Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 6. Не познав отчаяния, не постичь надежду


Кентфордские сказки. Эпизод 6. Не познав отчаяния, не постичь надежду

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время – 1-й день день третьего месяца 859 г.
Место – Кентфордский монастырь.
Действующие лица :
Скарллет Доэрти, баронесса Аттенборо;
Отец Малькольм
прочие персонажи и НПС.

0

2

Следующие два дня, пока Брайс собирал в Кентфорде сплетни и слухи, отец Малькольм провел в хлопотах, усердно ревизируя доставшиеся ему владения. В приходные книги он вникать не стал, решив заняться ими позднее, и к вящей радости отца казначея, отпустил его с  наставлением, что  пожертвования это хорошо, но надо изыскивать новые способы пополнения монастырской казны. Остальным повезло меньше. Забрав у  отца келаря и отца эконома две увесистые связки ключей, новый настоятель обошел  весь монастырь -  кладовые, погреба, склады, мастерские, конюшню, знаменитую монастырскую пивоварню, заглядывая в каждый угол, самолично отпирая каждую,  что ни на есть забытую, дверь.
Ключ от винного погреба аббат оставил себе, заметив, что мерка для вина слишком велика, чем вызвал тяжелые вздохи отца келаря. Распорядившись впредь утром подавать братии  пиво,  или подслащенную медом воду,  а вино, подавать только хворым и немощным, новоиспеченный настоятель потребовал сократить  также и роскошество блюд, ибо пища долженствует быть для утоления голода, а не в угоду чреву, чем вызвал  печальные вздохи уже отца трапезника, невысокого тучного человека, который встречал их по приезде. На эти вздохи и слабую попытку возразить, аббат, смерив возражающего холодным взглядом, так выразительно поднял бровь, что отец трапезник  благоразумно умолк.
Особенно внимательно отец Малькольм обследовал лекарский корпус, занимавший отдельно стоящее, приземистое здание. Здесь не только оказывали помощь больным и недужным,  но и готовили лекарства для их лечения. Не малая доля приготовленных в монастыре лекарств уходила в город  местным аптекарям и просто страждущим. Церковь не брезговала древними знаниями, и многие лекарства делались по старинным прописям, Дело было в другом - чтобы в эти сборы не попало ничего запретного, а тем более магического, ибо употребление сего обрекало душу на неприкаянное скитание в потустороннем мире, а то и  на вечные муки в Бездне.
Внимательно осмотрев разложенные  по склянкам, горшочкам и деревянным ларцам травы, отец Малькольм забрал собранную из пергаментных листов книгу прописей и  удалился к себе.
Он был откровенно разочарован, и было от чего. Два года назад, принимая исповедь умирающего, он узнал много интересно о Кентфордском аббатстве и его настоятеле, что и стало поводом к дознанию относительно колдовских лекарств и, опосредованно явилось причиной нынешней ссылки, против которой инквизитор в глубине души не возражал. Убить одним ударом двух зайцев -  найти доказательства ереси и увеличить земли аббатства. Это могло бы стать его звездным часом, но аббата   постигло разочарование. В монастыре он  не обнаружил ни намека на  то, о чем рассказал умирающий монах.

Отредактировано отец Малькольм (2015-09-13 17:20:14)

