Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 3. Молва обычно появляется неспроста.


Кентфордские сказки. Эпизод 3. Молва обычно появляется неспроста.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

28-й день день второго месяца 859 г.
На следующий день после событий в "Кротовом желудке"
Базарная площадь и прочие улицы Кентфорда, замок графа.

0

2

Зимой света мало, а потому день начинается с рассветом. Дождь, ливший почти всю неделю, к утру неожиданно кончился. Низко висящие серые тучи, выплакавшись,  поредели. В предрассветном сумраке еще не успели прорезаться очертания  соседних домов, а Мод  и Ясень были уже на ногах. Горбун, ежась от сырости, натянул на себя свежепостиранную одежду – прачка постаралась на славу, от грязи и кровавых пятен не осталось и следа. Мод надо было разнести по заказчикам белье, он вызвался ее проводить. Женщина не требовала платы за кров, и Ясень старался ей помогать, чем мог.
Жилье, год назад, он особенно и  не искал, ночевал в чулане у цирюльника – Остина Барра, и ночевал бы там до сих пор, если бы не встретил на рынке Мардж.
Он держал под уздцы лошадь приезжего торговца, пока с телеги снимали мешки со снедью,  кто-то из праздно шатающегося в базарный день люда огрел лошадь плетью. Кобыла взвилась, Ясень повис на поводьях, стараясь удержать, гнилой ремень лопнул, и он рухнул в грязь, едва не попав под копыта. Зеваки заржали, а ему в спину ткнулась маленькая детская ручка.
- Это больно? – девочка погладила ладошкой горб. – Это больно, когда растут крылья? Они, как зубы?
- Что? – не понял Ясень и перевернулся на спину – на него серьезно смотрели огромные бирюзовые глаза. День был внезапно солнечным и в каштановых волосах девочки играли золотые искорки.- Нет,  не больно,  я умею падать. И это горб, а не крылья.
- Крылья!- настойчиво повторила девочка и подняла глаза на стоящую рядом женщину, - мама, можно он будет жить с нами?
- Это был пьяный горшечник,  - пробормотал, поднимаясь, Ясень, - мне было восемь, он избил меня, как щенка, за пролитое пиво и бросил умирать в канаве, монахи меня подобрали и вылечили, но горб остался, а я сбежал, - он криво улыбнулся и посмотрел на женщину, - я и вправду собирался подыскать себе какой-нибудь угол.
Так они и сговорились. Девочка -  Мардж, тут же уцепилась за край  его куртки.
Белье разнесли быстро, видя симпатичную мордашку Мардж в ореоле начинающих рыжеть кудрей, заказчики, нет-нет, да и накидывали пару монет.
Оставив Мод с дочерью на базаре, Ясень заглянул в палатку, где обычно работал цирюльник, но там его не было. Примостившийся неподалеку нищий кивнул в строну неприметного кабачка на углу базарной  площади. Заведение  с гордым названием – «Бездонная бочка» было небольшим на три стола, но тушеные бобы в нем готовили отменно. Барр действительно был там, несмотря на раннее утро, уже изрядно пьяный. Ясень заказал кабатчику двойную порцию бобов, которая почему-то стоила дешевле, чем две по отдельности, пол кружки пива и подсел к цирюльнику.
- Что же это ты, Барр? – он толкнул  в бок уставившегося в кружку Остина, - с утра, пораньше?
- Ничего ты не понимаешь, горбун, -  цирюльник отхлебнул темного стаута и  махнул кабатчику принести еще. – Два года назад, день в день,  я потерял свою дочурку – Клэр.
Ясень знал эту историю. Барр был беженцем из Клайда, тогда многие бежали от чумы в Торсвен. На дорогах стояли заставы и полыхали костры, а потому беглецы пробирались тайными тропами через Хартвуд, бросая по дороге тела умерших или сжигая их на редких стоянках, чтобы не нести чуму дальше. По слухам, в этих местах до сих пор бродят неупокоенные души сожженных, а на кострищах, прозванных в народе "ведьминой плешью", так ничего и не растет. Это только прибавляло темной славы заповедному лесу.
- Я всю дорогу нес ее на руках, - Остин уткнулся лицом в ладони, - мы заночевали в лесу, а когда я проснулся, ее не было. Мне сказали, что она умерла, и ее сожгли вместе с остальными. Кабатчик  еще пива!!! Но, я не верю. Я знаю -  ее украли лесные девы или ведьмы для своих обрядов. Проклятые твари, сколько людей погубили!
Ясень поковырялся в тарелке с бобами, аппетит пропал, есть совсем расхотелось. Он знал, что дело обстояло не совсем так, как говорил Барр. Было  непонятно, зачем ведьмам насылать чуму, кое-кто шептался, что на самом деле  это гнев господень, ведьмы же своими снадобьями лечили, в отличие от монахов, этого воинства святого Игниса, которые больше пользовались огнем. Ясень сам видел, как они сжигали целые деревни, чтобы не выпустить из них заболевших. Это едва не отвратило его от церкви, если бы не священник, прибившийся к их бродячему цирку в дни великого мора. Непрерывно читая молитвы, святой отец бесстрашно ухаживал за больными, вскрывал зловещие бубоны, промывал их святой водой, прикладывая какие-то порошки и травы, поил больных отварами и они поправлялись. Из циркачей за это время никто не умер,  а горбун узнал много интересного о лекарском деле. Священник отправился в Кентфордское аббатство, а циркачи осели в Дилейне - в портовом городе сборы были богаче. И только попав в прошлом году в Кентфорд, Ясень узнал, что отец Ивар уже полгода как умер.

