Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Жизнь как искусство » О залоговой стоимости обнаженной натуры


О залоговой стоимости обнаженной натуры

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[NIC]Рафаэль Ортега[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/O12Uf.jpg[/AVA]
Место действия: Нью-Йорк, Нижний Ист-Сайд, далее по обстоятельствам.
Время действия: ночь с 4 на 5 июля 2007 года
Действующие лица:   Алистер Корморан, Рафаэль Ортега, прочие уважаемые граждане по мере необходимости.

0

2

[NIC]Рафаэль Ортега[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/O12Uf.jpg[/AVA]
Хорхе-зубочистка  был высок, тощ, как вязальная  спица, темноволос и черноглаз. В годы боевой юности он поимел некоторые неприятности с законом и ножевое в область желудка, и после того, как его быстро и не очень аккуратно заштопали,  нажил ипохондрию, хроническую язву, потерял двадцать кило веса и блевал  желчью. В прямом и переносном смыслах. Хосе был прямой его противоположностью – маленький, круглый,  с  гладкой, как у целлулоидного пупса, щекастой физиономией, жизнерадостный и громогласный, словно  молодой мопс в апреле.

Они заняли наблюдательную позицию на углу  Хаустон и Ладлоу-стрит, как раз напротив нужного дома, томились,  изредка отбегали в ближайший  фастфуд за сэндвичами с солеными огурцами (бегал Хосе, а Хорхе уныло потягивал через соломинку домашний бульон из пластикового стакана), и ждали клиента.
Всеобщая вакханалия Дня независимости вылилась в массовые гуляния через Хаустон, Элридж-стрит и дальше к Вильямсбургскому мосту. Массовка позволяла двум латиноамериканцам слиться с толпой, в которой были замечены продавцы  поддельных очков «Гуччи», еще какого-то китайского барахла, попкорна, чупа-чупсов, фруктового льда и знаменитых сэндвичей Каца.
Ждать им пришлось долго. Чертов искусствовед вернулся домой позже запланированного времени, и они едва не упустили его в стремительно сгущающихся сумерках. Но не упустили, взяли в «клещи» как раз на подходах к подъезду.
- Мистер Корморан? – интимным шепотом уточнил Хорхе, выплевывая зубочистку и заходя  справа.
- Алистер Корморан, - жизнерадостно подхватил Хосе, занявший крайнюю левую позицию, - вас ждет мистер Ортега.
Это прозвучало почти как «вас ждет нидерландская королева».
Где-то так оно и было. В определенных кругах.
Мало кто из посвященных рискнет отказаться последовать за парой доброжелательных конвоиров, если его ждет Рафаэль Ортега.
Маленький божок отдельно взятого государства в государстве, кокаиновый королек, один из руководителей нью-йоркского филиала калийского картеля, а в обычной жизни владелец сети магазинов удобрений и пестицидов, филантроп и без пяти минут тесть сына американского конгрессмена, мистер Ортега активно «ассимилировался» в приличное общество. Ассимиляция включала в себя культурную программу -  посещение театров и выставок для встреч с влиятельными людьми – и, как следствие, потребовала дополнительных финансовых вливаний. Ортега выгодно женился во второй раз и, по совету жены, принялся коллекционировать предметы искусства. Финансовый директор одобрял.
- Это грамотное вложение капитала, - кивал мистер Тодд, - если, конечно, пользоваться рекомендациями толковых искусствоведов.
«Толковые» искусствоведы рекомендовали преимущественно модный хлам – изображения псевдогеометрических фигур с размытыми контурами, безглазых дистрофиков с  обвислыми до колена ягодицами и  волосами, растущими изо рта, летающих элвисов и прочие непотребства.
- Это говно, Тодд, - мистер Ортега привык быть прямолинейным, и никакой сын конгрессмена не мог повлиять на его словарь обиходных выражений, - если уж тратить такие деньги, то  на  что-то стоящее.
Стоящее нашлось быстрее, чем он рассчитывал.
Алистер Корморан, английский искусствовед-глиста, и волей случая затесавшийся в частную коллекцию подлинник Лоуренса Альма-Тадемы,  малевателя  римских гурий с  пышными розовыми телами. Ортега посмотрел альбом репродукций и счел покупку выгодной. Искусствовед-англичанин придавал сделке респектабельности.
Мистер Тодд одобрил.
Обнаженная натура Тадемы за последние десятилетия  сильно выросла в цене.
- Хорошее вложение капитала, - сказал он, водя пальцем по глянцевой заднице натурщицы, - через пять лет сможете продать ее в два раза дороже. Или в три.
- А пока в спальне повешу, - решил Ортега, приземленная  натура которого предпочла бы ролевые игры с живой телкой из эскорта или, на худой конец, обычную порнушку по кабельному, однако имидж  серьезного бизнесмена требовал жертв и подлинника живописца голых баб в купальне.
С Кормораном договорились быстро, выплатили аванс.
Время шло.
Счетчик тикал.
Британский искусствовед-засранец отговаривался по телефону интенсивным графиком работы и строптивостью вдовы.
Терпение Ортеги лопнуло аккурат накануне Дня Независимости.

