Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 4. Кто лелеет надежду на наши деньги...


Кентфордские сказки. Эпизод 4. Кто лелеет надежду на наши деньги...

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Кто лелеет надежду на наши деньги, готов разделить и наши мечты.

Время – за два дня до текущих событий (26-е число).
Место – Кентфорд и аббатство
Действующие лица :
Аббат  - Малькольм Бриньяр
Племянник  аббата  - Брайс Хикс
Прочие действующие лица.

0

2

Запряженная пегой лошадью небольшая повозка, с полустертыми гербами клайденского епископства на заляпанных грязью дверцах, подскакивая на рытвинах и ухабах, медленно двигалась по раскисшей от  дождя дороге. Закутанный в тяжелый плащ кучер то и дело щелкал вожжами, пытаясь заставить уставшую клячу двигаться быстрее.
Тракт, соединяющий столицу с Торсвенским графством, давно не ремонтировали, и в некоторых местах заполненные жидкой грязью колеи  были почти по колено.
Малькольм Бриньяр, новоиспеченный  аббат Кентфордского аббатства, откинул закрывающий окно кожаный фартук  и, выглянув наружу, недовольно поморщился. Путешествие, как и непрерывно льющийся с неба дождь длилось уже третий день, и клайденский инквизитор порядком подустал.
Утомительная езда по размытым дождями дорогам, пепелища на месте сожженных во время чумы деревень,  унылые постоялые дворы, как и необходимость путешествовать вместе с убл... -  аббат покосился на сидящего напротив молодого мужчину - бастардом старшего брата, не способствовали хорошему настроению. 
Отец Малькольм с удовольствием бы оставил племянника в месте  его обычного обитания,  но аббату  был нужен свой человек в городе, да и в замке тоже. Рассчитывать на людей Дилейнского епископа не приходилось. Тот недолюбливал инквизитора. На монахов монастыря тоже надежды было мало. Они обожали старого настоятеля, который, по слухам, был весьма лоялен к старой религии - несмотря на близость Хартвуда,  ни одного процесса, ни одного суда за последние два года, не то, что в Клайде, где ведьм сжигали почти каждый месяц.  Правда, кардинал во время последней аудиенции обещал помочь в порученном отцу Малькольму непростом деле и прислать человека, но инквизитор привык рассчитывать исключительно на себя и тех людей, которых подбирал сам. Брайс Хикс занимал среди них не последнее место. Парень был не глуп, пронырлив, а главное, лелеял весьма честолюбивые надежды, в которых отец Малькольм мог  быть ему очень полезен, что гарантировало достаточную надежность племянника.

Повозка подскочила на очередном ухабе. Лежащая рядом с аббатом папка, рассыпав пожелтевшие листы старых карт и документов, съехала на пол. Отец Малькольм попытался ее поднять, но очередной толчок едва не сбросил с сиденья его самого.  Инквизитор  раздраженно выругался, помянув не  только Бездну и ее демонов, но и святого Парра, покровителя Кентфорда во всех позах и проявлениях. Последнего особенно - за откровенную скаредность и нежелание ниспослать жителям Кентфорда мысль, что дороги надо ремонтировать.
Церковь подобные выражения не поощряла, считалось, они  ослабляют оковы Бездны, а поношение святых и вовсе считалось едва ли не святотатством, но  отец Малькольм в выражениях редко  стеснялся, тем более перед племянником.
Кучер, что-то крикнул, и аббат снова выглянул в окно. На горизонте, сквозь пелену дождя стали прорезаться  размытые очертания Кетфорда. Город словно сползал вниз по холму, на вершине которого черной стелой возвышалась громада графского замка.
До городских ворот было еще далеко, и отец Малькольм снова разложил на коленях карту старинную Торсвена,   сверяя ее с чертежом, сделанным на небольшом, потрепанном и куда более древнем куске пергамента.
- Сдается мне, что граница здесь нарисована неправильно, - палец аббата уткнулся в одну из линий на карте, - и граф  отхватил у аббатства  довольно большой кусок территории.  Придется нам, дорогой племянник, заняться рекогносцировкой и объехать всю территорию, когда дождь утихнет, разумеется.

Отредактировано отец Малькольм (2015-06-08 12:55:43)

