Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 1. Первый, второй...


Кентфордские сказки. Эпизод 1. Первый, второй...

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

История, случившиеся приблизительно за год и два месяца до событий в "Кротовом желудке".

Отредактировано граф Торсвен (2015-03-07 17:45:35)

0

2

Этим ранним зимним вечером солнце садилось в тучи, такие до фиолетового цвета темные, что, будь сейчас поздняя весна или лето, можно бы было легко заподозрить скорую грозу. Сейчас же они, видимо, предвещали ночную снежную бурю. Возможно, именно снега пейзажу, заполненному сейчас силуэтами голых лиственных деревьев и плешивыми, покрытыми только островками зимней сомнительного вида травы склонами холма, и не хватало, но жители города и замка поглядывали на небо с неодобрением, а то и со сдержанным страхом.
С незапамятных времен холм называли Солнечным. Рассказывали, что когда-то вершина его была острой и высокой, похожей на шпиль, уходящий в небо и тянущийся к солнцу. Неизвестно, насколько это было правдой, но, вероятно, когда-то у холма и была более острая вершина, пока при строительстве замка ее не срыли, правда тому была уже не одна сотня лет, и свидетелей давно не осталось. Замок Корфтон обладал толстыми стенами и четырьмя мощными башнями. За замковой стеной начиналась вторая, гораздо большая по протяженности и окружавшая уже не только замок, но и весь город Кентфорд, расположенный на склоне холма. Замок был связан с городом и одновременно отделен от него. Отделен крепостной стеной и связан воротами, расположенными в Воротной башне замковой крепостной стены. Сразу от нее начиналась длинная, то прямая, то извивающаяся ужом, улица, ведшая вниз по холму и заканчивавшаяся Второй Воротной башней, принадлежавшей уже городской крепостной стене. Здесь город заканчивался. С этой, северной, стороны холм был гораздо более пологим, чем с другой, где его склон почти вертикально обрывался вниз, делая подходы к южной стороне замка почти неприступными. На склоне почти ничего  не росло, и не только из-за его почти отвесности, а потому что слой земли здесь был тонким и хрупким, едва прилепленным к камням. Поговаривали, что эти камни - остатки каких-то более древних строений, давно разрушенных ни то человеком, ни то силой гораздо более сильной, и что в строительстве замка на них есть свой вызов и даже наглость человеческая, и что счастливое его существование поэтому когда-нибудь закончится. Впрочем, к плохим предчувствиям, как и к хорошим, привыкают быстро, и жизнь замка и города текла совсем другими заботами.
Время было относительно спокойным. Последнее волнение, вызванное недовольством баронов, улеглось несколько лет назад, и до сих пор никакие «уши» и «глаза» графа Торсвена не приносили сведений о новых, и все-таки каждый день, в ранние сумерки, он, окруженный своими людьми, сам поднимался на стену крепости, чтобы убедиться в том, что эта забота опять была излишней. Это стало своеобразным обязательным ритуалом, в важности которого уже с суеверной уверенностью был убежден каждый живущий в замке.
Отсюда можно было увидеть, как на ладони, весь город, а сейчас даже лица его жителей, потому что они, как уже говорилось, часто поднимались к небу с молчаливым вопросом.
- Небо-то сегодня какое, - шепнул кто-то за спиной.
- Небо, как обычно. Гневается, - неопределенно заметил граф Торсвен, не уточняя, правда, кто именно выражает свой гнев.
И именно теперь возникло у него неприятное чувство, что за спиной кто-то стоит. Вообще говорить так было бы смешно, потому что за спиной графа Торсвена всегда кто-то был, и это было более естественно и часто, чем безлюдие, и все-таки сейчас это было что-то совсем другое. Как будто появился кто-то еще, кроме тех трех его приближенных, кто отправился с ним сегодня наверх крепостной стены.
Мелькнуло и пропало, не оставив ничего.
- Спускаемся, - коротко бросил он…
Но в этот вечер графу Торсвену суждено было еще раз почуять чье-то присутствие, и на этот раз, когда он находился в совершенном уединении. Он проснулся, как от толчка, задремав прямо в кресле перед огнем. Сквозь узкую щель ставен лился бледный свет и отражался на серебряной чеканке стоящего на столе кубка. Значит, луна уже взошла. Дрова в камине прогорели и уже подернулись серым налетом. Сколько же он проспал?
- Гил? – позвал граф, уверенный, что это неслышно вошел слуга.

