Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



A lion still has claws

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

* Строка из песни «Рейны из Кастамере»

Время действия:  284 год после В.Э.

Место действия: Утес Кастерли, Королевская гавань
Действующие лица:  Тайвин Ланнистер, Серсея Ланнистер, Роберт Баратеон, возможно эпизодическое привлечение иных персонажей в зависимости от обстоятельств игры.

Дополнительно:
первый год правления Роберта Баратеона, первого этого имени, правителя Семи Королевств,  короля Андалов и Первых Людей, лорда  Семи Королевств и Защитника Государства.

0

2

Королевская гавань, Красный замок. За неделю до описываемых событий

- Сколько ей лет?
- Восемнадцать, ваша милость. Она расцвела четыре года назад,   у нее широкие бедра и завидное здоровье,  она  подарит вам множество крепких сыновей и дочерей. Ее мать родила троих, хотя умерла молодой, - он говорил о дочери, как о племенной кобыле, вскидывая холодные глаза на молодого короля.
Роберт отхлебнул из кубка рубинового вина, сковырнул ножом с блюда ломоть  заячьего паштета, задумчиво щурясь.
- Ее мать умерла, рожая карлика. Надо посоветоваться с мейстером Пицелем… не может ли склонность плодить уродцев передаваться по наследству. Если судить по Таргариенам, безумие – может,  - король  не видел, как сжались в кулак сухие пальцы лорда Утеса Кастерли, - что вы скажете, Пицель?
Невысокий седовласый мейстер с  окладистой бородой  зазвенел тяжелой  цепью, зашевелился, путаясь в полах мантии, и заблеял, бросая испуганные взгляды на лорда Тайвина. Тот смотрел на Пицеля, не мигая.
- Наука не знает случаев, ва-ва-аша милость, когда женщина обычного роста и сложения, родившая карлика, оставляла потомству женского пола подобную склонность. Однако… науке известны случаи, когда карлицы рожали от обычного мужчины совершенно нормальных детей, обоих полов.
- Вот как? – хмыкнул Роберт,  -   что ж, если она не слишком страшна,  а к брачному договору  будет прилагаться круглая сумма в золотых драконах в качестве приданого…
- Осмелюсь заметить, восемь лет назад я видел юную леди Серсею в Ланниспорте,  она  уже тогда была прекрасна, словно едва распустившийся бутон, и обещала стать замечательной красавицей в будущем. Она очень похожа на своего брата-близнеца, сира Джейме… - в голосе Пицеля проскользнули заискивающие нотки.
-  Цареубийцу. Даже так… хм.  Надеюсь, не слишком похожа. Что же,  - буркнул король, с хрустом разгрызая  рябчика, - привезите ее в Королевскую Гавань, лорд Тайвин. Я хочу  познакомиться с невестой.
  - Как будет угодно вашей милости, - поклонился Тайвин Ланнистер, пряча за тяжелыми веками холодок,  - Кастерли-Рок готов ссудить для нужд королевской казны  не менее пяти сотен тысяч драконов, с единовременной выплатой  трехсот тысяч в день свадьбы.

***

К концу пятого дня пути они увидели острые шпили и темные стены Кастерли-Рок. Солнце, появившееся на исходе дня из-под кисеи серых рваных облаков,  клонилось к закату. Сияние бледного  весеннего светила отражалось золотистыми искрами в глазах Тайвина Ланнистера, Лорда Утеса Кастерли, Щита Ланниспорта и Хранителя Запада, роняло искры расплавленного золота на кольчугу,  штандарт с оскалившим пасть золотым львом, сыпалось под копыта лошадей  неутомимыми солнечными зайчиками. Люди Ланнистера, уставшие, запыленные, вытягивали шеи, предвкушая скорый отдых, лошади  прядали ушами и раздували ноздри, чувствуя близость теплого стойла.
Однако к тому времени, когда они добрались к воротам замка, и стражники, перекрикивая друг друга, сообщили о прибытии лорда,   солнце стремительно опустилось в воду.  Стемнело, на стенах Кастерли-Рок зажглись красные огни чадящих факелов, а в черной воде рва отразилась полная одноглазая луна.  С грохотом опустился подъемный мост, натужно, металлически щелкая зубами, поползла вверх решетка.
Тайвин  поднял голову –  в окнах башни горели огни. Серсея не спала – значит, он скажет ей сегодня.
Конюх принял поводья, оглаживая влажный лошадиный круп.
Тайвин Ланнистер прошел по центральной галерее замка в собственные комнаты, на ходу потребовав чистую одежду, и отмахнувшись от старого слуги с седыми пышными бакенбардами.
- Милорд желает принять ванну?
- После, Тирек. Где моя дочь?
- В своих комнатах, милорд. Сообщить  ей и лорду Тириону о вашем прибытии?
- Только Серсее. Скажи, что я жду ее в своих покоях. И принеси вина. 
Слуга  молча поклонился и вышел, беззвучно ступая. Звук шагов скрадывали мирийские ковры, в ворсе которых ноги утопали по щиколотку, словно во влажной летней траве, стены увешаны были гобеленами лиссенийской работы, фигуры львов из нефрита и граната украшали каминную полку. Тайвин запахнул шитый золотой нитью халат, и уселся в кресло с резной вишневой спинкой, вытягивая длинные ноги. Он не услышал, как вошла дочь – только пламя свечей встрепенулось, причудливыми пляшущими тенями потекло по стене, усилился аромат жасминовой эссенции.
- Я ждал тебя, - не оборачиваясь, негромко проговорил Тайвин Ланнистер.  -  Садись.