+3

3

[NIC]Алистер Корморан[/NIC]Корморан любовно припарковал свой выписанный из Великобритании лотус и пообещал себе, что скоро всему этому - и этому поганому району, и этому наземному гаражу, из которого требовалось переться к подъезду через темную вонючую аллею, и необходимости терпеть консьержа, как подозревал Алистер, наркомана - придет конец. Старуха Салерно отдаст ему чертову картину, он вот-вот получит хороший куш - и переедет куда-нибудь, где его степень и узко известная в узких кругах монография по прерафаэлитам будут всего лишь невинными развлечениями эксцентричного английского лорда, а не способом заработать на Перье с лимоном.
Ради этого можно было мучиться, и он свое отмучился, и уже завтра, уже завтра...
Появление двух латиносов прервали этот сладкий рефрен, но Корморан, окрыленный перспективой уже на следующий день покончить со всеми своими малоприятными контактами, только улыбнулся отточенно- нейтрально, не выказывая ни раздражения, ни страха.
  - Разумеется, джентльмены, - любезно обратился он к остановившим его мужчинам, избегая пристального взгляда консьержа через стекло.  - Разумеется. Не будем заставлять мистера Ортегу ждать.
Сгорел сарай - гори и хата, так, кажется, говорили в аризонской глубинке, откуда родом был Корморан. Сначала чаепитие со вдовой, теперь - вот это.
Мистер Ортега по телефону уже проявлял признаки нетерпения - и хотя Алистер прикладывал весь свой потенциал, чтобы заболтать выгодного, но слишком уж рискованного клиента, он ясно осознавал: однажды дело дойдет и до новой встречи.

В тесном салоне пахло пивом и почему-то куриным бульоном. Корморан, после утомительного чаепития с упрямой миссис Салерно мечтавший о стейке и бокале охлажденного мерло, старательно не смотрел по сторонам, продолжая застывше улыбаться: намеки о необходимости вернуть задаток, раз уж сделка по его вине так и не была завершена, уже звучали, и Алистер опасался, что личный разговор примет нежелательный ему оборот слишком быстро - мистер Ортега радикально отказывался обсуждать погоду или прелести девонширской охоты на лис.
Мистеру Ортеге нужна была картина - чертова картина, спрятанная где-то в квартире Элен Салерно, пичкающей Корморана своими дряхлыми безвкусными воспоминаниями и таким же безвкусным чаем.
О том, на что способен мистер Ортега, не получив на картину, ни залога, Кормаран не думал - по крайней мере, сознательно, зато подсознание подбрасывало ему одну картину кровавой расправы за другой: то над ним смыкались темные воды Гудзона, а ноги холодил свежезастывший бетон, то его запирали в грузовом контейнере, отправляющемся из нью-йоркского порта куда-то в Колумбию или Гватемалу, без пищи и воды...
От мрачных мыслей его отвлек дружелюбный тычок в бок - прибыли.
Алистер растянул губы в еще более дружелюбно-сдержанной улыбке, которой английская королева могла приветствовать встречающих ее лидеров бывшей колонии, и направился на встречу своей будущему.
- Мистер Ортега, добрый вечер. Эти джентльмены были так любезны, что взяли на себя труд довезти меня - и я чрезвычайно благодарен вам за проявленное внимание, однако не смогу насладиться вашим гостеприимством как следует...