+3

3

Скрипнули ставни. Сквозняк коснулся кожи, будто граф задел старую развесистую паутину. Липкое леденящее ощущение так и осталось на коже. Тишина казалась мёртвой. Будто весь замок, как в старой недоброй сказке, погрузился в колдовской сон по воле неведомой злой колдуньи.
Где-то за окном зловеще прокричал ворон. 
В комнате действительно находился ещё кто-то. Но это был не слуга. У окна стояла высокая тень. Будто завёрнутый в чёрный плащ человек притаился в полумраке, спрятался за полоской лунного света, слился со стеной.
- Прекрасная сегодня луна, не правда ли? – прозвучал голос, показавшийся графу знакомым.
Голос был мягким, будто кошачья поступь. Но в то же время в нём ощущались скрытые угрожающие нотки, будто цоканье о холодный каменный пол сырого подземелья острых коготков небольшого, но шустрого и опасного хищника, чей ядовитый укус смертелен, а бросок стремителен и неотвратим.
Тревожный порыв ветра распахнул ставни, впуская в комнату серебристые потоки лунного света. На фоне стены, возле которой стояла тень, проступило бледное человеческое лицо. Очень знакомое графу лицо…

Отредактировано Двойник (2015-03-10 00:27:19)

+3

4

- Это ты, Кев? - удивился граф. - Что-нибудь случилось?
Глаза только очнувшегося от дремы Торсвена еще плохо различали очертания предметов. Ему показалось, что перед ним его старший сын, что он видит его лицо и слышит его голос. Разговор о луне был, конечно, для Кевина странным, впрочем, со сна можно не разобрать или услышать что-нибудь не то.
Но вот даже в ночной тьме все стало понятнее и прорисованнее, к тому же ночь была безоблачной, а луна в этот месяц - большой. Граф посмотрел еще раз на прижавшуюся к стене тень и заметил, что Кевин как будто стал старше раза в два, да и голос постарел вместе с ним. А если всмотреться еще сильнее, то никакой это не его старший сын, а кто-то другой, очень похожий и очень знакомый. Хотя поворот головы и манера кивать совсем, как... И тут граф Торсвен, человек не самого робкого десятка, похолодел. Он вспомнил, от него, как говорили, взял его сын манеру держаться. Вспомнил, что видел это лицо, когда склонялся над гладкой и неподвижной гладью воды. Да и голос, хоть и не совсем так, но слышит он каждый день, когда говорит.
Граф Торсвен не боялся живых, но опасался и избегал всего не-живого.
Не зря, видимо, боялся.
Пришлось свидеться.
- Я предпочитаю свет солнца, - честно признался Торсвен и обернул лицо к камину, где, как напоминание о давно закатившемся до следующего утра светиле, тлел последний огонек бархатного бордового цвета. - Кто ты?

+2

5

В комнате на миг потемнело. Будто лунный диск внезапно растерял весь свой серебристый свет, но тут же зачерпнул новую порцию и принялся светить с прежней силой. Пламя в камине в это мгновение дёрнулось, стало неестественно-жёлтым, будто туда плеснули колдовское зелье, но вновь приобрело прежний цвет и успокоилось. Впрочем, всё это могло оказаться продолжением сна. Или вовсе почудиться только что проснувшемуся человеку.
Тень в тёмном плаще шагнула вперёд, прямо в луч света. Свет прошёл сквозь неё свободно, не встретив преград. Лишь там, где он пересёкся с тьмой, возникло неяркое белёсое свечение.
- Я тот, кто приносит недобрые вести, - последовал ответ.
Тень шагнула ещё раз и оказалась за спиной графа. Человека обдало могильным холодом и болотной сыростью, будто сидел он сейчас не перед камином у себя в замке, а в заброшенном склепе, вросшем в зыбкую землю, наполненную древним могущественным колдовством.
- Мой покой потревожен кровью, бессмысленно пролитой на моей земле.
Снова вдалеке прокричал ворон. А может быть, призрачный гость кашляну гулко и страшно, и как будто от звука сгустилась тьма в углах комнаты.
- Я пришёл предупредить, - продолжал он спокойным, ровным тоном.