+1

3

Прибытие отца не осталось незамеченным, несмотря на поздний час. Внутренний двор Утеса наполнился приглушенными голосами вернувшихся солдат, пробудив задремавшую в кресле леди Дорну.
- Что?.. Во имя Семерых, что происходит?
Серсея сладко улыбнулась тетке, скрыв за опущенными ресницами неприязнь к всполошенной родственнице.
- Вернулся сир Тайвин, леди Дорна.
Жена сира Кивана стремительно поднялась из кресла, зацепив плотной тканью юбки за подлокотник, растерянно принявшись собирать в золоченую корзинку свое рукоделие. Урожденная Свифт, она избегала лорда Кастерли-Рок даже в присутствии своего мужа - и это было заметно даже Серсее.
Пожелав приятного отдыха сбежавшей в тишину своих покоев тетке, Серсея направилась к окну. Факелы, мерцающие внизу, отбрасывали странные тени на суетящихся слуг, на доспехи усталых путников. Даже зная, что Джейме еще в Гавани, Серсея разочарованно вздохнула, не найдя взглядом фигуру своего брата-близнеца. Отец едва ли посвятит ее в закулисные перипетии окончания восстания, а вот Джейме был хорошим рассказчиком - или так казалось его сестре.
И он честно блюл их небольшую договоренность - держать друг друга в курсе всего, что происходит вокруг, оттого и возвращение лорда Тайвина, вызвавшее удивление леди Дорны, не стало сюрпризом для Серсеи. Единственное, о чем умолчал в своем письме Джейме, была причина возвращения отца: то, что Хранитель Запада так скоро оставил свежекоронованного Роберта Баратеона, вызывало различные толки среди тех, кто предпочитал держать нос по ветру.
Серсея вернулась к столику рукоделия, скользнула пальцами по краю гобелена, ковырнула ногтем вышивку, над которой трудилась под бесконечно-занудные истории из молодости тетки, и, собрав в кулак тяжелую ткань, потянула, потащила ее на себя, опрокидывая вместе со столом. Недовышитый лев в складках будто усмехался ей, блистая золотой гривой.

То, что отец велел ей прийти, не показалось чем-то исключительным - Серсея ждала этого с той самой минуты, когда узнала о том, что лорд Тайвин направляется в Кастерли-Рок. Пришло время - как ей и было обещано старой уродливой майегой несколько лет назад. И что бы та ведьма не наговорила, дочь сира Тайвина твердо знала лишь одно: когда она станет королевой, она не допустит, чтобы исполнилось все прочее, предсказанное вздорной старухой.
В каменных коридорах было на удивление тихо, пока Серсея приближалась к покоям отца. Пиры, просители - всему этому будет время завтра, а пока же лорд Тайвин хотел побеседовать с дочерью.

