Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Каждый сам художник своей судьбы


Каждый сам художник своей судьбы

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

[NIC]Алистер Корморан[/NIC]
Удивить его сильнее Элен Салерно не могла - разве что объявила бы, что Метрополитен-музей прислал ей мольбы передать работы мужа в их фонд как жемчужины мирового изобразительного искусства.
Действительно, к счастью он допил чертов чай.
При мысли, что все это время картина была где-то здесь, быть может, в соседней комнате или под кроватью вдовы, Корморан закаменел от злости. Стукни она его сейчас чем-то увесистым - пошла бы трещина, так казалось.
Чашку удалось поставить на стол, а не швырнуть в стену. Поставить. а не вдавить в столешницу. Поставить, а не ударить с силой, чтобы разбить - разбить это удивление, густо замешанное на злости, удавкой перехватившее горло.
Улыбка вдовы казалась ехидной как никогда.
Ехидной, будто она наперед просчитала каждую его реакцию, видела насквозь, угадывала его тоску и нежелание находиться здесь - и все же не отказывала себе все эти невероятно долгие недели, в наслаждении от его мучений.
Знай он, как дорого ему встанут эти чаепития, как торжествующе будет усмехаться Элен на пороге решающего дня - согласился бы на эту авантюру?
Увы, Корморан знал ответ: любые средства были хороши на пути к поставленной цели. И то, что Элен Салерно придерживалась той же тактики, ничуть не умаляло ее ценности.

Наверное, впервые за все время их знакомства он перестал улыбаться - боялся, что не сможет. Что по тому оскалу, который он сейчас сможет из себя выдавить, она уж точно догадается.
Впрочем, непривычную серьезность легко можно было выдать за удивление, и Корморан признал свое поражение.
Откидываясь на спинку стула, он впервые посмотрел на вдову, как на противника, да еще и переигравшего его - пусть и лишь на один шаг, в одной битве, а не в войне.
Старая интриганка наверняка веселилась до слез после его ухода, вспоминая все его затейливые попытки выяснить местонахождения картины - и репетировала собственную роль к следующему разу.
А он - он в самом деле купился на ее размытые фразы о том, что картина в безопасности, в верном месте, полагая, что полностью контролирует ситуацию.
И как она все рассчитала - узнай он раньше, непременно придумал бы способ обшарить здесь все и нашел бы картину уже давно, и послал бы ее к черту, не став мараться с этой выставкой, способной навсегда поставить на его имени несмываемую печать человека без художественного чутья.

- Я бы никогда не догадался, - голос прозвучал надтреснуто, и Корморан откашлялся, пряча отсутствие улыбки. - Вам действительно удалось меня удивить, Элен.
Редко когда он был настолько искренен - и настолько же вынужден скрывать свои истинные чувства.
И все же годы притворства помогли нарастить необходимую броню. Уже спустя минуту Алистер снова выглядел расслабленно и невозмутимо, и тепло улыбался поднимающейся на ноги хозяйке, деликатно завершающей встречу.
-  В таком случае в два я буду у вас, миссис Салерно. Слухи о выставке расходятся все дальше, Артуром начинают интересоваться - самое время его обворожительной вдове показаться на публике.
Завтра картина уже будет у него - чего ему стоит еще один день выслушивать мелочные воспоминания, окрашенные старческой сентиментальностью, или славословия в честь открыточного гения Артура Салерно. Чего ему стоит вытерпеть всего лишь день то, что он терпел на протяжении стольких встреч.
А что до ехидства в ее улыбке - пусть улыбается, сколько влезет. Альма-Тадема будет его, а с ним - так необходимые ему деньги. И свобода.
И Корморан при прощании снова улыбнулся Элен - широко, искренне. По-настоящему.

+3

32

Звонкий щелчок замка входной двери Рубен пропустил мимо ушей, потому что был крайне занят – объясняя своему другу, что, во-первых, нечего делать далекоидущие обобщения из одного-единственного случая, во вторых, он сам уже пришел ко всем выводам и принял все меры, а в-третьих, что потерять ключи – и не только от квартиры, но и от своего кабинета в университете – он теперь при всем желании не сможет, и украсть их тоже никто не сумеет, потому что он теперь пользуется цепочкой с карабином, и… Ах дьявол, уже поздно! Нет, они уже опаздывали, это было прямо-таки de rigueur, но пропустить большую часть вечеринки Рубен напрочь не хотел.

– Гарри! Твоя машина! Она соскучилась, пари держу, соскучилась!

Несуществующие чувства  голубой Тойоты Аурис двух друзей ничуть не беспокоили, но вот неоплаченный парковочный автомат – о, это совсем другое дело! И они вылетели за дверь с рекордной скоростью, скатившись вниз по лестнице, чтобы не ждать лифта.

+2

33

Квартира опустела, стихли голоса. На чайном столике – чашка Алистера Корморана. Вдова долго смотрела на стыдливые викторианские розы, словно они могли дать ей ответ на извечный вопрос: почему? Почему все так? На второй извечный вопрос: «зачем» вдова ответ знала. Затем, что доживать свой век вдовой великого художника Артура Салерно куда приятнее. Гораздо приятнее, чем быть супругой все того же Артура Салерно, бабника и алкоголика, сентиментального, как его сладкие картинки.
Но все же, прежде чем отнести посуду на кухню, Элен Салерно долго держала в ладонях эту чашку. В тишине пустой квартиры не было смысла в гордой осанке вдовствующей императрицы, на мантии которой осело слишком много пыли одиночества. Нет смысла притворяться. Уж перед собой дочь расчётливых английских бакалейщиков, сделавших состояние на чае, кофе и тростниковом сахаре, никогда не притворялась. Эта роскошь – самообман – ей не по карману. Она почти влюбилась. Смешно, в ее-то годы.
Чашка была водружена на поднос, вместе со всеми чайными приборами и воспоминаниями этого дня. «Я просто устала», - подумала вдова, с неудовольствием чувствуя, как неровно колотится сердце. – «Надо взять какую-нибудь книгу и лечь пораньше в постель». Утром все будет иначе. Утром всегда все иначе.

Библиотека миссис Салерно могла похвастаться тяжелыми зелеными шторами, двумя креслами, массивным рабочим столом, за которым никто никогда не работал, и, конечно, стеллажами под потолок. Милейшая девушка-соседка иногда приносила ей какие-то литературные новинки, но сегодня мадам Элен хотелось чего-то другого.
Пожалуй, подойдет «Театр». Подкрашенные губы вдовы кривятся в иронической улыбке. Ты не Джулия Ламберт, душенька, а мистер Корморан не Том… Но все же мадам Элен ставит небольшую раскладную лесенку, всего лишь шесть ступенек, чтобы дотянуться до верхней полки.
Шесть ступенек…
Книга…
Завтра она отдаст картину Алистеру Корморану…
«Ну что, ты довольна, Элен?», - в ушах насмешливый голос мужа. И Элен хочет ответить, что да, довольна, но в висках бешено стучит пульс, сердце сжимается болью. Покачнувшись на шестой ступеньке и замерев на неправдоподобно-долгую секунду, которую она успела даже осознать, прочувствовать до конца, вдова падает. В тишине библиотеки раздается отвратительный, красноречивый хруст, извещающий плюшевые кресла, книги и пастораль на стене о смерти уважаемой вдовы нашего дорогого Артура Салерно.
R.I.P.

+2


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив устаревших тем » Каждый сам художник своей судьбы