Отредактировано Book of Tales (2017-06-24 19:01:54)

+3

4

[NIC]Рафаэль Ортега[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/O12Uf.jpg[/AVA] Определение «джентльмены» подходило Зубочистке и коротышке Хосе  примерно так же, как выпускнице нью-йоркской балетной школы  циркулярная пила. «Джентльмены» переглянулись. Хорхе сглотнул кислую  слюну и поморщился, Хосе  занял стратегическую позицию неподалеку, угрожающе выпятив  нижнюю челюсть. Его прямолинейное воображение уже рисовало на шее гостя колумбийский галстук, однако хозяин не торопился.
Хозяин кокаинового бизнеса криво улыбнулся.
Замаскированную под  напыщенную британскую вежливость издевку он оценил. Оценил и запомнил.
Ортега сидел в кресле у низкого журнального столика, изо рта у него торчал сигарный обмылок, в левой руке – стакан, аккуратное брюшко обтягивала малиновая шелковая сорочка, добродушная акулья улыбка  напоминала, что ее хозяин оставил в кабинете стоматолога  целое состояние. Он мог бы служить прекрасной пародией на стереотипного голливудского мафиози; правда, все портил взгляд – слишком цепкий и внимательный для пародии.
Рафаэль Ортега, в чьих жилах текла кровь испанских конкистадоров, индейцев племени тоторо,  и немного – сородичей Иуды, не любил англичан вообще и Алистера Корморана в частности. Первое - весьма вероятно, из-за исторически сложившейся неприязни, второе - наверняка по другой причине. Сдержанное превосходство – метка нации,  умение носить костюм за триста долларов так, как будто он стоит три тысячи, оксфордский словарь в исполнении Корморана казались прямым оскорблением босоногому детству сеньора Ортеги, его сомнительной юности, деятельной зрелости и ошибкам в американском английском. Возможно, Алистер Корморан отвечал ему взаимностью, однако, обладая эмоциональным диапазоном и темпераментом снулой рыбы, тщательно это скрывал.
Ортега отхлебнул из стакана (вопреки стереотипам, он не любил агуадиенте, а любил шотландский солодовый виски – едва ли не единственная гастрономическая  уступка  презренным пожирателям овсянки), прищурился сквозь очки, и широким американским жестом водрузил ноги на журнальный столик. Виски был первой слабостью торговца кокаином (тщательно контролируемой), второй слабостью  была обувь. Щеголеватые ботинки из кожи питона с острыми серебряными  носами стремились куда-то в надчревную область гостя.
- Вы и не будете наслаждаться, мистер, - буркнул Ортега, - мы займемся бухгалтерией.  Вы обещали доставить мне полотно  на прошлой неделе, и уже получили аванс. Я очень неохотно расстаюсь с деньгами, Корморан.  Вы меня очень. Очень разочаровали. Нам придется пересмотреть правила.