+2

3

Баронесса проснулась рано. За окном  еще блуждала предрассветная тьма.  До утра  оставалось недолго, но горизонт еще не окрасился молочной дымкой, предвещавшей приближающийся восход. Скарлетт откинула одеяло, с минуту полежала  в теплой постели, и, наконец, поднялась.
Босая, простоволосая, она бесшумно, напоминая призрак в своей белоснежной, до самого пола, ночной сорочке, подошла к камину,  пошевелила едва  тлеющие, уже почти превратившиеся в золу угли. Угли вспыхнули, подобно зернистым камням граната на солнце.
Не дожидаясь пока они  потухнут окончательно, молодая женщина подбросила в камин пару поленьев. Всполохи ожившего огня  осветили её тонкий силуэт, пламя дохнуло  в лицо жаром, отчего на щеках загорелся румянец, и  Скарлетт,  словно проснувшись окончательно, вдруг  почувствовала, что дрожит от холода. Босые ступни заледенели. От пола зыбко тянуло холодом.
Баронесса не стала будить Эдит. Еще было слишком рано одеваться для визита.
Позже, когда рассветет, и верная служанка принесет завтрак, как обычно, прикрикивая по дороге на Йена так,  что о её приближении баронесса всегда знала заранее, Эдит поможет ей облачиться во что-то более торжественное, поэтому  сейчас Скарлетт , откинув крышку сундука, достала оттуда шерстяную тунику, которую тут же  натянула поверх сорочки и пару  чулок.
Закончив с одеванием, баронесса Аттенборо, накинув теплый, подбитый мехом плащ, вышла из комнаты. На верхнем этаже  "Кротового желудка" стояла сонная тишина и даже снизу, из общего зала, не доносилось ни звука.
Половицы жалобно скрипнули, когда Скарлетт сбежала по лестнице, краем уха уловив  как где-то за стеной стрекочет сверчок. " К счастью", - мелькнула у нее мысль, отворяя входную дверь. Видимо, Кросби  или кто-то из служанок были неподалеку, дверь была не заперта.
Холодный ветер  подхватил полы ее плаща и сорвал капюшон с головы. Скарлетт торопливо накинула его и запахнула поплотнее плащ.
Молодая женщина не собиралась далеко уходить, она не собиралась даже сходить с крыльца трактира. Единственное, что ей было нужно - свежий воздух, который окончательно прогнал сон,  звезды, что ярко горели над головой и терпение в  ожидание рассвета. 
Говорят, самая ранняя молитва - самая верная, самая искренняя. Говорят, когда солнце только восходит,  едва показавшись за горизонтом и его  первые лучи вспыхивая,  озаряют небосклон, они подхватывают молитвы всех страждущих и уносят их самому Игнису.  Уносят на небеса. Говорят, что эти молитвы  обязательно будут услышаны.
Верила в это и Скарлетт....

Утро было в самом разгаре, когда карета запряженная тройкой лошадей, остановилась возле ворот монастыря. Ворота  массивные, почерневшие от времени, как раз неторопливо открывались, и  карета, громыхая колесами  по мощенным бревнам, въехала на монастырское подворье, остановилась.
Высоченный громила, ловко соскочив с козел,  от которого уже успело  шарахнуться  несколько монахов, открыл дверь и на монастырский двор, шелестя платьем,  ступила  знатная дама.
Она  была облачена в  платье из  темно-алого бархата, расшитого серебром, поверх которого был накинут плащ отороченный соболиным мехом. Лицо гостьи скрывал капюшон.
В свой визит в аббатство  Скарлетт не взяла Эдит, чем вызвала резкое недовольство служанки.
Однако, в этот раз баронесса была сурова и непреклонна. Знала она, что беседа, которая ей предстояла не допускала  огласки   и  уж тем более не  была предназначена  для таких простосердечных людей как ее камеристка.
Баронесса предполагала, что ее визит в аббатство, в это мужское святилище, наверняка всполошит монастырь, превратив его в  растревоженный улей. И не сомневалась, что аббат уже извещен о ее визите, и ей остается только ждать.  Об аббате Малькольме  она знала только из уст кардинала.
Встреча ее тревожила, но, к удивлению самой баронессы, совсем не страшила.

Отредактировано Скарлетт (2015-09-14 21:10:53)

+2

4

«...ворожила, и  в том числе насылала жуков, гусениц и прочих вредных тварей, чтобы погубить зерно, вино овощи, желуди и другие плоды на поле и в лесу. Писано со слов Мэйди, жены Эбаха рукой святого отца...».

Аббат отложил в сторону очередной донос и едва заметно зевнул. День в монастыре начинался рано, еще до восхода солнца, и это не считая всенощной и заутрени, которые прерывали самые сладкие часы сна, а отец Малькольм за последние годы инквизиторства слегка отвык от такого режима, потому чувствовал себя не выспавшимся. Не мудрено, что Брайс, и вовсе к такому непривычный, после первой же ночи сбежал в город.

- Святой отец, а жалобы, куда прикажете складывать? -  за спиной аббата раздался слегка охрипший юношеский голос.
Молодой послушник, с  точащими из-под рясы тощими ногами в деревянных сандалиях и длинной шеей, что делало его похожим на щипаного гусенка, стоял в дверях с едва помещавшейся в руках кипой бумаг и свитков.
- Если без ереси, то к прошениям, по месту, откуда пришла.
Глядя, как он раскладывает принесенное  на полку, отец Мальком нахмурился. За прошедшее со смерти настоятеля время, таких бумаг накопилось не меряно, и уйдет уйма времени, чтобы в них разобраться. Хорошо еще, что юнец, помощник отца уставщика, оказался не только грамотным, но и толковым. Сразу после заутрени, получив строгий наказ - каждую бумагу и свиток читать с наибольшим вниманием  на предмет малейшей ереси или колдовства, он принимался за дело, и к утру третьего дня, больше полусотни прошений, доносов, жалоб и челобитных были тщательно рассортированы. Отец Малькольм даже задумался, не приставить ли его к библиотеке для  поисков копии завещания.

На церковной башне стукнул колокол, приглашая братию к скудному завтраку. Аббат, перекрестив, отпустил  послушника, велев принести хлеб и воду к себе в келью, и снова углубился в чтение бумаг.
Прошения в основном касались  просьб о заочном отпевании скончавшегося на чужбине или в местах отдаленных, когда у родных не было уверенности, что  умершего отпели на месте смерти -  «дабы  без надежды на отпущение, не скитался  неприкаянным в мире потустороннем...», или просьб,  уменьшить, а то и простить церковный налог по причине рождения, похорон, недорода и прочих вздорностей.
Жалобы были про то же.
Близость Хартвуда делала свое дело.
Каждый должник так и норовил сослаться на колдовство. Все - от града, засухи, падежа скота и птичьего мора до скисшего молока и сырной плесени списывалось на происки нечистой силы. Конкретное имя виновников частенько не называлось вовсе.

Доносы были куда интереснее. Их в ларце на столе настоятеля скопилось больше двадцати штук.
В них сообщались  не только имя, но и место жительства ведьмы, где, что и  при каких обстоятельствах она совершила.
Чего тут только не было.  И сглаз и порча и вредительство.
« ...а как заходит в дом, так на дочку сразу нападает падучая...»
«...взглянет своим недобрым глазом и сразу чих обуяет, молоко киснет...»
« ... зелья колдовские варит, порчу и сглаз наводит...»
« ... мор на скотину наслала, от чего корова доиться перестала, а теленок и два прося сдохли...»
«...в лес ходит, травы колдовские собирает, кожу змеиную, лягушачьи головы,  пауков и прочее. Яды из них готовит...   коли яд тот никому не скормит, то сама умрет... от того осенью  мельник в соседнем селе, а зимой еще двое, в раз, и померли ».
Некоторые были совсем суетные. В основном,  из ревности или зависти на разлучниц-соседок -  мужа увела, жениха отбила, а если еще и красавица, то, непременно, ведьма.
Аббат помечал  наиболее важные, которые надо проверить, с остальными можно будет разобраться позже.

Солнце, столь редкое в эти месяцы, наконец, поднялось над лесом. Пробившиеся сквозь тучи, лучи ударили в забранные мелким перелетом окна кельи, рассыпавшись зайчиками по  противоположной стене. Отец Малькольм, затушив свечу, невольно проводил их  взглядом. И застыл, пожалуй, первый раз увидев панно с костром  при солнечном свете и вновь поразившись тому, с каким мастерством оно было вырезано. Он подошел к изображению. Изогнувшееся в языках пламени нагое тело, монах, воздевший руки в молитве за грешную душу, и   крестьянка, тайком подбрасывающая в костер полено. Но, сегодня аббат впервые заметил выражение на лице ведьмы – не боль и отчаяние, а непонятный экстаз, делающий лицо еще прекраснее или, быть может, это была просто игра света? Он провел пальцами по панно, обводя линии тела, и отдернул руку. Дерево было странно теплым, словно огонь в костре и вправду пылал.

- Святой отец, - запыхавшийся послушник, забыв постучать, влетел в келью, -  к вам... посетительница, паломница, баронесса...
- Посетительница, паломница?
Интересно кто это? Может быть обещанный кардиналом помощник? Но, женщина? Хотя... Баронесса...
Аббат вернулся к столу и, сложив доносы в ларец, сел в кресло.
- Проводите ее сюда, немедленно.

Отредактировано отец Малькольм (2015-09-27 22:37:52)

+1

5

Послушник проводил баронессу Аттенборо до самой кельи настоятеля. В узком коридоре царил сизый полумрак и Скарлетт, шагавшая за щуплым монашком, невольно почудилось, что она идет по подземелью родового замка, куда часто сбегала ребенком от надоедливых нянюшек.
И хоть в подземельях ей строго-настрого бывать было запрещено, она была слишком любознательным и своенравным ребенком, чтобы покорно чтить отцовский наказ.
Здесь были такие же сводчатые потолки и серые, из темного монолита стены, пропитанные вязкой сыростью. Такой же вездесущий мрак, настолько густой, что даже свет, сочившийся из узких, словно бойницы, оконец,  не в силах был его рассеять. Коридор не освещали ни факелы, ни свечи и поэтому баронесса лишь слышала шорох сандалий своего спутника, силуэт монашка расплывался в темноте, напоминая бесплотную тень. В общем-то, он и был ею.
Едва глаза Скарлетт успели привыкнуть к мгле, как послушник отворил перед нею массивную, высокую дверь и баронесса шагнула в комнату наполненную светом. В окна, забранные мелким перелетом,  как раз напротив двери, откуда только что вошла молодая женщина, било яркое весеннее солнце.
Баронесса  невольно поднесла ладонь к глазам и чуть сощурилась. Капюшон мягко сполз на плечи, обнажая лицо.  "Уж не специально ли так задумано,  - мелькнула у неё мысль.
Всякий кто входил  в келью настоятеля, волей-неволей оказывался  ослеплен светом, лившегося из окон, либо ярким огнем факелов, которые также были закреплены на противоположной стене, но сейчас затушены. И пока посетитель привыкал к  яркому свету, после мрачного, словно саркофаг, коридора, у хозяина этой комнаты было время, чтобы рассмотреть своего гостя. 
"Ожидал ли аббат, что тайным посланником кардинала окажется женщина? - усмехнулась про себя баронесса, поворачивая голову к мужчине, сидевшему за столом, заваленным кипой бумаг. Доносы? Прошения? Купчие? Молитвы за здравие? За упокой? Нет уж...
Она достаточно отдала Игнису и слез, и молитв, и страданий,  изо дня в день, не смыкая глаз,  чтобы на сей раз не просить, не взывать  к безмолвному небу и не преклонять коленей. Она здесь, чтобы крик её был не просто услышан, а исполнен. Неважно, каким способом. Если понадобиться шагнуть в Бездну,  она кинется туда с головой.
Скарлетт кивнула аббату, но только и всего. Ни более глубокого, почтительного поклона, ни потупленного в знаке почтения перед священнослужителем взгляда не последовало.
Напротив, молодая женщина цепко изучала это волевое, умное лицо, словно старалась разгадать все его тайны.
- Леди Скарлетт Доэрти баронесса Аттенборо, -  женщина, наконец, опустила взгляд долу, снова склонила голову в поклоне, на сей раз более почтительном.
Но покорность во взоре была недолгой, лицезреть серый, выщербленный пол, покрытый скромным ковром, не чувствуя за собой ни смирения, ни покорности было бы слишком уж явным лицемерием.
Молодая женщина исподлобья бросила на аббата синий, ледяной взгляд, а потом с тихим любопытством стала оглядывать келью. Взгляд её зацепился за панно, не заметить которое, пожалуй, было невозможно. Яркие блики света, словно брызги от кистей художника, упали прямо на картину.
- Да поглотит меня Бездна, - выдохнула Скарлетт любимую поговорку Эдит, с изумлением вглядевшись в сцену на полотне.

Отредактировано Скарлетт (2015-10-13 23:06:19)

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Кентфордские сказки. Эпизод 6. Не познав отчаяния, не постичь надежду