Отредактировано Ясень (2015-07-19 20:56:21)

+2

3

- Да поглотит тебя Бездна, ослиная ты морда. Моя госпожа оказала тебе честь, остановившись в этой кротовой норе, а ты вздумал мне тут указывать. Где горячая вода?
- Кротовый желудок, - попытался возразить хозяин постоялого двора, отчего-то смешавшись под негодующим взглядом  грозной женщины, которая походила сейчас больше на разбушевавшуюся валькирию, а не скромною молчаливую служанку знатной особы, что остановилась это ночью в его заведении. 
- И если ты вздумал потчевать  почтенную даму этим уксусом, что  осмелился  вчера назвать "самым достойным вином", - неожиданно спокойно произнесла Эдит, и от этого ледяного спокойствия, от этой твердой, как могильный гранит, невозмутимости, от этой  тихой  уверенности, прозвучавшей в голосе служанки,  мистера Кросби словно обдало стылым пронизывающим  ветром, которые были так немилосердны в это время года.
Голос у служанки был сильным, повелительным и напевным,  напоминая звон колокола.
- Я... да..ам, - только и смог проговорить трактирщик, удивляясь, куда вдруг пропала его былая разудалость и уверенность с которой он обычно встречал гостей. 
Едва ранним утром в зале, словно крутобокая каравелла на горизонте,  показалась внушительная фигура служанки,  находчивость Кросби дала трещину, а после получасовой беседы с грозной Эдит, и вовсе выбросила белый флаг. Биллу не раз приходилось слышать поговорку: "Баба и черта заткнет за пояс", но только сегодня он понял её подлинный смысл.
- Горячая вода уже готова, мисс, - наконец, свернув тугим морским узлом неожиданную оторопь, проворчал Кросби. В конце концов, это был его трактир. И командовать в  нем какой-то приезжей свистульке  он не позволит. Ведь он не абы кто, а Билл Кросби... Знатной  госпоже стоило остановиться в более достойном заведении, если так уж хотели испить хорошего вина и понежиться на накрахмаленных простынях. У него здесь, в "Кротовом желудке", всё по-простому. 
- Кхм, - тихое покашливание отвлекло  трактирщика от негодующих мыслей, которые так и повисли в воздухе немым  раздражением. Лишь  досадливая морщинка, прорезавшая лоб  Билла, выдавала его недовольство. 
- Ну что еще, -  видя, что служанка продолжает смотреть на него ястребиным взглядом, пробасил Кросби. "Уж не ведьма ли? - пронеслось в голове трактирщика . - Да хранит меня святой Игнис". Билл едва сдержался, чтобы не осенить себя крестным знамением.
-  Горячая вода, завтрак, хорошее вино, Кросби, - отчеканила Эдит, напоминая.  - Если моя госпожа останется довольна,  то жить тебе припеваючи хоть три зимы подряд, - платит она щедро.
Служанка уже развернулась было, чтобы уйти, как вдруг спохватилась, что-то  вспомнив.
Билл тихо простонал про себя,  но виду не подал, наоборот, быстренько изобразил на лице услужливое участие, растянув узкие губы в елейное улыбке.
- Нет ли у тебя в запасе засушенных трав, трактирщик? - певуче  спросила женщина. -  Зверобой, мята, душица, ромашка еще пригодилась бы?
Кросби нахмурился, услышав. "Неужто взаправду ведьма?" - настороженно спросил он себя, внимательно разглядывая женщину: от белоснежного накрахмаленного чепчика  на русых волосах до подола широких юбок. Когда трактирщик стал пялиться совсем уже бесцеремонно, даже чуть подавшись вперед, надеясь разглядеть цвет глаз,  Эдит огрела его крепкой ладонью:
- Что ты на ногах не стоишь уже, крот ты паршивый? Уже залил глаза поутру? То-то я смотрю до тебя слова мои долетают, как курица до облака.
- Нет у меня трав, - громко заворчал Билл. - Вода горячая есть и вина я вам раздобуду. Служанки завтрак готовят, а трав у меня нет. 
- Ах, так значит найди того у кого есть, - всплеснув руками, разозлилась Эдит. - Госпожа моя вчера продрогла. Три дня дождь лил не переставая. Прихворала. Пока болезнь не разошлась, надо отвар сделать, чтобы хворь эту вышибить.
Служанка уперла руки в бока и ткнула в трактирщика пальцем:
- Смотри у меня, трактирщик. Не поверю, чтобы в городе не было аптекаря, либо врачевателя какого. В монастырь пошли кого-нибудь. В монастыре всегда этого добра было вдоволь.
Грозно кивнув, Эдит  развернулась и величественной походкой направилась на второй этаж. Широкие юбки развевались словно паруса каравеллы.

