекрасно расслышала речи матери у буфетной и была совершенно не удивлена услышанным, а говорила о "причудах" леди Ханны, как о чем-то само собой разумеющемся, словно разговаривать с брауни - дело вполне житейское, и каждая вторая пожилая леди в старом особняке подобном Блэкберну склонна к такого же рода чудачествам.
Артур попытался представить свою мать, миссис Джулию Тачит разговаривающей с домашним духом... и не смог. Практичная и деятельная, его матушка никак не увязывалась в голове с чем-то мифическим. Он рассмеялся.
- Согласен, Маргарет, брауни в данном случае был на нашей стороне и не стал выдавать наше присутствие, за что мы должны быть ему весьма признательны. И не забудьте напомнить Люси о сдобной лепёшке, - Артур снова рассмеялся.

Старинные напольные часы в темном углу библиотеки монотонно постукивали, возвещая об исчезающих в вечности секундах и минутах. Однако Артур даже не знал, который час - кажется, ни он, ни Маргарет совершенно не отдавали себе отчета во времени.
Ему давно не было так хорошо. Мерцающий огонек от пламени свечи время от времени выхватывал из темноты их лица. Маргарет больше не боялась и сидела расслабившись в кресле, готовая даже заснуть в его присутствии или болтать о пустяках, хоть до утра. Он чувствовал это. Он и сам бы просидел здесь с нею ночь напролет. Однако это было чревато тем, что под утро они, разморенные действием бренди и этим необычным покоем, заснули бы - он на стуле, а она в своем кресле....
Артур почувствовал, как тяжелеют веки - уже приходилось бороться со сном.
Он встал и взял бокал из слабеющих пальцев Маргарет.
- Пойдемте, Маргарет, нам пора, - с сожалением, что приходится нарушать эту установившуюся между ними гармонию, произнес молодой человек, склонившись над нею. - Если только вас не пугает перспектива добираться до своей комнаты у меня на руках, - пошутил он. - Представляете, если нас утром найдут здесь слуги. Тогда ни брауни, ни кто другой нам уже не поможет...
Однако в каждой шутке бывает доля истины. Артур пережил бы трудности подъема по лестнице со столь приятной, но не легкой ношей на руках взамен возможности вновь прижать к себе податливое и упругое тело.

0

29

- Да, в самом деле, - она легко позволила взять у себя бокал, и подняла ресницы, разглядывая темный силуэт перед собой, - Не стоит испытывать судьбу лишний раз.
И дело тут было не только в риске быть застигнутыми.
Хорошо, что горит лишь одна свеча, и незаметно, как вспыхнуло ее лицо, и всю обдало жаром при мысли о предложенной мистером Тачитом перспективе… позволить ему нести себя на руках. Ночью.
Господи, как она только может допускать подобную мысль в свою голову? Должно быть, бренди… да, из-за бренди она так беспечна. И глаза сами собой закрываются.
Маргарет поднялась из кресла и поправила халат, откинула назад несколько прядей.
- Спокойной ночи, мистер Тачит, - улыбка, которую она не сознавала, не чувствовала, легкая, едва заметная, таилась в уголках губ. Смешанная из ушедших прочь страхов, из странной легкости, из бредни, разговорах о брауни и мягкого отблеска ткани в пламени свечи.
Сколько часов осталось до рассвета? Четыре? Пять?
Маргарет была уверена, что заснет, едва коснется головой подушки. Без сновидений и кошмаров… Хотя в последние шесть лет эти два слова означали для нее одно и тоже.
Она вышла из библиотеки, прикрыла глаза, позволяя им привыкнуть к темноте, и довольно уверенно двинулась по коридору к лестнице.

0

30

- Спокойной ночи, Маргарет, - тихо проговорил Артур, отставляя её бокал на столик.
Она даже намеком не дала понять, что он мог бы проводить её, но, возможно, так было даже лучше. И не только во избежание неожиданных встреч на лестнице и в коридорах старого дома...
Артур проводил Маргарет взглядом, проследил, как закрылась за нею дверь и опустился в кресло, которое ещё хранило её тепло. Притягиваемый светом свечи, некоторое время смотрел на мерцающее пламя, перебирая в памяти события прошедших суток и особенно последних нескольких часов.
Наконец, почувствовав, что глаза начинают слипаться, молодой человек поднялся, взял свечу и сделал несколько шагов к двери... Однако, словно что-то вспомнив, он обернулся и, кинув взгляд на столик, за которым они с Маргарет недавно в некотором роде воздали должное Бахусу, пусть и весьма скромно, секунду подумав, тут же вернулся, решив, что одна из бутылок, наполовину опустевшая, не будет лишней поближе к нему, а именно в его комнате...

Добравшись до своей спальни, он едва смог скинуть халат и брюки и упал на постель.
...С исчезавшими остатками сознания промелькнула мысль о верховой прогулке - промелькнула и растворилась - Артур погрузился в глубокий и беспокойный сон...

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Scenes from Provincial Life. Scene 6