+2

3

"Не так я себе представлял свою жизнь к двадцати пяти годам", - в очередной раз подумал Брайс, глядя на безрадостный пейзаж, грязноватые доски повозки, да собственные сапоги, едва помещавшиеся под сиденьем напротив.
Жизнь его была такова, что не скупилась на надежды, и теперь он сильно сетовал на них. Если бы не они, давно бы, может, смог чего-нибудь себе найти в другом месте, а не ждать у моря погоды при дворе Бриньяра.
Брайс был сыном старшего брата аббата Малькольма, барона Тидреда Бриньяра. Родители у Брайса были благородные, но в браке не состояли: мать была всего лишь бедной родственницей, воспитывавшейся у Бриньяров из милости, так что Брайс был плодом любви, но любви в некотором смысле бесперспективной. Его никуда не отослали, а оставили в замке, что было удачей первой. Похоронив отца и став бароном, Тидред, как ему и полагалось, женился на богатой невесте, но брак этот не был благословлен детьми: рожденные один за другим сын и дочь умерли, не выйдя из младенческого возраста, и целых десять лет в семье барона не появлялось никаких детей. Приходится признать, что для Брайса это было удачей. Потеряв всякую надежду на законное потомство, Тидред вспомнил о бастарде, обласкал его и объявил своим наследником, дав право носить свою фамилию. И даже его жене, Этель, пришлось быть с Брайсом ласковой, потому что с будущим бароном Бриньяром, останься она вдовой, ей лучше было быть в отношениях хороших.
Впрочем, как был уверен Брайс, Этель не смирилась и наверняка снюхалась с ведьмами и отнесла им немалую часть денег Бриньяров, иначе как объяснить тот факт, что через десять лет бесплодия она родила одного за другим двоих сыновей, которые благополучно преодолели пятилетний рубеж, как не были все вокруг уверены в обратном? Может, это и нечеловеческие вообще дети?
Совсем потерявший голову на старости лет (так, опять же, был уверен Брайс) Тидред вернул его в бастарды, вынудил называться опять фамилией матери, от которой Брайс уже отвык, и вообще почти выставил из замка. Видимо, опасаясь, что старшему сыну это не понравится, а может, заглушая собственные муки совести, ссужал какими-то деньгами, которые бастард года два пропивал со знанием дела, ругаясь во всех кабаках на отца, судьбу, ведьм и даже не чураясь богохульства. Потом подумал, что смерть от пьянства незаконнорожденного должна заставить Тидреда вздохнуть с облегчением и решил, что такой радости коварному отцу не доставит.
Поиски путей поправить свои дела и обрести надежду на маленькое богатство, которое станет началом богатства большого, привели Брайса к дяде Малькольму.
Аббатство и монахи - не то окружение, о котором он мечтал, зато в дядюшке Брайсу мерещились те же мысли, что бродили и в его голове: взять свое, что пока принадлежит кому-то другому.
- И где бы вам хотелось провести границу, отец Малькольм? - ухмыльнулся Брайс.
Он бы не удивился, если бы эта воображаемая граница уполовинила бы владения графа Торсвена.

0

4

- Провести границу, сын мой? -  продолжая разглядывать карты, машинально откликнулся аббат  и  снова поморщился.  Меньше всего ему хотелось называть Брайса сыном, но положение священника обязывало,  и отец Мальком постоянно сбивался. – Лучше всего по границе Торсвена, - аббат  усмехнулся и провел пальцем по карте, - вот так. В худшем, по границе Хартвуда. Церковь имеет виды на этот лес. Но, пока я вижу, что при основателе монастыря, отце Фергусе, земли аббатства были значительно обширнее, чем на новой карте, полученной мной в столице. Стоило больших трудов отыскать документы столетней давности,  -  кряхтя, продолжил аббат, стараясь дотянуться до залетевшего под скамью пергамента. -  Убери ногу, Брайс, затопчешь ценное свидетельство.
Достав бумагу, он  облегченно выпрямился и развел плечи, потягиваясь.
- Проклятая дорога.  Надо было ехать верхом, добрались бы быстрее. Мне говорили, что Кентфордское аббатство  имеет неплохие пожертвования. Надо будет намекнуть его светлости, что монастырю нужна более комфортабельная повозка, чем эта рухлядь. Так вот, в архивах нашлось завещание отца Фергуса, с котором он оставляет все свое достояние церкви, но нет никаких сведений о завещании его отца барона Кентфорда, в котором тот передает все свои земли зятю.  И если, таковое не найдется, или найдется, но там не будет ничего про графа Торсвена, - аббат многозначительно поднял палец, - то владения можно будет оспорить. А это  сам понимаешь, благоволение кардинала и различные милости, куда большие, чем за  искоренение старой веры.
Отец Малькольм откинулся  на сидении и презрительно скривил губы. 
Он испытывал глубокое разочарование. Аббат Бриньяр чистосердечно считал клайденского епископа своим покровителем, и направление в столицу, как  представителя епархии, считал поощрением своих усилий на ниве веры. Но, за год прошедший со времени смерти епископа, вскрылось многое. Оказалось, что многие священники Клайда погрязли в грехе и,  устрашась чумы, нередко обращались к колдунам и ведьмам.  Вернувшись в Клайд, отец Мальком с усердием принялся искоренять ересь, и когда ему намекнули, что его старания чрезмерны, искренне возмутился, чем вызвал недовольство. И вот результат - самая настоящая ссылка. Правда, кардинал недвусмысленно дал понять, что если усилия  аббата увенчаются успехом, то можно рассчитывать на многое. Графство Торсвен вызывало при дворе серьезные опасения.  Союз Торсвена  и мятежного Нортгейма мог серьезно пошатнуть трон.
Отец Малькольм снова выглянул в окно повозки.
- Слава Игнису, уже близко. По приезде, мне надо будет осмотреться в  монастыре, поговорить с братьями, разобраться с  бумагами бывшего настоятеля. А тебе,  дорогой племянник, придется  погулять в городе, потолкаться на базаре, в питейных заведениях, словом, везде, где можно что-то узнать о графе и обстановке в городе. Меня интересует все,  даже самая крайняя мелочь. К графу надо являться во всеоружии. Некоторую сумму для этого богоугодного дела я тебе выделю, но будь экономен.
Отец Малькольм подсунул под спину подушку и, сложив руки в молитвенном жесте, прикрыл глаза, мысленно произнося молитву. Работа предстояла нелегкая, и  о помощи святых следовало озаботиться заранее.