Отредактировано Скарлетт (2015-05-04 00:18:03)

+1

4

По мере того, как Эдит удалялась, мыслим трактирщика обретали  былую ясность. « Продрогла, прихворала…» Эдак, она вовсе разболеется и застрянет тут со своим драконом, так  Кросби  мысленно окрестил служанку. Он вдруг почувствовал настоятельную необходимость, чтобы  ее хозяйка  побыстрее съехала. Деньги, конечно, не помешали бы,  если они есть. Но, посулить-то может каждый,  а вот дойдет ли  до самой оплаты.  Уж больно постоялица  была странной. На вид - девчонка девчонкой, проскользнула наверх как мышь, путешествует почти без охраны, -  что в наше время два человека,  один из которых кучер, когда слуг самого графа перестреляли, как куропаток.  "Хотя этого монстра, - Билли уперся взглядом в спину Эдит, - на десятерых хватит".
«Зверобой, мята, душица, ромашка». В перечне было что-то знакомое, и тут Кросби внезапно осенило. Точно, травы… Горбун вчера принес зуб полоскать, поминал как раз ромашку да зверобой. Что там еще намешано, трактирщик понятия не имел, но по его разумению повредить оно не могло. А зуб потерпит ради такого дела.
- Эээ… эй… - трактирщик вытянул шею, соображая, как обратиться к уходящей, -  вспомнил, есть, есть у меня травы. Вчера один цирюльник принес, в травах толк знает, могу на первое время дать, а  за лекарем можно послать и в монастырь, как госпожа пожелает. Я мальчишку тут же отправлю куда надо.
Быстро  сунувшись под  стойку, он вытащил принесенный Ясенем мешочек  и протянул обернувшейся Эдит.
-  Вот, не сомневайтесь, там и зверобой и ромашка есть.

Отредактировано Persona (2015-05-04 22:25:42)

+1

5

- Странный вкус у этого отвара, - голос прошелестел едва слышно, но Эдит расслышала.
- Трав много. Хороший сбор, - кивнула она своей госпоже. - Самое верное средство, чтобы отогнать  хворь. Муж-то ваш спасибо мне не скажет, если я за вами плохо буду смотреть.
Скарлетт словно и не расслышала слова своей верной служанки, задумчиво разглядывая содержимое кружки. Вдохнув аромат свежезаваренных трав, она сделала глоток, а потом снова проронила:
- Лесом пахнет,  - на этот раз голос баронессы прозвучал чуть громче, - и летом.
Молодая женщина поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью и посмотрела в окно. Небо было серым и мрачным. Скарлетт еще мгновение вглядывалась в  угрюмые тучи, нависшие над городом, а потом отвернулась. Сердце тревожно забилось, словно чувствовало беду. 
Не любила она зиму. Не любила короткие, холодные дни, стылый ветер и снег, смешенный с грязью. Впрочем, вот уже много месяцев настроение ее было похоже на эти самые смурые тучи за окном.
-Э, нет, так не годится!
Эдит решительно шагнула к постели своей госпожи, заботливо подоткнула одеяло, а  потом снова поднесла кружку с отваром.
- Я его долго заваривала да настаивала, будто дитятко вынянчила,  положила ложку меда, как вы любит, поэтому, мисс, голубушка моя, выпейте всё до последней капельки. Вы бледная до сих пор. На лице ни кровиночки. Уж не знаю, где этот увалень трактирщик, откопал эти травки, но отвар должен придать вам сил.
- Ох, Эдит, оставь меня, - голос баронессы прозвучал резко и холодно,  -  и окна зашторь! Терпеть не могу эти тучи, всю душу  выворачивают.
-  Ну как же, мисс, - продолжала настаивать на своем служанка, - трав-то у меня больше нет, а  подогреть не получится. Травы силу свою потеряют.
- Ты, что не слышала, глупая?!  - Скарлетт взмахнула рукой, отмахиваясь от служанки в приступе едкой, внезапной  ярости. Кружка покатилась по полу, разбрызгивая травяной настой. - Зашторь окна!
- Ничего, ничего! - Эдит, которая навела страху на всех служанок трактира, на самого Кросби и местного конюха, сейчас словно стала даже чуть  меньше ростом, растеряла всю свою воинственность, едва почуяла, что настроение ее хозяйки испортилось. - Кросби сказал, что травы ему принес  местный цирюльник. Уф, я глупая, травы-то можно у него и выпросить. Сейчас же пошлю за ним мальчишку. Выпейте отвар, когда захотите.
Эдит плотно зашторила окна и положила на кровать платье из синего бархата.
- Откуда у этого цирюльника травы? Он, что монах? - спросила вдруг Скарлетт, поднимаясь с постели. - Брадобрей - монах, вот ведь странный город, - усмехнулась молодая женщина.
- И то верно, - поддакнула Эдит, начиная одевать свою госпожу, повеселевшая от того, что вспышка недовольства её хозяйки оказалась короткой. На этот раз.
"Да хранит нас всех святой Игнис"! - произнесла служанка быструю молитву, а вслух продолжила:
- Явно человек в травах разбирается.  Высушены со знанием дела. Да и сам сбор редкий.  Я уж хотела в монастырь посылать, да, пожалуй, и у тех не всегда такаю смесь из трав отыщется.