Величественный даже в халате, отец возвышался в кресле, спиной к двери, и Серсея обошла его, прежде чем присесть в грациозном реверансе. Ее близнецу досталось все - его учили сражаться и побеждать, ей же надлежало лишь улыбаться, петь и очаровывать. Ну что же, она справилась со своими заданиями.
- Мой лорд-отец, приветствую вас в Кастерли-Рок, нам с леди Дорной очень не хватало вашего присутствия, - в разговорах с Тайвином она избегала проявлять жадность до новостей, резкость в суждениях. Не по дальновидному расчету, скорее, инстинктивно, давно усвоив, что от нее требовалось. И недавно поняв, что таким образом может достичь куда большего. У Джейме есть его меч. У отца - армия. У нее нет ничего, кроме красоты и восхищения мужчин.
Присев в кресло напротив, Серсея оправила тяжелую юбку, скрывая за этим действием свое нетерпение - от разгоревшегося стараниями слуг камина у нее на миг перехватило дыхание, под домашним корсажем на спине выступили капли пота. Однако когда дочь лорда Тайвина подняла на отца взгляд и улыбнулась, лишь самый внимательный и хорошо знающий ее человек мог бы заподозрить, насколько сильно она взволнована этим поздним вызовом. Отсутствие братца-уродца добавляло важности происходящему - что бы отец не желал обсудить в полночный час, он желал говорить только с нею, своей дочерью.
- Вы хотели говорить со мной? - едва уловимая вопросительная интонация, вопрос все же сорвался с ее языка, хотя взгляд светло-зеленых глаз по-прежнему был безмятежен.

+1

4

Ему не пришлось долго ждать. Серсея появилась в комнате очень скоро, наполнив  холодную мраморную пустоту золотистым сиянием, которое Тайвин не видел, не ощущал… но находил полезным. При дворе любого лорда достанет лизоблюдов всех мастей, которые будут восхвалять красоту его дочери и мужество и силу сына, даже если если дочь будет дурой, а сын – цареубийцей, не выигравшим ни одной настоящей битвы.
Тайвин здраво оценивал возможности Серсеи, Тайвин здраво оценивал ее силу. Она красива.  Красива той особенной, изысканной  красотой, которая не тускнеет с годами, лишь подогревая и распаляя интерес к  женской сущности. Высокая грудь оформится, нальется спелостью, но не опадет бесполезной, рыхлой плотью – если, конечно, у нее достанет ума брать кормилицу. Узкая  талия и крутые бедра не потеряют своих очертаний – если она не опустится и не располнеет, привыкнув к роскоши королевских пиршеств. Тонкие черты лица, царственный поворот головы, увенчанной  короной  роскошных волос цвета спелой пшеницы – Серсея была первосортным товаром, достойным лучшего короля, чем тот, каковым обещал стать Роберт… но сейчас у них не было выбора.
Она не так умна, как хотелось бы Лорду Западных земель, но и не настолько глупа, чтобы не увидеть очевидной выгоды  ее положения, а амбиций у нее хватит на семерых Джейме и на двоих карликов. Тайвин поморщился, ощутив  хинную горечь собственных мыслей.
Старший сын, став королевским гвардейцем, не сможет наследовать Утес Кастерли…о младшем Тайвин Ланнистер не думал.  Тирион существовал где-то на задворках его сознания, забавляясь ролью шута в собственном семействе. Оставалась одна надежда – Серсея, чье женское естество станет разменной монетой в торгах с Королевской гаванью.
Тайвин понимал, что Роберт никогда не будет доверять ему в той мере, в какой когда-то доверял Эйерис. У Роберта есть Джон Аррен, и уже одно то, что новоиспеченный десница не стал противиться предполагаемому браку своего воспитанника и дочери лорда Утеса Кастерли – говорило о многом. Джон Аррен не хочет делиться властью, но осознает полезность союза с Ланнистерами;  союза, который принесет лояльность Западных земель и деньги.
Деньги Золотого лорда, доступные для королевской казны. Аррену нельзя было отказать в предусмотрительности.
Он сидела перед ним – в домашнем платье тяжелого серого бархата, отороченном горностаем, выпрямив плечи, и на губах ее порхала задумчивая улыбка, а в зеленых глазах плясали огоньки свечей. Олицетворение сдержанной безмятежности. Обманчивое ощущение. Серсея не могла не догадываться, что поздний разговор не может  быть незначительным.
- Хотел. Я приехал ненадолго. Решу самые насущные дела – это займет не более десяти дней, и вернусь в Королевскую гавань. Ты поедешь со мной. Король хочет видеть тебя. Я предложил ему тебя в жены, и он согласился, - Тайвин не спрашивал, согласна ли она. На это не требовалось согласия, но у Тайвина Ланнистера  были свои планы на этот брак, а потому он понимал, что заручиться поддержкой дочери необходимо сейчас, и сделать ее союзником в своих планах необходимо сейчас… Он не чувствовал усталости, несмотря на изматывающий пятидневный переход,  лишь знакомое пощипывание век и холодное, расчетливое возбуждение -  словно опытный хищник перед броском.
Нужно сказать одну, но верную фразу, и можно быть уверенным в ее содействии.
- Что ты хочешь знать о будущем супруге?