0

5

Брайс был готов понять дядюшку в его притязаниях, которые были один-в-один похожи на его собственные, хотя он в присутствии аббата Малькольма доказывать бы этого не стал. Наблюдение обнадеживало, заставляя возлагать надежды на то, что не так уж сильно отличие его, Брайса, от аббатов и монахов, как можно бы было опасаться. Молодой человек искренне надеялся, что разваливающаяся тесная повозка - предел его падения, после чего должно воспоследовать исключительно восхождение.
- Ничего себе задачка, - с уважением протянул он.
Хикс попытался убрать куда-нибудь ноги, обутые в грубые сапоги, но намерение было тщетным: теснота повозки не давала тому никакой возможности, если только он не надеялся пристроить их на колени отцу Малькольму, поэтому для порядка пошевелившись, Хикс замер в той же позе.
- Понимаю, надо узнать как можно больше о графе и о том, есть ли те, кто хотел бы сделать его положение чуть более шатким? И о подробностях его жизни, которые не идут ему на пользу? Но граф Торсвен, мне казалось, пользуется доверием короля. Может быть, я не слышал каких-нибудь новостей?
История, которую ему начал рассказывать дядя, показалась ему весьма любопытной.
- Завещание, которого нет? Да, бумаги пропадают со временем. Или всплывают в неудобоваримой форме, что всем очевидно, что они поддельные. Или, как знать, проявляются новые вдруг, о существовании которых и не догадывались. Что бы вам понравилось больше, святой отец?
Слово "отец" Хикс выговорил так, чтобы была слышна его двусмысленность.
Про себя он подумал, что разнюхивать придется и в замке и на улицах. И вот тут его прошлое будет играть ему на руку, потому что Брайсу Хиксу пришлось в жизни быть и богатым наследником, и пропойцей в кабаке, и везде как-то сходил за своего.
- О графе лучше узнавать среди тех, кто к нему близок. Люди не низкого полета, но в кабаки любят ходить все, как и пить за чужой счет, так что вы уж не скупитесь, - поймав взгляд аббата и поняв, как можно понять эти слова, вспомнив его прошлое, Хикс приложил руку к сердцу. - Не волнуйтесь, святой отец, меня вино и пиво уже не прельщает. Старая страсть ушла. Пришла новая - надежды на будущее.

+1

6

* Что бы вам понравилось больше, святой отец?*
- То, что пойдет во благо церкви, - отец Малькольм позволил себе улыбнуться.
Надежды на будущее. Пожалуй, в этом плане они с племянником одинаковы. Хотя, у каждого своя цель и собственное честолюбие. Вопрос в том, как далеко может зайти честолюбие Хигса. Быть в одном шаге от благородного имени и наследства, и внезапно все потерять. Многие на его месте наверняка бы немедленно озаботились скорейшей кончиной внезапно появившегося наследника, а парень ушел в запой. А что будет, если данное кардиналом поручение выполнить не удастся?
На самом деле, аббата мало беспокоило, что будет с племянником в случае крушения амбиций, его больше волновала преданность Хигса.
Сейчас, питаемый надеждами он предан, но что будет в случае неудачи? Отсюда вывод, что доверять родственнику следует лишь в пределах разумного, подпитывая его чаяния туманными обещаниями, но, не слишком откровенно распространяясь о своих планах, а планы у отца Малькольма были далеко идущие.
- Надежда есть худшее из зол, сын мой, - последние два слова аббат произнес с едва заметной насмешкой. - Она лишь продлевает мучения.
Это отец Малькольм знал не понаслышке. Надежда спастись лишь растягивала мучения испытуемых во время пыток, помощь еще ни разу не приходила. Аббат отогнал ненужное воспоминание о последнем процессе, когда ему едва не показалось, что некие силы все-таки решили вмешаться, и продолжил:
- Действительности никогда не угнаться за нашим желанием, пожелать легко, достигнуть трудно, - отец Малькольм снова сцепил пальцы в молитвенном жесте, - поэтому будь осторожен в своих надеждах, сын мой, судьба коварна и любит неожиданные повороты. Граф Торсвен действительно пользуется доверием короля, но король сейчас слаб, болезнь точит его. Все решает королевский Совет и Совет лордов. И тут есть небольшой нюанс. Бароны Торсвена не подчиняются королю, они вассалы графа, а потому в Совете лордов всегда принимают его сторону. Королевству невыгодно иметь столь могущественного вассала. Вспомни Нортгейм. Армия герцога почти не уступает королевской, даже, несмотря на то, что чума серьезно проредила ее ряды, поэтому Совет с удовольствием увидел бы вместо графства некоторое количество присягнувших на верность королю небольших баронств. А церковь, с не меньшим удовольствием, основала бы на полученных землях новые аббатства, увеличив тем самым число голосов в Совете лордов. Ведь не секрет, что кардинал усердно добивается новой хартии по поводу церковных земель.
Карета остановилась, было слышно, как возница спорит о чем-то со стражниками. Наконец въездная пошлина была уплачена, заскрипел ворот, накручивая на себя цепь, тяжелая решетка ворот поползла вверх, и карета снова тронулась. Аббатство находилось в трех милях от города, но с другой стороны, дорога через город была короче.
Отец Малькольм, откинув фартук окна, осенил стражников крестом и снова устроился на сиденье.
  - Вымогатели, наверняка положат половину денег к себе в карман. Кстати, - он потянулся к папке с картами, - Дилейнский тракт проходит прямиком через наши земли, - отец Малькольм даже не заметил этой оговорки. - Монастырь регулярно восстанавливает дорогу, так почему они не берут плату за проезд? – подняв бровь, он посмотрел на Хигса, – или берут? Надо будет выяснить. А пока, посмотри по сторонам, племянник, возможно, приглянется пара кабачков или таверен. И запомни, нет ничего полезнее городской молвы, иногда самая невероятная деталь может оказаться неожиданной правдой.