Отредактировано Скарлетт (2015-05-16 00:21:48)

+1

6

- Брось Остин, ведьм уже почти всех извели, Красный плащ, небось, последнюю прикончил, - Ясень глотнул пива и снова занялся бобами.
- Эка, молва расходится,  любит народ сказки сочинять, уж и Красным этого плаща обозвали, - наливая цирюльнику пиво, хмыкнул  кабатчик. – Слухи давно ходили, что есть стрелок, который ведьм за версту чует. С прошлого года в Калйде объявился. Теперь, выходит,  и до нас добрался. А Красным плащом его, вроде, уже тут прозвали, за тот лоскут,  что в руке у Авгуры нашли. Вот ведь история… - он покачал головой. - Знал бы кто…
- Вот и-и-именно, - протянул Барр, хлебнув из свеженалитой кружки, - кто бы знал, что ведьма. Красивая была, молодая,  сам начальник городской стражи к ней сватался. Поди, разбери этих баб, так смотришь – вроде нормальная, а как  осиновым колом  ткнешь…Хартвуд под боком, наверняка, еще не одна в нем прячется, да и в городе после чумы  много кого осело, взять хотя бы твою Мод, она ведь из Клайда?
- Что, значит мою Мод? Мод не трогай, она здесь ни при чем, и язык не распускай, отрежу... - неожиданно тяжело обронил горбун,  глаза из под нависших на лоб прядей недобро блеснули.
Цирюльник, как ни был пьян, взгляд  заметил и, решив превратить все в шутку, хлопнул Ясеня его по спине:
- Да шучу, я, шучу. Ведьмами пусть новый аббат занимается,  а то прошлый слишком добрым был, уже года два, как ни одной ведьмы на площади не сожгли.
- А ты и соскучился, - зло начал Ясень, но вбежавший в «Бочку» мальчишка дернул его за полу.
- Хозяин... Кросби просил придти.
- Что у него опять зуб разболелся? -  горбун отставил в сторону кружку и посмотрел на переминающегося с ноги на ногу посыльного.
- Нет, -  замотал головой тот. - Постоялица приболела, травы нужны.
- Приболела? Чем? И чего за лекарем не послали?
А мне откуда знать? -  мальчишка дернул плечом и поскреб макушку. - Говорят, простыла. Хозяин сказал -  богатая, хорошо заплатить может.
- Скандальная, небось, раз Билли сам озаботился?
- Не, сама она вроде тихая, сидит у себя, как мышь, зато служанка у нее - у-у-у-у, - посыльный вытянул губы и округлил глаза.
- Ладно, раз  не скандальная, и хорошо заплатить может - зайду. Скажи, скоро буду, - Ясень бросил на стол монету и повернулся к цирюльнику. - Я сегодня работать не стану, Остин, и тебе не советую, а то, не дай бог, ухо кому отрережешь.
Прикинув, что заглянуть домой  и прихватить пару мешочков со сборами, много времени не займет, а если дама действительно богачка, то несколько монет очень даже не помешают, горбун выскользнул вслед за мальчишкой. 
Стрелка часов на городской башне едва сдвинулась за пол фута, как он уже стоял на пороге "Кротового желудка", внимательно оглядывая  почти пустой, по причине раннего утра, зал.
- Ну, Билли, показывай, где у тебя тут болящая, а то времени у меня не много, после полудня велено в замке быть.