+1

5

Едва отец начал говорить, дочь опустила ресницы, скрывая хищный интерес. Септа Жейнис была дурой - уродливой дурой, но кое в чем она была совершенно права: жадная женщина ценится лишь в постели. У дочери Хранителя Запада амбиции были куда масштабнее.
При мысли о возвращении в Королевскую Гавань Серсея непроизвольно улыбнулась, не поднимая смиренно опущенной головы - ей нравился двор, нравился Красный Замок, но еще больше ей нравилось видеть своего близнеца рядом.
Когда-то такой изящный план, исполненный с риском, против воли отца - и из-за восстания Баратеона Джейме оказался практически недоступен, разделен с нею тысячами межей, костров, банд мародеров. И уже к концу месяца она вновь почувствует себя цельной.
Чисто животная волна удовольствия - предчувствия удовольствия - заставила заалеть щеки будущей королевы, и Серсея, осмелев, взглянула в глаза отца, выдавая охватившее ее волнение от предвкушения встречи с Джейме за волнение совсем другого рода.
Взгляд отца, холодный, будто принадлежащий каменной статуе - Воину, как хотелось думать Серсее - не светился ни пониманием, ни поддержкой, однако она сумела прочесть там удовлетворенность.
Хотелось бы думать, что ей не привиделось. Хотелось бы думать, что отец гордится ею, будущей королевой Вестероса.
Вопрос лорда Кастерли-Рок оказался неожиданным.
Будет ли Роберт любить меня? - такое не спросишь в присутствии этого мужчины, больше похожего на собственный обелиск. Будет ли она счастлива? - глупости, разве королевы могут быть несчастливы.
В памяти воскрес образ Роберта Баратеона, каким она видела его при дворе и на турнирах, устраиваемых некоторыми знатными лордами. Высокий, с мощными плечами и длинными ногами - он не был красавцем в полном смысле этого слова, но обладал грубой привлекательностью, а корона искупала недостаток изящества и тонкости черт.
Не Рейегар Таргариен, о котором она грезила в детстве - но тот предпочел ей южанку из Дорна, а после - северную волчицу, так не украсит ли Роберта еще и привкус мести кронпринцу?
Серсея улыбнулась, не скрывая больше своего удовольствия от новостей, принесенных отцом.
Роберт - мужчина, со всем, что мужчине полагается между ног, если сплетни не врут, а прочее не важно. Он король, ему принадлежат все семь королевств, и он выбрал ее своею королевой - разве этого не достаточно?
- Надеюсь, мой будущий король-супруг ценит ваше расположение, милорд, - едва не игриво усмехнулась Серсея. - Если вы считаете наш союз достойным, мне достаточно вашего слова.
Слова верные, септа была бы ею довольна - вот только в глазах у будущей королевы плещется жажда власти под стать безумию свергнутого короля.

Отредактировано Cersei Lannister (2015-01-09 21:28:46)