0

7

"Так я же не на других надеюсь, а на себя", - Брайс продолжил с отцом Малькольмом разговор о надежде, но не вслух.
Он подозревал, что аббат знает о надеждах не меньше, чем он. Много ли людей, которые идут в монахи по своему внутреннему желанию и велению души? Брайс был уверен, что их количество гораздо меньше, чем количество монахов. Малькольм Бриньяр - второй сын, то есть тот, кто по рождению до определенного времени ждет, вдруг станет первым и поэтому наследником. Примерно как он, Брайс Хикс, ждал, что как раз других наследников, кроме него, у отца не будет. Может, и дядюшка провел юность в ожиданиях и надеждах, которые не оправдались? Тогда рождение его, Брайса Хикса, должно было дядюшку здорово расстроить. На смиренного он похож меньше всего, судя по тому, как собирается расширить владения аббатства. Рассуждает более, чем хозяйственно. Впрочем, обижаться за это на отца Малькольма Брайс бы не стал, сам бы на его месте негодовал сильно. Важнее, что теперь они были в одной лодке, точнее - повозке. "И дрянной же повозке", - сморщился Брайс, когда на очередном ухабе тряхнуло так, что, подпрыгнув, он ощутимо приложился спиной к доске, скудная обивка которой давно сползла. - "Надо было верхом ехать. На месте бы поговорили".
- То есть сейчас у всех - у Совета, у лордов, у церкви - один общий недруг, граф Торсвен? Предположим, его удастся лишить всех владений, куда тогда денется единодушие? Не захочет ли каждый из лордов получить несколько освободившихся баронств, не раздумает ли желать им подчинения королю? Да и новые аббатства лордам могут оказаться не нужны.
Город показался взиравшему на него Хиксу большим и каким-то темным. Наверное, от подступавших сумерек и сезонной слякоти. Освещенные пятна, в отблесках которых виднелись вывески с кружками, попадались с положенной для города частотой. Вывалившийся из одного кабака толстяк, явно плохо стоящий на ногах, покачнулся и картинно упал в самую середину огромной лужи. Вместо того, чтобы встать, так и остался сидеть, глупо тараща глаза, не понимая, где и как оказался. Брайс расхохотался.
- Вот сюда и пойду в первую очередь. А вы как приедете, святой отец, сразу спросите про плату за проезд у монахов. Их ответ вам много о братии расскажет.

+1

8

- Разумно, - при виде шлепнувшегося в лужу толстяка, улыбка снова скользнула по тонким губам аббата. – Но, по поводу графа, ты не совсем прав. Пока он в фаворе и у его величества и у Королевского совета, но фортуна, как известно, переменчива, а кусок слишком  заманчив. Совет лордов - другое дело,  после изгнания оттуда лордов Нортгейма, граф Торсвен в нем самая влиятельная фигура. Естественно, что это многим не нравится. Есть  достаточно количество баронов мечтающих получить графский титул, но король Уильям, как и его предшественники с этим не торопится. По старой традиции лорды графства  не являются  вассалами короля. А к чему это может привести, нам прекрасно показал Нортгейм. Впрочем, - отец Мальколм поправил  сдвинувшиеся после толчка подушки и сплел на животе пальцы. Он вдруг почувствовал желание пофилософствовать, – я понимаю герцога. Он неплохо управляется со своими землями, как и граф, кстати,  и те драконовские налоги, которыми его попытались  обложить,  вызвали естественное возмущение. Герцог  имеет такую же древнюю родословную, как Уильям. Судя по генеалогическому дереву, ветви этих родов нередко переплетались, и в Нортгейме не мало королевской крови. Думаю, что мысль о престоле не раз посещала его голову. И не случись чумы, кто знает... Но, если рассуждать от противного, то возможно,  что насланная ведьмами чума, спасла Лайонбрук от смены династии, правда, не знаю, надолго ли. Воистину неисповедимы намерения господа. Да пребудет с нами вера, и благословение святого Игиса, - аббат, обмахнув  пальцами лицо, перекрестился. -  А вот относительно земель ты прав, желающих будет много,  но, я уверен, что Королевский совет не допустит этого, и все будет записано во владения короля. И чтобы это произошло не сразу, а постепенно,  и церковь успела получить свою долю, мы не будем рубить у дерева ствол, а станем, отламывать по веточке, откусывать по кусочку. И начнем с небольшого надела возле Плачущего холма, который, судя по карте, раньше принадлежал аббатству.
-Отец Малькольм взглянул на сгущающуюся за окном темноту.
- Я  поговорю с отцом казначеем, сдается мне, что доходы аббатства можно существенно увеличить. Надеюсь, в монастырь сообщили о нашем приезде, и нас ждет более приличный ужин, чем бобовая похлебка.

0

9

- Надеюсь, что граф чувствует себя достаточно уверенно, чтобы не ждать подвоха и не заподозрить ничего как можно дольше. Я, конечно, буду очень осторожен, но некоторое шуршание сложно скрыть, - пробормотал вполголоса Брайс, впрочем, так, что аббат не мог его не слышать.
Под колесами повозки загремело: дорога сменилась мощеным бревнами въездом в монастырь. В темноте замелькали огни. Низким, видимо, ведущим из привратницкой, и высокими, рассеянными, как будто висящими в воздухе – окнами монастырской церкви.
- Никогда не знаешь, кто и кого в глубине души хочет потопить. У графа может быть очень неожиданный враг, до поры таящийся. Может быть, даже считающийся его другом. Но если что-нибудь про графа узнать и попытаться пустить слух, то на слух как раз и придет заинтересованный. Из него легче сделать союзника. Только узнать бы что-нибудь действительно тайное. Кабаки хороши для начала, но то, что в них треплют, известно всем и каждому, и графу тоже. На каждый такой слух у него уже есть ответ, иначе говорящие давно бы пропали. Узнать бы то, что за ними стоит и, как он думает, надежно похоронено... Для этого надо добиться права приходить в замок. Не живет ли в Корфтоне кто-нибудь, обязанный вам или, может быть, барону Бриньяру?
При поминании имени отца бастард поморщился и только что не запнулся. Столько уже времени прошло, а все еще когда приходилось произносить это имя или слышать его в чужих устах, Брайс чувствовал себя человеком, у которого отобрали самое неприкосновенное и святое – имя.
- Да, кстати, а как вы объясните монахам мое пребывание в аббатстве, святой отец?

