Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Фатальная ошибка экзобиологов: 2Y+X=?


Фатальная ошибка экзобиологов: 2Y+X=?

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

Время и место действия:
СССР, райцентр Мушаринск, автобусный остановочный комплекс у парка Победа.
Галактика, инопланетная летающая научная лаборатория Газон. Конец весны, 1970-е по земному летоисчислению.
Действующие лица:
Каа Чин Торх IV - начальник экспедиции и Босс, Нина Николаевна Нестерова, Михалыч, Эммануил Генрихович - похищенные особи, Э-корк Ху и Э-шкварк Ху - научные сотрудники и команда летающей тарелки. Девушка с веслом - скульптура, ошибочно принятая за четвёртую особь.
Дополнительно: Ох, уж эти тайны Голубой планеты.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-01-25 13:01:27)

0

2

Летающая тарелка Газон: Кабина пилота
Тарелка заложила вираж и замерла в тени спутника Земли. Данные явственно говорили, что на этом голубом шарике есть признаки жизни. Всё может быть. Но сколько раз оказывалось, что это беспечные туристы, отдыхая, забудут питомца или сбежит от них зверушка, и там приживётся.
Корк смотрел в иллюминатор.
«Дикая. Дичайшая планета в этой галактике».
Заместитель командира межгалактического научно-исследовательского корабля и пилот, он же старший научный сотрудник передвижной зоолаборатории, а также штурман и по совместительству шеф-повар команды Э-корк Ху надеялся, что это путешествие в систему жёлтого карлика скоро окончится. Он забыл дома включить увлажнитель, и его скыра обыкновенная могла начать пубертировать, что всегда делала в засушливый период. Скорей бы всё кончилось.
Затылок щекотнуло. За спиной стоял Шкварк. Почти точная копия Корка, только зелёное тельце было более расплывчивым, отчего казалось грушевидным. Э-шкварк Ху был третьим и последним разумным  членом команды межгалактического сборщика форм жизни, носившего громкое название Газон, и воплощал в себе механика, а также все остальные должности экипажа, незанятые командованием. Хотя чего там было воплощать-то – жми себе на кнопки, машина сама всё сделает. Ещё он был братом-близнецом Корка, но это была условность. То, что они случайно зародились в одной пробирке, дало им только одну фамилию на двоих. В остальном же они были разные.
- Корк, нужно линять отсюда. На местном светиле неспокойно, будет выброс, а я давно говорил, что фоновый зонт дырявый. Нам нужно убираться. Газон нервничает, приборы отказываются работать.
- Мы не можем просто улететь. Командир нам головы оторвёт. Ты же знаешь, что это касается его открытия по низшим подвидовым. Он любого в открытый космос вышвырнет, если мы не добудем эти чёртовы образцы, - Корк провёл отростком четырёхпалой конечности по горлу.
-Корк, моя задница не хочет поджариться заради пары очередных скачущих по вольеру обезьянок.
Шкварк плюхнулся в кресло за пульт управления.
- Иди, скажи ему об этом. И я с удовольствием приготовлю трансгенную эмульсию с мятой из твоих останков, - Корк отпил из кружки и поморщился – эмульсия остыла.
- Да, выслал я уже, выслал автомат. Скоро будут твои образцы. Только выбора особого нет. Берём, что есть. Иначе долбанёт, а у нас зонт дырявый. Сматываться говорю надо, - Шкварк напряжённо сопел, - я к чему. Боссу скажем, что самое лучшее взяли. Отбор, там, все дела. Выбор, параметры. А робота я настроил, что увидит - то возьмёт, две самки и два самца. Как положено. Только сам ему скажешь? Я чего-то его шквыряюсь в последнее время.
Шкварк быстро стучал по кнопкам дисплея образовавшимися присосками на подушечках пальцев.
- Ладно.
Босс и, правда, был в последнее время не в духах. Приборы, и правда, показывали, что выброс светила будет мощнейшим и хотелось бы быть за пару-тройку тысяч парсеков отсюда, когда это произойдёт. Да, ещё с дырявым-то зонтом.
- Когда шеф встанет, образцы уже будут на месте, а мы будем огибать Плутон. Так, кажется, называют тут этот шарик? – он ткнул пальцем в экран с картой маршрута, - пойду, виварий проветрю и завтрак приготовлю.
Готовить Корк любил – хобби.

Мушаринск
На планете Земля, а именно в среднестатистической советской глубинке, в середнячковом райцентре, маленьком городке Мушаринске солнце припекало отчаянно. Весна заканчивала свой квартал, как и положено в условиях соц.соревновательности – громко и качественно. Жара стояла немыслимая. Потому автобусный остановочный комплекс на окраине Мушаринска возле парка Победы пользовался небывалым спросом. Аж три человека прятались в его тени. Или пытались это сделать.
Небольшой, серебристый автомат с ограниченным интелектом под кодовым названием Гвоздь, быстро скользил между клумбами с цветущими бархатцами, с заданными ему Шкварком параметрами отбора. Он был невидим. Время, отпущенное на забор образца, заканчивалось, и Гвоздь заметно нервничал. Ему не везло – забор можно было произвести только один раз, но нужное количество особей почему-то не попадалось. Либо эти особи не подходили по заданным параметрам. Робот рассержено, словно местный биологический вид – шмель гудел и нервно посверкивал фасетками зондов. Нужно было уже возвращаться. Индикатор времени зловеще мигал красным. Гвоздь приблизился к остановочному комплексу, что находился возле парка Победы, если верить местной картографии.
Есть! На остановочном комплексе и возле него находились три особи нужных параметров. Оставалась ещё одна.
Индикатор надсадно взвыл, сообщая о пятиминутной автоматической транспортации к тарелке. Думать интеллекту было некогда. Гвоздь заметался и увидел невдалеке тень. Четвёртая и как раз нужный параметр. Гвоздь раскрылся, сверкнул ослепляющим в палящих лучах майского солнца серебром и воя индикатором времени, как сирена противоздушной обороны, усыпил образцы. И схлопнувшись, транспортировался в Газон.

Кабина пилота.
В виварии было проветрено. Шкварк вернулся в кабину пилота. Все четыре особи были на месте. Одна была странноватой, но кто их эти образцы разберёт. Он не учёный в конце концов, он больше техник. Корк с Боссом сами разберутся, главное, что две самки и два самца были на Газоне. Шкварк нажал на рычаг и тарелка, чуть дрогнув бортами скакнула в сторону Нептуна. Прочь отсюда. Задницу уже начинало припекать.

Виварий
Небольшое помещение десять на пятнадцать метров с голографической проекцией на стены местности, откуда были взяты особи. Местность проецировалась для адаптации особей. Остановочный комплекс. Два мужчины и женщина. Рядом стояла гипсовая фигура – "Девушка с веслом". Как раз по параметрам заданным Гвоздю.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-01-25 23:27:10)

+4

3

Эмик нервничал.
Стекла очков запотели, пышная шевелюра, которую он тайком от матери подкрашивал смесью хны с басмой, чтобы замаскировать противный беличий оттенок, примялась и слиплась. Он хотел присесть на лавочку, однако та была  оккупирована  неопрятным мужиком, от которого за версту разило  смесью ароматов вчерашнего разухабистого веселья – перегаром, аммиачным запахом  пота и луком.
Эмика затошнило. Он был чувствительной натурой. Еще с детства.
«Весь в своего деда, Эммануила Герцевича! - вздыхала маман, - тонкая, художественная натура, чувствительная натура! Он станет великим пианистом», - продолжала она, поднося к глазам кружевной платочек, любуясь на кучерявое трехгодовалое дитя, молотившее кулачками по клавишам семейного раритетного  фортепиано «Беккер». Первый удар поджидал маман, когда пятилетнего Эмика отвели к специалисту. Высокий  господин с глянцевым  черепом и редким кроличьим пухом за ушами заставил Эмика спеть, постучать по столу, повторить, вздохнул, ущипнул себя за бородавку на носу и сообщил одетой в честь торжественного дня в голубую гипюровую панамку маман, что у дитяти отсутствует музыкальный слух.  От слова совсем. Пухлого мальчика в белой кружевной рубашке  с черным атласным бантом-удавкой на шее протащили по трем разным музыкальным специалистам. Вердикт был  неутешительным.
От музыкальной карьеры пришлось отказаться.
Вторым ударом для мамочки послужил разговор за обеденным столом в гостях у друзей семьи Гофманов. Девочка Гофманов,  Бася, на два года старше Эмика, была небесным созданием с карими глазами и цепкими пальцами. Когда никто не видел, она щипала Эмика за ногу и показывала мелкие, острые, как у мыши, зубы.
- Какая прелестная девочка!  - ворковала маман, плотоядно поглядывая то ли на Басину  мамашу, то ли на  венгерский мебельный гарнитур  и коллекцию Фаберже за волнистыми стеклами серванта,   - как они замечательно смотрятся вместе!  Когда ты вырастешь,  Эмик, ты женишься на Басечке, правда?
- Нет! – сказал шестилетний  Эмик.  - Я ненавижу женщин. Я женюсь на Генке из второго подъезда. У него большой меч и коллекция жуков.

Тридцать лет  спустя Эмик оставался чувствительной натурой и не любил женщин. Он их боялся. Последняя попытка маман свести его с чьей-то дочкой закончилась позорным провалом. Претендентка оказалась особой  решительной  и предприимчивой.  Предмедикация двумя стопками «Белого аиста» была напрасной тратой денег.  Увидев разлетающиеся лямки бюстгальтера пятого размера и богатое на достоинства  женское тело в непосредственной близости от своего носа,  Эмик сдал назад, сбежал в окно второго этажа типовой пятиэтажки и сломал лодыжку.  Он вспомнил об этом позорном обстоятельстве своей  жизни не случайно – напротив «лукового» люмпена маячила монументальная дама, чьи достоинства могли взволновать любого обладателя хромосомного набора XY от Находки до Калининграда. Только не Эмика.
Автобус опаздывал на двадцать минут. Припекало. За ушами и подмышками было липко и противно. 
Опасаясь, что импортная замшевая куртка  кирпичного колера покажется остановочной мадам  привлекательнее амбре соседа-пролетария, Эмик постарался отодвинуться еще дальше, в хлипкую тень фонарного столба. И тут же почувствовал удар по затылку. В глазах заплясали звезды, ноги подкосились. Слабея, Эмик покачнулся, в последний момент затылком ощутив твердое -  белый крошащийся гипсовый кулак «Девушки с веслом».