+1

6

- Несомненно, оценит, - впервые на сухих губах Тайвина Ланнистера появилось подобие бледной улыбки, - коль скоро я присовокуплю к приданому невесты триста тысяч золотых драконов.
Ему понравилось, как ответила Серсея. Улыбка победителя  [оскал хищницы]  обнажила ровные белые зубы. В этой белокурой головке  нет месте девичьим бредням, которые охотно взращивают дочери лордов, томно вздыхая под звуки лютни проезжих сладкоголосых менестрелей.  Если она и сделает ошибку, то не по глупости и наивности, а из-за излишней самоуверенности. 
Значит, она не должна ошибиться.
- Супруга короля – достойное место для леди Утеса Кастерли. Но ты можешь добиться большего.  Истинная, не номинальная власть – вот предназначение дочери Ланнистеров. Лев должен править.  Твой будущий муж молод,  крепок здоровьем, силен, недурен собой. Он, вне всякого сомнения, один из лучших воинов  Семи Королевств, но он дурак и лентяй.
Тайвин знал, о чем говорил. Он непростительно долго выжидал, не веря в стратегический гений Баратеона, и принял сторону восставших лишь после гибели Рейегара. Роберт это запомнил.
Лорд Утеса Кастерли  откинулся на высокую резную спинку и отхлебнул вина, смеживая веки.  Слишком явно – словно это было вчера, он видел  насмешливый взгляд новоиспеченного сюзерена, и прохладный – Эддарда Старка, слышал шепотки за спиной сына, проходящего сквозь толпу придворных. Красавец Джейме  в белой эмалевой кольчуге,   его первенец, его надежда,  его жгучее разочарование, отныне заклейменный позорным прозвищем – Цареубийца.
Обратной дороги нет. Эйерис мертв, убитый Белым мечом, преступившим клятву, Джейме Ланнистером.  Григор Клиган  убил Элию и ее детей. Кровавая расправа над Таргариенами получила известность, на алый бархатный штандарт  с вышитым на нем золотым львом взирали с суеверным ужасом – что ж, надо оправдывать ожидания толпы.
«Мы слишком много сделали для будущего короля». 
Настанет время возвращать долги.
Тайвин открыл глаза и посмотрел в лицо Серсеи долгим, немигающим взглядом. Мало кто выдерживал взгляд лорда Тайвина.
Она не отворачивалась.
Никогда.
-  Выпей, - он залпом проглотил  остатки вина,  плеснул в кубок  новую порцию  и протянул дочери, - Роберт дурак, и в нашей власти стать ему лучшими советниками, чем Джон Аррен, чем старая развалина Пицель и хитрозадый кастрат Варис.  Будущий король  поимел десятки шлюх в борделях Королевской Гавани и грезил о Лианне Старк. Женщины – его слабость. Научись пользоваться властью, которой одарила тебя природа, возьми верную ноту, и ты сможешь вертеть своим супругом как тебе заблагорассудится,  – он умело подогревал ее амбиции,  - так ты сможешь добиться многого… так я смогу вернуть себе знак десницы. Через пару лет мы  займем почетные места в  Малом Совете, и король станет  петь с наших слов.
Вино растворялось внутри, проникло в кровь, но не согревало. И голова была столь же ясной, что и в начале пути, и тело сковано изморозью, словно панцирем. Жарко пылал камин, острее, чем обычно, пахла жасминовая эссенция. Лорд Утеса Кастерли сидел, вскинув подбородок, в халате, в домашнем кресле с высокой спинкой – словно на троне, и над головой у него развевался штандарт с золотым львом.
Лев должен править.

+1

7

Триста тысяч драконов...
Серсея возликовала - Ланнистеры снова поставят на место всех завистников, распускающих грязные сплетни о том, что лорд Тайвин выгадывал, не спеша присоединиться к восстанию. Триста тысяч золотом - даже за Элию давали меньше.
Дочь тряхнула головой и выбившиеся из прически пряди заблистали в свете свечей, будто золотые - не случайно же менестрели пели, что Хранитель Запада скопил несметные сокровища, расчесывая волосы близнецам. Впрочем, Серсея слыша и вариант грубее, но то пели не в залах Кастерли-Рок.
Отец остался доволен ее ответом - редкая улыбка была ее наградой, но Серсея умела заставить отца улыбнуться.
И она снова поздравила себя: ответив верно, она получила и информацию о будущем муже. Не те пару слов, что стало бы ответом на ее прямой вопрос, а исчерпывающую характеристику.
Лентяй, дурак, не красавец. Зато не урод, не трус, не хилый отпрыск залежалой крови. Не брат. И он король - король Семи королевств.
Она сумеет взнуздать его и заставить преклонить колени перед домом Ланнистеров, ведь именно этого хочет от нее отец. Он дарит ей корону, она должна ответить ему не менее ценным подарком.
Молодая львица прищурилась на пламя свечи, а затем вновь вернулась к лицу отца напротив, встречая его взгляд.
В виске застучало, но она не опустила глаз - сейчас это было бы признаком слабости, а лорд Тайвин ждет, что его отпрыски будут сильны.
Как никогда остро Серсея вновь ощутила укол разочарования - она должна была родиться мужчиной, она рождена повелевать, завоевывать, властвовать, она справилась бы с этим, она была бы куда лучшим сыном, чем... Чем даже Джейме, с этой своей надломленностью, едва ли не скукой.
В том, что он отверг Кастерли-Рок, была ее заслуга - но и ее вина.
Однако львицы не признают вины, и Серсея приняла кубок из рук отца, как подтверждение своим мыслям.
Сладкое летнее вино чуть отдало горечью, когда Тайвин упомянул любовную неразборчивость Роберта, но Серсея проглотила терпкую горечь, как проглотила и взметнувшуюся было обиду.
- Он сможет брюхатить хоть пол Королевской Гавани, - резковато произнесла Серсея, допив вино, - но только дети от меня будут принцами и принцессами. Пусть коронует розами на турнирах любую дуру, сумевшую заинтересовать его на ночь - я не отдам золотой короны. Я стану его наваждением, стану его королевой. И вы вернете себе намного больше, чем отдадите сейчас.
Она верила в свои слова, верила истово - у нее не было причин сомневаться, что гения ее отца и ее собственной красоты может оказаться недостаточно.