+3

5

- Вот именно,  - тут же подхватил Корморан, деликатно игнорируя указание на разочарование, отдающее на его тонкий вкус излишней угрозой, и беря, метафорически выражаясь, быка за рога. - Никакого наслаждения - дела превыше всего.
Покосился на водруженные на журнальный столик ноги, оценил ботинки, вопиющие о том, что их обладатель давно и прочно определился за своим чувством прекрасного и не потерпит критики. Впрочем, критиковать мистера Ортегу желающих не находилось - не в этом помещении.
Корморан набрал побольше воздуха, будто готовился к прыжку веры, и заговорил, избегая неловких пауз и неуверенной интонации.
- Я глубоко сожалею о доставленном неудобстве, мистер Ортега, и признаю, что ваше негодование полностью оправданно, но,  - его голова, абсолютно пустая в тот момент, когда он входил в эту комнату, сейчас напоминала полностью заряженный аккумулятор, - позвольте мне объясниться, и я уверен, вы поймете меня - как мужчина мужчину.
Поняв, что уходит в сторону, Корморан сосредоточился, глядя прямо в лицо заказчику.
- Владелица картины тяжело, неизлечимо больна. Аванс за сделку, который я ей передал, увы, лишь подтвердил опасения нью-йоркских докторов: ее уже не спасти. Прекрасная, чуткая женщина на пороге смерти - и картина напоминает ей о покойном муже, умаляет боль, лишает страха перед небытием. Я не смог отказать ей в этой последней просьбе, мистер Ортега, в просьбе умереть с легким сердцем, и позволил себе от вашего имени успокоить ее тревоги, будучи уверенным в широте вашего сердца и благородстве духа. Она сама и ее дети, которые благодаря вам и оставшейся выплате не останутся на улице, лишенные средств к существованию, благословляют вас в своих молитвах, зная, что человек, оценивший их семейное сокровище, не может проявить жестокость перед лицом медленного угасания матери... Да и что такое эти несколько дней, мистер Ортега! С каждым днем  - я не побоюсь даже сказать, с каждым часом - стоимость полотна возрастает, ваш вклад в сохранность культурного наследия становится все ощутимее!
Корморан перевел дух и повел рукой в сторону, игнорируя стоящих у входа Хорхе и Хосе, с таким вдохновенным видом, будто провожал мистера Ортегу в центральный зал галереи Уфицци, где на почетном месте была помещена обсуждаемая картина со скромной, но такой многоговорящей для ценителей записью в сопровождении "из частной коллекции господина Ортеги".
- Вы не просто помогаете  несчастной умирающей вдове и сиротам в час их испытаний, вы спасаете истинное искусство, давая картине шанс, который не могут дать остальные! Случись даже обстоятельствам этой сделки когда-либо стать известными широкой публике, кто посмел бы осудить вас, выступив на стороне узколобого государства? - вопросил Корморан с пылом, которого, возможно, Америка не видала со времен Геттисбергской речи. - Я сожалею, что разочаровал вас, мистер Ортега, но уверяю - я действую только в ваших интересах, как и подразумевает заключенное между нами соглашение.

Отредактировано Book of Tales (2017-07-02 07:29:31)

+2

6

[NIC]Рафаэль Ортега[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/O12Uf.jpg[/AVA]  - Нью-йоркским докторам только покажи платежеспособного клиента – и они найдут у него геморрагическую лихорадку, спинную сухотку и собачью чумку, - огрызнулся Ортега, который альтруиста из себя не корчил даже в случае меньшей финансовой заинтересованности.
Здесь же были задействованы его деньги. Кровью и потом (ладно, добрым словом, кольтом и парой десятков исчезнувших с лица земли конкурентов и их прихлебателей) заработанные доллары. Он помнил времена, когда  в обмен на  кокаиновый порошок, который провозили в трюмах кораблей в мешках -  под видом рыбной муки, в автомобильных шинах, в алюминиевом ломе, в куриных тушках и даже в желудках курьеров,  давали полновесные чемоданы, набитые банкнотами. Он помнил их запах.
Запах кожи, запах денег.
Сейчас другие времена, другие правила. Пара кликов мышкой – и  плата за кайф поступает на счет Ортеги в банке. Пара кликов – и чемодан с деньгами утекает как аванс за изображение голой бабы, призванной украшать женин будуар и поднимать социальную значимость добропорядочного бизнесмена Рафаэля Ортеги.
Он так и  ощущал эту потерю  - как потерю кожаного чемоданчика с хрустящими билетиками с ликом Бенджамина Франклина. Он не любил расставаться с деньгами, не получая скорого подтверждения  выгоды от сделки.
Молитвы благодарных сирот были  для Ортеги понятием слишком абстрактным.
Нематериальным.
И даже оскорбляющим его меркантильную натуру.

Определенно, нынешний  случай оказался  из разряда тех редких, но неприятных прецедентов, сомнительную изнанку которых он чувствовал копчиком.
Ему заговаривают зубы.
Его, Рафаэля Ортегу, пытается облапошить паршивый интеллигент с замашками английского лорда.
- Срать я хотел на вдову, сирот и широкую общественность, Корморан, - он пожевал и выплюнул сигарный огрызок и уставился на англичанина неприятным змеиным взглядом, - в следующее воскресенье ко мне приезжает отец жениха моей дочери. Он политик, высококлассный говнюк, на хорошем счету у демократов,  а его супруга очень интересуется живописью. Картина  должна быть у меня к пятнице. Я даю вам три дня. Через три дня вы приносите мне картину – или возвращаете аванс. С процентами, разумеется.