***
В глаза  било яркое полуденное солнце. Рядом маячила  Девушка с веслом.
- Откуда?  - простонал Эммануил Генрихович, испуганно оглядываясь на клумбу, где надлежало быть  памятнику соцреализма, булькнул, позеленел, и картинно сполз на заплеванный асфальт остановки.

+4

4

Припекало.
Михалыч, простой мужик из рабоче-крестьянской ломовой породы, тщетно пытался спрятаться от бодрого весеннего солнца на лавочке под козырьком остановки. Замызганная рабочая спецовка из тех, что зимой и летом одним цветом, понемногу пропитывалась потом, но жара была не самой главной из проблем страдающего похмельем работяги.

Вчера у Михалыча был юбилей. Стукнувший сороковник совпал с двадцатилетием работы на машиностроительном заводе родного города, так что вечерком, после тяжелой смены, они с мужиками славно посидели, раз за разом поднимая стопки, припоминая, сколько пользы их труд принес стране и партии. Кое-как доплетясь до дома, Михалыч достал заныканную пару месяцев назад бутылку деревенского самогона и продолжил пить уже в одиночестве, жалуясь самому себе на свою тяжкую долю.
Он ведь когда-то хотел другой жизни. Совсем другой.
Со школьных лет мамка твердила сыну о том, что нужно учиться. Поступить в университет, стать видным ученым, академиком. Завести жену и детишек. Прославить свою фамилию, сделав какое-нибудь великое открытие. А что теперь? Имя и фамилию он и сам едва ли вспомнит, жизнь давно уже превратила его в Михалыча. Академиком стать не вышло, как и поступить в университет - хорошо хоть на завод пристроился. Жена... С женщинами у Михалыча были сложные отношения. И без того неразговорчивый, в присутствии прекрасного пола он и двух слов связать не мог, и оттого с детства стремился держаться в стороне. Но жил бобылем не только поэтому: была у Михалыча страшная тайна. Из тех, что даже под дулом пистолета не рассказывают. Самое настоящее проклятие, в котором наверняка виновна старуха-цыганка, много лет назад так зыркнувшая на тогда еще пацана-октябренка, что он еще три месяца заикался.
Михалычу не нравились женщины. Но, что еще хуже, иногда ему нравился Иваныч, с которым они уже двадцать лет батрачили на одном заводе.
Несчастный работяга, осознав этот факт, ушел в запой на месяц. А потом запретил себе даже думать об этом и до сих пор вздрагивал порой от нежданного телефонного звонка или стука в дверь: все ждал, что в КГБ прознают о его тайне. В тюрьму как-то не хотелось.

Вчерашние возлияния не прошли даром. Голова, припекаемая солнышком, гудела, яркий свет резал глаза, а впереди маячила восьмичасовая смена среди бесперебойного лязга станков. В общем, пережить это день было довольно трудной задачкой, и удар по затылку оказался избавлением от головной боли: в обморок Михалыч сполз почти счастливым.

***
"Солнечный удар," - подумал мужик, когда сознание вернулось в гудящую голову. С трудом разлепив тяжелые веки, Михалыч обвел мутным взглядом остановку: похоже, оный удар случился у всех коллективно. Рядышком лежало еще два тела - те, кто ждал автобуса вместе с ним. Над телами гордо возвышалась статуя - настолько гордо, что в голову невольно приходила мысль, не стало ли весло в руке девушки орудием того самого солнечного удара.
Впрочем, лежать было куда удобнее, нежели сидеть. И голова болела меньше. Оценив все преимущества и решив, что по случаю солнечного удара ему полагается больничный, Михалыч подсунул под голову кулак и закрыл глаза. Через несколько минут над остановкой раздался могучий храп.

+4

5

Нинка была хороша, что уж там. Мужики, если не падали штабелями, то челюсть роняли, когда она, как каравелла на картине Айвазовского, гордо плыла килем вперед. Но, гражданка Нестерова была девушкой строгих правил, почти, если не считать тракториста Федора, из родной Хряковки. С Федькой она порвала прошлым летом после того, как он отказался перебираться в райцентр. Пусть тракторист был парень видный, рукастый и почти не пьющий, но прозябать в деревне, с дипломом товароведа, Нинке не хотелось. И что делать в Хряковке, с ее то данными? Мужиков и Мушаринске пруд пруди, а Нинка такая одна. Матушка природа, что называется, не обделила по всем статьям. Уже через пять лет после техникума, она стала зав отделом в центральном универсаме, а это, что-то да значит.
Понятное дело, что у красивой и приблатненной продавщицы, от ухажеров отбоя не было, но Нестерова здраво рассудила, что если не повезло с трактористом, надо искать достойную пассию с квартирой и машиной и…, точно не с Запорожцем.
Торговец с рынка Ашот, как раз подходил под параметры. Единственным недостатком кандидата в женихи была национальность, но у армянина было то, чего недоставало соотечественникам: кооперативная квартира, Волга и три цветочных палатки. Впрочем, Нинка держала айзера в строгости, лишнего не позволяла, но поцелуями баловала. Армянин был на грани тихого помешательства, заваливал любимую подарками и, склонялся к мысли, что пора идти на Главпочтамт, заказывать переговоры и извещать семью о возможной скорой свадьбе.
Стоя на остановке, Нинка кокетливо поправила завиток свежей прически и показушно поднесла лицу запястье правой руки, на котором красовались золотые часики фирмы «Заря». Пусть стоял не майский зной и в венгерском трикатиновом  платье было жарковато, зато запах «Красной Москвы» разил наповал. Чуть отойдя в тень, девушка с удовольствием ловила восторженные и завистливые взгляды. Еще бы! Заграничные дефицитные шмотки выделялись ярким пятном на фоне отечественного ширпотреба, но сегодня стоило блеснуть. Ашот, доведенный до грани, наконец пригласил Нинку в самый шикарный ресторан города, обещая нечто необыкновенное и торжественное. В тайне надеясь на предложение, товаровед универсама «Огонек» цвела армянской розой и пахла советским парфюмом.
Поджидая Ашота, она высокомерно и снисходительно поглядывала на люд, ожидающий общественного транспорта.
- Девушка, можно с вами познакомится?
- Пошел к черту, шизик! – гордо отшив какого-то работягу, Нинка отвернулась в сторону, считая ниже своего достоинства продолжать разговор, но тут в глазах потемнело и ноги подкосились.
«Ой, мама! Венгерское платье…, чистый трикатин! Шестьдесят пять рублей!» - с последними мыслями сознание продавщицы провалилось в пустоту, а тело осело на что-то мягкое…
Медленно разлепив густо намазанные тушью ресницы, первое, что увидела Нинка, было белое гипсовое весло. Гребное орудие свисало прямо над головой, зато под затылком чувствовалось нечто мягкое и бесформенное, но, на редкость вонючее.
Стоило взгляду переместиться выше и помещение огласилось громким пронзительным визгом:
- А-а-а!!!

Отредактировано Нина Николаевна Нестерова (2015-01-25 17:36:32)

+4

6

- Идиоты! – бесновался  Каа Чин Торх IV, прицельно швыряя в злосчастного Гвоздя голографические миниатюры; Гвоздь шипел, плевался короткими лазерными очередями и пытался забиться в угол между дверью и стеллажами  с картами памяти, - псеводученые имбецилы с мозжечком низшего гуманоида этой гребаной системы! Кто программировал это рукожопое чудовище? Кого он притащил?! Я его конвертирую! Я его… я тебя… тупая машина!
Сквозь помутневшее от испарений стекло, отделяющее комнату наблюдений от испытательной вивария,  была видна мощная корма одного спящего самца. Второй растянулся за ним в позе  не менее живописной. Судя по выражению лица самки, та была возбуждена за троих – из  хищно раззявленного рта подопытной со следами искусственно нанесенной краски (часть этой краски осталась на щупальцах и зондах Гвоздя) изливались на редкость противные высокочастотные звуки, которые Каа Чин Торх  мог слышать через адаптер. 
Торх отключил адаптер и поморщился.
Четвертая самка была подозрительно бела и малоподвижна.
- Выведите мне на мониторы первичный анализ биологического материала!  - рявкнул босс, усаживаясь в кресло и устало закрывая третий глаз, который открывался на благородном лбу Четвертого только в минуты сильного праведного гнева.
Система пожужжала, пощелкала, и через мгновение вывела на синеватый экран в нежно-сиреневую полоску столбцы условных обозначений.
"Образец один. Параметры позволяют отнести особь к  физически  развитым самцам гуманоидного типа, с устойчивым гормональным фоном  и стабильным электролитным балансом. Состав биологических жидкостей... Образец два… Параметры соответствуют физически слаборазвитому самцу гуманоидного типа, с неустойчивым гормональным фоном и склонностью к дистоническим сосудистым реакциям.  Образец три. Параметры позволяют отнести особь к  физически развитым самкам гуманоидного типа, с устойчивым гормональным фоном. Образец четыре. Параметры соответствуют  оформленной имитации самки гуманоида. Состав: минеральное вещество, в основе содержит сульфат кальция, 100%".
- Это не самка, это имитация! Ими-та-ция, вы поняли!?  Я заставлю тебя! … или тебя! спариться с куском  минерала и получить потомство! – Торх по очереди посмотрел в глаза близнецам-братьям, и застонал, раскачиваясь в кресле, - ааа-а-ыыы!  И мы не можем вернуться! О-ооо! – Торх схватился за голову пятью щупальцами, - Ученый Совет мне не простит провала!
Система, давно уже не наблюдавшая босса в подобной экспрессии, зависла, помолчала, потом выплюнула новую порцию информации.
"Предварительный анализ показал наибольшую совместимость по физическим параметрам самца номер один (условное обозначение – Альфа) с самкой гуманоида. Вероятность положительного результата спаривания – 99,9%".