***

Кортеж, на сей раз куда многочисленнее и медленее, чем отряд, с которым ее отец вернулся в Кастерли-Рок, с помпой двигался по тракту.
Серсея не покидала карты, предпочитая не дышать пылью и не любоваться на лошадиные крупы, однако уже к третьему дню путешествия готова была взвыть от непроходимой глупости сопровождавшей ее леди Дорны. Та без устали рассказывала о своих посещениях Королевской Гавани, будто забыла, что Серсея более трех лет провела при дворе и не страдала провалами в памяти.
На очередном витке унылой истории о каком-то забытом Семерыми турнире будущая королева оборвала рассказ.
- Я хотела бы проехаться в голове колонны, рядом с отцом. Распорядитесь оседлать кобылу.
Тетка, если что и подумала о дерзости племянницы, вслух не произнесла - вскоре чалая кобылка с грустными глазами была подведена к остановившейся прямо на тракте карете.
Скача вдоль колонны в женском седле, Серсея сознавала, что представляет собой редкостную картину - темно-зеленое платье спускалось по боку кобылы, очерчивая линию бедра, а солнце играло на золотых волосах и вышивке юбки.
- Мой лорд-отец, разрешите немного проехаться с вами - я слышала, эти земли спокойны, а мне изрядно прискучил вид из кареты, - обратилась Серсея к отцу, догнав головной отряд. Воины расступались перед дочерью своего лорда, и даже сир Клиган, возвышающийся на своем коне на добрую милю, поддернул поводья, пропуская Серсею.
Она взглянула на отца, взглядом моля разрешить ей эту прихоть - но не произнесла ни слова перед вассалами. Она будущая королева. Ей надлежит приказывать - или договариваться скрытно.
И ей хотелось разузнать кое-что о Роберте в дополнение к тому, что уже было известно.

Отредактировано Cersei Lannister (2015-01-11 09:10:57)

+1

8

Они ехали третьи сутки, медленнее, чем обычно, и преодолели меньше половины пути.  Около двух десятков  лиг оставалось до пересечения  Золотого тракта с Черноводной.   Гвардейцы  в алых плащах с золотыми  львами сопровождали  дорожные кареты и кибитки, груженные плотно упакованными и перевязанными шпагатом тюками, от них кисло пахло кожей;  сундуками, обитыми кованым железом, с тяжелыми навесными замками и барельефами  оскалившего пасть льва на крышках.  Солдаты, что ехали поблизости, ощетинившись пиками,  были немым доказательством важности груза, едва ли не большей, чем обитательницы тяжелой дорожной кареты, точнее, огромной повозки, украшенной позолоченными львами, устланной внутри шелковыми  подушками и умащенной благовониями. Плотные бархатные занавеси не позволяли проникать внутрь пыли. Мелкие рыцари-вассалы, оруженосцы, наемники, придворные, слуги, конюхи и даже повара – Тайвин Ланнистер не пожалел денег на эту поездку. Не менее сотни всадников и дюжина кибиток составляли  кортеж, увенчанный алый стягом с вышитым на нем золотым львом. Только ленивый не задался вопросом  о цели поездки, и, хотя официально о том не было объявлено, только ленивый не знал, что лорд Западных земель везет невесту королю.
В спешке подготовленные платья для представления ко двору (швеи дошивали их ночами, при свечах) сложены были в дорожные плетеные котомки и сундуки, богатые украшения из чеканного золота с  рубинами,  сапфирами и изумрудами размером с глаз лесной кошки заняли свое место в инкрустированных серебром  шкатулках из яшмы и нефрита.
Золотая процессия растянулась на полторы мили.
Тайвин ехал впереди на гнедом тонконогом рысаке;  рядом, нога к ноге, на огромном, сером в яблоках тяжеловозе, восседал сир Григор Клиган. По бокам, слегка опережая командира, ехала охрана, и везли запыленные алые  штандарты знаменосцы. Солнце стояло в зените, заставляя щуриться редких встречных путешественников, которых сгоняли с тракта когда окриками, а когда и ударом меча  вдоль спины, плашмя – чтобы неповадно было стоять на пути кортежа Золотого лорда.
Ближе к вечеру случилась  заминка, раздались голоса, перекрикивающие шум ветра в зарослях камышей.
- Что случилось? – поинтересовался Тайвин, едва повернув голову – звякнули кольца кольчуги.
- Леди Серсея, мой лорд, - густо пробасил сир Григор, натягивая поводья тяжелого коня, казалось, просевшего в землю под тяжестью седока.
Серсея подъехала ближе, в круг расступившихся перед ней рыцарей, свежая и прекрасная. Тайвин едва заметно поморщился, однако демонстрировать недовольство не стал.
- Недолго, миледи, - сухо проронил он, -  нам нужно поспешить, чтобы до сумерек добраться до Черноводной. Дорога впереди неважная, тебя растрясет на ухабах. 
Он сделал знак рукой, закованной в стальную   перчатку, и часть охраны  слегка отстала, повинуясь жесту командира, а четверка  дозорных, пришпорив лошадей, поскакала вперед. Григор Клиган маячил позади алой тенью.
- Ты хотела поговорить? – он не спрашивал, скорее,  утверждал, - ты выбрала неудачное время. Но говори.