Отредактировано Брайс Хикс (2015-07-04 16:24:51)

+1

10

-  Кабаки кабаками, -  откликнулся отец Малькольм, разминая затекшее плечо, -  там болтают много и громко, но есть вещи, которые говорят только шепотом даже по очень большой пьянке. Да и не всякий слух долетит до графских ушей. Не графское это дело интересоваться, что  чернь в кабаках болтает, а уж оправдания на эту болтовню искать графу и вовсе невместно, - колеса подпрыгивали на бревнах настила и голос аббата слегка прерывался, -  но, насчет тайного, это ты правильно заметил. Покопаться стоит. Говорят, есть за графом одна странность -   собирать у себя в замке рыжеволосых и зеленоглазых женщин. Ведьмовское обличье, однако,  - аббат многозначительно помолчал. – Проверить надо. Мне самому в замок часто наведываться не резон. Тебе туда нос совать повод нужен, да и то, только со слугами языком почесать, глубже лезть опасно. Кардинал обещал мне  в помощь кое-кого вхожего в замок. Посмотрим, что за птица. А чтобы быть обязанным барону Бриньяру, надо очень постараться, сын мой, - в голосе отца Малькольма  проскользнуло легкое презрение, - твой отец в жизни не сделал ни одного доброго дела.

Из  устроенной с монастырской стене привратницкой выскочил монах. Кучер, придержав лошадей,  что-то закричал ему , стараясь перекрыть  шум припустившего дождя. Монах, подхватив полы рясы, бросился обратно, шлепая по лужам деревянными сандалиями. Тренькнул подвешенный под аркой колокол. Створы почерневших от времени ворот заскрипели, и повозка въехала на монастырское подворье.
- Как тебя представить, позже решим,  не к спеху. Грамоте, ты вроде обучен, будешь помощником хрониста или землемера, -  спрятав бумаги в большой кожаный кошель,  инквизитор набросил на голову капюшон войлочного плаща, - будь он неладен, этот дождь, не удивительно, что нас никто не встречает.

Но,  он ошибся. Не успели путники выйти из повозки, как на ступени трапезной высыпали монахи. В мятущемся свете факелов их лица казались испуганными.
- Мы не ждали вас так скоро, святой отец, -  кланяясь и стараясь поймать руку аббата, торопливо забормотал  один из них, невысокий и тучный, -  прошу разделить с нами вечернюю трапезу.
- Позже, - отец Малькольм небрежно осенил строй монахов крестом, - отведите моего... нашего гостя, -  он указал на Хигса, - в гостевые кельи.  И разгрузите багаж. Нам нужно переодеться и обсохнуть. Потом подадите ужин.

+1

11

По крайней мере в одном Брайс был готов согласиться с дядюшкой – барон Бриньяр тщательно всех оберегал от обязательств по отношению к себе. Ничего, в конце концов он тем самым избавил от них и своего незаконнорожденного первенца. Брайс был убежден в том, что за сносные детство и юность, а также обучение сполна расплатился тем, что его отец всегда был уверен в наличии у себя наследника.
- Ведьмовское обличие? – с усмешкой переспросил Хикс, услышав о своеобразном увлечении графа. – А он затейник. И не остерегается показывать это открыто? Похоже, и впрямь очень уверен в себе. Но столько дам – это весьма неплохо. Хоть и неизвестно, с чего они так охотно стекаются в замок, что им там обещают и чем прельщают, но какая-нибудь одна точно должна быть недовольна и разочарована результатом.
Брайс выбрался из повозки, спрыгнул на деревянный настил и с удовольствием потянулся, разминаясь после долгой поездки в стесненных условиях.
«Мда… обстановочка», - с неудовольствием подумал новоиспеченный «хронист» и «землемер», оглядывая скудное окружение.
Суетящиеся вокруг монахи вызывали в нем презрение, смешанное с брезгливостью. В большинстве их он видел свое кривое отражение: не отягченные наследством, по нужде избравшие то, что им только могли предложить родственники, всю жизнь прячущие истинные страсти в попытках их скудного замещения чревоугодием и пьянством. Здесь, по мнению Хикса, слишком пахло неудачами и тоской, а еще прокисшими желаниями и нечистоплотностью. Исключения были редки и менее заметны.
Бедный дядюшка Малькольм. Впрочем, его в обмельчании желаний заподозрить сложно, и его, Хикса, здесь присутствие лучшее тому подтверждение.
- Встретимся за ужином, святой отец.
Обстановка кельи была далека от обустройства замка барона. Правда, являясь гостем и лицом светским, Хикс оказался на некотором отдалении от жилища братьев, и даже при желании мог совсем не пересекаться с ними. Узкая галерея, в которую выходила дверь его комнаты (называть ее кельей Брайс отказывался даже мысленно), имела через арку выход во внешний двор. Это он заметил сразу и с удовольствием: можно покидать монастырь и возвращаться быстро, всего лишь минуя привратника. Два юных послушника внесли его сундук и не спешили уйти, ожидая, не понадобится ли что-нибудь гостю. А может быть, надеялись удовлетворить свое любопытство. Хикс попросил только горячей воды и свечей. Он был голоден и надеялся, что дядюшка не погрузится вдруг в дела монастыря прямо с дороги, отложив тем ужин. Ему было интересно узнать, что это за второй человек, обещанный кардиналом.