Отредактировано Каа Чин Торх IV (2015-01-25 18:32:39)

+4

7

Несчастный Гвоздь уже приготовился к самоуничтожению через аннигиляцию ограниченного интеллекта с последующей транспорацией тела в перерабатывающий кварк, но вовремя увидел щель в шлюзе. Сверкнув в последний раз лазерной вспышкой, он шмыгнул в заботливо приоткрытую створку.
Шкварк незаметным движением заднего щупальца прикрыл за улепётывающим Гвоздём двери. Шкварку очень не нравилось, когда его деток обижали.
Его подбородок затрясся. А вместе с ним задрожал и весь корпус корабля.
Из адаптера Торха раздался визг самки гуманоидной особи.
Как бы то ни было, а частица интеллекта Шкварка была во всём, что он мастерил или чинил сам. Что ни говори, а щупальца у младшего Э росли из правильного места. Из задницы! Как у всех лучших мастеров всего галактического пространства от этой завалящей системки жёлтого карлика до самой Альфа-Центавры. И Шкварк в этом списке занимал второе место. Первое было за почётным и давно покойным мастером Хырцем с Альдебарана.
«Правда», -  думал, распаляясь, Шкварк, - «тут это мало кого интересует, судя по тому, как обращаются с его малютками».
Эмульгатор-смешиватель возмущённо сорвал крышку, свистя паром.
«Да, малыш, и тебя я тоже у них заберу!» - молча вынашивал план мести младший Э.
Что ему было до этих образцов. Не его, в конце концов, дело. А босс Гвоздю фасетку помял и роликовую щупальцу поцарапал.
«Они вообще знают, как сложно достать в этой Галактике роликовую щупальцу?!» - разгонял себя Шкварк.
Шквыряться босса он от этого не перестал, но уже готов был плямкнуть и демонстративно отвернуться спиной, показывая своё негодование. И уже открыл рот для плямканья, в который тут же заткнулся щупалец брата – Э-корка Ху старшего.
Корк видел, что Шкварк злился. Он всегда отчётливо осознавал, когда младший доходил до ручки, вон и эмульгатор плеваться кипятком начал. На словах о спаривании и потомстве братец полиловел. Что означало, что он сейчас повернётся спиной. А значит им и вовсе не успеть к началу пубертирования скыры. Корабль застрянет в этой системе надолго.
Дело в том, что знаки «Ху» стоявшие после их имени означали бесполость и невозможность иметь потомство. У близнецов их вида это было нормальным. Остальные размножались пробирками.
Пора было останавливать это всё. Он заткнул собравшемуся плямкнуть братцу рот щупальцем и пихнул его локтём в бок. Мол, хорош кипеть, братец, я тебя предупреждал, что это кровный вопрос для Торха.
Система выдала утешающий прогноз на спаривание. Теперь можно было действовать и попытаться успокоить в боссе грозного командира корабля, разбудив великого учёного.
А то он и так чуть не забил несчастного Гвоздя в стену.
- Ну, ладно, коллега. Да, мы… - он покосился на исходящего лиловыми пятнами Шкварка и поправился, - я допустил промашку. С кем не бывает. Вспомните Бернуса третьего, тот вообще на Совет приволок скыру, заявляя, что открыл новый разумный подвид скропуса.
Корк примирительно улыбнулся, приблизившись к эмульгатору, и разлил в кружки свежий и горячий эмульсионный трансгент.
- В конце концов, у нас теперь есть возможность наблюдать борьбу самцов за расположение самки в практически естественных условиях, коллега. А это не мало важно в вашем исследовании размножения низших подвидовых. А имитация для них будет, как часть естественной среды обитания. Чем-то родным.
Он протянул боссу его любимую кружку с тиснением Зала Совета, в которой был его любимый напиток с усиками капунии. На всякий случай, его задние щупальца были вывернуты шагателями к выходу. Мало ли, вдруг всё-таки командир корабля победит учёного в этом великом исследователе.
- Младший Э, организуйте экспериментальным особям влажность. Посмотрим, кто обогреет самку.
Шкварк, приобретший свой родной зелёный цвет, застучал пальцами по клавишам дисплея. С потолка вивария, изображающего проекцию неба, закапало.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-01-26 14:24:00)

+3

8

Третий глаз на благородном лбу  Каа Чин Торха IV снова раскрылся, сияя незамутненным, изумрудного оттенка восторгом.
- Ты гений, Ху. И ты, Ху, тоже гений, - заявил босс, одним глотком осушив кружку с эмульсией, - Два Чу Пен и даже Зозо Муун Камши  делали доклады  об открытии новых видов гуманоидов, а Геликоптеру III удалось похитить беременную самку с планеты Халгалла звездной системы Арктур, и получить потомство путем живорождения, но я буду первым, проследившим конкурентную борьбу самцов за обладание самкой! Я напишу книгу! Я утру нос Геликоптеру! Я…я… - морщинистая кожа Торха цвета незрелой оливы приобрела насыщенно-фиолетовый оттенок.
- Вы в порядке, босс? – внезапно поинтересовалась Система, наблюдая за цветовыми метаморфозами физиономии капитана.
- Д-даа, а в чем дело? – Торх икнул и вернул лицу нормальный зеленоватый колер, - я… слегка размечтался.
- Я взяла на себя смелость добавить в дождевую воду мощный антисептик – все три особи и имитация  обсеменены триллионами опаснейших бактерий, и дезодорирующее вещество. Самка гуманоидов была облита отвратительным химическим реагентом, возможно, для отпугивания самцов.

+3

9

В краткий период беспамятства  он успел увидеть сон. Ему снились сбегающие с остановки автобусы, потеря любимой коллекционной сколопендры, а под занавес сна к нему пришла Галина Витальевна,  директор школы № 7 города Мушаринска, в которой Эммануил Генрихович  вот уже десять лет подвизался на поприще преподавания малолетним отпрыскам местечкового пролетариата   ботаники, зоологии, а так же анатомии, физиологии и гигиены.
- Эммануил Генрихович, - томно прошептала директриса, наклоняя к Эмику высокий бюст, упакованный в целомудренную белую блузку с наглухо застегнутым воротом, - я просила вас остаться после совещания, чтобы обсудить проблемы классного руководства во вверенном вам 10 «А» классе… Вы плохо вели себя… вы плохой мальчик, и я вас за это накажу!
Даже во сне Эмик почувствовал, как липкий страх потек у него между лопаток.
Директриса   расстегнула блузку и принялась поливать себя  из садовой  лейки. Сквозь белую ткань блузки проступил цветастый полотняный бюстгальтер .  Потом Галина Витальевна исчезла, а на ее месте возник физкультурник Вадик. Струи воды стекали по его рельефным бицепсам,  и Эмик растянул губы в глупейшей улыбке.
Вода падала ему на лицо, на лоб, за шиворот.  Владик наклонился к нему еще ближе, открыл рот и… завопил на одной высокой протяжной ноте, как пожарная сирена.
Эмик вздрогнул и открыл глаза.
Над ним нависла мадам с остановки, с мощным бюстом, в режущем глаза платье из трикатина, с белым гипсовым веслом в руке. С весла тонкой струйкой стекала мутная водица.
«Убьет!» - успела  мелькнуть мысль, а дальше ничего не было. Дальше Эммануил Генрихович действовал инстинктивно.
- Мама! – Эмик  зажмурился и пополз, не открывая глаз, с неожиданной для себя  прытью, и в две секунды дополз до совершенно гладкой и холодной стены из полированного стекла. Эмик приоткрыл один глаз. Прямо перед ним стояла голографическая  урна, поблизости валялись бычки. Один дымился.
- А-ааа! – подхватил Эмик, дернулся назад, споткнулся о ногу, обутую в добротный рабочий ботинок со следами то ли навоза, то ли цемента,  перекатом ушел вправо и занял оборонительную позицию за спиной лежащего пролетария, - эй! Проснитесь! Проснитесь! Нас похитили!

+3

10

Сны Михалыча были куда прозаичнее: трехлитровая банка холодненького, только из холодильника, рассола, аж запотевшая на тепле, и заботливо разложенные на тарелке соленые огурчики: пупырчатые, крепенькие, хрустящие и тоже холодные, такие, чтоб аж зубы сводило. Самое лучшее лекарство от похмелья, по которому так тосковал могучий организм работяги! Но, едва лишь Михалыч собрался отхлебнуть рассольчику прямо из банки, в его уши ввинтился пронзительный, надрывный женский визг.
Банка рассола вместе с огурчиками поблекла и начала таять перед глазами. В голове снова зашумело. Проводив столь желанное сейчас спасение от головной боли тоскливым взглядом, мужик попытался хоть на мгновение удержать ускользающий сон, но теперь к женскому визгу присоединился еще один голос - чуть грубее, но тоже тонкий и нервный, наверняка принадлежащий какому-нибудь задохлому высоколобому интлегенту.
Михалыч с трудом открыл глаза. Сел, пытаясь сфокусировать взгляд и осмыслить, кто и кого похитил. Крепкая психика работника машиностроительного завода отнеслась к данной информации пофигистично: мозг констатировал, что настало время бить морды. Нет, сам-то мужик был добродушным и мирным, даже в подпитии, но с врагами пролетариата надлежало бороться всеми доступными способами.
- Че? Хто? - осипшим голосом уточнил он. И таки сфокусировал сонный взгляд на гражданке в цветастом платье, поражающей своими... габаритами. - Она?!
Что ж, враг народа замаскировался под советскую труженицу, но был раскрыт. Михалыч поднялся, расправил плечи, загораживая собой трусливого мужичонку, и, грозно нависнув над дамочкой, мрачно поинтересовался:
- Ну?
Это "ну" имело глубокий сакраментальный смысл. В нем звучало и недоумение, и угроза, и желание узнать причины похищения, и предложение врагу сдаваться по-хорошему. Михалыч был немногословен, но очень убедителен, когда хотел. Даже без рессоры от трактора "Беларусь" в руках, которую не отказался бы иметь на всякий случай.

