Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 2. О плаще, лучнике и ведьме


Кентфордские сказки. Эпизод 2. О плаще, лучнике и ведьме

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Место и время действия: королевство Лайонбрук, 859 год.
Участвующие лица: Кроу, Ангелина, Сила нечистая, Ясень, ...
Краткое описание: юг страны, обжитый больше тысячи лет, таит в себе не меньше тайн, чем кряжистый, горный север, или лесной, непроходимый запад, или речной, болотистый восток. Здесь есть Хартвуд, темный лес, ставший прибежищем для последних ведьм и колдуном, для нечисти, которую священники и монахи изгоняют из домов и деревень, для сказок, которые уже никогда не будут рассказаны. Здесь есть таинственный герой в красном плаще, который вбивает последние колья в ведьмовское сердца юга. Здесь есть город Кентфорд, знавший куда более лучшие времена, и есть порт Дилэйни, и Кронсберри, и есть много деревень, и плохая погода, и поля с серым и зеленым, и стада овец, и люди, которые были и есть всегда.
Есть здесь что-либо еще, расскажет сама история.

Отредактировано Кроу (2015-03-06 14:47:23)

0

2

Дождь лил третий день. Серые низкие тучи затянули небо с севера и до самого моря. Дороги размыло, и редко кто проезжал по городскому тракту в Кентфорд или из него дальше к порту Дилэйни. За постоялым двором «Три паруса», в половине дневного перехода от Дилэйни, дорога огибала высокий каменный утес. Местные эту скалу называли Плачущим холмом, потому что в глубине, почти на вершине, из-под земли пробивался небольшой родник, к которому почти никто не ходил.
Но не сегодня.
Человек пришел к утесу с самым рассветом, появившись со стороны Кентфорда. По большей дуге он обошел постоялый двор, пройдя к Плачущему холму полями, обошел его один раз и взобрался наверх. Подыскав нужное место в расщелине в камне, он разместил в ней походную сумку и длинный сверток.
Ждал он довольно долго, в «Трех парусах» в нескольких милях к северу уже давно успели подать завтрак. Только когда время стало подбираться к обеду и небо вконец посветлело, человек раскрыл свой мешок и достал из него длинный красный плащ. Сняв грязную серую накидку, которая была на нем, он спрятал ее в расщелину, застегнул на плечах еще сухой алый плащ и накинул капюшон, посматривая на север, где на самом горизонте виднелось здание постоялого двора. С той стороны приближалась повозка и несколько всадников.
Человек вернулся в свое укрытие и достал из расщелины длинный сверток. Бережно размотал тряпку, стараясь не замочить ее на траве и не раскрыть полностью под дождливым небом, и извлек двухярдовый тисовый лук. Из мешка мужчина достал тетиву, натянул ее, проверил, как она натягивается, и опять накинул лук тряпкой, держа его в руках. Тщательно спрятал сумку в расщелину, взял колчан, который был до этого спрятан в свертке, и спустился на южный, крутой склон холма. Он приметил себе один из больших валунов, почти в человеческий рост, и стал спускаться к нему. Сапоги скользили по мокрой траве и камням, несколько раз человек поскальзывался, и тогда в тихом шепоте дождя можно было различить злое, недовольное сопение. Валун полностью скрывал человека от дороги, и только повернув и проехав несколько десятков ярдов, можно было приметить, что на холме кто-то есть.
Такой расклад его устраивал как нельзя лучше.
Он воткнул несколько тяжелых стрел в землю. Вытер руки, надел кожаную перчатку. На мгновение откинул капюшон, подставляя черные с сединой волосы дождю, и задрал голову, втягивая носом воздух. Затем накинул капюшон обратно, поправляя красный плащ, и стал ждать.
Первыми из-за поворота показался всадник. Он проехал вперед, придерживая коня и осматривая окрестности. К югу лежал лес, дорога уходила в сторону, к порту, и не было видно ни единой живой души. Человек на Плачущем холме спрятался так, что его можно было заметить, только поднявшись на утес. Всадник что-то крикнул и взмахнул рукой, и тогда из-за поворота показалась повозка с двумя людьми на козлах, а за ней рысью ехал еще один конный солдат. На трех мужчинах были сюрко синего цвета с белым конем, и только на вознице повозки был накинут черный плащ. Солдат на козлах держат на коленях арбалет и переговаривался с возницей.
- …все равно Хартвуд порубят. Не сегодня, так завтра, а может через десять, двадцать лет. Ведьмы умрут, дочери леса замолчат, вся нечисть убежит.
- Да кто ж туда сунется, чтобы она убежала. – Вознице сплюнул в дорожную грязь и лениво хлестнул поводьями лошадь.
- Увидишь, как этот лес вырубят, или как дубы и тисы закончатся в Кентфорде, так сразу отрядят лесорубов с сотней солдат. Видел я, как делали такое на западе, в Клайде. Там еще были стычки с оакмэнами, то еще сраное удовольствие.
- Ну, сравнил Хартвуд и какой-то Клайд. В Клайде, говорят, двести лет никаких дру...
Стрела вонзилась в затылок вознице и вышла ниже подбородка. Солдат выругался, дернувшись в сторону и чуть не упав с козлов. Закричал всадник, ехавший позади, и в спешке попытался вытащить меч из ножен, разворачивая коня к скале. 
Вторая стрела убила солдата на козлах. Он пытался вставить болт в арбалетное ложе, но выронил и арбалет, и болт, упав в дорожную грязь рядом с повозкой. Солдат так и не увидел человека в красном плаще у валуна на Плачущем холме. Лошадь в повозке заржала, чувствуя неладное, а человек выстрелил в первого всадника, взявшегося за седельный арбалет. Стрела попала ему в руку, солдат выругался, пригнувшись к седлу, и направил коня вскачь по дороге. Другая стрела угодила между его лопаток.
Оставшийся в живых солдат пытался справиться с лошадью, высматривая стрелка на скале. Из-за валуна человек в красном плаще был не виден ему, и теперь всадник просто не знал, что делать, потеряв за полминуты весь свой отряд и командира.
- Эй! Это обоз графа, идиоты, вас все равно поймают и повесят! Долго в лесах не просидите!
Человек достал стрелу из колчана и вышел из-за укрытия. Всадник подался назад, увидев красный плащ стрелка, и развернул коня, ударяя каблуками в его бока. Лучник выстрелил, но стрела попала в шею лошади. И животное, и всадник повалились на землю, в грязь, и солдат чудом успел высвободить ногу из стремени. Человек опять скрылся за валуном, снял тетиву и замотал лук тряпкой. Когда мужчина снова выглянул из-за валуна, солдат уже скрылся за поворотом дороги. Рядом с конем блестел брошенный меч и скинутый шлем. Человек минуту рассматривал место короткой стычки, а затем без спешки стал подниматься наверх.
Красный плащ он спрятал под камнями, в овраге в двух милях отсюда.

Тем же вечером в Кентфорде, в таверне «Кротовый желудок», главной темой для обсуждений было нападение на графский обоз. Здесь сидел и человек с Плачущего холма, уже в сухой одежде, с кружкой крепкого стаута за дальним столом у барной стойки. Он сидел один, почти не прикладываясь к кружке, смотрел только на стол перед собой и иногда поглаживал бороду с проседью, чтобы оглядеть зал и опять уставиться в стол. Билл Кросби, владелец таверны и бармен, обслуживал его сам, что в «Кротовом желудке» было редкостью.
- Говорят, всех охранников убил Красный плащ. Вышел прямо из леса, перестрелял, как куропаток, и скрылся тоже в лесу.
- Если всех завалил, то кто о нем узнал?
«Кротовый желудок» славился тем, что здесь проворачивались самые темные из городских дел, и здесь собирались самые темные из людей, каких только можно найти в Кентфорде и в округе, и для каких уже не хватило место ни в окружении графа, ни в рядах монастыря.
- Разбойники, скорее всего. Красный плащ не этим живет, совершенно не этим.
- Ему виднее, кто с Бездной танцы решил поводить.
- Что, сразу все охранники обоза колдунами стали?
В зале царил полумрак, горели несколько канделябров за стойкой, и единственная люстра под потолком в центре таверны, которая едва ли освещала и половину всего зала.
- Нет, выжил один. Он сказал, что лучник был один, и на нем был алый плащ.
- Если он выжил, тогда это точно не Красный плащ.
- А я слышал, что он только с арбалетом работает, а ты тут про лучника говоришь.
- Подожди, завтра узнаем мнение графа и шерифа. Стража опять лютовать станет, мало нам было осенних приключений.
Человек за дальним столом оглянулся на бармена, и Билл, перехватив взгляд мужчины, опустил глаза и невыразительно пожал плечами.
Уже час лучник ждал оплаты за заказ.

Отредактировано Кроу (2015-02-25 13:02:21)

+4

3

- Не заскучали?  - тонкий женский силуэт возник внезапно,  словно ниоткуда. Появившаяся перед лучником дама стряхнула крупные дождевые капли с плаща, откинула капюшон и присела на край массивного стула – напротив. Тяжелые рыжие локоны, освобожденные от плена, рассыпались по плечам гостьи, но  лица ее лучник видеть не мог – оно было сокрыто густой темной вуалью. Сию же минуту у стола возник бармен, услужливо протирая полотенцем потрескавшуюся, сальную древесину столешницы.
- Чего изволите, леди … - и осекся.
– Прочь поди. – Небрежный жест изящной руки в кожаной перчатке был красноречивее любых слов. Бармен удалился спиной, подобострастно кланяясь.
- Олух Игниса Блаженного! Видите, с кем приходится иметь дело…
Женщина стянула шитые золотым кантом перчатки и размяла пальцы – длинные и нежные, точно у арфиста-миннезингера. Ее ничуть не смущало собственное опоздание, так, по крайней мере могло казаться собеседнику, подлинные же эмоции Ангелины – так звали придворную даму правителя Кентфорда  - были защищены шелком покрывала.  Если бы не вуаль – лучник многое бы прочел в зеленых женских глазах. Многое, что Ангелина любой ценой хотела скрыть.
- Я наблюдала за вами, все думала, вы уйдете... не дождавшись оплаты, - тихо усмехнулась она, - знаете, деньги никогда не бывают лишними, особенно в моем отчаянном положении… Не знаю, за какие услуги господин платит вам столь высокую цену – с пальчика собеседницы легко соскользнуло золотое кольцо с массивным камнем, оно было ей явно не по размеру. – Королевский рубин. Любой придворный вельможа почел бы за честь носить его, – женщина изо всех сил старалась не терять спокойствия, и быстрее убраться отсюда. Слишком часто выпивающие за соседними столиками стали бросать на них заинтересованные взгляды. И без того Ангелина слишком рисковала, явившись в таверну собственной персоной. - Вот, велено передать тому, на кого Билл покажет. С одним условием: помочь старине Кросби в ближайшее время встретиться с праотцами. Кольцо в любом случае стоит дороже, так мне сказали, а я всего лишь посланница. Женщина встала, показывая тем самым, что их разговор подходит к концу. Кольцо все еще находилось в ее ладонях. Внезапный порыв ветра, из распахнувшихся дверей таверны заставил пламя свечей отчаянно затрепетать. Часть канделябров погасла. Ангелина вздрогнула: ей было не видно того, кто вошел, и, не смотря на то, что их столик находился в самом дальнем и темном закутке зала, она поспешно сделала шаг к лучнику и прошептала:
- Ну же, соглашайтесь!