Отредактировано Ясень (2015-07-19 20:58:58)

+1

7

"Поди скажи тёте Роди,
Гусыня серая мертва.
Та, что берегла она,
На подушку из пера.
Гусята в печали,
Гусята в печали,
Гусята в печали,
Ведь их матушка мертва.
Гусак старый рыдает,
Гусак старый рыдает,
Гусак старый рыдает,
Ведь его жена мертва"

Эдит тихо напевала себе под нос, сидя в дальнем конце трактира, подперев широкой ладонью подбородок.
Перед ней стояла тарелка овсяной каши и кружка эля, но каша уже давно остыла, а напиток  оставался  нетронутым. Взгляд служанки был устремлен в окно,  за которым было видно, как по улицам стелется  вязкий туман,  а сизые тучи, казалось, будто сговорились не пропускать солнечный свет. Эта беспросветная хмурость, словно червоточина, разъедала Эдит сердце и внушала непонятную доселе тревогу. 
"Мрачный городишко", - сплюнула она про себя, отводя взгляд от заляпанного грязью, засиженного мухами,  окна.
- Тьфу, ты Кросби, развел тут грязь, - привычно проворчала женщина, проведя ладонью по деревянной, грубой столешнице и поморщилась. - Да в Бездну тебя! - махнула служанка рукой, решив, что ругаться с Кросби по поводу чистоты в трактире,  - всё равно, что объяснять слепцу какого цвета небо.
Едва Эдит ткнула деревянной ложкой в кашу и, наконец-то, решила подкрепиться,  как услышала  шаги. Дверь трактира распахнулась, впустив холодный зимний  воздух, который тут же вцепился в ноги и Эдит почувствовала, как снова заныла поясница.
Схватившись ладонью за спину, она едва слышно проворчала что-то себе под нос, и, поднявшись из-за стола,  направилась к посетителю.
"Ох, да хранит меня святой Игнис", - пробормотала она про себя, едва увидела Ясеня.
"Что  ж там в приметах говорится о горбунах? - мелькнула у нее в голове. - Мрачный город, ох, мрачный."
Эдит сложила руки на пышной груди и оглядела брадобрея внимательным, даже придирчивым взглядом.
"Если вдруг встретишь по дороге горбуна, то сойди с дороги, а потом  три раза плюнь на его горб, - это к достатку в доме и к удаче. Или же горб надо потереть, но так, чтобы горбун не заметил?" - Эдит хоть и выглядела сейчас грозной и строгой, на самом деле была немного растеряна. Так плюнуть или незаметно дотронуться? Ох, седины мои серебряны...
Женщина откашлялась, словно испугалась, что горбун может прочесть ее мысли.
- Так, стало быть, это ты цирюльник, по травам знаток? Знахарь что ли местный али как? На монаха вроде бы не похож. Чудной сбор у тебя, мил-человек. Не всякий раз такой встретишь. Уж больно редкий, - пропела Эдит, цепко разглядывая горбуна.

Отредактировано Скарлетт (2015-05-18 21:25:24)

+1

8

- Ну,  знаток,  только не знахарь, да и не монах, - усмехнулся Ясень. Встречать такой взгляд ему было не в первой. Вера в приметы, как самый простой способ привлечь удачу и уберечься от бед, неистребима.
Ясень и сам в них верил. Но, церковь считала приметы ересью. Сколько проповедей он  выслушал  в монастыре по поводу греховности такой веры, что она отвращает человека от бога. Но, когда увидел,  как отец настоятель, случайно раздавив на дороге лягушку,  сам тайком плюет  на большой палец,  перестал  обращать внимание на эти нравоучения.
- Хочется горб потрогать? - скрипуче спросил горбун и крутанулся на одной ноге, поворачиваясь к Эдит спиной, - трогай, я не жадный. Сам  с удачей не лажу, так пусть  другим помогает.

Отредактировано Ясень (2015-07-19 21:07:23)

0

9

Эдит могло смутить очень немногое, вот и сейчас, прямой вопрос горбуна скорее придал ей еще больше строгой невозмутимости, чем застал врасплох:
- Чур тебя, брадобрей, - усмехнулась женщина. - Некогда мне тут  глупостями заниматься, - заявила она чуть надменно. - Уж прыток ты больно для горбуна. Может еще колесом пройдешься? - и служанка даже поцокала языком, а потом недовольно поджала губы, все-таки жалея, что горбун раскусил ее намерения.
"Горб-то потрогать надо незаметно, - с досадой сказала она себе, - иначе пользы от этого никакой. Говорят еще, что если горбун заметит и посмотрит в глаза, то удача, наоборот, отвернется. Хотя тут и лица-то его не разглядеть из-под этих вихров, не то, что глаз".
Служанка чуть в прищур поглядела на горбуна, а затем перешла к главному:
-  Звать-то тебя как, мил-человек? Госпожа моя приболела. Дорога долгая у нас была по зимней непогоде. Продрогли её милость, а тут Кросби, да  поглоти Бездна этого неряху, травок нам твоих подкинул. Вот только заварить можно их всего раз. Иначе сила трав умирает, да ты и сам, небось, всё знаешь. Что я тебе учить-то буду, - всплеснула Эдит рукой, коротко рассмеявшись. - Только я всё в толк взять не могу, что там за трава еще такая? И ромашку чую, и зверобой есть там, и мелиссой пахнет, и душица вроде бы,  а аромат все же какой-то иной. Не тот, что для нас в монастыре засушивают к зиме? Хм? - и женщина, подперев бока ладонями, с большим вниманием стала ждать ответа.