+3

11

Филармоническая альтовая трель была вызвана тушкой голубя. Прообраз мира Пикассо завис, в бреющем полете, в полутора метрах над головой, распластав крылья и замерев, как чучело. Что-что, а висящих в воздухе птиц Нинка не видела. Правда, лет пять назад, она читала статью в Комсомолке, что на Тибете есть монахи, которые летают, но социалистическая наука считала их шарлатанами. И все же голубь висел, попирая законы физики и директивы правительства.
Ор быстро сошел на нет, из-за нехватки кислорода, но птица не двигалась и, даже, не гадила.
«Господи, да что же это такое?» - убежденная атеистка Нестерова, перекрестила себя крестным знамением, заодно и парящую нечисть.
- Изыди, Сатана! – повторив фразу набожной бабки Нюры и, для верности, поплевав через левое плечо, Нинка вскочила, бодро подхватив белый лаковый ридикюль. Чучело не вняло основам религиозного сознания, но продавщица не сдалась.
Идя в массированное наступление, Нина Николаевна огрела голубя сумкой, но ридикюль прошел сквозь голограмму, как нож сквозь масло. На мгновение замерев с растопыренными руками, продавщица составила компанию статуе.
- Ой…, - только тут Нестерова заметила, что остановка опустела. Не было даже машин, постоянно снующих на оживленном перекрестке. И людей не было, если не считать вонючего алкаша в спецовке и прилизанного дохлого очкарика. В довершении всех неприятностей, сверху хлынул дождь, с резким запахом порошка «Лотос».
Модное платье, а с ним и прическа, потеряли торжественность. Трикатин намок, облепляя фигуру, а локоны-барашки, старательно накрученные на пиво, распались змейками, да вдобавок потекла тушь.
Женская психика не выдержала подобного издевательства. Нинка завопила вторично, пробуждая воплями хлипкого мужика в замшевой куртке. Слабонервный очкарик, начал подвывать в унисон. Его вопли притормозили порыв продавщицы. Она замолчала и принялась сосредоточено вглядываться в ландшафт, пытаясь сообразить, о чем толкует интеллигент.
«Похитили? Кто похитил? Куда похитил?! Чокнутый! А может это ядерная война?» - поискав глазами зловещий «гриб» и, убедившись, что империалистического нападения не предвидится, Нинка хотела ринуться под крышу остановки, но вместо "гриба", перед ней возникла мощная фигура в спецовке. От небритой хари разило перегаром и…, угрозой.
Видимо, алкаш не учел, что товароведу Нестеровой приходилось вести дела с грузчиками, шоферней и экспедиторами, а еще ревизионным отделом, санстанцией и пожарной охраной. Наезд алкаша только придал силы, приводя в тонус и перенося приступ истерики на неопределенный срок.
Распрямив спину, оптически увеличивая достояние на размер, Нинка пошла в наступление, на небритого ханурика, с мощью бронепоезда:
- Что, ну? Пасть закрой, алкаш! Понажираются с утра, глаза зальют бормотухой и начинают приставать, - подкрепляя слова, Нестерова засветила ридикюлем по небритой физии и припечатала пах бородача коленкой. – И тебя, очкарик, достану, - отпрыгнув на безопасное расстояние, Нинка пригрозила интеллигенту лакированным оружием.

Отредактировано Нина Николаевна Нестерова (2015-01-26 21:21:11)

+3

12

Пролетарий, как и положено всякому уважающему себя люмпену, был вонюч, волосат  и могуч. Поднявшись и возвысившись над распластанным по пластиковой имитации щербатой тротуарной плитки Эмиком во весь свой богатырский рост, пролетарий издал утробный рык.
«Убьет-2», - подумал Эмик, страдальчески прикрывая очкастую физиономию потными ладошками, однако весь свой нерастраченный похмельный пыл мужик направил не на хлюпика-интеллигента, а на бой-бабу с белой лакированной сумочкой. 
«Убьет!» - восторженно пискнул он, поднимаясь и еще не веря своему счастью. В кои-то веки работяга встал на его защиту. Против женщины. Против особенно ненавистного Эмику женского типажа.  В душевном порыве Эммануил Генрихович воспарил над плиткой и благодарно ткнулся носом в плечо пролетария. Орошение  химическими реагентами пошло ему на пользу. Теперь  советский рабочий благоухал химикалиями и морской капустой.
Эмик успел еще заметить, что его новоявленный защитник разворотом плеч точь-в-точь походит на физкультурника Вадика, но больше ничего не успел.
Зловредная грудастая бабенка, не особенно прицеливаясь, с размаху саданула мужика в пах.
«Ууууыыы!» - мысленно взвыл Эмик.
Никогда еще ему не было так больно… за другого.
Он шагнул вперед,  чувствуя, как расползаются в желе коленки. Баба стояла в позе заправского боксера.
Эмик сделал еще шаг вперед, прикрывая хлипким тельцем пострадавшего героя, cнял очки. Сунул руку в карман куртки, не обнаружив там ничего достойного – только бесстыдно чистый носовой платок и пластмассовую расческу.
«С людьми надо разговаривать на понятном им языке», - сетовал папа Генрих Эммануилович, в очередной раз встречая сына-студента со свежим «бланшем» под глазом после незапланированной встречи с местной гопотой. Гопота его не любила и не понимала.
Народная лексика была чужда интеллигенту в четвертом колене.
Так думал опечаленный отец, в этом был уверен и сам Эммануил Генрихович. До сегодняшнего дня.
Эмик набрал в грудь побольше воздуха, пошел нежно-розовыми пятнами и неожиданно звучным фальцетом произнес:
- Закрой пасть, чувырла! Только тронь нас – титьки на шею намотаю и узлом сзади завяжу!

+3

13

Пусть дождик и был плохой заменой душу, он немного отрезвил Михалыча. Впрочем, в гудящую голову работяги еще не забрели мысли о том, что все вокруг выглядит довольно странно, да и дождь не должен так легко проходить сквозь козырек остановки. Не до мыслей было - враг социализма не собирался сдаваться.
Мужика, как пусть небезупречного, но члена компартии, наезд дамочки возмутил, и он собрался было во всеуслышание заявить, что никакой не алкаш и уж тем более не собирается приставать ко всяким там похитительницам честных советских людей, но дамочка решительно перешла в наступление. Ее колено безжалостно врезалось в самое чувствительное место любого мужчины, и Михалыч, жалобно матюгнувшись, согнулся пополам, прикрывая пострадавшее место ладонями. Это был подлый и неожиданный удар, на который были способны только отъявленные злодейки, и это только подтверждало то, что эта злобная мегера была иностранным агентом, засланным в Мушаринск капиталистами.
Но увы - язык в присутствии особы женского пола мужика предавал, и предупредить об истинной сути этой тетки отважного хлюпика, решившего вступиться за брата-пролетария, не удалось. Но тут очкарик выдал такое, отчего мозг простого работяги запнулся, пытаясь соотнести сказанное с образом тощего интеллигентика, а потом в восторженном экстазе заработал в два раза быстрее, возвращая дар речи.
- Так ее, вражину! - воодушевленно поддержал очкариха Михалыч, найдя в себе силы распрямиться. Впрочем, приближаться к "вражине" он не спешил, здраво опасаясь повторного знакомства с ее коленкой, - Говори, капиталистка, зачем нас похити... ла...
В этот момент мужик заметил неподвижно висящего в воздухе голубя. Мозг работяги, не сумев переварить полученную информацию, снова заглох, как мотор застрявшего на сельской дороге запорожца. Михалыч открыл рот - и закрыл его, так и не найдя подходящих слов. Пил он вчера, так что это была не белочка. Рука машинально потянулась к статуе в попытке позаимствовать у девушки с веслом это самое весло - как средство обороны от этой чертовщины.

+3

14

Корк тайком смахнул навернувшуюся было слезу. Он обожал Торха, когда тот так пылал энтузиазмом, отсвечивая фиолетом. Геликоптеру, да, ему стоило надавить на любимую мозоль.
Сначала маленький самец был робок. Он спрятался за большого и выжидательно наблюдал за самкой. Корк отпил из своей кружки и поставил новую порцию эмульгировать.
Крупный самец был более напорист, но больше всех поражала самка.
Щупальца Корка дрожали. Это было самое великолепное, что он видел за свою долгую научную жизнь. Самка низшего гуманоидного на охоте. Как она была грациозна и изобретательна. Даже его скыра всего лишь бросалась на добычу, а эта использовала орудие. Отростки Э старшего летали по клавишам.
- Коллега Торх! Вы видели? Видели? Это нужно фиксировать! – Корк оглянулся бегая взглядом по предметам, - где Гвоздь, Шкварк? Где этот балван, когда он нужен?
Корк подскочил, перевернув стул.
- Она охотится! У низших подвидовых самки добывают пропитание для самцов!
Он с ликующим взором смотрел на Торха. Это было открытие века. От этого захватывало дух.
За спиной бубнил Шкварк.
- Как имбецил с мозжечком низшего гуманоида так Шкварк, как конвертирую так Шкварк, как Гвоздь нужен так снова Шкварк, а вот нету Гвоздя. Нечего фасетки мять, - обижено бормотал Шкварк, вызывая аппарат.
И тут в его голову пришла идея. Он конечно не учёный. И идеи к нему приходили обычно далёкие от науки, но в этот раз, как ему казалось, идея отличилась. Хорошая была идея. Научная. Шкварк незаметно нажал комбинацию кнопок, добавляя в воздушный фильтр концентрат феромонов.
Система заметила вмешательство, икнула и уже засобиралась выдать информацию об изменении состава воздуха Торху, но бластер прибывшего на вызов Гвоздя явно и внушительно смотрел в окуляр системного блока. Система зашипела и включила любимый марш босса. По виварию расползались феромоны.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-01-28 21:08:29)