Отредактировано Двойник (2015-03-13 16:16:29)

+1

6

Граф Торсвен наблюдал за всеми метаморфозами, происходящими в комнате, и думал, не покинул ли он уже бренный земной мир и не отправился ли в другой, судя по всему, не лучший? Может быть, он не заснул у очага, а умер, а теперь не пробудился, а открыл глаза в царстве теней? Вряд ли он может рассчитывать на рай, потому что обзавелся за свой не самый длинный и не самый короткий жизненный путь целым шлейфом деяний, тяготящих его душу, и не уделил времени тому, чтобы облегчить ее.
Что же, если вечность ему придется коротать в такой же комнате, как та, что была его все годы, что он помнил себя, в ночной тьме да при лунном свете, в компании самого себя, то в этом кое-кто мог бы усмотреть великую справедливость.
Но, видимо, все-таки это было не так, иначе откуда этот противный страх, не положенный тем, кому уже незачем бояться смерти? Страх, который он с трудом удерживает в самой глубине своей души?
- Оказывается, не я хозяин на этой земле, - с кривой улыбкой ответил граф. - А ты. И мне надо опасаться того, что твой покой потревожен? О чем ты хочешь предупредить меня?

+2

7

- Ты – хозяин. Пока. Пока ты жив или пока ты силён и твёрд духом. Не горячись, я не собираюсь оспаривать у тебя право на эту землю, она такая же твоя, как и моя.  Но равновесие нарушено. Грядут тёмные времена для тебя, граф, и твоей земли, - он сделал паузу, будто раздумывал, продолжать дальше или нет. – Об этом я и пришёл предупредить.
Пламя в камине вспыхнуло, но теплее в комнате не стало. Во взвившихся языках проступил рисунок. Из огня на графа смотрела женщина. Молодая, красивая, с пышными вьющимися волосами. Лицо постоянно менялось, как менялось само пляшущее пламя, поэтому невозможно было его запомнить и впоследствии узнать. Впрочем, и это тоже могло показаться в игре огня, света и теней.
- Беда придёт следом за женщиной с рыжими, как пламя, волосами и зелёными, как ранняя весенняя листва, глазами. Подробности скрыты от меня сильным нездешним колдовством, поэтому я не могу разобрать, станет ли она твоей погибелью или твоим спасением, но жизнь твою она уже сейчас держит в руках. И пока не пробьёт твой тёмный час, не сможешь ты отличить её, единственную, среди других  похожих рыжеволосых и зеленоглазых.
Пламя в камине снова улеглось, обнажив почти прогоревшие головёшки.

Отредактировано Двойник (2015-03-15 21:34:44)