Отредактировано Скарлетт (2015-05-18 23:17:57)

+1

10

- Могу и колесом, -  Яснею от чего-то стало смешно. Эдит ему напомнила курицу-квочку. Однако, Кросби она хорошо достала, если он свою траву ей отдал, даже про зуб забыл. - Ясенем меня кличут. Только я сюда не цирк показывать пришел, - он нахмурился, чтобы скрыть улыбку. - А сбор делать меня один священник научил. Умный был человек, много трав знал,  не во всех монастырях о стольких ведают.  Ты мне тут не расспросы устраивай, а на госпожу свою дай взглянуть,   как дышит, как кашляет, каждая хворь своей травы требует.
Раскрывать секрет сбора горбун не хотел. Трава, которую он добавлял туда, росла только здесь, в заповедном лесу. Отец Ивар, смеясь, называл ее ведьмовской. Насколько это было правдой, Ясень не знал, но рассказывать незнакомому человеку об этом не собирался.

Отредактировано Ясень (2015-07-19 21:08:29)

+1

11

- Йаасееень, - Эдит будто смаковала доброе вино. - Ишь ты. Имя-то у тебя, словно у друида какого! Не даром ты толк в травах знаешь. При крещении-то таких не дают. Яковом  небось окрестили. Стало быть монах тебя научил,  говоришь?  Ну-ну, - служанка бросила на горбуна насмешливый взгляд. Улыбнулась. Во взгляде женщины больше не было  недоверчивости. Наоборот, серые глаза смотрели с интересом, но настороженно: всё подмечая,  ничего не упуская из виду.
  "Горбун, а веселый, да еще и болтливый не в меру, - мысли роились в голове Эдит, словно мошки. - Знавала я одного горбуна. Да только тот ворчливым был, угрюмым и злым, как бес. А уж какая от него вонь шла, аж собаки разбегались. Так его все и звали - Горбун-Смердяк. А этот, смотри-ка ты,  опрятен,  даже пригож, даром что горбун", - одобрительно отметила  женщина, сразу разглядев, что Ясень одет в чистую одежду.
Служанка вздохнула,  махнула рукой в сторону лестницы, словно отмахнулась от собственных мыслей:
- Ну, что ж. Пойдем, ясный мой. Не хочешь выдавать свою тайну, так что же, - твое это право, мил-человек.  Чужие тайны - не моя забота. Только вред один от них да беспокойство. А колесо мне показывать не надобно. Я сама тут с самого рассвета чуть ли не колесом верчусь. Еще одного вертуна мне, как лебяжий пух в дёготь. 
Эдит стала подниматься по лестнице, показывая горбуну дорогу. На втором этаже путь им перегородил очень высокий, крепко сбитый мужчина. Он был так высок, что ему приходилось чуть склонить голову, потому что макушкой великан доставал до самого потолка, а  плечами, пожалуй,  мог спокойно раздвинуть стены коридора.
- Это со мной, Йен, - коротко бросила служанка. - Госпожа просила привести врачевателя. Да всё будет спокойно, - рассердилась она, заметив, что брови великана сошлись на переносице, - И чего это ты тут торчишь, как чумной столб! Пройти нельзя!
Эдит упрела руки в бока и грозно воззрилась на Йена:
- Ну вот как я тут пройду?! А?! Я тебе, что эльф с флейтой?   
- Пирогов надо меньше трескать, - пробасил охранник. - Хозяин мне сказал присматривать за ее милостью. Глаз с неё не спускать.
- Пф! - демонстративно фыркнула женщина, бесцеремонно толкнув мужчину. - Вон поди да встань у окна. Никто не прошмыгнет все равно, коли делом будешь занят, а не служаночек высматривать. И кто бы говорил про пироги-то? А? 
- Ох, Эдит! Ох, языкаста ты! Дай ей горбун трав каких, чтобы она месяц молчала! То-то будет золотое времечко! - проворчал Йен, прошагивая мимо. Эдит и Ясеню пришлось крепко прислониться к стене, давая мужику дорогу.