+3

15

- Что? – совершенно обалдевшая от уркганского сленга, а еще больше от небывалого натиска хлипкого интеллигента, Нина Николаевна часто заморгала. Пусть отражение в луже, красноречиво намекало, что вид у продавщицы не самый привлекательный и очкарик, в чем-то, прав, но стало, как-то не по себе. 
«Он, что, зек, а может стиляга? А может, псих и с дурки сбежал?» - любой вариант не предвещал ничего хорошего. Стоило отступить, до выяснения момента, что Нестерова и сделала.
Медленно семеня ногами, она дала задний ход, выбираясь на проезжую часть, но, не спев сделать несколько шагов уперлась спиной в гладкую поверхность, хотя на месте невидимой преграды красовалась улица, а в перспективе дома на противоположной стороне.
Нинка вздрогнула, как затравленный зверек, не в силах сообразить, что все-таки происходит и, очумело уставилась на бородача, включившегося в травлю. Слова о похищении напугали. Нестерова громко взвизгнула, развернулась и заколотила ладонями по преграде. Со стороны она была похожа на мима,  пытающегося пробиться сквозь невидимую стену. Стена не поддавалась. Паника усилилась.
Дойдя до крайней степени истерии, продолжая громко вопить, Нинка сняла югославскую босоножку. Крепкая полиуретановая платформа замолотила в конечную картинку голограммы. С неженской силой, Нестерова пыталась пробить инопланетное стекло, ограничивающее пространство вивария.
- Спасите! Помогите! Мамочка! Куда угодно, только не с этими психами! – на тринадцатом ударе она больно прибила коленку.
Боль перевела решимость в отчаяние и, обреченно опустившись на корточки, Нинка зарыдала, точнее, завыла, как белуга.
- Да, что же тут твориться-то, а? Да, где же это я? Дурдом, какой-то! У-у-у… А люди где? А-а-а… Ой-ей-ей! Где я? А эти дебилы кто? Хочу к Ашотику! У-у-у… Где Ашотик?.. Мамочка! Я пропала-пропала…, - размазывая по лицу остатки косметики, Нестерова высморкалась в подол испорченного платья и судорожно вдохнула, собираясь начать очередную порцию причитаний, но в ноздри попал терпко сладкий запах, затормаживая порыв нытья. – Ой! – натянув на колени подол, Нинка сжалась в комок, чувствуя, как в груди странно и призывно затрепетало. Задышав чаще, товаровед задрожала, как в приступе лихорадки и..., мысли поплыли.
С нарастающим жаром в груди, в сознании пробудились бесстыжие картинки, совсем не социалистической  пропаганды. Нинке виделся то Федор, то Ашот, но оба голые и с высокими улиточными рожками, напоминающими антенны. Вместо конечностей у мужиков были щупальца, а кожа, покрытая роговыми пластинами, переливалась, как у ящериц. Причем армянин был  фиолетовый. Оба урода тянули нахальные отростки к нестеровским прелестям то ли скалясь, то ли улыбаясь.
Очумело глянув на двух мужиков, Нинка выдала нечленораздельный звук, прикрывая ладонью губы. Те тоже превратились в уродцев с рожками, но ультрамариновых. Ультрамариновый цвет Нестерова не любила.
- Боже, голубые какие, - прошептала недоумевающая женщина, начиная думать, что сходит с ума.

Отредактировано Нина Николаевна Нестерова (2015-01-29 22:05:05)

+3

16

Поддержанный в своем неожиданном душевном порыве очухавшимся «сокамерником», Эмик приободрился и гордо выпятил цыплячью грудку.
- Хорошо, что меня не слышит мама, - пробормотал он, пододвигаясь ближе к пролетарию. Если уж противостоять  акуле империализма, то вместе.
Впрочем, в акулу Эммануил Генрихович не верил. Не то, чтобы вообще, но в эту конкретную в частности. Такая же жертва экспериментов зловредных пришельцев. Да и сдала она слишком скоро.
Эммануил Генрихович еще больше воспарил над собственной изрядно потасканной и потоптанной грудастыми бабенками самооценкой. Он взмахнул расческой, словно дирижируя невидимым оркестром, и ткнул ею в сторону пятящейся в необозримые голографические дали диве:
- И чтобы больше не… - тут Эмик запнулся, наблюдая новую метаморфозу образа вынужденной попутчицы. И без того размытая до серо-розовых импрессионистских мазков физиономия дамы потеряла всякие вменяемые очертания, и распяленный рот приобрел неотдаленное сходство со скандально известной картиной норвежского экспрессиониста-провокатора Мунка.
От стен голографической камеры отскочил и заметался в испуге жуткий вой, чем-то напоминающий  волчий.
- Осознала! – Эмик повернулся к новообретенному соратнику и  порозовел. Пролетарий, оклемавшись после наглядной демонстрации подлой женской сущности, стал заметно выше ростом. И заметно похорошел.
«Какой разворот плеч! А какие глаза! И твердые бронзовые скулы! А какие… какие!» - выдохнул Эммануил Генрихович, чувствуя нарастающее тепло в груди и приятную пульсацию в прочих частях тела,  и борясь с непонятно откуда взявшимся желанием поцеловать идеологически последовательного гегемона.
Подсознательное стремительно вырывалось наружу. Краткая борьба с собой завершилась полным и безоговорочным поражением социалистических принципов полового воспитания.
Ботаник прижался к крепкому пролетарскому бедру и призывно вытянул губы. 
«Голубые какие!», - раздалось у него за спиной.
- Дурр-ра! – оборачиваясь, вспыхнул Эмик, а потом подумал: «Ну и пусть!»

+3

17

Гипсовая статуя была не самой надежной опорой, но все же помогла устоять на ногах, в то время как перегруженный информацией похмельный мозг пытался обосновать реальность происходящего. Михалыч был не шибко умен (оно и понятно, иначе не работал бы полжизни на заводе), однако тех немногих знаний, которые он с трудом, но усвоил в школе, ему хватало, чтобы знать: птицы так просто в воздухе не зависают, при этом мерцая и подрагивая.
- А... Э... А че происходит? - сражая все неповторимым амбре мощнейшего перегара, работяга потребовал ответа у тощего очкарика, высокий лоб которого, пусть и прикрытый шевелюрой, свидетельствовал, что ентот доходяга - большого ума человек. Если кто и сможет разобраться, отчего голубь висит в воздухе, бычки у урны не догорают, а автобус так и не приехал, то только он. Грудастая бабенка, уличенная в связях с капиталистами, изображала из себя мима - из тех, которых по телевизору показывают. Белых перчаток у нее не было, однако о воздух дамочка билась очень натурально. А потом в голос заревела, порядком нервируя мужчину: как и полагает всякому представителю сильного пола, женских слез он боялся и совершенно терялся, не ведая, как на них реагировать. Утешать плачущих женщин наверняка учат на каких-нибудь особых занятиях, но Михалыч таковые не посещал.
Неловко переступив с ноги на ногу, работяга покосился на жавшегося к нему очкарика, на его вытянутые трубочкой губы, потом снова на бабенку, вой и всхлипы которой как-то неожиданно сошли на нет. Подозрительные ароматы витали в воздухе, но того, кого не могли свалить с ног две литровые бутылки крепкого деревенского самогону, феромонами так просто было не взять. Михалыч сопротивлялся до последнего, не обращая внимания на странный жар и неведомо откуда возникшие мысли о Петровиче, но вскоре и у него мир перед глазами начал меняться. Точнее, менялась притихшая бабенка, приобретая подозрительный, не свойственный нормальному советскому человеку цвет. А вот очкарик похорошел: нет, Петровича он и близко не напоминал, зато начал смутно походить на... кинозвезду, что ли. Или модель. О моделях простой советский рабочий знал только то, что это что-то вроде живых манекенов для напяливания одежды, но слышал, что туда берут только тех, кто рожей вышел. Красавчиков, то бишь.
Тяжелая рука легла на плечо интеллигентика, привлекая его ближе. Но шпилька промокшей мадамы мигом напомнила Михалычу о известной статье УК и застенках КГБ, и он отпрянул от очкарика, усиленно протирая глаза кулаками. Это все было как-то... Ненормально. Даже слишком ненормально.

+3

18

Э старший прибывал в научном экствазе. То, что происходило в виварии было умопомрачительным. О, этот завлекающий танец самки! Хорошо, что его успел зафиксировать прибывший по вызову Гвоздь, равнодушно наносящий запись на носители памяти.
"Холодный чурбан!" - Корк не произнёс этого в слух, всё же Шкварк ему не чужой, а однопробирочный брат!
Одно было жалко. Охота самки была не зафиксирована. А без доказательств с чем отпускать босса на Совет?
Корк ещё раз лучезарно взглянут на Каа Чин Торха. Что ни говори, а гениальный мозг!Гордость межпланетарной и вселенской экзобиологии.
- И где взять дичь? - вырвалось в задумчивости у штурмана.
Эмульгатор булькнул, зашипел паром и доложил о готовности свежей эмульсии.
Гвоздь - всё так же безразлично - протянул к Корку роликовый щупалец.
На выдвижной подставке, нагло и безбоязненно умывалась довольно крупная мышь.

За голографической остановкой тихо прошуршало, на мгновение образовалась щель и тут же исчезла.
Корк прилип к стеклу, туда же подошёл и Шкварк. Охоту по портативному транскугулятору он любил смотреть. Правда в этой системке качество картинки было отвратительным, но выбирать не приходилось. Сейчас же всё можно было увидеть на широкоформатном экране в прямом эфире. Младший Э достал солёных труградеров. Любил он перед экраном похрустеть солёненьким.
Крупная мышь по хозяйски проследовала к голографической хлебной корке лежащей между самцами и самкой.
Выросшая на советских щедрых хлебах в засыпном элеваторе на Мушаринском мукомольном заводе и повидавшая на своём мышином веку всех от грузчиков до мукомолок-комсомолок и партийных пожарников приходящих с проверками, она не боялась даже санэпидемстанции. Хлеб оказался не настоящим. Мышь чихнула от витающих в воздухе запахов, нахально дёрнула длинными усами и целенаправленно направилась к женщине. От её ридикюля напахнуло спец. базовым сервелатом по 4 рубля 30 копеек за кило.
- Фиксируй! Фиксируй! - щупальце Корка постукивало по серебристому боку Гвоздя.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-01-31 18:22:40)

+3

19

- О-о!  Это гениально! Трам-ти-и-та-да-та-дата-тада-да-тааа!  - вдохновленный Торх с энтузиазмом принялся барабанить по клавишам.
«День первый. Самка гуманоида проявила признаки агрессии, что, вероятно, связано с развитым инстинктом добывания пищи. Самцы  держатся в отношении друг друга дружелюбно, что косвенно может  свидетельствовать в пользу теории  полигамии самок  указанного подвида, и отсутствия конкурентной борьбы за самку. Вполне возможно, что самцы будут спариваться с самкой по очереди, что в некоторой степени затруднит  разумный выбор отцовства и потребует дополнительных мер по изоляции нежелательного для оплодотворения самца».