0

9

Дочь склонила голову, признавая правоту отца, но слова извинений с губ не слетели.
Ее чалая тянулась к гнедому жеребцу лорда Тайвина, и Серсее приходилось постоянно поддергивать поводья, заставляя кобылу скакать ровно. Верховая езда никогда не была излюбленным занятием леди Серсеи, и теперь, по прошествии пяти минут, она уже с тоской вспоминала уютную жару повозки.
Однако отвлечься от бесконечной и такой же занудной болтовни леди Дорны помогало лишь составление подробных планов завоевания грандиозной цели, которую Хранитель Запада так подробно очертил перед дочерью. И Серсея с присущей ей страстью окунулась в планирование, смело смешивая мечты и реальность.
- Мне нужно знать, кто еще претендовал на сердце нашего короля? - вновь натянув поводья, Серсея коротко взглянула на отца. - Кого еще он представлял на этом месте. И, разумеется, кто предлагал королю эти варианты. Если вам известно это, лорд-отец.
Она отвела взгляд, только когда кобылка начала забирать влево - упрямое животное! - и вгляделась вдаль: до Королевской Гавани оставалось столько лиг, что Серсее хватило бы времени переиграть в уме любые варианты встречи с Робертом, от самых сентиментальных, воспеваемых бардами от Севера до Дорна, до самых хладнокровных, как и подобает династическим супругам, но ей хотелось предаться куда более интересному и полезному занятию - выявлению будущих друзей и врагов на том поле, которое неизбежно представляет собой королевский двор.
Знать, кто еще из высокородных дев мог быть предложен Роберту, было важно - но намного важнее для Серсеи было знать, кого из советников короля обошли Ланнистеры. Она не питала иллюзий насчет тех, кого Роберт звал преданными друзьями - Старк, потерявший разом и отца и старшего брата, и сестру, едва ли был ощутимой угрозой на пути к золотой короне: ему больше подходило шерстяное одеяние, нежели шелковое, а Джон Аррен был слишком стар для одновременных интриг и удовлетворения своей молодой жены, по мнению Серсеи, и даже их объединение с Талли, весьма скоротечное и тем нелепее, не делало этот трумвират соперником золотых львов. Хуже дела обстояли, насколько понимала Серсея, с Дорном.
Против воли она чуть оглянулась, на сира Клигана, вновь и вновь поражаясь, неужели этот огромный человек был рожден от живой женщины, а не восстал из недр горы, но отбросила страхи - ей никогда не перережут горло, как Элии Дорнийской. Она не так глупа, а еще у нее есть заступники - первый меч королевства, пусть и носящий проклятую кличку Цареубийца.
Как всегда, короткое воспоминание о близнеце помогло, и Серсея вновь овладела собой настолько, чтобы продолжить:
- И Дорн, лорд-отец, неужели Дорн простил убийство Элии? - на последних словах она все же неосознанно понизила голос, будто опасаясь, что сир Григор может повести себя... непредсказуемо. Однако ни в одном из своих мысленных предполагаемых сценариев она не начинала свое царствование в войне - для этого достаточно мужчин. Ей же довольно мира.
Но мир - слишком хрупкий цветок, и Серсея не могла не опасаться, что ради его сохранения Роберт расторгнет договор с Хранителем Запада и удовлетворит скорбь Мартеллов, женившись на какой-нибудь дорнийке. Южные лорды, объединившись, могли быть опаснее северных - казались ей намного опаснее, чего там, - и Серсея хотела разобраться, кто из ее предполагаемых врагов мог представлять угрозу на самом деле.