Комната куда служанка привела горбуна была теплой, но небольшой. Окна была закрыты темными, плотными шторами. В камине горел яркий огонь и по всей комнатушке были расставлены канделябры. Свечей приезжие не жалели.
Обстановка в комнате была скромной, но на кровати лежало алое бархатное одеяло, на столе красовалось столовое серебро, возле зеркала стояли красивая шкатулка с драгоценностями и баночки с ароматными маслами. На простое деревянное кресло, что стояло возле камина, было наброшено несколько меховых накидок.   Всё это ненароком указывало на то, что гости  хоть и, может быть, и были неприхотливы, раз поселились в "Кротовом желудке", но всё-таки не привыкли отказывать себе в том, что позволяло им их положение.
- Эдит?  Кто это? - со стороны занавешенного шторами окна, раздался негромкий голос.
-Ах, да  я вам, ваша милость, брадобрея привела, что травами нам помог, - голос Эдит был теплым и ласковым.
- Ах, вот оно что, - послышался шум  захлопнувшегося сундука и к камину приблизилась молодая женщина. И Ясень понял почему он сразу её не заметил.
Одета ее милость была в платье из темно-синего, почти черного бархата, волосы баронессы оказались смоляными, заплетенными в замысловатую толстую  косу, которая спускалась до самой талии. Роста она была совсем небольшого, но и не казалась миниатюрной.  Ни украшений, ни яркой ленты в волосах, ни даже алого румянца на щеках, - молодая женщина словно была одной из тех теней, что отбрасывали по комнате канделябры.
Скарлетт села в кресло, положила руки на подлокотник. Молча, даже с каким-то налетом усталости и скуки, она разглядывала  горбуна.
- В детстве я думала, что горб - это крылья, - наконец бросила баронесса. Голос был ровным, не понять радуется ли она воспоминанию или же, наоборот,  её это гложет. - Сейчас я, конечно, уже не верю в сказки. Но в детстве я любила их слушать, как и всякий ребенок. Правда же, Эдит?
Служанка кивнула.
- Ох, до чего ж любили! Что правда, то правда! - но тут же смешалась заметив, что ее милость на свою верную служанку даже не взглянула.

Отредактировано Скарлетт (2015-05-22 00:17:55)

+1

12

Перепалка Эдит со слугой снова заставила Ясеня улыбнуться. Пироги трескать он бы и сам не отказался. А вот поведение Йена насторожило, как неохотно тот отодвинулся от двери.  То ли сам так усерден в службе, то ли и вправду строжайший приказ выполняет.
Что это за особа такая, что ее стерегут так, что любой посторонний подозрение вызывает?
Протиснувшись мимо великана, Ясень за горничной нырнул в дверь.
Комната, пусть и самая лучшая в таверне, ему не понравилось. В ней было жарко и душно. Мерцали свечи,  в камине, разбрасывая искры, трещали дрова. Яркие языки пламени метались по недавно подброшенным  поленьям, наполняя комнату дрожащими отблесками, от чего темнота в углах сгущалась еще сильнее. Да и хозяйка сама походила на тень. От нее веяло какой-то безысходной тоской и апатией.
"Паломница, кажется, так говорил мальчишка. Интересно, что  она замаливает? Или все-таки  благодарит святых за спасение? От чумы или от войны, а может и от того и другого вместе? Хотя, с таким настроением вряд ли благодарят".
Обычно, заметив горб, люди или смущенно отводили взгляд, или, наоборот, с любопытством разглядывали уродство, здесь не было ни того ни другого. Хозяйка комнаты почти в упор без тени смущения и, в то же время, совершенно равнодушно, смотрела на Ясеня без малейшего любопытства  . Он отвечал ей тем же,  из под привычно падающих на лицо прядей внимательно изучая сидящую в кресле даму.
Молодая явно богатая, не настолько  больная, чтобы прятаться от дневного света. Что она здесь делает?
Слова про крылья заставили его вздрогнуть, на мгновение Ясеню показалось, что рядом стоит Мардж.
- Слишком больно, когда растут крылья, - скривившись, буркнул он и запоздало поклонился. - Леди желает получить траву от простуды? Я всего лишь простой брадобрей, но волею судьбы, в травах кое-что понимаю, поэтому принес один сбор.
Горбун полез в карман за сбором. Тонкая ткань подаренного накануне шарфа невесомой змейкой выскользнула из-под одежды. Ясень хотел поймать ее, но она, словно песок просочилась между пальцами, легким облаком упав у самых ног дамы.