- Мы прославимся, Корк! Точно прославимся! Шварк, ты гениален! – обиды на безголового киборга-руума были забыты, - такие перспективы! Скорее всего, самки этого подвида играют роль лидера группы, занимаются добычей пищи и защитой от внешнего врага, а самцы строят гнезда и высиживают яйца…
- Это живородящие млекопитающие особи, - придушенно напомнила Система, - самки выкармливают детенышей. Так было с подопытной особью профессора Геликоптера III.
- А, действительно!  - отчаянно-лиловый цвет скул Каа Чин Торха IV слегка потускнел, - я увлекся. Охоту для самки мы обеспечили. Шварк, фиксируйте ход охоты на голокамеру!  А вот вода с добавлением химических реагентов им не годится…
Система послушно щелкнула и с хлюпаньем всосала остатки моющего средства через канализационную решетку. Имитация асфальта снова стала девственно сухой и чистой, только в углу по-прежнему дымился голографический «бычок» у заплеванной голографической урны.
- Гуманоид состоит из воды с добавлением органических и неорганических компонентов, доля воды составляет примерно 60%  процентов, - гнусавым лекторским голосом продолжила Система, - в нашем случае у самца с кодовым обозначением «альфа» имеются признаки незначительного обезвоживания. Необходимость восполнения дефицита жидкости…
- Понял, - сварливо перебил Четвертый, – что мы будем использовать для восполнения? Эмульсию?
- Гвоздь в числе заданных параметров  должен был принести образцы органической пищи и питья, чаще всего используемых  гуманоидами данного подвида исследуемой местности, для ускорения адаптационных процессов исследуемых особей, - тут же наябедничала Система. Люк над столом экспериментаторов  раскрылся, и из него с шумом вывалились бутылка водки «Столичная», портвейн «777», банка кильки в томате, и сине-голубая консервная банка со сгущенным молоком.

Торх подозрительно принюхался, ковырнул пробку стеклянной тары верхним правым щупальцем.
- Вы уверены, Ху, что это можно давать испытуемым?

+3

20

Дура или не дура – вопрос риторический, а вот с мужиками явно было что-то не то. Нинка даже носом шмыгать перестала, хотя в нем дико свербело, да так, что хотелось чихать. Свесив от удивления челюсть, продавщица, не отрывая взгляда, смотрела, как очкастый фраер жался к бородатому ханурику, вытянув трубочкой губы и закрыв глаза. Такого в кино не увидишь, но Нинке вспомнилась «Анжелика». Бородач представился Жофреем, а интеллигент, в пышном французском платье с корсетом, был главной героиней.
- Очуметь…, - прошептала Нестерова, нервно закусывая ноготь. До этого она видела только, как целуются Генеральные секретари и другие члены правительства. Душещипательная сцена прервалась на самом интересном моменте. Алкаш деликатно отстранился, а Нинка громко выдохнула. В натужном выдохе скрылось облегчение, с оттенком некоторого разочарования. Но душевные метения и подозрения были прерваны новой неожиданностью.
Ни пойми откуда, на остановке оказалась мышь, но, в отличие от голубя, мелкая животина была настоящей. Враг санитарно эпидемиологического режима, с невиданным  нахальством засеменил к Нестеровой, словно та была большим куском сыра.
Выросшая в деревне, Нинка не боялась мышей. Мелкие гадливые твари, портящие социалистическое и личное добро, вызывали раздражение и праведный гнев. Тут Нестерова была непреклонна. Нечисть подлежала уничтожению и дезинсекции.
Она затаилась, дождавшись пока зверек подползет ближе к сумке и, использовав босоножек, как оружие, безжалостно нанесла роковой удар. Мышь не успела даже пискнуть, зато Нинка с гордостью подняла за хвост убиенную тушку.
- Ага! Попалась, зараза! – раскрутив дохлое тело, продавщица запустила его в голографическую стену вивария и, ковыляя в одной обувке, осторожно приблизилась к мужикам. – Видите, граждане, нас мышами извести хотят, - справедливо рассудив, что раз приключился такой дурдом, то стоит пойти на мировую, Нинка решила выяснить, что тут происходит. – Так говорите, что нас похитили, товарищ? А кто похитил? Империалисты или КГБ? У меня судимостей нет, - тут же добавила она, на всякий случай, - я член профсоюза, комсомолка и кандидат в члены КПСС, - в подтверждении слов Нестерова чихнула, принимаясь искать в сумке платок. Найдя его, она намусолила кончик, подтерла потекшие глаза, а уж потом аккуратно высморкалась. – Насморк, какой-то, некстати, - пожав плечами, продавщица слабо улыбнулась. – Меня Ниной Николаевной зовут, Нестеровой.

Отредактировано Нина Николаевна Нестерова (2015-02-01 10:58:29)

+3

21

Нахальная мышь добралась, наконец, до вкусно пахнущего ридикюля. На чём свет для неё померк.

Корк захлебнулся восторгом. Сработало! Самка бросилась в атаку. И опять же воспользовалась орудием! Старший Э с восторгом наблюдал, едва кивая на слова босса. Мысль о яйцах поразила и зажгла.
Самка похвасталась пойманной добычей перед самцами и, что самое странное выбросила дичь!
Старший научный сотрудник тут же связал это с танцем.
- Смотрите, смотрите. Она показала самцам, так сказать свой потенциал. Сейчас интересно, кого она выберет? маленького, которого легче прокормить или большого, который высидит больше яиц?!
Но слова Системы о живорождении охладили пыл. Но ничего. Главное, сейчас происходило там. В виварии. Внимание привлёк мелкий самец. Уж больно его поведение было странным. Хотя, может у этого подвида практикуется привлечение потенциального кормильца слабостью? Но всё же система не могла соврать и для спаривания придётся мелкого отсаживать. 
"Как всегда, босс прав", - Корк стрельнул взглядом на монитор Торха
Под ухом Шварк хрустел своими труградерами.  Судя по интонациям, Торх начал раздражаться.
- Нет, босс. Боюсь, что эмульсия для этого биологического вида вряд ли подойдёт.
Система доложила о питании для подопытных особей. И старший Э вопросительно посмотрел на Шкварка. Отростки того, испачканные в хитине труградеров, защёлкали по кнопкам пульта, и Гвоздь выдал набор продуктов.
Корк смотрел на них так же скептически, как и босс. Но он быстро и, прикрывая брата спиной, ответил:
- Не сомневаюсь, босс. Гвоздь выбрал лучшее, чем питаются данные особи. А Гвоздь не ошибается!
Тут Корк вспомнил об имитации и добавил:
- Лучшие же экземпляры добыл!
Внезапно и резко погасло освещение. Везде. И в виварии тоже.
Пульт Шкварка отвратительно запикал. Это с перепачканых отростков младшего Э в управляющий узел попали частички хитина и перемкнули контакты.
- Шквааарк! Я тебе шагатели вырву и воткну в то место, откуда у порядочного инопланетянина щупальца растут, Шкварк! - пришла очередь менять окраску Корку.
Он пошёл резко-бурыми пятнами, переходящими в багровый, отливающими закатно-синим. Именно такой - густо-синий закат был на родной планете братьев Э. Обычно Э старший умел держать себя в щупальцах, но если он багровел с синевой, то...
Шварк отступил назад и икнул.
- А чего я-то, чего я? - Э младший уронил ёмкость с труградерами, которые не преминули захрустеть под шагателями, и живо защёлкал пультом управления.
В виварии проискрило молнией. Шарахнуло. Свет вспыхнул. В виварии тоже. Но голограммы: остановки, зависшего голубя, горящего бычка и хлебной корки ещё пару секунд подмигивали и моргали.
Корх подёргивая щекой повернулся к Торху.
- Простите младшего. У него одна слабость - труградеры. Ничего не может с собой поделать.
Старший Э развёл щупальцами.
Зато во время восстановления освещения в виварии возник самый настоящий, перевёрнутый вверх дном реечный ящик, накрытый газетой "Правда" от 21 мая 1970 года. На нём стояли: три гранёных стакана, бутылка водки «Столичная», портвейн «777», уже заботливо вскрытая банка кильки в томате, и сине-голубая консервная банка со сгущенным молоком, в крышке которой с двух сторон были пробиты дырки. У ящика вырос тополиный пенёк и обрубок ствола количеством мест - на двух человек. За девушкой с веслом сверкала свежим лесом будка таинственного для экзобиологов назначения, с не менее загадочной надписью М/Ж. Всё было настоящим, умело захваченным Гвоздём на голубой планетке.
Гвоздь радостно посверкивал мятой фасеткой и зловредно тыкал в окуляр Системе свёрнутой в фигуру роликовой щупальцей. Он хорошо выполнил свою работу. Может быть даже ему достанется силуцоедный щелочноугольный аккумулятор при следующем заходе на Альдебаран.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-02-01 19:21:35)