+1

12

Кентфордский монастырь, по церковным меркам был молод, даже совсем юн, ибо, сто лет для восьмисотлетней религии это всего лишь детство. Построенный из мореного дерева, которого было не мало в хартвудских болотах и по берегам капризного Ирделла, то и дело размывающего свои берега так, что целые  рощи дубов, кленов и ясеней оказывались под водой, монастырь постепенно оделся камнем, и о его «деревянном» прошлом напоминали лишь панели да резная мебель в келье настоятеля.
Отец Малькольм  медленно прохаживался по трапезной, с интересом разглядывая украшавшие  стены  росписи. На них были изображены сцены из жизни святого Игниса…Работа художника была весьма искусной. Около длинного стола, вдоль которого прогуливался инвизитор, стояли монахи – казначей, эконом, ризничий, келарь, трапезник, уставщик, все те, кто отвечает за монастырское существование. Стояли со всем смирением, боясь пошевелиться и с тревогой взирая на нового настоятеля. Аббат сознательно выдерживал паузу, чтобы его новая паства прониклась, если не почитанием, то страхом. Он знал,  какая слава бежит впереди него.
- Его высокопреосвященство недоволен. Кентфордский монастырь  всегда был опорой веры, и что я вижу? Вместо тридцати послушников всего двенадцать. За два года не поймано ни одной ведьмы, здесь, в самом гнезде ведьмовства. Множество доносов не разобрано, я обнаружил полный ларец.
Отец Малькольм грозно сдвинул брови, и монахи потупились.
- Ваше преподобие, но уже  полтора года мы без настоятеля, - выступил вперед тот самый толстяк, что встречал аббата по прибытии. - Отец Тротт, бывший местоблюстителем, отдал богу душу три месяца тому.
- Я знаю, видел ваше прошение. Но, это не есть оправдание вашему бездействию. Веру людям нужно нести непрерывно. В каждую деревню, в каждое село,  как бы далеко он ни отстояло, должен являться проповедник и наставлять паству.
- Чума сильно подкосила наши ряды, братьев и послушников едва хватает, чтобы поддерживать монастырь.
- Я слышал. Во время чумы ваш настоятель отправил братию на помощь страждущим, и это послушание несомненно зачтется им на пути в Небесное царствие, - аббат перекрестился и молитвенно сложил руки на груди. Монахи поспешно закрестились следом. 
- Но… - инквизитор снова сделал паузу, -  я слышал и иное,  что помогали они не только заботой, верой и молитвами, но и колдовскими зельями, и не все лекарства отвечали  церковным прописям. А первым, кто совершал такой грех, был сам отец Ивар, - гневный голос аббата эхом разнесся под арчатыми сводами трапезной. - Уж не поэтому ли настоятель был столь лоялен к ведьмам? И не впали ли вы в тот же грех? До его высокопреосвященства дошли слухи, что монастырь славен не столько деяниями на поприще веры, а ведь именно молитвы призваны поддерживать страдающее и немощное тело, сколько травничеством и зельеварением, что уже пахнет ересью. Я лично проверю все прописи и рецепты, а так же запасы трав и зелий, - длинный палец аббата уперся в грудь отца келаря.  – И хочу видеть все счетные книги о пожертвованиях и прочих доходах, – отец Малькольм перевел взгляд на казначея.
Ключник - следующий, на кого посмотрел аббат, невольно попятился. 
- Принесете мне ключи от всех дверей, я сам обойду весь монастырь, проверю все кельи и кладовые, чтобы от старой веры, тут не осталось даже запаха.
Решив, что для первого раза достаточно, аббат сбавил тон и продолжил уже тише:
- Я поужинаю в своей келье,  и пригласите  ко мне нашего гостя, я разделю с ним ужин. Этот господин - картограф, помощник архивариуса земельной палаты, ему приказано описать земли монастыря, уточнить границы и составить карту.  Поэтому он не должен испытывать ни в чем отказа.
Давая понять, что разговор окончен, отец Малькольм, коротко взмахнул рукой, перекрестив стоящих перед ним братьев, и чинным шагом направился в свою келью.
Перешедшая ему по «наследству» келья настоятеля, несмотря на низкий сводчатый потолок и маленькие оконца, была достаточно просторна  и больше походила на небольшую залу. Обшитая панелями с массивным столом у зарешеченного окна, она была чисто прибрана и даже уютна  каким-то особым уютом. Пока послушники расставляли ужин,  отец Малькольм, стоя у стола, машинально разглядывал лежащие в деревянном ларце свитки. Доносы, жалобы, челобитные, ни один из сложенных в общую кучу документов бы не рассмотрен.
Пламя стоявшей на столе свечи качнулось, и по стенам побежали замысловатые тени.  Одна из панелей показалась аббату занятной, он подошел ближе. На ней была изображена казнь ведьмы. Языки пламени, охватившие  тонкую женскую фигуру, были вырезаны так искусно, что казалось, будто костер и в самом деле полыхает.
Послушники ужа давно накрыли ужин, а  отец  Малькольм все не мог отвести глаз от картины. Отвлекло его от этого только появление племянника.