Отредактировано Ангелина (2015-02-26 10:54:27)

+1

4

Появившаяся в дверях согнутая фигура, двигалась как-то странно - боком, скользнула к стойке и уже там, отряхнувшись  всем телом, по-собачьи, скинула  потертый кожаный плащ, явив неровному свет свечей всклоченную шевелюру, длинными прядями закрывающую лицо, и  выпирающий из-под серого потрепанного  камзола солидный горб на спине.
- Привет Билли,  как зуб?-  тонким голосом почти пропищал вошедший.
- Отлично, спасибо Игнису и тебе, - трактирщик на лице которого три дня назад красовался огромный флюс, довольно осклабился, - почти не болит.
- Вот держи,  принес,  что обещал, - горбун бросил на стол небольшой мешочек, - заваришь и полощи раза в день. Но, лучше все-таки вырвать, в следующий раз разрез не поможет.
- Ты что, Ясь, вырвать, - испуганно отозвался Билл , - зубы и так все наперечет.
- Ясень, - строго поправил горбун  внезапно прорезавшимся тенором, - Ясень,  считай, я на повышение пошел, к самому графскому брадобрею в помощники устраиваюсь. Ладно, налей-ка мне что-нибудь для согрева, - Ясень бросил на стойку мелкую монету, - погода препакостная.
Он снова по-собачьи встряхнулся, взял налитую трактирщиком кружку и, усевшись   на лавку спиной к двери, стал из-под падавших на лицо прядей беззастенчиво рассматривать зал.

Отредактировано Ясень (2015-02-26 18:57:00)

+2

5

Она нервничала. Почему лучник это понял? Она много говорила.
Разумеется, лучник ожидал увидеть совсем не ее. Какого-нибудь посыльного, пажа, слугу, или такого же пройдоху, каким был он сам – но не рыжеволосую девушку с явными следами принадлежности к знатному обществу, которая нервничала бы и нарушала условия заказа. Человек даже не знал ее имени – и ладно, потому что почти никто здесь не знал и его имени, кроме Кросби, которому была известна фамилия, ставшая прозвищем.
А имя человека пропало во мраке лет.
Мужчина перевел взгляд на девушку, как только она появилась в его поле зрения. Пододвинул кружку к себе, словно пытаясь согреть руки о холодный стаут. Поджал губы, рассматривая леди, и с каким-то скучающим, отрешенным видом посмотрел на перстень, который она протянула ему.
Он выслушал ее, ни разу не перебив. И только когда она встала и вздрогнула от резкого порыва ветра от входа, лучник сказал:
- Я не вельможа. И мне нет в нем чести. – Человек кивнул на перстень на ее ладони, медленно отпил пива. А потом, подняв голову, уставился на девушку темными глазами, которые были так же холодны, как и дождь за стенами таверны.
- Пятьдесят золотом, таков был уговор. У меня нет ювелира, чтобы оценить это кольцо. Ваши слова – это только слова. Пятьдесят золотом, ни больше, ни меньше. Сядьте, вы привлекаете внимание. – Последнюю фразу он произнес куда тише, отведя взгляд от леди, и пригубив стаут.
Вошедший в таверну человек показался знакомым лучнику. Люди с увечьями, шрамами или запоминающейся внешностью всегда западают в память. Может, мужчина где-то и видел его в городе, может, они даже были знакомы. Лучник посмотрел в кружку, посмотрел на стол, а потом скосил взгляд на девушку, добавив:
- Вы зря пришли сюда без денег. Вы знаете, что может случиться, если за заказ не платят. Вы знаете, что я жду пятьдесят монет золотом. Передайте вашему господину или самому Господу Богу – я жду только их и ничего больше. Если были деньги на задаток, окажутся деньги и на остальную часть.
Задаток действительно был – десять монет. Если в зале нашлись бы люди, владеющие арифметикой, они бы с легкостью узнали, что человеческая жизнь в Кентфорде стоит не больше двадцати золотых. Но мужчина за столом в дальнем углу стойки говорил так тихо, что слышать его могла только девушка перед ним, и так медленно, что она сразу могла понять – этот упрется рогом так, что не сдвинуть, и кольцо, чье бы оно ни было, точно не возьмет.
Мужчина вздохнул и поднес кружку к губам.
Он знал, что так просто это дело не закончится никогда.

Отредактировано Кроу (2015-02-28 11:15:29)

+2

6

За спиной женщины прокатилась волна оживления. Выпивохи загалдели, явно реагируя на вошедшего. Ангелине страшно хотелось оглянуться, посмотреть, кто же тот, на кого так шумно реагирует сомнительная публика, но она не пошла на поводу своих желаний, сосредоточившись на главном: ведьме во что бы то ни стало нужно было понять человека, сидящего напротив. Человека, которому не откажешь в выдержке и хладнокровии. Который умеет добиваться своего. Именно такой ей и был нужен. Нужно немедленно принимать решение: избавиться от него, как от опасного свидетеля, или увлечь на свою сторону. Он убивал за деньги.  Это ее останавливало. Наемникам Ангелина не доверяла – обычно они, не моргнув глазом, вставали на службу к тому, чья монета звонче звенела.  И с равнодушным спокойствием вонзали нож в спину своему бывшему доверителю.
Ей хотелось понять - было ли убийство обыденным ремеслом лучника или к тому его вынудили особые обстоятельства, подобные тем, что заставили Ангелину стать соучастницей гибели солдат из графского обоза…  Быть может осталась в этом человеке с непроницаемым холодным взглядом толика тепла и благородства?  Хоть что-то живое, что побудит лучника не за мзду,  а по велению сердца исполнить свой долг. Быть может за внешней окаменелостью, томится живое, горячее сердце… Сердце!.. При этой мысли пульс девушки участился и она осторожно перевела дыхание… Постаревшая Авгура, наставница Ангелины, сладострастно истекая слюной, утверждала, что все сердца, вынутые из груди – горячие. Даже у людей с виду хладнокровных и совершенно безжалостных. И что нет вернее средства возвращающего колдовскую силу, чем теплая кровь все еще бьющегося сердца, смешанная с Лунным зельем.

Авгура… Ангелина помнила ее молодой и чернокосой, с синими, как лесные озера глазами, и звонким, как горный ручей голоском. Авгура начала перерождаться, когда ее родной лес в Клайде пустили под топор. Потеряв дом  и перебравшись в город, лесная ведьма стала чахнуть на глазах, бледнеть, стареть, задыхаться. Город высасывал из нее жизнь, выкручивая суставы, сгибая спину и выбеливая косы. Тогда ей пришлось  прибегнуть к последнему и самому надежному древнейшему средству… Сколько раз Авгура совершала кровавый обряд, наливаясь черной злобой, в обмен на молодость – Ангелина не знала, слышала только, что пять седмиц назад ее нашли у родника на Плачущем холме, пронзенную точеным колом из дрожащей осины. В мертвой костлявой руке Авгуры был зажат обрывок шелковой плащевой материи. Алого цвета.

Ангелина качнулась и опустилась на стул. Вот уже год она жила в городе. Ей повезло – правитель-граф представил ее ко двору, оказывая красавице всевозможные милости. Приближенность к графу позволяла ведьме быть в курсе событий и вовремя принимать нужные меры для защиты тех, кому грозила беда. Но в последнее время внимание господина стало слишком настойчивым, граф стал нетерпелив: в буквальном и переносном смысле не спускал с нее глаз. Выбираться из города стало невозможно и Ангелина стала замечать за собой странную слабость.  Дитя леса – она погибала в тесном каменном мешке замковых стен, в узком сплетении смрадных городских улиц. Неужели и ей придется применить Лунное зелье, встав на путь Авгуры?
О, если бы только добраться  до зачарованной поляны в дебрях косматого Хартвуда. Если бы только дойти, доползти до Трех Дубов и припасть к Белому Камню!.. Ей бы только попасть в свою милую пещеру, увитую диким багульником… "О мои покинутые нехоженые тропы, мои осиротевшие цветы и травы! Когда мне выпадет счастье пошептаться с вами!.."

Ведьма внимательно вгляделась в глаза мужчины,  поглаживая кончиком безымянного пальца мягкую, тонкой выделки, кожу перчаток.  «Кто ты?! Молю всеми силами поднебесья – откройся!» Она могла бы прошептать заклятие и добиться желаемого с помощью чар  –  и тем самым сразу выдала бы себя с потрохами. Нет, оставались только средства, доступные простым смертным – интуиция, проницательность, наблюдение. В ее распоряжении было еще ведьминское чутье, которое и склоняло Ангелину продолжать разговор. Но даже ведьме не под силу разгадать за несколько жалких минут все тайны человеческой натуры, да еще в столь неподходящем окружении. Придется выманить человека из таверны. А вот тогда и чары в руку и прочие уловки…

- Я знала, что вы не согласитесь на безделушку. И правильно – рубин фальшивый. – женщина подалась вперед и понизив голос медленно произнесла: - сто золотых и еще одна услуга с вашей стороны, лично для меня. На этот раз убивать никого не надо. Деньги сразу. Но не здесь, разумеется.  Идемте за мной. – Ангелина поднялась и, не дожидаясь ответа, стала пробираться вдоль барной стойки к выходу. В душном зале, порядком надравшиеся посетители стучали деревянными кружками, поднимая тосты  за здравие графа, и во все луженые глотки нестройно распевали новомодную песню  о Красном Плаще – спасителе Лайонбрука.

Отредактировано Ангелина (2015-03-02 00:57:41)

+1

7

- Смотрите-ка , горбун явился, - перекрыл песню пьяный голос, - ну-ка урод покажи нам свое фокусы!
Певцы тут же замолкли и  повернувшись в сторону циркача. Горбуна в таверне знали.

Он появился в городе вместе с бродячим цирком, на прошлогодней ярмарке.
Циркачи развлекали публику на городской площади  пару месяцев. Горбун был при них  вроде шута, заполняя паузы между выступлениями.
Одетый в дурацкий колпак, шутовски  копировал номера остальных актеров: с ужимками и кривлянием срывался с каната,  пытаясь жонглировать, неизменно получал булавой по лбу, хвастаясь своей меткостью, бросал ножи в "белый" свет, трясся от ужаса  в роли мишени, падал и спотыкался, то и дело, отпуская скабрезные шуточки. Зрители смеялись, забрасывали его тухлыми яйцами, гнилыми овощами и фруктами, а он только раскланивался, выставляя кверху свой гроб, и благодарил почтенную публику щедрое подношение. Ходил он всегда согнувшись - от чего казался карликом, занавешивая лицо длинными прядями. Может поэтому его лица  толком никто не помнил. Да и зачем помнить физиономию, если есть горб.

И только очень внимательный наблюдатель заметил бы, что горбун на самом деле молод, силен и ловок. Что все его выкрутасы на канате, скорее признак отменного мастерства, чем неуклюжести, что каждый его бросок достигает цели, но не той, о которой думают зрители, и, корча рожи от ужаса, он на самом деле и глазом не моргнет,  когда нож вонзается в мишень у самого уха.
Ярмарка заканчивалась, сборы начали падать, цирк уехал, а горбун остался, промаялся пару месяцев, показывая трюки в "Кротовом желудке" и других тавернах, а потом пристроился на побегушки к местному цирюльнику. Почтенных клиентов очень забавило, когда брадобрей использовал горбуна в качестве подставки для бритвенного тазика.
Ясень, как назвался горбун, или Ясь, как окрестили местные, вдоволь потешившись над тем, кому это пришло в голову назвать урода стройным деревом, быстро поднаторел в цирюльниковом деле и очень скоро сам стал брить тех, кто не брезговал его услугами. Брил чисто, аккуратно, не царапая. Как-то в отсутствие цирюльника избавил от зубной болит  местного лудильщика. Тот потом долго рассказывал сотоварищам, как горбун, "вот ведь, ведьмино семя, что-то там резанул, и боль  прошла, и зуб цел остался".  Услугами Ясеня стали пользоваться. Постепенно он стал не только лечить флюсы, но и приторговывать травками от зубной боли, которых насобирал летом в окрестностях Кентфорда.  Пошла молва, к горбуну стали присматриваться, но ничего неблаговидного не обнаружили. В церковь ходил исправно, правда , в основном, по церковным праздникам, далеко внутрь не лез, и правильно, что делать уроду среди почтенной публики. Толкался в основном у дверей, да на паперти, среди местных нищих. Пару раз видели, его около аббатства. Ничего предосудительного.

- Да-да, давай покажи, - певцы  вновь дружно застучали кружками.
Дальнейшее произошло очень быстро. Ясень,  мгновенно вскочив на стол, склонился в шутовском поклоне.
-  Почтенная публика желает  позабавиться?
Стул, только что стоявший рядом, вдруг оказался у него на горбе. Несколько секунд, и горбун уже сам забалансировал на перевернутых кверху ножках, делая вид, что падает, оттолкнулся, подпрыгнул,  ухватился за люстру, раскачался, пролив  вниз восковой дождь,  и тут же повис на потолочной балке, как гигантская летучая мышь.
  - Давай на соседнюю, - заорал кто-то.
Горбун  качнулся, перевернувшись в воздухе, прыгнул, но не долетел, рухнул на пол между столами. Зрители заржали,  кто-то,  целясь в горб, швырнул  в циркача обглоданный  мосол, кто-то запустил огрызком моченого яблока.  Ясень вскочил, раскланиваясь:
  - Благодарю, за щедрое подношение!
  Подхватил ближайшую тарелку с объедками  и  по-паучьи  побежал между столиками.
  - Подайте бедному шуту на пропитание.
   Довольные зрители стали кидать в тарелку медяки. Горбун остановился перед почти добравшейся до двери женщиной, из-под волос блеснул внимательный голубой взгляд:
  - Подайте бедному артисту, прекрасная леди, -   скривив губы в скользкой улыбке, протянул он скрипучим, как несмазанная петля, голосом, -  такая красавица, - ладонь горбуна  быстро обрисовала в воздухе женский силуэт, - ах, почему я не комарик, нашел бы за что покусать.

Отредактировано Ясень (2015-02-28 19:44:53)

+3

8

Ей не нужно было прибегать ни к ведьмовским чарам, ни к женской интуиции, чтобы узнать, кем был мужчина перед ней. Солдат, убийца, мастер стрельбы. Десятки таких заполняли крупные города Лайонбрука после очередных походов Уильяма Неулыбчивого, искали работу, пытались найти себя в мире и покое. Везло только тем, кто крепче спал по ночам. Мужчина, сидевший перед ней, был явно не из таких.
Лучник очень долго, очень внимательно рассматривал темную вуаль, скрывавшую лицо и глаза незнакомки. Слабо щурился, будто даже это слабое освещение таверны резало по глазам. И молчал, молчал так долго, как было можно, никак не реагируя ни на ее признание о фальшивости камня в перстне, ни о ее предложении нового заработка. Самое время вспоминать, что жадность – губит, а неосмотрительность – засыпает землей. И если девушка пыталась узнать, кем на самом деле был человек перед ней и чем он жил, и о чем думал, мечтал, то сам мужчина делал нелегкий, но такой предсказуемый выбор между сохранностью жизни и новыми деньгами.
За дверью таверны его могли убить. Это было так же понятно, как и то, что никто из людей его ремесла не говорит: «У меня есть деньги и новое задание для вас, очень много денег, только пойдем со мной неизвестно куда». Так не говорили хотя бы из простого уважения, своеобразного соблюдения неписанных правил работников ножа и топора.
А могли и заплатить. Потому что эта девушка явно не общалась с такими, как он, раньше, или общалась, но очень мало, и еще не понимала, как нужно вызывать доверие у убийц и разбойников.
И мужчина сидел за дальним столом у барной стойки, смотрел на девушку перед собой и решал, верить ей или нет. Идти за ней или нет. Получить деньги или остаться в живых.
- Деньги сразу. – Согласился мужчина, кивнув. Залпом допил стаут и с глухим стуком поставил кружку на стол. – Но принесете их туда, куда я скажу.
Человек встал и вытряс из кошелька на поясе две монеты на стол, за пиво. Провел рукой по губам, разглаживая усы и бороду, посмотрел в зал, где горбун начал излюбленное представление. Ну да, конечно, сказал себе лучник. Тот шут, что иногда развлекает публику. Мужчина поднял сумку с пола, закинул через плечо, показывая девушке, что готов выйти и сообщить ей место уже на улице, под этим бесконечным дождем. На его боку мелькнули ножны короткого меча, которые он прикрыл накидкой, поместив ее на левое плечо. Человек промедлил несколько мгновений, чтобы пропустить вперед девушку и пойти за ней. Обернулся, ловя взгляд Билла, поджал губы, кивнул, прощаясь с хозяином, и пошел дальше к выходу, сжав пальцы на рукояти меча.
Если денег он сегодня не увидит, то в Кентфорде на одну рыжую меньше.
А потом он доберется и до таинственного господина, о котором она так часто вспоминала.
Все просто. Если ты не выполняешь условия заказа, заказ возвращается к тебе. Таковы были правила.
Так жил этот лучник.
Почти у самой двери их остановил горбун с тарелкой, в которой были накиданы медяки за его громкое представление. Мужчина услышал, каким комплиментом шут одарил девушку, и не смог сдержать  улыбки. И первым бросил в тарелку две монеты, надеясь, что он отвяжется от них быстро.
Да, надежды все еще посещали его сердце.

Отредактировано Кроу (2015-03-01 20:53:59)

+1

9

Столь дерзкой выходки от нахального фигляра Ангелина не ожидала. Проклятый горбун так внезапно преградил ей путь, что дама инстинктивно отступила на полшага, укрываясь за спиной своего спутника. Это была совершенно естественная реакция  слабой женщины – искать защиты у того, кто крепок и широк в плечах. Лохматый уродец, невольно или умышленно привлекал внимание к ее персоне, а это мешало Ангелине все карты и могло стоить жизни. Она уже думала просить лучника отшвырнуть пройдоху с его грязной тарелкой куда-нибудь в дальний угол, как вдруг увидела взгляд горбуна. Чистые голубые глаза из-под нечесаных косм смотрели так внимательно и печально, что ведьмино сердце прожгло сострадание. « А ведь я ничем не отличаюсь от этого несчастного… Сейчас, благодаря бархату и шелку, все видят во мне благородную даму, а стоит мне явить миру свою истинную сущность – любой распоследний бродяга швырнет в меня камнем. И каждый из этих жалких пьяниц, утопивших рассудок на дне кружки, сразу вспомнит о своей добропорядочности и побежит докладывать церковникам о ведьме, а то вовсе потащит  меня в Святой Отдел расследований еретический греховности…»
К тому же, горбун, словно не заметил монет, брошенных ему лучником, и продолжал требовательно смотреть на женщину.
Ангелина вышла из-за плеча мужчины, имени которого она не знала. Белоснежный роскошный платок соскользнул с шеи миледи,  –  коротким движением тихо протянутой руки, словно раздумывающей, как поступить Ангелина подала артисту тончайшую, расшитую шелковыми розами ткань - кропотливое творение заморских мастеров.
- Благодарю тебя за выступление, паяц! Прими же  этот скромный дар от дамы Беатрисы (она умышленно назвалась чужим именем) и сложи канцону в ее честь. Когда-нибудь, быть может, ты получишь и поцелуй красавицы, если вирши твои окажутся удачными.

Отредактировано Ангелина (2015-03-03 02:33:18)

+1

10

Ясень заглянул в таверну случайно - вспомнил, что обещал Билли сбор от зубной  боли, и возможно, не стал бы устраивать представление, если бы, не странная пара в дальнем углу зала. Женщина выделялась среди подвыпившей публики, как райская птица среди ворон и галок. И пришла сюда явно по делу, а не для того, чтобы выпить кружку пива. Вуаль на лице, богатое платье. Горбун про себя насмешливо фыркнул – глупее места для встречи нельзя было придумать. Ее собеседник, Ясень пару раз видел это лицо в таверне, был для горбуна почти как открытая книга – бывший солдат, возможно наемник, а теперь темных дел мастер. В «Кротовом желудке» через одного были такие. Судя по тому, как стелился перед ним Билли, человек серьезный. 
Разговор у парочки был трудный, дама нервничала, а наемник колебался чуть дольше, чем следовало, словно не мог решить стоит ли соглашаться. Наконец, они о чем-то договорились и направились к выходу. Ясь торопливо закончил  свои выкрутасы, чтобы взглянуть на обоих поближе.  Преградил путь почти у самого выхода и, склонившись в поклоне, потянул носом. Запах много может сказать о людях. От женщины пахло можжевельником, цветами и мятой, а от ее спутника потом и дорожной грязью.
Наемник оценил грубоватую шутку и бросил монеты, а дама сначала испуганно отшатнувшись, потом вдруг прониклась жалостью. Ясень насмешливо скривился - как они все одинаковы, эти женщины, но подарок принял.
- Благодарю вас, -  проскрипел он. Тонкая ткань  водой заструилась в  длинных пальцах, - но я не певец и поцелуй красавицы мне за это не светит, но  у меня много и других достоинств, леди... - он вскинул голову. Улыбка на четко очерченных губах из насмешливой стала дерзкой, но лишь на секунду. Горбун вновь склонился в низком поклоне и посторонился, освобождая дорогу.

А парочка и впрямь была интересной. Что было нужно этой знатной даме - убрать свидетеля, или завалить надоевшего мужа?   И почему наемник так колебался? Надо запомнить. Информация -  самая дорогая вещь на свете, кроме жизни, разумеется.
Пара вышла за дверь.
Горбун, собрав с тарелки монеты, неспешно двинулся следом.
- Схожу к старьевщику, присмотрю себе камзол поновее. Завтра меня представят графскому мажордому, -  он многозначительно поднял палец и ткнул им в сторону Билла, - Не забывай полоскать зуб, дружище, в следующий раз резать не буду.

+1

11

Горбун был далеко не так прост, как хотел казаться. Лучник стоял чуть позади леди в момент, когда она протягивала ему расшитый платок, и заметил быстрые тени эмоций на лице шута в момент, когда тот принимал подарок и отвечал благодарностью.
Он не понравился ему. Пусть лучник видел этого горбуна, дающего в городе представления, и раньше, но он все равно не понравился ему. Возможно, парень просто увидел богатые одежды этой леди и решил нажиться чем-то серьезнее медяков, которые бросали в его тарелку простые посетители «Кротового желудка»; возможно, то, что он подошел к ним в самом конце, остановив почти на выходе из таверны, было простой случайностью.
Возможно.
И все-таки горбун не понравился лучнику, а значит, лучник стал еще осмотрительнее.
Нельзя убивать троих солдат графа и жить беззаботной жизнью.
Мужчина вышел из таверны первым, не пропустив девушку перед собой. То ли так человек решил показать полное отсутствие у себя каких-либо манер, то ли он просто торопился закончить. На улице совсем стемнело, дождь продолжал лить с небес, застилая улицу, и без фонаря или факела едва ли что можно было различить. Впрочем, им пока что везло, - над дверью трактира, рядом с вывеской, раскачивался один фонарь, который прислуга успела зажечь. Мужчина выругался, помянув Бездну и всех демонов в ней, и накинул капюшон, пока еще стоя над навесом. Он задержался прямо у порога, поправил сумку на плече и вдруг грубо, без каких-либо объяснений подхватил девушку за локоть и потащил в сторону, к углу здания, где еще был навес. Остановившись и проверив, что никто не выходит из таверны, лучник склонился к ведьме и быстро, глухо заговорил:
- Площадь святого Иоанна, завтра после утренней молитвы. Я буду на углу улицы Висельников. Там я жду денег, там обговорим новый заказ. А теперь мы идем по домам.
Мужчина наклонился над ней, всматриваясь темными, почти черными в этой ночной, дождливой мгле глазами в лицо девушки, одна только перчатка которой должна была стоить, как его сапоги. И если горбун почувствовал запах пота и дорожной грязи, то леди перед ним могла почувствовать еще один запах – запах убийства. Свежий, пряный, с металлическим привкусом, пусть лучник и не пачкался ни в чьей крови. И этот запах витал вокруг него, будто напоминая, предостерегая ее от дурных, необдуманных поступков. Он нависал над ней, пусть даже она была далеко не самого маленького роста, и что-то зловещее таилось в его темной, огромной фигуре, закрывавшей теперь свет от единственного фонаря на крыльце «Кротового желудка». Что-то недоброе, злое было в его взгляде, что-то, что давало девушке возможность понять: все шутки закончились, все глупости проданы оптом, и если она хотела делать дела, то делать их нужно было учиться здесь и сейчас. По его указке. В конце концов, мужчина все еще держал ее за локоть, и вдруг плотно сжал его, наверняка оставляя на нежной, белой коже красные отметины от грубых пальцев.
- И никаких больше фальшивых камней.
Он сразу отпустил ее, как только прорычал сквозь зубы последнюю фразу. Отпустил – и тот час развернулся, посмотрел в сторону двери в таверну, поправил капюшон, – и сделал шаг в темную, мокрую бездну за порогом крыльца таверны, там, где лучника поджидал неблагоприятный, вонявший район, возможно, какая-то холодная, маленькая комната, и если уж совсем повезет, в этой комнате будет понимающая и молчаливая женщина.
В его деле совсем нельзя без женщин, которые понимают и молчат.

+1

12

Женщина поморщилась от боли.
«Варвар!»
Секунду назад ей казалось - он ее убьет, не дожидаясь карающей длани мстителя в Красном Плаще.  Убьет безжалостно, нимало не размышляя, прямо тут, под дверями таверны, в которой сейчас царят веселье, пение и хохот. Она поняла,что наемник способен на это, когда он приблизился к ней настолько близко, что Ангелина почувствовала его дыхание у своего лица. К  дешевому  стауту, пахнущему ячменем и сладкой карамелью, примешивался запах… - ведьма хищно потянула ноздрями и едва не застонала. Этот аромат пьянил ее! Странный, незнакомый, металлического вкуса… нет, не смерти. Смерть пахла отвратительно… Этот же хотелось пробовать еще и еще. Запах убийства? Сейчас она ощущала его очень отчетливо: аромат, который сначала не нравится, а потом не можешь с ним расстаться.  Женщина перевела дыхание – от волнения у нее пересохли губы.
Однако незнакомец  не дал ей возможности ни как следует продегустировать новинку, ни возразить его словам. Он просто взял и шагнул в темноту. Такого поворота ведьма не ожидала.
Ей нужен был этот мужчина, тем более другого кандидата пока не нашлось. А с этим мрачным человеком ее веревочка уже связала. Толи от природного упрямства, то ли от того, что она не рассмотрела, а скорее почувствовала в его поведении штрихи противоречия, то ли от осознания зависимости наемника - ему нужны деньги! большие деньги! – а может и просто из-за уязвленного женского самолюбия, не стерпевшего грубости – Ангелина разозлилась, и, быстро развязав поясной кошель, швырнула в спину наемника щепоть серо-зеленого порошка.
- Одолень-трава цвет рудожелт, рута-заманиха,  хмель и полынь, как вы клонитесь к земле - приклоните его голову  ко мне… Десять ветров, десятый вихрь, закрути ему мысли, оберни на порог! – шепнула Ангелина и метнулась к дверному косяку, за который полагалось ухватиться в момент заклинания.  Но до двери она дойти не смогла: совершенно обессиленная, девушка ухватилась за стену. Мир вокруг нее двигался в такт раскачивающемуся желтому фонарю над входом. Пальцы в дорогих перчатках безуспешно пытались зацепиться за выступы каменной кладки: Ангелина потеряла равновесие.
«Не сработает… Надо было в пиво подсыпать…» - падая, с сожалением подумала ведьма.

Отредактировано Ангелина (2015-03-05 22:23:58)

+2

13

Тяжёлый каменный мрак городских улиц. Стылый бесформенный сумрак человеческих душ. Запахи страха, боли и похоти, смешанные с запахом пьянства, рядом с таверной ощущались сильнее, чем запахи пива, жареного мяса и человеческого пота. Воздух, пропитанный мёртвой тоской. Холод, рождённый мелочными желаниями, низменными стремлениями, противоестественной жаждой обладания звенящей пустотой, называемой богатством. Люди, искажающие мир. Люди, целенаправленно уничтожающие всё, что им непонятно. Трусливые твари, ощетинившиеся оружием. Он ненавидел их, но был вынужден взаимодействовать с ними, потому что только находясь в стане врага можно узнать его слабые стороны. Он презирал их, но они не должны были даже заподозрить неладное. Он наблюдал за ними, изучал их. И мечтал о том дне, когда эти выскочки заплатят за свою дерзость. Но пока перевес сил оставался за ними.

Серый полосатый кот сидел у самой стены таверны, собравшись в комок и подвернув под себя передние лапы. Красно-коричневый, будто тлеющий уголёк, носик бесшумно принюхивался, выделяя из множества неприятных человеческих запахов один – терпкий, травянистый, красочный и волнующий, ставший таким родным и знакомым. Колдовской запах рыжеволосой женщины.
Она была там, за дверью. Дышала мёртвым тоскливым воздухом, разговаривала с искателями гнусных развлечений и звенящей пустоты. Ей здесь не место. Город пьёт из неё силу. Город старается стереть с её лица настоящую красоту. Город стремится отнять у неё истинную её сущность, поглотить, растворить в себе и заставить медленно умирать, внушив, что это и есть жизнь. Она сопротивляется, она сильна и прекрасна, и… возможно, поэтому он до сих пор с ней.
Кот ждал, когда она выйдет из «Кротового желудка» (название-то какое неэстетичное, только человек мог такое придумать). Она вышла не одна. От мужчины так и разило опасностью и убийством. Так этот… э… образец не нуждающейся в уме грубой силы так нужен ей? Кот поморщился, от чего короткая шерсть на переносице на мгновение вздыбилась, сверкнули недобрым янтарным огнём глаза. Ничего не поделаешь, пусть будет так, как она желает.

Серая тень метнулась под ноги шагнувшему в темноту мужчине и рассеялась дрожащим дымом. Заклинание отняло у ведьмы много сил, но всё равно оказалось слишком слабым, если бы не кот. Кот поддержал, обратил искорку колдовскую в небольшой костерок. Теперь точно подействует, а то, что она близка к обмороку, даже лучше, правдоподобней.
На полшага вернись, колдовству покорись, потеряет покой необъятная высь, негасимый огонь растворится в заре, так иди же за ней в яви, словно во сне…
То ли шёпот, то ли шелест трав, то ли утробное мурчание на границе человеческой слышимости, и вот оно, заклинание, обволакивает человека, вползает в мысли, сплетается с сокровенными желаниями… и вот уже на месте молчаливой и понимающей женщины видится та, что вышла следом из таверны, а теперь падает без сознания, но ещё пытается удержаться за безжизненный камень стены…

Отредактировано Сила нечистая (2015-03-06 04:36:39)

+2

14

Если бы горбун не задержался в таверне, дожидаясь пока Билл принесет ему свежую ячменную лепешку, то бы увидел больше, но он задержался, бережно спрятал лепешку за пазуху, туда, где уже лежал подаренный женщиной платок и, накинув плащ, вышел в промозглую темноту.
Двое  уже расстались, и вдалеке была видна еще не до конца растворившаяся в темноте тень мужчины.   Расстались, судя по всему, не очень хорошо, кто бросает в такой вечер женщину одну. Хотя, наемник вряд ли будет кого-то провожать. Фонарь мотнуло порывом ветра. Ясень поискал глазами даму и замер. Женщина, цепляясь за стену, медленно сползала на землю. Ранена? Вряд ли. Этот тип ее ударил? Но зачем? Пару секунд горбун колебался. У него еще были свои дела, и он не рассчитывал сейчас продолжать знакомство. Успеется, они еще наверняка увидятся в замке, а то, что он там будет и узнает даму среди всех прочих, Ясень был уверен. Он бросил взгляд в сторону удалявшейся фигуры, и ему показалось, что та  как-то нерешительно остановилась. Но разглядывать было некогда, женщина явно теряла сознание, и горбун подхватил ее, не дав коснуться земли.
- Вам дурно, леди? Позвольте,  я помогу вам.

Отредактировано Ясень (2015-03-07 01:06:04)

+3

15

Третий день лил дождь. Сейчас, к ночи, он усилился и превратился в долгий, затяжной ливень. Дождь превратил дороги в грязь, а улицы накрыл беспроглядной темнотой. Люди пряталась от дождя в теплых домах, у очагов, в кроватях. Лучник тоже хотел в кровать. Он поработал и устал.
И совсем не знал, как круто имеют свойство меняться планы.
Порошок, брошенный ему в спину, почти растаял под каплями дождя. Стена, за которую ухватилась девушка, была из дерева, но это не был дверной косяк. И плащ, на который попали крупицы порошка, оставался плащом, тканью, а не плотью и кровью, которые лучше воспринимали колдовство.
Но человек остановился.
Что-то екнуло в сердце, что-то заставило задуматься. Дикая, страшная мысль пришла в его голову, и мужчина нахмурился, не понимая, с чего бы он стал об этом думать. С чего бы ему спрашивать себя, как он мог оставить ее одну, на крыльце незнакомой ей таверны, в ночи? Как он мог заставить ее ждать еще целую ночь, прежде чем дать свой ответ? Как он мог развернуться и уйти, бросив ту, которую..?
Но вопросы оставались вопросами.
Наверное, день за днем он смог бы с ними бороться. Или иногда они все-таки брали бы в мужчине верх, медленно, неумолимо сводя его с ума. Но пока что человек стоял под дождем, глупо и неожиданно растирая свою грудь, по лицу и бороде лились капли воды, вода стекала с капюшона и плаща. И только когда он сделал шаг, невидимая, незамеченная им тень метнулась под ноги, заставляя мужчину запоздало отшатнуться в сторону и выругаться, топчась на месте.
Поздно.
В груди еще сильнее защемило, и, если бы можно бы расслышать хоть что-нибудь, кроме криков, в этом шуме дождя, то кто-нибудь услышал этот негромкий, тихий стон. Лучник остановился во второй раз и выпрямился, растерянно оглядываясь. Его подсознание, сломленное, покоренное, еще пыталось найти причину этой внезапной остановки, серую тень, заставившую споткнуться и испугаться.
А потом колдовство победило.
И мужчина медленно, но неотвратимо развернулся, быстро вскочил на крыльцо и обнаружил ту, за которой шел, в руках другого. Человек скривился и поджал губы, лицо его, страшное и перекошенное в тусклом свете фонаря у входа, не предвещало ничего хорошо. Но мужчина смог сдержать себя, просто оттеснив горбуна в сторону и заняв его место рядом с девушкой. Лучник подхватил ее локоть и так, помогая опираться о себя, повел ее вниз с крыльца.
- Спасибо, я провожу ее. – Скупо ответил он шуту, даже не обернувшись.
Взгляд темных глаз, блестящих в тусклом освещении, был направлен только на нее.
- С вами все в порядке, миледи? Ночью нужно быть осторожной.
Мужчина довел ее до нижней ступени, подождал, пока она накинет капюшон, и повел дальше по улице, вынырнув из-под спасительного навеса и вступив под дождь. Он кашлянул, переведя взгляд себе под ноги. Забота и внимание, совершенно, совершенно не свойственные ему, неожиданно смутили человеку, родили какие-то капли сомнения в его мыслях, которые тут же были сметены дождем и ее прикосновением до локтя мужчины.
- Если вы можете, пойдемте быстрее. Нам по пути.
Вот так просто и без раздумий решил он. Решил и оставил позади прошлые слова, которые в памяти будто стерлись, предстали какой-то он ошибкой, теперь он и верить не хотел, что мог зарычать на нее, как озлобленный волк, надавить или припугнуть, чтобы получить свои деньги без обмана. Оставил позади и горбуна, наверное, удивленного и ошарашенного таким поворотом дел.
Оставил позади надежду, которой не было, и даже спасение, которого уже не будет.

+3

16

Мир померк лишь на миг, продолжая шумно  барабанить дождевыми струями на задворках сознания, и в следующую уже секунду Ангелина почувствовала силу бережно подхвативших ее рук.
«Сработало!» - возликовала ведьма, открывая глаза, и, каково же было  удивление обнаружить, что к ней склонился вовсе не тот, кого намеревалась увидеть, кого призывала колдовской силой. Густая вуаль затрудняла видимость в темноте, тем не менее, в зловещем свете фонаря, терзаемого ветром, Ангелина различила милое взволнованное лицо горбуна, что кривлялся в таверне, его встревоженные голубые глаза. У шута, когда он не паясничал, работая на публику, обнаружился красивый глубокий голос. Такие голоса бывают у менестрелей,  виновников учащенного сердцебиения нежных девичьих сердец…
«Что за чертовщина!..  – испугалась Ангелина.  - Вот оно! Явные предвестники болезни: заклятья искажаются, наговоры путают адресата, магия не подчиняется, все валится из рук. Я теряю хватку… или…  Или паяц появился здесь случайно?.. Вышел по нужде и увидел занимательную сцену? Весьма странно в такой чудовищный проливень покидать теплое место, где готов и стол и кров… А вдруг этот уличный жонглер и есть жестокий убийца, надевающий красный плащ?..»
От этой мысли у нее вновь подогнулись колени, но тут из сумрака выплыло злое, перекошенное лицо наемника - девушка облегченно выдохнула. «В этом убийце я хотя бы уверена почти на сто…»
Ведьма не успела ответить своему нечаянному голубоглазому спасителю – подоспевший лучник, не церемонясь, отнял женщину у артиста и увлек в проулок. Там она заметила еще одного очевидца – милая сердцу серая  тень – отрада ведьмовской души - следовала за ними на некотором расстоянии, повиливая изящным хвостом.
 
Она называла его Дымком, его истинное имя было длинным и слишком сложным для произнесения, а Дымок очень не любил искажений.
Серый полосатый кот появился в ее жизни ранним весенним утром – чистым и солнечным, когда тепло страсти влюбленных богов уже пробудило землю и лесные поляны покрылись сплошным белоснежным ковром нежнейшей дубравной ветреницы, ярко-голубыми озерцами лилейных сцилл, а склоны холмов зажелтели солнечными, дурманно-прекрасными нарциссами. Когда набухшая от влаги земля впитала последние снежные капли, а над полями серыми земляными комочками взвились жаворонки, унося к небесам свои звонкие песни.  Кот явился по зову колдуньи из невидимого мира, когда Ангелина упражнялась в очередном заклинании из толстой книги, шелестя пожелтевшими от времени пергаментными страницами. Книга, переданная Ангелине заботливой няней, была единственной памятью о ее исчезнувшей матери. Дочь Эдварда Алингтона, барона из Хартвуда, владельца старого, покрытого мхом замка, возвышающегося на холме близ непролазного леса, знала свою мать только по рассказам няни. Окруженная лаской и заботой отца, Ангелина выросла среди диких дубрав и старинных заветов и была счастлива до того злополучного дня, в который граф Торсвен повелел увезти ее в свой мрачный замок. Но это уже совсем другая история…

А сейчас Ангелина, в кромешной ночной тьме, утопая по щиколотку в бурлящих ливневых потоках, шла навстречу неизвестности. Она робко ухватилась за локоть зачарованного лучника, который, совершенно не путаясь в хитросплетении улиц, вел колдунью прямиком к ее незаметному домику, затерявшемуся на окраине Кетфорда…

+4

17

Колдовство сработало, кот остался доволен. Хотя на какой-то миг ему показалось, что вклинилась третья сила. Но нет, горбун, вышедший из таверны, не представлял опасности. Силы колдовской кот в нём не разглядел, но коту он особенно не понравился. Дымок мысленно вышипелся на горбуна, но лезть к нему, изучать, не стал. Были сейчас дела и поважнее.
Кот неслышно последовал за ведьмой и лучником. Этот точно был опасен. Но пока находился под действием чар, кот мог не беспокоиться.
Выглядел Дымок совершенно обыкновенно. Мокрый, грязный уличный кот, идущий по своим кошачьим делам. Он шёл, утопая в лужах, иногда встряхивая лапы, всем своим видом показывая, что совершенно не рад необходимости шататься под дождём в то время, когда все нормальные коты сидят в сухих укрытиях. Конечно, Дымку ничего не стоило скрыть себя от любопытных человеческих глаз, но слишком частые всплески колдовской силы в городе могли привлечь нежелательное внимание, поэтому кот не счёл нужным лишний раз проявлять силу.

+3

18

Женщина не успела ответить, только внимательно посмотрела сквозь вуаль. А вот  ушедший наемник внезапно вернулся. Вернулся настолько стремительно, что Ясень растерялся. Его возвращение было странным, но еще неожиданнее было его лицо - лицо убийцы, перекошенное, полное ненависти, но не к женщине,  а к тому, кто посмел ее коснуться. Горбун кожей почувствовал это, препятствовать не стал, отпустил, отступил в сторону, подобрался, готовый, в случае чего, дать отпор, но не потребовалось. Мужчина сдержался, для него была важна только женщина.
В этом было что-то неправильное, необъяснимое. Или объяснимое, если... За дверью пьяные голоса вновь затянули песню про Красного плаща - истребителя ведьм.
Ясень невольно сделал рукой защитный знак.
Пару мгновений он смотрел вслед исчезающей в пелене дождя паре, а потом сам скользнул в темноту. У него были еще дела.

Старьевщика, жившего на западной окраине,  звали Гуинлин, или попросту Гвин.
Гвин еще не спал, но встретил Ясеня не очень любезно.
– Что тебе горбун? Бродят тут всякие, на ночь, глядя, - проворчал он, но дверь открыл.
Дела шли не очень  и любой покупатель, даже такой урод, сгодится.
Выслушав просьбу,  провел посетителя  в заднюю комнату, где лежало наваленное грудой тряпье. Запах от кучи шел такой, что Ясень, от природы имевший отличный нюх, невольно поморщился. На бойне в жару пахло лучше.
- Что нос воротишь? Сам воняешь не лучше, - старьевщик деловито склонился над кучей.
Ясень повел плечом, это было неправдой, Мод стирала его одежду чаще, чем все остальные в округе, но промолчал.
- Вот смотри, мне сегодня подкинули, - Гвин выдернул  из груды пару заляпанных грязью блио. - По десять монет отдам.
Заметив на лице горбуна тень сомнения,  бросил ему еще одно.
- Это отдам за три.   
Добротная шерстяная материя была еще влажной. Спереди одежда была испачкана грязью, сзади вокруг небольшого отверстия на спине расплывалось кровавое  пятно.  Горбун  поднес блио к лицу и потянул носом. Оно пахло падалью и... дорожной грязью... той самой, от Плачущего холма.
Родник, бивший почти на вершине холма, протекал через железистые пласты. Растекавшаяся по трещинам вода к подножью становилась почти черной. Летом она высыхала в нагретых солнцем камнях, покрывая скалы ржавыми потеками, но в распутицу, осенью и весной, обильно просачивалась вниз, насыщая дорожную грязь огибающего Плачущий холм тракта резким железистым запахом - запахом свежей крови.
Вода считалась лечебной, ею отпаивали больных поле тяжелой болезни. Собирать воду приходилось из трещин по каплям, от того ее называли слезами святого Игниса. Священники эту веру не отвергали, однако официально и не поддерживали.  В народе  тихонько, шепотом ходило и другое поверье, что на этом холме  в древности был ранен сам Цернунн - бог леса и диких животных, и с тех пор его кровь сочится по каплям из раны.
-  Бери, горбун, чего нюхаешь, - осклабился Гвин, -  второй раз стрела в одно место не попадет, дырку заштопаешь, а одежу хорошая прачка вмиг  отстирает, будешь, как кум королю.
Ясень растер между пальцами грязь, молча кивнул и  протянул старьевщику монеты.

Дождь лил как из ведра и, когда горбун добрался до крошечной хибарки  на окраине города, его плащ совсем промок. В маленьком затянутом  бычьим пузырем оконце едва теплился свет. Ясень стряхнул на пороге воду и вошел внутрь. В очаге единственной комнаты весело потрескивали дрова. А в стоявшем рядом большом чане  одетая в длинную рубаху женщина, стирала белье.
- Доброго вечера тебе, Мод, - Ясень бросил у порога плащ и достал из-под мышки сверток с блио.
- Доброго, - не оборачиваясь, ответила Мод.
- Ясь пришел! - с устроенных у стены нар на спину горбуну  с визгом бросился комок серых лохмотьев. Тонкие детские руки обвили шею.
- Не кричи, Мардж, - прачка обернулась и строго сдвинула брови, - не кричи, соседи уже спят.
-  Что ты мне принес? - девочка лет шести требовательно затеребила Ясеня за ворот куртки.
Горбун, откинув с лица волосы, улыбнулся, и достал из-за пазухи лепешку. Мардж  тут же впилась в нее зубами.
- А мы сегодня ходили в лес, за хворостом, - съев добрую четверть лепешки, сообщила она, - и я собрала тебе букет для праздника.
Девочка нырнула на нары и вытащила  небольшой пучок перевязанного ниткой вереска.
- До праздника еще очень далеко, Мардж. Веточки засохнут и не зацветут.
-  Зацветут, - убежденно заявила девочка, и Ясень вдруг увидел, как  по коричневым веткам разбегаются розовые цветы, отчетливо запахло болотом. Горбун на секунду зажмурился, а когда открыл - словно ничего и не было, в пальцах Мардж был все тот же коричневый пучок.
- Мардж, тебе пора спать, - прачка, глядя на дочь, впервые улыбнулась.
- Ясь должен спеть мне песенку на ночь.
- Какую тебе спеть? - горбун  усадил девочку на колени.
- Про леди Смерть.
- Мардж?! - возмущенно  прикрикнула на дочку Мод.
- Она мне нравится, - упрямо заявила Мардж, поерзала, устраиваясь поудобнее, и приготовилась слушать. Прачка, покачав головой, снова вернулась к чану.
Горбун кивнул и тихонько запел  чистым звучным голосом, совсем не таким, каким говорил в таверне.

Из ночи и полночной мглы
Кто в дверь стучится к нам?
И отчего немой испуг
На бледных лицах дам?

Миледи Смерть, мы просим вас
За дверью обождать
Нам Бетси будет петь сейчас,
А Дженни танцевать. 

Но, замолчали все кругом,
Как снег бледнеет граф,
С испугом смотрит он на тень   
В распахнутых дверях.

Ясень пел, глядя на согнувшуюся над чаном спину Мод. Семь лет назад она была красавицей, а сейчас нищета сгорбила ее спину, потушила голубые, как небо, глаза, сделала тусклыми, ячменного цвета волосы,  состарила непрерывной стиркой руки и иссушила еще молодую душу.
Девочка засыпала, прижимая к груди лепешку.
" Кто же твой отец, Мардж?  Что случилось семь лет назад, когда еще не вырубили леса Клайда, и где-то в чаще еще творились старые праздники и обряды. Кто твой отец? Уж точно не сгинувший во время последней чумы сапожник".

Я вижу, помнишь ты маркграф,
Как через этот двор,
Нагую девушку в цепях
Тащили на костер.

Положив Мардж на нары, горбун достал из валявшейся под столом котомки иглу с суровой нитью и, принялся за штопку, все еще тихонько напевая:

Шипит вино в последний раз,
Судьбы не избежать.
Мидели Смерть, мы просим вас
За дверью подождать!

В живых осталось мало нас,
Все ближе смертный час.
В зловещих отблесках дома,
Идет по городу чума...

Отредактировано Ясень (2015-07-20 22:49:18)

+7

19

Калитка приветливо скрипнула, пропуская вымокших путников. Она всегда с  послушной гостеприимностью распахивалась перед своими, чужакам же не под силу было отворить  потемневшую от дождей и времени, едва заметную дверь в высокой стене, такой же темной, сырой и неприглядной. За стеной ютился ухоженный миниатюрный сад, пестревший летом  растениями, способными вызвать  приступ почечных колик у завистливого охотника за соцветиями, травами и корешками - травника-ведуна или страстного собирателя гербариев. Сейчас же сад, вымокший и продрогший,  в сонном забытье приник ветвями к стылой земле и первые ростки не спешили доверять миру свою нежную зелень.
Дом же, напротив, благоухал цветами. Они были здесь повсюду: цветочными корзинами, горшками, вазами, кадками было заставлено все свободное пространство, полы, подоконники. Перилла узкой лестницы, ведущей на второй этаж, украшал каскад плетистых роз, стены до потолка были увиты кудрявыми лианами, так что дом внутри напоминал больше сказочную лесную пещеру, нежели скромный домик бедной благообразной старушки в белоснежном чепце, бесшумно возникшей перед гостями.
- Слава святому Игнису, девочка моя, заждалась я тебя! Погода - то нынче не ласковая, того и гляди лихорадку подхватишь, да вы вымокли насквозь, золотые мои, давайте сюда плащи, я их у камина просушу, а вам сейчас чайку или вина согрею – без умолку частила старушка, радуясь долгожданной встрече. Тот, кого привела Ангелина, женщине явно не понравился, но, ни словом, ни взглядом она не дала повода усомниться в собственном радушии, понимая, что лишь отчаянные обстоятельства довели ее бедную девочку до столь рискованного шага. Привести постороннего – а нынче, в их положении, все были посторонними – в свое крохотное убежище, где юная баронесса Алингтон могла без опасения дышать, да еще с виду опасного человека, было  чревато погибелью. Что задумала Ангелина?! В какие страшные и опасные игры ей приходится играть?.. Одна ошибка и… что могло случиться дальше, старая женщина думать боялась… Впрочем, человек с разбойной физиономией смотрел на Ангелину вполне влюбленным и покорным взглядом. Господи, помилуй, что делается!..

- Я сама займусь… угощением, нянюшка! А ты лучше гостя нашего дорогого к огню проводи. Его зовут… – Ангелина хотела представить наемника, но вовремя вспомнила, что имени лучника не знает. – Ой, что это я! На пороге знакомиться невежливо, пойдемте в дом…

Отредактировано Ангелина (2015-05-19 20:57:44)

+1

20

Кот прошмыгнул за калитку следом за ведьмой и её неприятным спутником. Брезгливо потряс лапой, наступив в очередную лужу. Ходить по городу, изображая из себя самого обыкновенного кота, было тем ещё удовольствием.
Ведьминский сад кот любил. Но даже этот оазис истинного мира посреди пустыни грязи и похоти выглядел сейчас более чем уныло.
Лучник, которого вела ведьма, безвольно следовал за ней. Человек, старавшийся выглядеть сильным, оказался неспособен сопротивляться колдовству. Даже попытки сбросить наваждение не сделал. Кот снова поморщился, глядя на него. Ни с одним из его собратьев такой элементарный фокус не прокатил бы. А с человеком – пожалуйста. Колдуй, делай, что хочешь, ничего не заметит, на всё поведётся. Справедливости ради стоило отметить, были и среди людей сильные волей и умеющие управляться с магией, но таких были единицы. Большинство из них в этих краях уже истребили другие люди, ни в волшебстве, ни в природном равновесии ничего не смыслящие. И это – лишнее доказательство того, что туда им и дорога, тем, кто возомнил себя способным встать на один уровень с древними хозяевами мира, но обретённым могуществом защитить себя не смог. Магия не терпит слабых и безрассудных.

Тихую старушку кот принимал великодушно. В ней, такой крохотной и, казалось бы, беззащитной, таилась безмерная сила самки, защищающей детёнышей. Ради Ангелины эта женщина была готова да всё, не смотря на отсутствие прямых родственных связей. Дымок всегда поражался таким контрастным проявления человеческой натуры. Одни готовы жизнь отдать за совершенно чужого человека, другие, напротив, на любые преступления пойдут, чтобы извести тех, с кем их связывает значительно больше, чем просто жизнь под одной крышей, и только ради звенящего металла, которому они почему-то приписывают особую ценность, если из него выплавлены одинаковые скучные кругляшки, и иллюзии власти. Самопровозглашённые новые хозяева мира старались подчинить себе всё, что их окружало, а с чем не удастся совладать – уничтожить. Лучник, которого вела ведьма, был как раз из таких, в отличии от её нянюшки.

Лучник покорно прошёл в дом за нянюшкой. Впрочем, колдовская покорность выглядела со стороны обычной вежливостью и не вызывала никаких подозрений. Просто кавалер зашёл в дом дамы своего сердца, и желает оставить о себе наилучшее впечатление. Больше он кота пока что не интересовал. Волновало кота другое.
Прежде, чем войти в дом, Дымок обошёл участок по периметру, проверяя, на затаилось ли поблизости чего недоброго, враждебного. Непосвящённый подумал бы, что кот просто обходит свои владения, вынюхивая следы потенциальных соперников и проходивших мимо самок. Вспрыгнул на перила, потёрся щекой о резной столбец, поддерживающий козырёк над крыльцом, обошёл дом кругом и, успокоившись, бесшумно просочился в приоткрытое окошко. Неслышно, как на охоте, ступая, прокрался по следам ведьмы. Пристроился в уголке и начал сосредоточенно вылизываться, приводить в порядок всклокоченную мокрую шерсть, делая вид, что до происходящего вокруг ему, как истинному коту, нет никакого дела. На самом деле, он внимательно наблюдал и ждал, когда Агнелина его позовёт или ей потребуется его помощь.

Отредактировано Сила нечистая (2015-05-28 13:50:04)

+3

21

Помощь потребовалась незамедлительно. После неожиданного вопроса лучника, развалившегося у жаркого камина. - Где я? - задумчиво промолвил он, совершенно некстати. Видимо, Кроу начал приходить в себя, едва отогревшись. Огонь порою оказывает странное воздействие на людей.
Промедление было смерти подобно: если так пойдет, Ангелина не успеет сварить нужное снадобье, опоить им гостя, и не трудно догадаться, как поведет себя гость, когда его колдовской морок отпустит. О законах гостеприимства он станет думать в последнюю очередь. Если  разбойник вообще с ними знаком. Впрочем, тот же священный закон – не причини зла - Ангелина и собиралась нарушить, подчинив себе наемника.  Но кто осудит ее? То, что порицалось людьми и церковью, что наводило на них ужас и трепет, служителям магии представлялось логично-закономерным и естественным. И наоборот. Львиная доля человеческий помыслов и поступков вызывала противление и праведный гнев тех, кому открыты тайны мироздания. У ведьм свои законы.

- Помурлычь с  гостем, Пушок? – ласково попросила ведьма, поглаживая мягкую кошачью спинку, - а я пока эля нашему гостю согрею. А тебе свежих сливок налью. Нянюшка к молочнице сегодня ходила. Добрая женщина эта молочница. Никогда кислых не подсунет.
Разрумянившееся лицо ведьмы осветила улыбка – так нежно Ангелина улыбалась лишь  нескольким существам подлунного мира.  Серому пушистому коту, няне и отцу, ныне уже покойному…
Все необходимое для приготовления чудо-напитка оказалось под рукой: в чулане хранился небольшой запас темного пива, а в кухне ведьма нашла свежие яйца, корешки и специи. Хвала Святому Игнису! И пусть никто не уйдет обиженным!

+2

22

Кот проурчал что-то своё, котовье, пушистая спина выгнулась под рукой ведьмы, будто волна морская, накатившаяся на скалистый северный берег. Утвердительно кивнув, кот просочился на пол, как река течёт по порогам и водопадам, проскользнул к мужчине, потёрся об его ноги, лишая всякой возможности сопротивляться. Теперь доже если бы лучник задумал встать, ничего бы у него не получилось, шлёпнулся бы обратно, думая, что безмерно устал, и идти куда-то лень.
Для закрепления эффекта кот вспрыгнул на колени, покрутился, мурча и переминая лапами грубую ткань, будто тесто месил для пирога, начинённого колдовским зельем. Свернулся калачиком, спрятал яркий носик-уголёк в серый дым пушистого хвоста, замурчал ровно, уютно, завораживающе. Вроде бы кот как кот, да что-то было в нём сейчас неуловимо-призрачное, берущее начало у самых истоков мира и воплощённое в совершенстве, будто продавший душу за талант художник вывел лёгкой рукой изящный силуэт, а сама природа в восхищении оживила рисунок, превратив в кота.
Нет догори назад, нет веселья в пути, сладкий дым виноват, ты не сможешь уйти, ты не сможешь прочесть тайну сказанных слов, самым верным слугой для неё стать готов...
Пришедший было в себя лучник снова погрузился в колдовское беспамятство, оставаясь для посторонних глаз нормальным, только очень уставшим человеком, разомлевшим от тепла и пряных запахов, плывших из кухни.

Отредактировано Сила нечистая (2015-06-10 09:08:44)

+2

23

Дождь продолжал молотить по крыше, заливая домик холодными струями, но в комнате потрескивал огонь и Ангелине хотелось уютно свернуться клубком у камина на пару с Пушком. Ей редко удавалось вырваться из замка, чтобы прийти сюда, в маленький домик, где всегда, благодаря заботам няни неуловимо и восхитительно пахло детством и любовью. Романтическую идиллию нарушало лишь одно: в этот вечер  место баронессы Алингтон у огня занял посторонний человек – чужой, грубый и насквозь пропахший смертью. Наемник был широкоплеч, волосат и напрочь  лишен каждой из семи людских добродетелей. Это обстоятельство весьма подгоняло  юную ведьму. Вынырнув из чулана с порцией эля, Ангелина принялась колдовать, в буквальном смысле этого слова, над чашей, открывая поочередно загадочные склянки с сомнительным содержимым и развязывая полотняные мешочки с корешками и травами. Ведьму охватил восторг творчества: она чувствовала себя древней богиней, которой подвластны все тайны мироздания. Томящийся на огне напиток весело булькал, распространяя соблазнительный аромат, в котором, однако, явно не хватало чего-то очень нужного… Это вызывало смутную тоску, неотвязное желание раздобыть недостающий ингредиент. Между тем, время уходило, как песок сквозь пальцы, и, опасаясь, что очарование Пушка скоро потеряет свою власть над гостем, Ангелина махнула рукой, посчитав манипуляции с зельем достаточными. «И так сойдет!» - баронесса покосилась на мужчину, имени которого она не знала, поправила выбившиеся шальные завитки медовых волос и воздушной походкой направилась к очагу. Оказавшись рядом с Кроу, она с чарующей грациозностью кошки – ласковой, но хищной – опустилась у ног наемника. Глаза ее таинственно сверкали, голос был полон сладости летних нектаров, так что протянутая ведьмой чаша оказалась опустошена гостем до капли во мгновение ока. Дальнейшие события развивались стремительно. Еще минуту мужчина сидел в кресле, поглаживая пушистого зверя, и неотрывно смотрел на Ангелину. Затем, не особо церемонясь, сбросил на пол Пушка, резко поднялся и привлек девушку к себе. Взгляд  лучника стал тяжелым, как у медведя. Тяжелым и властным. Мускулы напряглись, баронесса явственно ощутила стальную хватку рук, из которых невозможно вырваться. Наемник опустил глаза – словно молот на наковальню - туда, где шелковый шнур стягивал тонкую ткань сюрко и потянул с плеча темный бархат. Ангелина вздрогнула: лучник намерен был продолжать. Ведьма тихо засмеялась и поманила мужчину наверх. Каждая ступень винтовой лестницы жалобно скрипела под нетерпеливым сапогом гостя. На каждой ступени баронессе Алингтон приходилось изворачиваться, обещая неземное блаженство в награду покорителю высоты. Наконец  дверь в спальню была снесена медвежьим плечом – о! ей нужен был этот мужчина! – Ангелина подняла на Кроу полный губительной зелени взор – и сознание наемника заволокла глухая тьма. Он рухнул, словно подкошенный, на мягкие покрывала.
«С имбирем переборщила! Или с копытенем..» - думала Ангелина, стягивая с Кроу сапоги и одежду.
Создав в опочивальне некоторый беспорядок, призванный по пробуждению убедить Кроу в бурно проведенной ночи с прекрасной незнакомкой, баронесса спустилась и наконец-то заняла свое место в кресле.
- Он спит мертвецким сном,  – доложила она Пушку, сладко потягиваясь у огня, - а его сновидениям могут позавидовать счастливейшие из смертных…

Отредактировано Ангелина (2015-06-30 10:31:41)

+1

24

Кот никогда не говорил ведьме истинного своего имени. Она называла его по-своему, Дымком, Пушком, разными ласковыми, приятными для кошачьего уха словами. И он был готов откликаться на любое имя, звучавшее из её уст. Её голос плыл музыкой по воздуху маленького домика. Кот наслаждался. И даже уже не стыдился тех времён, когда вынужден был работать на неё, по воле её колдовства. Тогда она победила. Это было честно, кот признал поражение и вынужден был подчиниться. Но когда пришёл срок окончания обязательств, и она отпустила его, он не ушёл. За время их вынужденного союза кот узнал её лучше, чем кто бы то ни было из людей. Он влюбился в её голос, её запах, её грациозные движения, будто в ней было больше от колдовских сил, чем от человека. Он заключил с ней новый союз, на этот раз по доброй воле. И принял решение помогать ей и защищать её.

Колдовство сработало на опасного человека, как и задумывалось. Кот остался доволен. Опасный человек спал во власти собственной похоти, не надо было владеть искусством колдовства, чтобы заглянуть в его бесстыжие сны. Но тем лучше. Чем больше у человека слабостей, тем легче на него воздействовать.
- Что ты теперь собираешься делать? - спросил кот. Для посторонних ушей речь его звучала неопределённым котовьим ворчанием. - С ним всё понятно, а остальные? Я бы поостерёг тебя появляться в графском замке. Граф сам любитель пройти по краю, он знавал наших, хоть я и не могу определить, кого именно. Как неясны мне его цели. Но он, определённо, под защитой, а потому опасен едва ли не больше, чем тот, кого мы только что усыпили.

Отредактировано Сила нечистая (2015-06-30 14:03:50)

+1

25

- Я не знаю, что делать…  – слабая улыбка скользнула по лицу баронессы и погасла. Она была бледна,  колдовство  отняло у нее много сил. – Завтра будет новый день, одному Игнису известно, что он принесет – надежду или отчаяние.  Даже ведьмам не дано знать своей судьбы… - Ангелина ласково посмотрела на кота. Взгляд Дымка был беспокойным.
-Не волнуйся, пушистый! – она пригласила кота на колени, - наемник, проснувшись, станет для меня прекрасным телохранителем. Почти добровольно.
Ангелина ненадолго замолчала, нежно запуская пальцы в мягкий загривок Дымка. Ее все еще беспокоил забытый ингредиент зелья, она перебирала в памяти названия трав, мхов, цветов и камней, порошков из сушеной плоти животных и … человеческие компоненты для  отваров и снадобий. Да-да, человеческие! Пряди волос, слезы, материнское молоко, семя девственника – что только не использовали черные ведьмы для приготовления сильнодействующих зелий! Особой популярностью пользовался эликсир «Дух человеческого черепа», настоянный на костяных стружках голов казненных преступников. Чтобы заполучить вожделенный череп, ведьмы через аптекарей входили в сговор с палачами и те, за кругленькую сумму, поставляли им отсеченные головы казненных.
В напиток лучника была добавлена капелька ведьминской крови. А что оставалось делать бедной девочке? Граф спешно увез осиротевшую баронессу из замка, так, что она не успела прихватить материнскую Книгу. Приходилось колдовать по памяти, а кровь в любовных заговорах действовала безотказно.  Ангелина машинально потрогала болезненный надрез на безымянном пальце и вздрогнула…
- Видишь ли, я не хотела, подчинив, сделать из него безвольного раба. Отсутствие свободы никогда не гарантировало беззаветной преданности. Только от свободного можно ждать подлинной, непоказной храбрости. Только  существо свободное способно жертвовать собой во имя другого. Или любящее... Лучника не сделать свободным – он накрепко уловлен своими страстями. Его воля подчинена жажде наживы. Разумом его управляет похоть и блеск золота. Сделать циничного убийцу святым не в моей власти…
Я внушила ему любовь – сладчайшее и мучительнейшее из чувств. Теперь он добровольно будет следовать за мной по-пятам, оберегая и  мечтая о моей благосклонности. Неплохая участь для убийцы, заслужившего  виселицу.  И главное – не слишком затратно. Раньше его аппетит измерялся количеством золотых монет в кошеле, отныне  ему будет достаточно возможности находиться в моем присутствии… Как это противно! – баронесса поежилась. – До какой низости я докатилась, Дымок! Но мне нужен этот человек! С его помощью я проберусь в замок отца, а оттуда в свою пещеру, где нянюшка спрятала Книгу.  Книга защитит меня от графа, от охотника за ведьмами и всех посягателей на Хардвуд. Она спасет нас всех! Должна спасти! Скажи, ты понимаешь меня? Или осуждаешь? Ведь это я заставила наемника убить солдат на тракте, чтобы отвлечь внимание графа. Пока сэр Торсвен ищет виновника – а перепугавшись за свою жизнь, он будет его искать, граф ведь тоже отпрыск с ведьминского древа, и, следовательно не может не находиться  под прицелом Красного Плаща, - я улизну из замка… А если наемник выйдет из-под контроля – превращу его в медведя.  Это милосердно, как ты считаешь?..

Отредактировано Ангелина (2015-07-18 23:38:52)

+2

26

Кот грациозно перешёл на колени к Ангелине и свернулся калачиком, спрятав носик-уголёк в пушистый кончик хвоста. Жмурясь, он слушал её голос, будто прекрасную музыку, которую не способно сочинить ни одно человеческое существо без поддержки нечистой силы. И лишь при упоминании человеческого святого недовольно дёрнул ухом.
- Ничего ваш Игнис не знает, - привычно проворчал кот. - Самозванец он. Ну да это к делу не относится...
Голос Ангелины успокаивал, прикосновения её рук были приятны настолько, что заставляли забывать обо всём, чувствуя себя самым обыкновенным котом, блаженно счастливым в своём неразумном неведении. Но Дымок всё равно чувствовал настоящую тревогу, охватившую ведьмино сердце.
- Не вижу ничего противного, - ответил он. - Он сам готов был попасться в сети, сам и виноват. Ты лишь воспользовалась его собственными страстями и слабостями, в том нет ничего постыдного, наоборот, ты поступила мудро, по-нашему, - кот одобрительно замурчал. - Твой план разумен, хоть и опасен. А наёмник... из-под контроля в скором времени не выйдет. Я постарался усилить твоё колдовство, но ему и так бы хватило. Он был готов покориться, вот и получил по заслугам. Если же что пойдёт не так... преврати его лучше в мышь. У него чёрное сердце, мне будет приятно с ним... поиграть напоследок. Нет, я его не убью, если ты  об этом заботишься, хотя он достоин самой мучительной смерти. Ты говоришь о милосердии, но это не наше понятие. Это будет... справедливо.
Внезапно кот встрепенулся. Спрыгнул с колен, обошёл помещение по периметру, прислушиваясь и принюхиваясь, потом вернулся обратно к ведьме.
- О солдатах на тракте больше ни слова. Даже мне и даже здесь. Забудь о них, и никто не вспомнит о тебе. Лучше подумай о том, что было бы, если бы те солдаты пришли за тобой, а тебе нечем было бы от них защититься? Ты поступаешь правильно, если следуешь зову сердца. Но только тебе одной дано понять, куда ведёт этот зов.
Тем временем, дождь за окном почти стих, но небо не торопилось проясняться, а туманная муть не спешила уходить. Не только в погоде было дело. Колдовство, наполнявшее эту местность особой силой и таинственным очарованием, отступало медленно, но верно. Простой человек не заметил бы изменений, но тот, кому хоть раз в жизни посчастливилось стать причастным к этому колдовству, понимал, что мир меняется, и прежним ему уже не стать, но можно было ещё попробовать сохранить то, что осталось. Именно этого ждал от ведьмы кот, потому что существам, чья сила исключительно в колдовстве, не тягаться с новым человеческим миром. Противостоять изменениям способен только сам человек. И этим человеком была Ангелина, в которой соединились частички обоих миров. Мог быть таким человеком и граф, но заполучить его расположение было непросто. И Ангелина должна была помочь коту склонить графа на сторону колдовских сил. Как, Дымок ещё сам не знал.
- Посмотри в окно, - Дымок сам вспрыгнул на подоконник. - Ты видишь, во что превращается твоя земля? Что по этому поводу говорит тебе твоё сердце? Так слушай его и поступай так, как посчитаешь нужным. Забудь о милосердии, разве твои враги будут милосердны с тобой, если ты попадёшь к ним в руки? Может случиться и так, что даже я не смогу тебе помочь.

Отредактировано Сила нечистая (2015-08-09 14:15:09)

+1

27

Они говорили на одном языке, но это была не словесная вязь, с помощью которой человек пускается в долгие, многотрудные объяснения, раскрывая, уточняя и дополняя сказанное с единственной целью – добиться нужного уровня понимания собеседником своих мыслей и намерений. И не находит успеха. Он мысленно перебирает слова,  взвешивает и приценивается к ним, пока не подберет нужное. На деле же больше напоминает малое дитя, играющее влажной морской галькой - цветными камешками разной величины, формы, разной степени насыщенности. Крапчатые, гладкие, заполированные до блеска; уже окатанные, лишенные острых краев, и угловатые, битые, изъеденные солью времен. Одинаково пустые и бесполезные. Наиболее даровитые из рода человеческого набирают редких, самоцветных и даже драгоценных камней. Такие счастливцы почитаемы, успешны и приближены к руке сильных. Ловко жонглируя камешками слов, они пленяют умы собратьев, ослепляя их радужным светом красивых фраз. Ведьма же и Нечисть говорили  на ином языке - языке знания. Знания, дарующего посвященность. По сути, слова им были и не нужны вовсе. Слова все портят. В них нет смысла. Есть значение, но не смысл. Редкий человек понимает это. Их общение не обременялось, по обыкновению людей, всякого сорта манипуляциями – порождением изворотливости ума; не нуждалось оно и в дополнительном украшательстве из гирлянд комплиментов, церемониальных приличий, велеречивых клятв и заверений. Они были счастливы в своем единении, как вода и воздух, переходящие одно в другое и являющиеся частью друг друга. Это было чистое, кристальное счастье, практически недоступное людям, как недоступна недосягаемо прекрасная белоснежная горная вершина страны маунтенов. Разве что влюбленные, нечаянно уловившие краткий миг единого дыхания и такт биения сердец, удивленно смолкают, приподняв завесу великой тайны.
- Ради гармонии мира, я готова отдать жизнь. За сохранение равновесия. За прекращение дождей, за возвращение в королевство солнечного света, тепла, за тихие зори и звездные водопады, за потаенную сладость цветка…- ведьма взглянула на кота грустными глазами: прозвучавшие слова показалось ей пустозвоном. Да, слова портят то, что хочет сказать сердце… - То, что сейчас творится за окном, не самое страшное, Дымок. Проливные дожди, промозглость и тьма – лишь первые вестники беды. Следствие того, что в людях остывает любовь. Человеческие сердца затопляет корысть и злоба – земля затопляется водами. На смену воде  придет стужа. И когда все вокруг будет сковано льдами – ничего уже нельзя будет изменить. Мы все погибнем.

Ангелина бросила в огонь сухой пучок душистой травы: - Я хочу заглянуть в завтрашний день, мой друг.
Она подула на вспыхнувшее с новой силой пламя, мелкие искры заметались внутри очага, заплясали в дерзком танце и когда улеглись – из огня проступил лик графа Торсвена. Взгляд его был сосредоточен и полон беспокойства. Он настолько пристально вглядывался сквозь огонь в лицо Ангелины, что ведьма отшатнулась и едва не сбила кресло. Сердце ее учащенно забилось, будто кто-то наяву обнаружил ее. Успокоив дыхание, баронесса потревожила огонь новой порцией трав, и в пламени отчетливо проступили два силуэта – мужской и женский. Эти люди были ей незнакомы, видимо прибыли в Кенфорд  совсем недавно. Ангелина затаила дыхание, стараясь не спугнуть пламя – ей нужно было успеть как следует рассмотреть чужаков. Оба они отличались незаурядной внешностью, оба были юны, красивы и темноволосы. И чрезвычайно уверены в себе – статный щеголеватый брюнет и странная дама с бледным лицом. – Ты их знаешь, Дымок? Чует мое сердце, не случайно эта пара оказалась в городе. Кажется, настало время кольца. Помнишь кольцо Авгуры и ее наказ надеть его, когда придут двое?  Я тогда не понимала, что означали ее слова и спрятала перстень с глаз долой.
Баронесса задула огонь и позвала няню. Та, наскоро выслушав свою воспитанницу, бесшумно удалилась. Ее долго не было, наконец, старушка вернулась с крошечной деревянной шкатулкой, на дне которой покоилось скромное серебряное кольцо с крупным черным камнем.
Казалось, в кольце не было ничего особенного, но седая Авгура, когда передавала кристалл своей юной ученице, с таинственной дрожью в старческом голосе проскрипела: - Морион! Приложи камень к сердцу, успокоит. Носи подольше – очистит кровь, высветлит душу. Сила этого черного солнца огромна. Он сбережет человека, если помыслы его останутся чисты. Я изменилась и уже не достойна этого камня. Я разучилась постигать непостижимое, видеть, как глубины прошлого соединяются в морионе с отраженным светом надежды…Мне камень уже не поможет...

Ангелина осторожно водрузила колечко на палец.

Отредактировано Ангелина (2015-08-12 16:07:45)

+1

28

Кот уселся в уголок, подвернув под себя передние лапы и прикрыв глаза, и застыл в этом положении, будто ничего происходящее вокруг его не касалось. Сидел долго, иногда подёргивал ушами, иногда по пушистой спине спине волной проходила дрожь.
- Я никогда не встречал этих двоих, - сказал он после затянувшейся паузы. - Я не чувствую ничего, будто скрыты они от меня колдовством чужеродным и сильным. Могу попытаться распознать, но тогда мне придётся налолго тебя покинуть, а мне не хотелось бы оставлять тебя в столь тревожное время.
При виде кольца глаза Дымка вспыхнули алым пламенем. Зажглись, будто ветер раздул пламя, и погасли, спрятав страшный колдовской свет в глубину, как в янтаре теряется солнечный блик. Похоже, кот остался доволен.
- Ты на верном пути, - промурлыкал он. - Слушай сердце и помни наказ Авгуры, а кольцо не подведёт, истинная магия не подводит того, кто сам повёрнут к ней истинной стороной.
Дымок прошёлся вдоль стены, затем сделал петлю вокруг Ангелины, пока та надевала кольцо. А затем вернулся на подоконник, свернулся там и затих в ожидании полночи. Пушистая шерсть так уютно контрастировала с промозглой мглой за окном, что вид дремлющего кота прогонял всякие сомнения в том, что пока этот странный потусторонний зверь приходит сюда отдыхать, с домом и его обитателями ничего дурного не случится.

// конец эпизода

Отредактировано Сила нечистая (2015-08-26 12:28:08)

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 2. О плаще, лучнике и ведьме