+3

22

Дурман прошел; Эммануил Генрихович прозрел и отлепился от красавца-гегемона, однако смущение в интимных частях  тела не проходило. Эмик попятился и рухнул на невесть откуда взявшийся пенек.
«Что это со мной было? Есть?! – испуганно покосился ботаник на медальный профиль пролетария, - никак, наваждение, инопланетяне проклятые… экспериментируют!»
От собственной половой несдержанности несчастного педагога бросила сначала в жар, потом в холод. И, главное, дамочка эта … она все видела! Она свидетельницей будет!
Или… не будет?
Морально уничтоженный,  ботаник  перевел взгляд  на дамочку. То ли под влиянием инопланетного разума, то ли включив зачатки  собственного, грудастая представительница ненавистного прекрасного пола стала выглядеть вполне вменяемой. И вести себя соответственно.  И импрессионистский пейзаж на лице ее не портил.
- Эм… Эммануил Генрихович, - промямлил он, принимая предложенную мировую, - вы мышку-то отложите, Нина Николаевна.
Проклятый организм, пришибленный феромонами, требовал разрядки. И Эмик, узрев спасительную бутылку «Столичной», ухватился за нее, как  утопающий хватается за соломинку.
- Выпьем. За знакомство, так сказать.
Признаться честно, Эмик пил мало и редко. Во-первых, мама не одобряла. Во-вторых… опять же, мама не одобряла попойки в сомнительных компаниях.
Кроме того, одобряемые мамой напитки принадлежали к классу благородных.
Но  тут выбирать не приходилось. Дрожащей рукой Эмик плеснул даме портвейна, а себе и гегемону – водки,  дрожащей же рукой поднес стакан  к губам и одним глотком осушил.
Как известно, советская водка  -  самая лучшая водка в мире.
Водка приятно обожгла  небо и огненным шаром скатилась в пустой желудок.
Эмик жалобно икнул и покосился на кильку в томате. Интеллигент в четвертом колене, пользующийся в быту  ножом  для рыбы и вилкой  для фруктов, на пока еще трезвую голову не смог преодолеть психологический барьер и сунуть в общественную кильку руку.
Он часто задышал, словно выброшенный на берег карп-переросток.
Внутри стало тепло, а на душе – спокойно.
- Для друзей – Эмик.
Было хорошо.
Если бы он раньше знал, как может быть хорошо от пятидесяти граммов водки «Столичная»!
- Еще по одной?  - Эмик поманил к себе пальцем обоих сокамерников, и,  интимно понизив голос, прошептал, - думаю, это инопланетяне нас похитили. Для опытов. Будут делать из нас роботов-убийц.

Отредактировано Эммануил Генрихович (2015-02-02 19:49:03)

+3

23

Странности не желали заканчиваться: чудесные метаморфозы, происходящие с истеричной дамочкой, едва прекратились, как совершенно непонятно откуда на открытое пространство выскочила мышь. Наглая, упитанная и самая что ни на есть настоящая, в отличие от слабо мерцающего голубя.
Михалыч ожесточенно протер глаза еще раз, но мышь не собиралась никуда исчезать. Мышь действовала нагло и решительно. Мужчина, прекрасно знакомый с естественной реакцией слабого пола на подобных тварей, приготовился было заткнуть уши, спасая гудящую голову от громкого визга, но... Дамочка действовала не менее решительно, чем ее хвостатая противница. И это вызвало невольное восхищение.
Погас свет. Полыхнула молния, словно угроза расправы со стороны похитителей за смерть мыши. И снова стало светло.
Совсем обалдевший от происходящего работяга подозрительно уставился на выросший прямо посреди асфальта пенек. Но "стол", накрытый на стоящем рядом с пеньком ящике, манил к себе соблазнительным поблескиванием бутылки водки, которая сейчас казалась величайшим сокровищем мира страждущему опохмела.
Колебался страждущий недолго.
- Михалыч, - коротко представился мужик. Вид водки его обрадовал настолько, что он готов был поверить в честность и невинность Нинки в похищении и даже простить ей тот подлый удар коленкой. Все равно для того, чтобы выпить по всем правилам, нужен был третий, а голубь и дохлая мышь на эту роль не годились.
Михалыч чинно уселся на пенек, предвкушая скорое избавление от головной боли. Но он не спешил - не алкоголик ведь какой-то! Позволил очкарику разлить (ну у этого высоколобого и имечко было! Без ста грамм и не выговоришь!), кивнул ему, кивнул даме, и только после этого опрокинул стакан в себя. Удовлетворенно крякнул - и благодушно улыбнулся: жизнь сразу стала лучше!
- Закусывай, Эмик, - пробасил мужчина, подавая интеллигентику пример, подцепив за хвост кильку. И согласно покивал: действительно, еще по одной не помешает.
- Инопланетяне? Роботов? - Михалыч нахмурил брови, покосился на Нинку и тяжко вздохнул, - Лучше бы КГБ... - очкарик казался умным человеком. Если говорит, то, значицца, так и есть. А если их похитили пришельцы, то... С ними ведь не договоришься. Не оправдаешься. И помощи ждать не откуда...
После второй стопки, впрочем, оптимизм вернулся.
- Товарищи! Нельзя сдаваться! - бодро-патриотично провозгласил рабочий, вскидывая вверх кулак с зажатой в нем килькой, - Пусть только покажутся, гады! Мы покажем им кузькину мать!

+3

24

- Ой! – Ознаменовав эпохальность знакомства, мир погрузился в темноту, но ненадолго. Испугаться Нинка не успела, удивление не дало. Вместо ожидаемых ужасов, на остановке организовалась «поляна». Впрочем, изысками яств она не отличалась. Чухонский стол напомнил продавщице заседания механизатор в родной Хряковке или магазинных грузчиков.
Пусть бедность стола настораживала и наводила на мысль, что неизвестные похитители решили поиздеваться над жертвами, но наличие «беленькой» согревало душу. Водка в Союзе лечила любые беды, помогала думать и, даже, служила чистой валютой.
«А не отравленное ли?» - мелькнула в голове мысль, но тут же затихла. Кто бы их стал травить, скажите на милость? Проще дубиной по затылку и мешок на голову.
Почти успокоившись, Нинка поковыляла к дереву и, отряхнув платье, аккуратно уселась рядом с Эммануилом Гнериховичем. Натянув, слегка покореженный босоножек и одарив присутствующих улыбкой скромной советской труженицы, Нестерова положила ридикюль на колени и недовольно посмотрела на плескавшийся в стакане портвейн.
- А можно и мне водки? – не дожидаясь ответа, продавщица, как умелый престидижитатор, не пролив и капли слила содержимое стакана в бутылку, освобождая тару. Получив полагающуюся порцию, она резко выдохнула, выпуская воздух и…, махом опрокинула стакан, не хуже грузчика со стажем. Столичная пошла, как по маслу, согревая грудь, успокаивая нервы и приводя в чувство. – Ой, Господи, прямо полегчало, - сказанное подтвердил новый чих, но Нинка успела отвернуться, прикрывая нос платком.  Закусив двумя кильками, она, с интересом, подтянулась на зов очкарика и громко охнула. От неожиданной новости глаза округлились. – Не может быть? - произнесла Нинка громким шепотом, подставляя стакан под горлышко бутылки. – В роботов-убийц? Вот сволочи! Правильно-правильно, Михалыч. Этого так оставлять нельзя. Какие ж мы, товарищи, роботы-убийцы? У нас статья за убийство есть, - залив вторую порцию и подсластив горькую парой-тройкой глотков сгущенки, Нестерова почувствовала небывалый прилив сил и усиление мыслительного процесса.
Повертев головой и осмотревшись по сторонам, Нинка заметила деревянное чудо санитарно-гигиенической инженерии. Наличие туалета вызвало подозрение. Уж очень нелепо выглядело сооружение на фоне зависающих голубей, нетленных окурков и непроходимых стен.
Вспомнив, все то немногое, что Нинка читала о фантастике, она была готова поклясться, что допотопное строение здесь не случайно. Возможно в туалете был замаскирован наблюдательный пункт зеленых человечков или страшное внеземное оружие.
Понизив голос до едва слышного шепота и, наклоняясь к новоявленным знакомым, Нинка, косясь на строение, тихо произнесла:
- Эти твари за нами наблюдают. Видите ту будку? Специально поставили, чтобы удобнее было. Тсс…, не оборачивайтесь. Делайте вид, что мы не знаем, - для отвода глаз и, подавая пример, продавщица звонко рассмеялась, кокетливо поправила остатки прически и потянулась за килькой. – А давайте подожжем, гадов, пока из нас не сделали роботов? У меня зажигалка есть, бензиновая, - порывшись в ридикюле, продавщица откопала редкую безделушку, способную стать орудием саботажа. Спрятав зажигалку под край газеты, она смочила водкой платок и вопросительно посмотрела на мужчин.

Отредактировано Нина Николаевна Нестерова (2015-02-05 20:41:07)

+4

25

- А давайте! – с энтузиазмом откликнулся Эмик.
Второй стакан водки пошел еще веселее. Ботаник оскалил зубы, протезированные лучшим дантистом Мушаринска Изей Гинзбургом, и ухватил двумя пальцами скользкий килькин хвост. Килька посопротивлялась для вида, но сдалась. Отправив худосочный продукт холодного балтийского моря в протезированную пасть, Эммануил Генрихович осмелел и, не стесняясь дамы, присосался к банке со сгущенкой.
- И… уштроим поджог… подкоп и побег! – прошамкал Эмик, стекла очков покрылись нежной испариной восторга. -  Михалыч,  вы…  а давайте выпьем на брудершафт, други… и я сделаю это!
Третий стакан водки окрасил окружающее в радужные тона и  придал решимости. Опустевшая бутылка, жалобно звякнув, покатилась в сторону – Эмик поймал ее и сжал в руках горлышко.
- Это… защищаться станем, если нападут. Я возьму платок, а ты, Нина, держи бутылку.
После третьего стакана даже Нинка стала выглядеть привлекательно, а Михалыч… на него Эмик вообще старался не смотреть, поскольку один вид пролетарского профиля цвета юной  форели и обтянутых мешковатыми портками ягодиц приводил советского педагога в состояние, близкое к оргастическому.
Эмик отвернулся. Вытащил из кармана второй платок, смочил остатками водки,  и попытался подняться. Не вышло. Хлипкое тельце неожиданно развернуло и повело в сторону;  падая, Эмик ухватился за весло четвертой молчаливой участницы намечающегося поджога.
Вероятно, специальные инопланетные  химикалии сделали свое  черное дело.  Орудие труда профессиональных пловчих выкрошилось мучнистой белой кучкой, оставив в руке Эммануила Генриховича кусок арматуры. Правая грудь гипсовой Елены Прекрасной советских дворов осыпалась на новые замшевые ботинки Эммануила Генриховича.
Эмик чихнул, встал на четвереньки. Взял платок в зубы, пригнулся  и мелкоразмашистой рысью пополз к наблюдательному пункту супостата со стороны «М».
- На разведку я. Михалыч, тащи зажигалку. Нинка, подползай со стороны «Жо»!