+3

13

- Спасибо, - поблагодарил Хикс маленького щуплого послушника, сообщившего ему о готовящемся ужине, на котором его ждет настоятель.
Послушник принес ему горячую воду и чистые простыни, от которых потянуло странноватым запахом болотной свежести.
"Похож на ребенка, да, может, и есть почти еще ребенок", - думал про себя Брайс, наблюдая за предполагаемым в будущем монахом. Тот суетился и все-таки не спешил, с затаенным любопытством поглядывая на Хикса. "Видимо, дядюшка уже что-то сказал обо мне, и монахи уже начали соображать, какие перемены может предвещать приезд землемера".
Он пробыл в монастыре еще не больше часа, но все здесь навевало на него тоску, с которой было сложно справиться даже постоянным напоминанием, зачем он здесь, какова его цель и что вообще с завтрашнего утра он может сбежать в город. Чтобы хоть как-то справиться с унынием, Брайс решил про себя смотреть на все так, как положено обычно у шутов при дворе короля или герцога: как будто все вокруг лишь повод для усмешки, хоть и кривоватой.
"Прямо как в хорошей гостинице. Суетятся, чтобы тебя устроить. Чистые простыни, горячая вода. Даже на ужин приглашают. Только лица хоть и гладкие, но неженские."

Чуть позже, входя в келью отца Малькольма, Брайс едва удержался, чтобы не присвистнуть: та больше походила на личные покои землевладельца средней руки, чем на спальню монаха. "Здесь вполне можно почувствовать себя свершившимся бароном", - подумал Хикс.
Дядюшка, казавшийся застывшим возле стены, при его появлении задвигался.
- Здесь вполне можно жить, не правда ли, святой отец? – спросил Брайс, обводя взглядом помещение и тоже останавливаясь взглядом на резных панелях. – Даже и не только монаху. Хотя я бы лично выбрал сюжет, более способствующий смирению и покою в душе. Слишком уж здесь много страсти, вы не находите?

+1

14

- Он напоминает каждому истинному поборнику веры его святую обязанность - искоренять  зло, - отец Малькольм бросил последний взгляд на панно и посмотрел на племянника. – Прошу,  сын мой,  подкрепиться с дороги.
Он небрежно взмахнул рукой, отсылая топтавшегося у двери послушника, слишком любопытные глаза были у этого мальчишки, и повернулся к столу,  обозревая накрытый ужин. Тот вопреки ожиданиям оказался отменным. Холодная птица, рыба, свежий хлеб, тушеные овощи, соления, кусочки баранины с каком-то остром соусе, еще теплые булочки с засахаренными  фруктами. Посреди стола возвышались два кувшина, один с водой, другой с вином.
- Возблагодарим святого Игниса за ниспосланный ужин, и святого Парра, за то, что, позволяет нам здесь насытиться, - сплетя пальцы в молитвенном жесте,  отец Малькольм пробормотал короткую молитву  и уселся за стол.
- Неплохо, -  он подцепил с блюда зажаренное куриное крылышко, -  интересно, сия трапеза приготовлена исключительно для нас, или тут это общее явление?  Вино тоже неплохое. Судя по всему, монастырь, если не процветает, то и не бедствует. И да, я сообщил братьям,  что ты картограф, помощник архивариуса земельной палаты, тебе приказано описать земли монастыря и составить карту, и распорядился, чтобы тебе не чинили препятствий. С завтрашнего дня можешь приступать к своим обязанностям. Как ты их будешь исполнять, меня не касается, - аббат спрятал за бокалом скользнувшую по губам многозначительную улыбку. – Однако устав монастыря нарушать не  стоит. Завтра я пройдусь по монастырю, - отец Малькольм  поднял лежащую на краю стола тяжелую связку ключей, - а ты можешь отправляться в город. Посмотреть, что там есть интересного. К графу я наведаюсь несколько позже. Надеюсь,  человек кардинала не задержится.
Откинувшись в кресле, отец Малькольм вновь  пробежался взглядом по деревянным панелям.
- А ведь ты, пожалуй прав, странный сюжет для кельи настоятеля, но, какое мастерство, какие живые линии, -  задумчиво  протянул он, имея в виду то ли  искусно вырезанные языки пламени, то ли линии  женского тела. - Последний раз я такое видел шесть лет назад, когда отправили на костер  одну ведьму из Эрна. Со всех окрестных деревень  к ней селянки за зельями бегали. Кому приворот, кому отворот, кому плод вытравить,  а кому, наоборот, понести. На допросах показывали, что последнее ей особенно удавалось. Отведет пустоцветку  в лес, зельем опоит, та ночь в лесу проспит,  глядишь и понесла. А когда леса в округе вырубили, стали в деревнях  дети пропадать. Ведьму на чистую воду и вывели. Колдовством кровавым  силы и молодость себе возвращала. Но, это панно значительно старше. Похоже, что еще при отце Фергусе вырезано. Надо будет на архивы взглянуть.

+1

15

- Почему бы трапезу ни сделали такой, монахи явно не намекают вам, что уверены, что их настоятель будет умерен в пище, - кивнул Брайс, воздавая должное хорошо зажаренной бараньей лопатке и отхлебывая вина. – В подвалах вашего брата вино, конечно, получше, но во многих кабаках подают гораздо худшее. Ваше здоровье, отец Малькольм. И процветание монастыря, конечно, - Хикс осушил кубок и задумчиво скорчил гримасу. – Умелая была эта ведьма из Эрна. Случайно в наших краях не промышляла? И что случилось с теми детьми, которые… кхм… не успели пропасть?
Он кашлянул и опять углубился в трапезу, делая вид, что последнее замечание является почти случайным и ничего не значащим. Но на некоторое время над столом воцарилось молчание, во время которого Брайс не только ел, но и размышлял. Мысли его крутились в основном вокруг собственной жизни, в которой так не вовремя появилась жена отца, да еще потом и двое единокровных братьев. Он-то думал, что это какое-то чудо, доброе или злое, а вот у некоторых такие чудеса случались так же часто, как восходы и закаты.
- Да, я приступлю к своим обязанностям завтра же, - наконец, вышел из глубокой задумчивости и молчания Брайс. – В городе только не буду говорить, что землемер. Мало ли, как там к людям из монастыря относятся, да и появление картографа могут по-разному воспринять. Пойдут слухи, дойдут до вашего графа. Назовусь лучше торговцем. Этих везде много. А что за человек от кардинала, святой отец?