+2

8

Слова того, кто пришел с недоброй вестью, звучали зловеще.
Граф смотрел за видением, вызванным тем, кто, по словам его, пришел предупредить, за его колыханием в холодном, не греющем, пламени. Все ближе и ближе наклонялся он к пляшущим языкам алого цвета, силясь разглядеть в них что-то, но тщетно. Женский образ, хоть и был близким, но ускользал, не давая рассмотреть ни одной черты. Только и видно было, что рыжие волны волос, да зеленые сполохи вокруг черных зрачков. А может, это только казалось, что можно их разглядеть, потому что так нашептал Двойник. Может, и не огненные волосы на самом деле...
Уже погасло странное пламя, уже исчезло видение, уже луна сменила даже положение на небе и свет стал сквозь ставни падать так, что бок серебряного кубка не был освещен теперь, а прятался в темноте, а граф все сидел, как будто еще ждал чего-то.
Конечно, закралась то ли спасительная, то ли, наоборот, губительная мысль о том, не лжет ли Двойник. Если кто-то из царства призраков может гневаться и быть беспокойным, то почему бы не быть ему одержимым и другими страстями человеческими, из которых проистекает обычно ложь?
Но граф Торсвен знал, что, хочет он или нет, а уже верит.
- Рыжих не так уж мало, зеленоглазых гораздо меньше, - произнес он, наконец, думая о чем-то своем. - Не увидеть нельзя, но будет ли она причиной всего, что ты напророчил, или только знаком и предчувствием?

+1

9

- Я многое знаю и многое могу углядеть, недоступное миру живых, - ответил призрачный гость. - Но здесь действуют иные, враждебные человеку, силы, столь же древние, как и весь этот мир.
Призрак сделал паузу, но вскоре продолжил, задумчиво растягивая слова:
- Сейчас я не могу определить, является ли женщина причиной или только предвестником твоего несчастья. Однако, бесспорно то, что ей уготована важная роль в грядущих событиях. Какой она будет, возможно, зависит от тебя. Запомни, в нашей жизни нет ничего по-настоящему предопределённого. Любое пророчество возможно изменить, если воспользоваться им мудро. Беда в том, что люди слабы, алчны и похотливы, и, зная о будущем, слепо следуют предсказанию вместо того, чтобы бороться. Не повторяй чужих ошибок, граф. Будь мудр. А я ещё вернусь, если мне будет, что тебе сообщить, или если тебе понадобится моя помощь.  Помни, на кону не только твоё  личное благополучие, но и судьба твоей и моей земли.
С этими словами призрак отступил к окну и растворился в лунном свете, оставив после себя лишь зыбкое ощущение потустороннего присутствия. Могильная тишина отступила, тьма лениво расползлась по углам, комната снова стала обыкновенной.

+1

10

Граф Торсвен долго сидел, оставаясь неподвижным. Со стороны могло показаться, что он спит, но это было не так, и бодрствование выдавал взгляд, переходящий со стены на окно, потом на огонь и обратно. Владетель Корфтона гадал, было ли все на самом деле или только привиделось ему. Камин догорал обычным светом, в пламени больше не было ничего, что можно бы было принять за женский призрак, оранжевые сполохи не походили на волны рыжих волос.
Почувствовав, как от долгого сидения затекли руки, сжимающие подлокотники, граф поднялся и потянулся. Он подошел к стене, из которой появился, шагнув к нему навстречу, призрак, и провел рукой по ее холодной шероховатости, потом так же исследовал окно. Стена была похожа на обычную стену, как и окно – на самое обычное окно.
Призрак исчез, но от его явления осталось дурное предчувствие, от которого, как граф Торсвен был уверен, ему будет сложно избавиться. Опасался он не войны, не осады Корфтона или волнений, которые смутят и так недолго длящееся мирное время, не опалы и не интриг, даже не рыжеволосой женщины, чье имя не было ему известно. Его тревожил сам призрак. Граф Торсвен, как уже говорилось, не боялся ничего вещественного, но старался держаться подальше от всего потустороннего. Семейное предание делало его правнуком ведьмы, и он всегда открещивался от него, не желал иметь ничего общего ни с чем таинственным. И вот оно само нашло его и пришло в его дом, как хороший знакомый или давний обитатель.
- Гил, - громко позвал граф.
Слуга появился тотчас.
- Мне показалось, я слышал чей-то голос. Кто-нибудь приходил?
- Нет, ваша светлость. Я ничего не слышал.
- Хорошо. Тогда разожги здесь посильнее огонь.
"И скорее Торсвен больше не будет принадлежать мне, чем я расскажу кому-нибудь о том, что произошло в этой комнате".

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 1. Первый, второй...