+3

26

Под благотворными возлияниями Столичной Михалыч расцвел и преобразился. Помятое, хмурое лицо приобрело благодушное выражение, косноязычие, обычно появляющееся в присутствии женщин, отступило, и теперь он готов был, как товарищ Ленин, вести за собой советских граждан на борьбу с инопланетной нечистью.
- Точно! Поджечь! - воодушевился он, с одобрением поглядывая на Нинку, - Мы ж для них вроде мышей, так? Они нас... изучают, так? Значицца, нужно вести себя не так, как они задумали! Чтоб они пришли нас... эээ... заставлять, во! И тут мы их и прибьем! - мужик с энтузиазмом впечатал кулак в собственную ладонь, демонстрируя, как именно собирается разбираться с коварными похитителями.
А с боевыми товарищами и на брудер-чего-то-там выпить не грех. Третий стакан только прибавил энтузиазма и боевого духу. Михалыч даже подумал, что можно было бы под это дело совершить кое-что неправильное - ну, положим, очкарика поцеловать. Этого ведь инопланетяне точно не ждут, а оченно хочется, да и КГБ здесь нет... Но сладкие мысли так и остались мыслями, ибо интеллигентик рвался в бой.
- Поджигать снутри будем, - со знанием дела предложил работяга, требовательно протягивая ладонь за зажигалкой боевой подруги. Он не забыл недавний дождик, который ну явно кознями похитителей бы. Может, это у них система пожаротушения такая? Рисковать не стоило, разводить огонь следовало под защитой крыши туалета.
Ползти вслед за Эмиком мужик не стал. Водка придавала храбрости, так что на врага он пошел во весь рост, с открытой грудью и зажатой в кулаке зажигалкой.  И так же бесстрашно, достигнув двери туалета с пометкой "М", рванул оную на себя, врываясь во вражеский наблюдательный пункт.

+3

27

- Шварк! Корк! Ху! – занервничал Четвертый, упирая левый глаз в первого братца-исследователя, а правый и центральный – в его близнеца, - это что за сооружение, и что могут означать действия испытуемых?
- Указанные образцы доставлены с планеты в полном соответствии с оформлением ландшафта зон, заселенных растительностью. Иероглифы над дверью могут быть условными обозначениями, служащими определению функции постройки. К сожалению,  иероглифы низших подвидовых гуманоидов данной планеты не подвергались предварительному изучению, - занудно сообщила Система, обиженно хрюкнула, помолчала, позвенела картами памяти, просканировала содержимое странного блестящего предмета в руке первого самца,  и неожиданно добавила, - в руках у самца с условным обозначением «альфа» емкость с горючей смесью. 
- Меня смущает видимая последовательность  в деятельности гуманоидов, - Торх  прилип взглядом к экрану, - если бы я верил в то, что указанный подвид способен на упорядоченную осмысленную деятельность, я бы сказал, что они что-то замышляют. Однако поведение второго самца и   его поза «на четвереньках» убеждают меня в том, что интеллект указанного подвида весьма невысок и не способен продуцировать сложные тактические ходы. Корк! Во избежание случайного травматизма особей организуйте изоляцию, и отправьте  Гвоздя  изъять  у первого самца горючую смесь! Самку поместите с самцом «Альфа», будем надеяться, на сытый желудок самка гуманоида менее агрессивна и более расположена к спариванию, второго самца посадите в отдельную камеру, желательно со стенами из мягкого пенополиуретана. Существо слаборазвитое в интеллектуальном плане требует более серьезных мер предосторожности.
Гвоздь возмущенно брызнул лазерным пучком.

+2

28

Михалыч был прекрасен.
Эмик восхищенным взглядом проследил за рукой пролетария, держащей зажигалку с решимостью Прометея, несущего людям огонь.
- Запечатлеть… в мраморе… - прошептал Эммануил Генрихович, - если доживем.
А жить хотелось особенно сильно.
После трех стопочек «Столичной» и хвоста от кильки, заполированных парой ложек сгущенки,  Эммануил Генрихович отчетливо осознал, что прожил неправильно все тридцать три с небольшим хвостиком года. А кто знает, сколько отмерила ему судьба?! И что будет с ними завтра? А если инопланетян много, и их тут же свяжут, изолируют? И препарируют для опытов?!  А ведь в жизни так много прекрасного! Телячьи отбивные, второй концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром. И Михалыч. Кто знает, может, завтра большое и горячее сердце пролетария будет плавать в колбе с формалином?
- П-погоди-те, - брякнул Эмик, - я того… этого… мне нужно, в общем. Он рванул в открытую дверь с надписью «М» и тяжело задышал, пытаясь отмахнуться от навязчивой эротической картины. Он и Михалыч. Михалыч и он. Он с Михалычем.  Михалыч с ним. Михалыч в нем.
Эммануила Генриховича  бросило в жар.
- Начать процесс изоляции особей, - фальшивым металлическим голосом произнесла система.

+3

29

- Знаете ли, что, Торх, - Корк задумчиво постукивал пальцем по подбородку, - мне весьма подозрительно, что этот вид горючую смесь употребляет внутрь. Это слишком напоминает мне...
- Наш Газон и топливо!
Шкварк радостно договорил за брата. Его глаза блестели, а кожа переливалась от светло-серо-зелёного, до насыщенного зелёно-чёрного оттенка. Шкварк совершил открытие. Простое и незаметное. Пока его братец с боссом мучились со своими этими биологическими, младший Э только прочитав анализ, что входит в бутылку с прозрачной жидкостью, сделал открытие. И сейчас его сияющая морда выражала только одно - учись, мелкота! Он смешал родное Газоново топливо с содержимым бутылки, и они уже полчаса, как пронизывали галактику на одной поллитровке! Газон правда, как-то странно вилял и намеревался вытащить термоядерные анигиляторы и пульнуть по пролетающим мимо астероидам. А один раз самостоятельно изменил маршрут до всем известной планеты с красными посадочными фонарями, куда до совершеннолетия - что приблизительно шестьдесят шесть лет по земному летоисчислению - не пускают. И Шкварк бы оставил этот маршрут - босс с Корком не проч были бы расслабиться, но сам Шкварк был младше Корка на полгода, а значит ему ещё было только шестьдесят пять лет и шесть месяцев по земному летоисчислению, потому обойдутся.
- Да, причём тут Газон, - Корк одной фразой потушил сияние морды брата, - хотя, да. Именно это мне и напомнило.
Окраска Шкварка спала и он, сопя, полез что-то ковырять отвёрткой в Гвозде. Вечно этот старший везде первый. И из пробирки первый вылез и вот, теперь открытие с топливом первый сделал.
Эмульгатор завсхлипывал паром свежей эмульсии.
- Они роботы! Автоматы, как Гвоздь!
Шкварк вперился в Торха.
- Самка агрессивна, дичь не едят, употребляют горючку, не спариваются, имеют минимальную интеллектуальность. Опять же иероглифы эти... - старший Э ткнул щупальцем в экран, - посудите сами Торх.
Корк вздохнул и повернулся к брату.
- Младший Э, отправьте туда Гвоздя. Пусть попробует наладить контакт, так сказать с братьями по разуму.
Корк разлил эмульсию по кружкам, одну протягивая Четвёртому.
- Кажется мне, что тут не обошлось без проделок Геликоптера... - глазки Шкварка параноидально прищурились.

Гвозь траскринулся в виварий. Тихо гудя, он подлетел сзади к самке, пригладил фасетки роликовой щупальцей и деликатно бибикнул той в спину, подмигивая лазером.

Отредактировано Э-корк Ху (2015-02-10 08:51:45)

+3

30

«Ну прямо десантник!» - восхищенно посмотрев вслед уползающему Эмику, осоловевшая Нинка икнула. После третей очкарик не казался затрапезным задротом, а Михалыч и вовсе стал напоминать былинного русского богатыря.
Задержавшись у пенька, продавщица с упоением любовалась богатырской поступью работяги, идущим напролом, как Илья Муромец на печенегов, брать штурмом нужник.
«Какие мужики!» - по раскрасневшейся щеке стекла скупая слеза восторга. «Ой! А я то, что стою?» - подхватив бутылку портвейна, Несерова бросилась догонять группу захвата.
Следуя точным указанием главнокомандующего Эмика, она подкралась с дамской стороны. Риск - дело неженское и потому, Нинка, для начала, прислушалась, а для смелости, отхлебнула из горла дешевого пойла.
Выдохнув на изготовке и кивнув, соглашаясь, что строение лучше жечь изнутри, Нинка рванула на себя дверь, но тут по спине пробежал холодок. Сзади, что-то пискнуло, а между лопаток легонько защекотало. Невесомое прикосновение заставило вздрогнуть и вторично икнуть, наблюдая, как оба новых знакомца скрываются в мужской кабинке.
Разворачиваться было страшно, но продавщица осознавала, что прямо за ней, находиться нечто живое и, возможно, кошмарное. Ведь кроме их троицы на остановке ни кого не было, а значит…
Нервно дернувшись, Нестерова резко обернулась и…, оторопела. Вместо предполагаемых зеленых человечков за спиной оказалась летающая урна с механическими лапками, очень похожая на робота.
«Ага! Робот-убийца!» - Зловещее мигание лампочек упрочило подозрение женщины, а алкоголь придал силы. «Врешь! Не возьмешь!» - дабы упрочить храбрость, Нинка сделала большой глоток из горла и, что есть духу, шарахнула вражину початой бутылкой портвейна.
С визгом отскочив в сторону, она наблюдала, как зеленоватые осколки разлетелись, осыпая  метал стеклом, а багряное вино с шипением расплескалось по микросхемам. Урну закоротило, как испорченный телевизор «Рубин». Она начала падать, искря всеми цветами радуги.
- Ага! Так тебе, сволочь инопланетная! Будешь знать, как похищать порядочных граждан! – победа предала прыти и, подбежав к упавшему аппарату, Нестерова, на правах победителя, саданула босоножкой по мигающей фаре. – Сдохни, сука механическая!

+3


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Фатальная ошибка экзобиологов: 2Y+X=?