+1

10

Тайвин бросил на дочь внимательный взгляд и удовлетворенно хмыкнул.
- Претендовать на сердце короля может каждая и не может никто. Несколько лет назад царственный болван был влюблен в  Лианну Старк, это не мешало ему наградить своим семенем не одну шлюху от Штормовых Земель до Орлиного гнезда. Претендовать на  его постоянство может только дура,  претендовать  на его расположение -  только умная женщина,  а таких в Семи Королевствах не наберется и десятка. У тебя нет соперниц, - он помолчал, размышляя,  как много известно Серсее о Лианне Старк, - это политический союз, Серсея, и каждый участник сделки это понимает. Роберт получает деньги и лояльность Запада, Ланнистеры получают родство с королевской семьей. Впрочем, если тебя это сколь-нибудь беспокоит, ты получаешь молодого и охочего до постельных утех мужа, собой не противного. У него нет никаких причин  не воспылать страстью к юной красавице-жене, - Тайвин не верил   в соперничество «мертвой», не верил в стойкость чувства молодого короля к умершей дочери Севера. Под юбкой все  женщины одинаковы, белокурая красавица, та, что в постели, скоро затмит  другую, спящую вечным сном в холодном семейном склепе Старков. -   Не у дел остается только Дорн.
«Дорн», - прозвучало как звук треснувшего колокола, и у него на мгновение закололо в ушах,   мятным холодком по спине  прошелестел озноб.
Он помнил, как вошел в королевскую спальню, где осталось лежать истерзанное тело Элии Мартелл, жены Рейегара – бесцветной и блеклой при жизни. Она лежала, как изломанная рукой злого великана кукла, окровавленная, с  неестественно вывернутыми  бледными ногами с выступившей на них сеточкой вен.  Тельце младенца с разбитой головой  она прижимала к себе – уже мертвой, негнущейся рукой. Сир Гринден, сопровождавший Тайвина, выскочил на балкон, белый,  как мел. Его вырвало.
Тайвин смотрел немигающим взглядом на ту, что заняла место Серсеи.
Он помнил, как положил перед королем завернутые в алые плащи гвардии Ланнистеров трупы детей.
Он знал, что Мартеллы не простят ему Элию.
Лорд Утеса Кастерли  разговаривал с Арреном после того, как десница вернулся из Солнечного Копья, привезя мир с Дорном.
«Войны выигрывают перьями и воронами, лорд Джон, - сказал тогда Тайвин, - как вам это удалось?»
Аррен, приземистый, крепкий, с заметной проседью и залысинами на красном от солнца лбу, усмехнулся.
«Ваше счастье, лорд Тайвин, что Доран родился первым. Будь старшим сыном Оберин, мне пришлось бы пообещать ему ради мира  головы – вашу и Григора Клигана».
- …только Дорн, - повторил Тайвин, - однако принц Доран не из тех, кто вступает в битву, не будучи уверенным в победе. Сейчас мы сильнее.
Какое-то время они проехали молча;  лошади, уставшие за долгий дневной переход, шли тяжелее, едва слышно бряцали оружием всадники,  вечерняя птица уже завела свою песню, и  ее робко подхватила другая, потом третья. Холмы отступали прочь, открывая поросшие густым кустарником берега Черноводной. Впереди послышались гневные окрики, топот копыт, и из стелющегося по берегу тумана показались всадники. Сначала Тайвину привиделось, что они белые из-за окутывающей их дымки, однако они приблизились. Стража им не помешала. Дозорные ехали позади.
Тайвин машинально положил руку на ножны, ощущая спиной, как напрягся, со свистом втянув влажный, с илистым привкусом  воздух Гора.
Белые рыцари в сияющих эмалевых доспехах, белых плащах -   один немолодой, с побитыми солью висками и глубокими морщинами в углах неулыбчивого рта, словно вырезанными ножом, второй юный,  высокий и светловолосый. Старший стремительно спешился и подошел ближе, становясь на одно колено.
- Милорд Ланнистер, миледи… Мы  посланы королем Робертом Баратеоном  для сопровождения его невесты в Королевскую гавань, - слова Барристана Селми тонули в речном тумане.
- Здравствуй, Серсея, – сказал второй.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC