Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Сцены из семейной жизни. Блюберри. Сцена первая


Сцены из семейной жизни. Блюберри. Сцена первая

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место действия: Девоншир, Блюберри-коттедж, в четырех милях от Лендбери-холла.
Время действия: октябрь 1751 года.
Действующие лица: Дэвид Ливси, помощник доктора (29 лет); Гвендолин Бойл, дочь доктора Бойла (24 года), Ричард Бойл, местный доктор  (69 лет).
Дополнительно: настоящая история произошла за семь лет до начала событий, описанных в Сценах из семейной жизни. Лендбери-холл. Завершив первую главу  зарисовок о жизни и нравах провинциальной Англии эпохи рококо, мы решили вернуться в прошлое, перебраться из графских покоев в уютный коттедж доктора Бойла и поиграть сцены из жизни представителей мидл-класса.

0

2

Ливси с огорчением разглядывал собственные сапоги. Полчаса назад он вернулся из Калмстока, где ему пришлось врачевать нередкую в это время года желудочную хворь, приключившуюся с одним из арендаторов графа Лендбери, его супругой и тремя их отпрысками в возрасте от пяти до семнадцати лет. Вернувшись, Ливси тщательно вымыл руки под жестяным рукомойником, скребя щеткой  озябшую на ветру и сморщенную от частого использования щелока кожу,  и попросил служанку забрать в чистку плащ и сапоги. Сапоги  от нередких пеших прогулок по раскисшим осенним дорогам из некогда новых и щегольски поскрипывающих  при ходьбе превратились в изрядно растоптанные,  и при ходьбе  производили звук,  напоминавший   брачное кваканье тритонов в ближайшем пруду.
Дэвид Ливси работал у старого Бойла почти год, и не без оснований полагал себя удачливым сукиным сыном. Он соглашался на любую работу в надежде – если не заработать больше, то поднатореть в искусстве врачевания, которое рано или поздно пригодится ему в полной мере. Будучи от природы человеком неглупым и амбициозным, молодой эскулап надеялся со временем прибрать к рукам  практику своего учителя – и эта надежда отнюдь не была призрачной. Ливси являлся единственным помощником старого Бойла, который без малого сорок лет пользовал  семейство Лендбери. Сам Бойл готовился через год разменять восьмой десяток, и все чаще передавал сложные случаи ученику, предпочитая врачеванию гнойных ран и вывихов распитие хереса в компании молодого графа Лендбери.  Словом, никаких препятствий к приятным перспективам обзавестись богатым покровителем и постоянным доходом начинающий продолжатель дела Асклепия не видел, пока в один прекрасный день (как раз между мытьем рук и отказом служанки чистить сапоги господина помощника, «потому как у меня и своих дел невпроворот») Бойл не встретил Дэвида на лестнице, ведущей на кухню, и не поманил пальцем к себе.
- Мне написал старый знакомый по колледжу, Гослинг,  -  без обиняков заявил Бойл, по обыкновению хватая быка за рога, - просит взять в помощники своего младшего сына. Чует, пройдоха, что я скоро отойду от дел.
- И что вы намерены делать? – Ливси перевел взгляд с изгвазданных сапог на переносицу учителя, - брать второго помощника?
- Я намерен подумать, - отрезал старик Бойл, раздувая щеки, - сын Гослинга, по слухам, тот еще вертопрах. Но Гослинг имеет хорошую практику – которую, правда, отдает старшему отпрыску. Это дело решенное. Старший у него женат и имеет двоих детей.  Хороший парень, хоть и туповат. И, тем нее менее, старик младшенького без гроша не оставит. И я тут подумал, Дэвид… не случайно он меня нашел. Он в курсе, что у меня единственная дочь на выданье. И это еще мягко сказано. В ее годы пора чепец надевать и идти в приживалки к богатым дамам, - буркнул Бойл, апоплексически розовея.
Ворчал он больше для порядка. Единственную дочь, напоминавшую ему жену, он любил и (наверняка) баловал, позволяя ей то, что позволяют  далеко не всем дочерям консервативно настроенные представители сельской интеллигенции. В Калмстоке поговаривали, что двадцатичетырехлетняя Гвендолин Бойл  засиделась «в девках» не потому, что была неумна или дурна собой, а потому, что  отказала претендентам на ее руку, сердце и деньги старика Бойла дважды, не спрашивая мнения родителя на сей счет.
Ливси не уточнял, насколько слухи были близки к правде, а его общение с дочерью Бойла носило исключительно деловой характер. Изредка он имел удовольствие передавать ей соусницу во время обеда.
-  … Может, и прав старый хрыч. Часть его денег, да мои капиталы – девочка будет обеспечена после моей смерти … Что-то ты изменился в лице, Дэвид! Даже если я соглашусь на его предложение, я не откажу тебе от дома, сынок, - ласково прорычал Бойл, яростно потрясая  колокольчиком – с возрастом он стал ленив и разучился бегать по лестнице на кухню, - Мэри, принеси мне холодной телятины, оставшейся от вчерашнего обеда! – от мальчишки поначалу будет немного толку, и пройдет немало лет, прежде чем я рискну допустить его до тела его светлости. Да и костроправ для местных селян – должность,   если и не самая почетная, то наверняка доходная. И, главное, что доход стабилен, - посмеиваясь в усы, Бойл махнул помощнику рукой и занялся телятиной.
А Дэвид отправился чистить сапоги.

+1

3

Гвендолин Бойл было двадцать четыре года, а если быть точнее - двадцать четыре года, пять месяцев, десять дней и вот уже несколько часов.
Если бы человеку, никогда прежде не знавшему ее, сказали ее возраст, то он бы одобрительно кивнул, потому что Гвен выглядела гораздо лучше многих своих ровесниц, которые были замужем и имели за плечами долгую вереницу родов и беременностей, удачных и не очень. Она не была красавицей, но была стройной, легкой, даже грациозной обладательницей красивых волос и белоснежной улыбки. Гвен не была также изнурена необходимостью потакать чьим-нибудь капризам, потому что ее отец был хоть и не человеком выдающегося интеллекта, но все-таки умным, не чуждым иронии, здоровым, к тому же очень любил свою дочь. Гвен не приходилось сбиваться с ног, выполняя странные указания, оправдываться и проводить дни в напряжении, ожидая чьих-нибудь выходок или глупых желаний.
Однако если бы все тому же незнакомцу объяснили, что Гвен не замужем, то он бы уже сочувственно вздохнул (при условии, конечно, что сочувствие было бы в его характере) и обязательно заметил, что по сравнению с шестнадцатилетними девицами Гвен, конечно, лишена свежести и обаяния юности. Что вокруг глаз и губ у нее уже наметились морщинки, и такие, что говорят о разочарованиях и грусти. Что в глазах иногда мелькает недоброе выражение, и что смотрит она слишком пристально и как будто неодобрительно.
Да, Бойл не был капризен, но вот остальная жизнь не баловала его дочь. Возможно, ей бы жилось  лучше, если бы ее мать не была дочерью джентльмена, воспитанной в обстановке, плохо вязавшейся с жизнью в коттедже Блюберри, или если бы она была достаточно добра к своей дочери и в определенном отношении не "сбивала бы ее с толку", как любил неодобрительно отозваться Бойл.
- А дождик опять начал моросить, - косая кухарка с неприязнью посмотрела в тяжелое серое небо, уже давно нависшее, но почему-то только сейчас, наконец, решившее пролиться.
Гвен не поспешила в дом, а осталась на ступенях, что вели прямо со двора к двери в кухню, и с каким-то особенным удовольствием подставила лицо под косые холодные капли. Осенняя погода была именно такой, чтобы все начали жаловаться кто на что привык - на суставы, головные боли, простуду или плохое настроение, а дочери Бойла такая нравилась больше всего. "У меня всегда дождь в душе" - поэтически думала она, вероятно вспоминая элегии Овидия, которые любила ее матушка. Жена Бойла в судьбе несчастного римского изгнанника видела рифму к своему водворению в Блюберри.
Впрочем, что бы не говорил ее отец, в голове у Гвен были не одни глупости, мешавшие, по его уверенности, девочке жить, потому что в налетевшем сильном порыве ветра, растрепавшем росший посреди двора куст, она разглядело кое-что большее, чем сравнение жизненных невзгод и плохой погоды.
- Так вот куда Хромоножка повадилась нестись...
Гвен огляделась в поисках кухарки, но так как той не было видно, взяла на кухне корзинку и отправилась к поредевшему по осени кусту, тайну которого раскрыл пронизывающий ветер.
- Вот же хитрюга. Прямо посреди двора и на глазах у всех. Никто и не подумал, - бормотала Гвен, продираясь  сквозь царапающие ветки и наклоняясь через них к земле.

+1

4

[NIC]Ричард Бойл[/NIC][AVA]http://sa.uploads.ru/t/HBmzJ.jpg[/AVA]

Природа была добра к Ричарду Бойлу  даже в мелочах – за год  до своего семидесятилетия он  потерял не более шести зубов, и все еще мог позволить себе удовольствие есть мясо. Дожевав последний кусок телятины, он запил его половиной бокала оставшегося от обеда хереса, который ему презентовал молодой граф Лэндбери, и,  задумчиво побарабанив пальцами по столу, потребовал к себе дочь. Служанка обернулась за полминуты, сообщив, что мисс Гвендолин нет в ее комнате. Если нужно…
- …не нужно,  - решительно прервал служанкины излияния старый  эскулап, постановив, что небольшой моцион ему не повредит, - сам найду.
Через пару минут он пожалел о своем решении, потому что пришлось вернуться и взять трость – некстати разнылась когда-то сломанная нога. Собственно, последствия давнего, еще по молодости случившегося  падения с лошади начали сказываться только в последние три года. До этого доктор пользовался тростью не столько по необходимости, сколько ради форса. Точно такую носил старый граф Лендбери – правда, у того была подагра.
Дочку он нашел в палисаднике  в несколько неожиданном качестве. Мисс Гвендолин Бойл, единственная дочь доктора,  сентиментальное напоминание об ушедшей матери и сущее наказание в «плохие дни», стояла к родителю спиной и, наклонившись,  разговаривала с рододендроном.
- Позволь спросить, чем это ты занята, душа моя? – поинтересовался Бойл, осознавая, что был непростительно беспечен и упустил самые ценные годы в воспитании любимого чада. Слишком  рано  ушедшая миссис Бойл, хоть и успела внушить  дочери множество странных (и порою вредных!) мыслей, вероятнее всего, лучше  преуспела бы в деле убеждения юной девицы в пользе своевременного брачного союза. Но время было безвозвратно упущено. И вот теперь его великовозрастная  дочь, которую добрые соседи за глаза уже начинали именовать «старой девой»,  ведет беседы  с кустом!
- Мне нужно поговорить с тобой.  Сейчас. С кустом поговоришь позже, - буркнул любящий отец, косясь на серое небо, откуда, как из сита,  продолжал лить мелкий нескончаемый дождик.

Отредактировано Дэвид Ливси (2016-05-05 10:56:10)

+1

5

Гвендолин вела беседы не с существующим прямо рядом с ней кустом, как могло показаться со стороны, а с хромоногой курицей, которой, надо заметить, в поле зрения не было вообще. Матушка, если бы болезнь не стала причиной ей преждевременной смерти, обязательно бы расстроилась сейчас видом дочери. И не потому, что та разговаривала при полном отсутствии собеседников, хотя это, конечно, можно посчитать признаком или преждевременно наступающей старости или стремительного безвозвратного перехода в стан старых дев. Миссис Бойл по рождению была дочерью джентльмена, и только вследствие слишком аристократического поведения своего отца и деда Гвендолин, питавшего слабость к дорогим винам, не менее дорогим женщинам и игре в карты, тем лишившего своих дочерей приданого, стала женой доктора. Так вот гораздо больше миссис Бойл была бы расстроена ничтожностью повода радости своей дочери. Гвендолин, совершенно забыв о благородной своей составляющей, пребывала в счастье от того, что на дне ее корзины темнело целых шесть пестрых яиц. И несмотря на то, что отец застал ее совершенно врасплох, она не вздрогнула и не выронила драгоценной ноши из рук, и повернулась только когда сделала шаг назад, вылезая из зарослей, убедилась, что твердо стоит на ногах и что крепко держит корзинку.
- Роскошный омлет на завтрак, - сообщила она отцу так, как будто представляла ему нового соседа "десять-тысяч-годового-дохода".
Одежда Гвендолин пребывала в некотором беспорядке, волосы были спутаны, а по вырезу платья налипло несколько пестрых перышек.
- Что-нибудь случилось, папа?

+1

6

[NIC]Ричард Бойл[/NIC][AVA]http://sa.uploads.ru/t/HBmzJ.jpg[/AVA]
Ричард Бойл, хоть  и имел в предках  людей благородного происхождения  (отец его был шестым сыном обедневшего джентри, а дядя по материнской линии  закончил  жизнь  в звании полковника на войне за испанское наследство), в отличие от почившей супруги, ничего вопиющего в ползании по кустам не видел – если, конечно, все сводилось не к беседам с кустом, а  к яичнице. Старый Бойл был прагматиком.
Женившись на девушке благородного происхождения, доктор не утруждал себя ни соблюдением принятых норм этикета, ни воспитанием разума и чувств в собственной дочери. Утонченная и болезненная Элен Бойл, произведя на свет единственное дитя  и не находя в супруге поддержки своим устремлениям, всю нерастраченную восторженность и пылкость выросшей на классических книгах и музицировании  девицы положила на алтарь образования  Гвендолин.
Бойл находил подобные методы вредными, привнося  в материнские старания толику здорового земного практицизма; в итоге «что выросло, то выросло». Выросла недурная собой («кровь с молоком»),  развитая (хотя в образовании ее явно отсутствовала систематизация) и воспитанная в лучших традициях сельского дворянства девица. Худшим же было то, что, воспитанная  так, как если бы она была леди по рождению, мисс Бойл решительно противилась попыткам родителя устроить ее судьбу «надлежащим образом». Первый отказ получил разбогатевший торговец сукном, о втором Бойл мог бы не узнать вообще, если бы о нем не проговорилась кухарка. После того случая разъяренный доктор, постукивая тростью, пообещал заняться  вопросами  устройства  брака Гвендолин самолично – и, надо отдать ему должное, был в своих обещаниях последователен.
- Омлет – это прекрасно, - одобрительно кинул он,  перехватывая Гвендолин под локоть, - однако есть вопросы не менее насущные. Я собираюсь позвать к нам сына старого моего приятеля. Он просит за него в письме. Мальчик получил образование и готов стать моим помощником.
Бойл бросил косой взгляд на дочь, убедился, что ни настороженности, ни протеста в безмятежно смотрящих в хмурое осеннее небо глазах чада не наблюдается, и продолжил с возрастающим напором:
- Это второй сын Гослинга. Старший женат и продолжит  практику родителя. Младший  же имеет все  шансы получить  очень хорошую денежную сумму в качестве взноса в собственное дело. Надо будет подумать, куда определить его. Позаботься об этом, душа моя. Угловая спальня свободна… правда, в ней окна на восток… но для начала сойдет.

«Для начала» было произнесено со значением.

+1

7

Надо сказать, что Гвендолин унаследовала от отца прагматизм, но как-то не целиком, как и возвышенные устремления своей матери. В результате они прекрасно уживались в ней, сочетаясь странным, не всегда очевидным, а порой и откровенной диким узором. Главное - непредсказуемым. Никогда нельзя было понять, где заканчивается одно и начинается другое.
Гвендолин, если бы ее спросили о какой-нибудь другой девушке, легко бы сказала, что той необходимо выйти замуж за того, кто посватался, расписав все преимущества замужней жизни перед перспективой остаться в старых девах. Жена - это хозяйка, а значит вправе ожидать от других исполнения определенных по отношению к себе обязанностей, в то время как приживалка... в общем, Гвендолин легко могла бы порассуждать на эту тему. Но все эти теоретические обоснования почему-то не имели никакой власти, если речь заходила о ней.
Посватавшийся к ней торговец был виновен в том, что громогласно хохотал, забрызгивая все вокруг, причмокивал губами, когда жевал, и громко вдыхал воздух через ноздри. Однажды, когда он решил вдруг подражательно поцеловать ей руку и наклонился, Гвендолин почувствовала, что от его головы идет какой-то особенно неприятный запах. Вероятно, бедняга так никогда и не узнал, что стремление расположить к себе девушку, нарушив определенную пространственную границу, было его роковой ошибкой.
Второй претендент, пастор, был несчастливым обладателем бегающих глазок и потеющего лба и чересчур подобострастно отзывался всегда о своей матери.
Гвендолин знала, что не права, но это теоретическое знание натыкалось на прозу действительности, в которой были запахи, зрительные образы, делавшие ее ужасающе конкретной. Пребывание в статусе любимой дочери было удобным, приятным и спокойным. Оно не могло быть вечным, но в размеренной тиши убаюкивающей ежедневности производило такое впечатление.
Услышанное однажды "старая дева" задело и даже несколько испугало Гвендолин, но ненадолго.
Зато легкий намек в словах отца она хорошо уловила и насторожилась.
- Вы хотите, чтобы я позаботилась о мальчике и помогла ему обустроиться? - спросила она так, словно была точно уверена, что "второй сын Гослинга" годится ей в сыновья и нуждается в ее материнской заботе.

+1

8

[NIC]Ричард Бойл[/NIC][AVA]http://sa.uploads.ru/t/HBmzJ.jpg[/AVA]Несмотря  на возраст, Ричард Бойл был достаточно крепок и телом (если правое колено его не подводило), и рассудком. Кроме того, он слишком хорошо знал единственное чадо, чтобы отличить наивность от наигранности, хотя  - надо отдать должное  актерским способностям  дочурки – в голосе Гвендолин не прорезалось ни единой фальшивой ноты!
- Мальчику тридцать, - рыкнул доктор, знаменуя переход от дипломатической части миссии к активным военным действиям, - он в состоянии  сам о себе позаботиться. И не делай вид, что ты не поняла, что я имею в виду!
Тут Бойл несколько смутился. Великовозрастный «мальчик», к тридцати годам только-только завершивший обучение, не выглядел самым достойным кандидатом на руку его дочери (по мнению доктора, торговец сукном был куда надежнее), однако к мальчику прилагались гипотетические две тысячи фунтов. Сумма была более чем внушительна, и заставляла сквозь пальцы смотреть на отдельные эпизоды беспокойной юности Гослинга-младшего. В конце-концов, кто без греха? Женится - остепенится.
Да и возраст мисс Бойл подходил к той опасной отметке, за которой перед ней во всей красе (и в полный рост, выражаясь образно) маячил стародевический чепец. Нет,  он  искренне любил Гвен и ни в коей мере не пытался указать ей на  печальные перспективы, но столь же искренне верил, что Господь не обделил его дочурку разумом – и  пониманием, что отец  не вечен, и судьба ее, если она вовремя не выйдет замуж, будет куда менее завидной, чем судьба супруги  личного медика графа Лендсбери.   
- Мальчику тридцать, его отцу семьдесят два. Нет ничего удивительного в том, что Гослинг ищет для сына доходную практику. И нет ничего дурного в том, - тут доктор остановился и забрал корзину с яйцами из рук дочери, - что я решил пригласить его к нам, дабы… вы могли познакомиться поближе. У вас много общего.
«Общим» Бойл почитал профессию родителей, которая и вправду накладывала отпечаток на судьбы детей.
- Если у вас получится… столковаться,  я смогу отойти от дел и заняться выращиванием крыжовника. Мои ноги нуждаются в отдыхе. Особенно правая.  Я даже  умереть смогу спокойно, будучи уверенным в устройстве твоего будущего.  Не забывай, что  я одной ногой уже на том, -  он вперил указательный палец  в свинцово-серое небо, - свете.
«Тот» свет выглядел не слишком привлекательно и, надо признать, Ричард Бойл никоим образом на встречу со Всевышним  не спешил – но считал, что напоминание о собственных  летах в данном случае станет одним из самых сильных его аргументов.

Отредактировано Дэвид Ливси (2016-05-13 21:11:57)

+1

9

"У нас много общего", - подумала про себя Гвен с иронией. - "Мы оба можем рассчитывать только на доктора Бойла и, видимо, друг на друга".
Вслух она этого не сказала, потому что обладала неплохим чувством момента, и этот был явно неподходящим. Поводов для острословия не было.
Как уже упоминалось, теоретически Гвендолин Бойл знала о пользе замужества, как и о все более его призрачных для себя перспективах. Каждый ее отказ был последствием столкновения теоретического знания с практикой, в которой преобладали не лучшие качества человеческой натуры. Но неизвестный ей второй сын Гослинга был пока определен лишь одним - возрастом. Тридцать лет - прекрасный возраст для будущего мужа, любая кумушка в округе обязательно бы не преминула это заметить, и Гвен было бы нечем ей возразить.
"Отказаться я могу всегда", - напомнила себе Гвендолин.
Соображение было здравомыслящим, хотя и с элементами фантастического. Не всегда можно отказаться, и это был как раз тот самый случай.
К тому же отец весьма недвусмысленно и даже неделикатно напомнил ей, что размеренность и уют ее жизни под его крылом - всего лишь кажутся в своем неспешном течении вечными, и что нет ничего постоянного. Они тоже обязательно когда-нибудь закончатся. Гвендолин посмотрела на небо, на которое указывал возмущенный палец ее отца. Вот эту серенькую скуку и плаксивость уж точно нельзя было назвать подбадривающей.
- Папа, я все поняла, - ответила Гвендолин и оперлась на руку отца. - Я обещаю не противиться здравому смыслу.

Главное теперь, чтобы Гослинг-младший не оказался возмутительным его отрицанием.

+1


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Сцены из семейной жизни. Блюберри. Сцена первая