Отредактировано Брайс Хикс (2015-08-24 01:45:32)

0

16

- Святой Парр проповедовал  умеренность и воздержание. Умеренность и воздержание, сын мой.  - отец Малькольм подцепил кончиком ножа кусок копченой рыбицы. – Если нам приготовили такой ужин, чтобы показать богатство монастыря, это одно, но, если чтобы снискать мое благоволение, то совсем другое. Я немедленно приложу все усилия, чтобы прекратить подобные излишества. Пища должна быть  здоровой и для чрева необременительной. Деньги можно пустить на  нечто более подобающее. Служители должны не набивать животы, а усердно трудиться на благо церкви и направлять свои молитвы святому Игнису, дабы он донес мольбы наши до слуха господа и ниспослал нам силы для борьбы с ересью. Ересь страшна не только потому, что отвращает умы и сердца от господа. Все эти ведьмы с их обрядами - это врата для порожденных бездной демонов, чудовищ,  которые они открывают. А нашем мире и так еще много нечисти. И только наши молитвы, завещанные святым Игнисом, стоят на пути этих демонов,  дают силу святой воде, амулетам, прочей свчщенной утвари, что церковь использует для борьбы с нечистой силой.
Аббат невольно увлекся собственной проповедью, в которой слышались отголоски былых споров, но, взглянув на жующего баранью лопатку племянника, замолчал и нервно постучал пальцами по столешнице.
- Я кожей чувствую, что в округе не все чисто, если хорошо покопаться, то наверняка в роду почти у каждого обнаружится что-нибудь ведьмовское. И тут нам и карты в руки,  дорогой племянничек, ведь Кентфордское аббатство славится не только своими священными книгами, в которых собраны все чудодейственные молитвы святых и праведников, но и своими архивами, начало которым было положено еще при отце Фергусе.  Множество старинных книг, свитков, рукописей и прочих документов. Еще сто лет назад было заведено, чтобы любой документ, оставшийся  без хозяина, передавался в аббатство. А с важных документов делались списки и копии. Полезное начинание, если учесть, что в те времена кроме монахов  почти никто не ведал грамоты. Может быть, там и завещание отыщется. 
Отей Малькольм  помолчал, задумчиво откусил от пышного пирожка и, словно, вспомнив что-то, поднял глаза на Брайса.
- Ты, кажется, спрашивал про детей? Ну… дети исчезали в основном те  самые, родившиеся  после колдовства.. Слухи ходили, что ведьмы к какому-то большому обряду готовятся, который раз в двести лет проводят. Простые тоже пропадали,  трое.  Одного младенца потом нашли в болоте мертвого, а двое так и сгинули. А те, что не успели пропасть, наверное, так и живут себе. К  ведьме многие приезжали, не только местные, и мне думается, что не всех она назвала. Насчет землемера – это только для братии, чтобы прониклись уважением, а в городе, как хочешь, так и называйся, главное не слишком заврись, -  аббат усмехнулся и снова откусил от пирожка, -  неплохой пирог, с визигой, такие только в Дилейне пробовал.  Человека от кардинала не знаю, он должен письмо от его выскопреосвященства привезти.

+1

17

Оставшуюся часть трапезы Брайс уже больше слушал и кивал, чем говорил. Во-первых, сказать особенного было пока нечего, во-вторых, зато было о чем подумать, в-третьих, наконец, не хотелось прерывать отца Малькольма, уж очень интересно он рассказывал об особенностях появления на свет некоторых младенцев. Брайс не задавал вопросов, чтобы не выдать своего интереса - все-таки аббат был еще и его дядюшкой, мог и насторожиться, зато жадно слушал и размышлял, как бы отреагировала жена его отца, если бы поделиться с ней таким рассказом? И почему сам дядюшка не просветил своего брата? Ведь вон какой наблюдательный, не мог же не заметить того, что Брайс? Или ему все равно?
Дядя, что и говорить, был для Брайса человеком удивительным. Желание округлить земли аббатства мнимый землемер мог бы понять очень хорошо: сам мечтал быть бароном и владеть. Нет, даже так - владеть. Если сильно постараться, то Хикс мог бы даже понять богобоязненность и желание искоренить древние верования любыми способами, да даже стремление к воздержанию. Но вот как так получалось, что первое и второе сочеталось в дядюшке столь органично, что даже шва между ними не видно, для Брайса было непостижимо. Кто-нибудь другой бы, меньше знавший отца Малькольма, обязательно бы заметил, как удачно искоренение ереси соседствует с возможностью прирасти землями, и решил бы, что тот лицемер, но Брайс-то прекрасно видел, что нет, потому и удивлялся.
Что и говорить, Брайс Хикс, хоть и воспитывался некоторое время наследником барона, а был несоизмеримо проще своего дядюшки. И поэтому честно был готов себе признаться, что вся эта история с "лечением" бесплодия  лично для него не стоила бы ничего, если бы не маячивший все время призрак утерянного баронства.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 4. Кто лелеет надежду на наши деньги...