Отредактировано Ясень (2015-07-19 21:12:15)

+1

13

Скарлетт улыбнулась. Улыбка шла ей, удивительно преобразив  молодую женщину, ясно показав, - баронесса была еще совсем девчонкой, которая почему-то из-за всех сил старалась выглядеть старше. Ей бы сидеть за вышиванием  в окружении наперсниц, придворных дам,  подруг или играть на лютне в саду, смеяться и хохотать над остротами местного шута или восхищаться новыми нарядами. Всё это подошло бы ей. Ведь это было бы логично и правильно, - легкость бытия, беззаботная нега молодой знатной женщины. 
Но странно было видеть её здесь,  по самое горло задрапированную в глухой темный бархат, всё такая же молодая, но уже бесконечно старая. Улыбка промелькнула так же быстро, как случайный солнечный луч в хмурый зимний день. А взгляд её, оценивающий, но холодный продолжал смотреть на горбуна. В сумраке комнаты глаза ее казались черными, словно бархат, и оттого еще более выразительнее на бледной коже.
- Больно было бы, если вырвать их с корнем, - резко бросила баронесса, выпрямившись.
- Это все Эдит. Это она втемяшила себе, что меня одолела хворь, как по мне, так я просто устала с дороги. Хотя я, быть может, так говорю просто от того, что не люблю лекарей и слабой быть тоже не люблю. А сбор твой  удивил меня. Поэтому я велела тебя позвать. Эдит шепнула мне, что ты не хочешь выдавать  рецепт? Ты чего-то боишься, горбун? В рецепте кроется  запретная тайна? Уж не ведьмовская ли кроется в нем сила, милый Ясень? - усмехнулась молодая женщина. Баронесса хотела сказать что-то еще,  но легкий, как облачко, шарф упал к её  ногам. Скарлетт подхватила ткань. Белый шелк ласкал пальцы и  баронесса поймала тонкий запах духов.
- Какой же ты неловкий, брадобрей. Кто же хранит в кармане такой дивный подарок, а? Ведь это подарок, верно? Я не буду оскорблять тебя подозрением  в воровстве, горбун. Сегодня с меня достаточно подозрений. А теперь ступай, - тут баронесса чуть улыбнулась, - ступай с миром, всего лишь брадобрей. Вот тебе плата за твои травы.
Молодая женщина протянула горбуну несколько монет, а потом протянула и шарф.
-И спасибо тебе, Ясень,  - напоследок промолвила Скарлетт. Голос её чуть  дрогнул, - Травы твои  напомнили мне о солнце и лете.

Отредактировано Скарлетт (2015-05-26 15:22:24)

+2

14

Ясень положил  мешочек с травами около канделябра.
- У всех есть свои секреты, леди. Лес большой, и каждый найдет там то, что ему нужно. А, если боитесь ведьмовской силы, - голос горбуна стал скрипучим,  а кривая улыбка почти дерзкой, -  то попросите  трав у святых отцов в аббатстве. 
Он склонился в шутовском поклоне, не сводя  пристального взгляда с лица дамы, но она уже протягивала деньги.
– Благодарю вас, моя госпожа, - взяв монеты, Ясень почти выдернул шарф из пальцев женщины. – Да, это подарок, иногда и таким уродам, как я, перепадает немного счастья.
Быстрой паучьей походкой он скользнул к двери.
Последняя фраза дамы застала его у порога, горбун полуобернулся и из-за сгорбленного плеча посмотрел на сидящую в кресле – белая маска лица на темном пятне платья.
- После зимы всегда наступает лето, и в лесу начинают петь птицы, и если у тебя есть крылья, - пристальный взгляд, казалось, жег спину, -  всегда найдутся те, кто захочет их вырвать, - прошептал он уже за порогом и быстро сбежал вниз по лестнице.
Ему очень хотелось оказаться подальше от этой комнаты. Женщина, сидевшая в ней,  и вправду была больна, но душой, а не телом. И не так проста, как можно было подумать, глядя на ее почти детское лицо. Эти вопросы про колдовскую силу,   и взгляд из отрешенно-равнодушного вдруг ставший внимательно-пытливым. Что она ищет здесь, на окраине Хартвуда?
Непонятные вещи стали происходить последнее время. Убийство Авгуры, вчерашняя встреча – Ясень спрятал за пазуху расшитый цветами шарф, а теперь эта странная дама.
Попытка  расспросить Кросби ничего не дала. Билли лишь возмущался наглостью и самоуправством Эдит и просил еще одну порцию лекарства, естественно, задаром.
На церковной  башне ударил колокол,  Ясень  перекрестился – пришло время вознесения молитв святому Игнису. 
- Будешь  должен мне ужин, -  он бросил на стойку мешочек с травами и выскочил из таверны, пересчитывая на ходу монеты. Оплата оказалась щедрой. Надо найти Мод, пусть купит себе и Мардж новое платье, а потом отправиться в замок. Графский цирюльник велел явиться после полудня и  вряд ли он будет дожидаться какого-то горбуна, если тот опоздает.
Мод и Мардж обнаружились на базаре. Прачка так обрадовалась деньгам, что тут же, забыв про Ясеня, потащила дочь к рядам с одеждой, а горбун, ежась от промозглого февральского ветра, пошел в палатку цирюльника забрать инструменты, к графскому  мажордому  надо являться во «всеоружии».

Отредактировано Ясень (2015-07-19 21:21:35)

+2


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 3. Молва обычно появляется неспроста.