+2

7

Никакого воображения, посетовал Корморан, встречая взгляд мистера Ортеги.
Никакого чувства времени.
И это сулило неприятности - неприятности из таких, о которых не будут вспоминать внуки, если только ты не обзавелся детьми еще до визита к мистеру Ортеги.
Он слабо выдохнул, не отпуская далеко это странное ощущение оторванности от происходящего, которое вело его через тернии словесности, чтобы вывести к спасению - Корморан верил в слова и верил в свое умение управляться со словами, пожалуй, даже сильнее, чем верил бы в хороший револьвер, случись ему заполучить нечто подобное. Слова были здесь, в нем, всегда, стоило испытать в них нужду, слова были инструмментом, и оружием, а потому он снова открыл рот.
- Милейшая пожилая леди в самом деле умирает, мистер Ортега - дело не в докторах. И она счастлива знать, что после ее смерти картина останется у того, кому она дорога так, как вам, - Корморан воздержался от желания пафосно помахать перед лицом собеседника пальцем - не в последнюю очередь из-за того, что не был уверен, что палец не дрожит, а также по причине ощущения, что после этого жеста количество пальцев к него будет насильственно сокращено. - Вам нет дела до общественности - разумеется, человек, проложивший собственный путь, широко шагающий, держащий эту жизнь вот так, да - что вам до мира, но искусство, мистер Ортега, никогда не забудет, что вы сделали, дав приют одному из прекраснейших творений, вот о чем я говорил. Искусство.
Немигающий взгляд Ортеги, которого Корморан предпочел бы видеть в гробу, а не в кожаных ботинках - Пресвятая Дева Мария, это что, змея? - намекал, что искусство покупатель тоже оценивает исключительно в долларовом эквиваленте - что неприятно роднило обоих мужчин, даже если второй и пытался скрыть этот факт за экзальтированной болтовней.

И все же... Три дня.
Корморан выдохнул - он и не заметил, что затаил дыхание, почти готовый к тому, что остатки вечера запомнятся ему исключительно в негативном ключе.
Три дня - это даже больше, чем он рассчитывал, почти готовый к тому, что вернется к Элен Салерно вместе с двумя молчаливыми джентльменами, застывшими у входа, вытащит старую кошелку из постели и заставит передать ему картину немедленно, наплевав на то, какие слухи о нем она сможет распустить следующим уже утром. Наплевав, быть может, даже на вероятность вызова полиции.
Репутация стоила сломанного пальца, носа, может быть, даже ребра или колена - но жизни?
Экзистенциалист в Корморане вяло отнекивался.
Слепой везучий случай помешал Алистеру ухарски сократить срок до дня, демонстрируя мистеру Ортеги свою лояльность - фальшивый английский лорд отобрал вожжи у урожденного аризонского мошенника.
- К пятнице картина будет у вас, - заверил Ортеегу Корморан, старательно не перегибая с искренность в голосе - перегибы меняли эффект на прямо противоположный. - И в знак моего глубочайшего сожаления за задержку с доставкой я позабочусь о подходящей полотну рамке. Ваш гость будет доволен, мистер Ортега. - Хотя, - Корморан быстро опомнился, - для меня главное - чтобы довольным остались вы.
Ребро, палец, колено - все это стоило и аванса.
Жизнь, определенно, аванса не стоила, и Корморан, быть может, охотно расстался бы с ним, а то и наскреб бы проценты, ради сохранения себя в числе мыслящих и чувствующих, но проблема, разумеется, состояла в том, что аванс он уже пустил в ход.
Ничего, успокоил он себя.
Завтра старуха передаст картину, он выберет самую претенциозную, самую золоченую, самую соответствующую тому, что в определенных районах Нью-Йорка именовалось "шиком", рамку, заплатит за нее из своего кармана и простится и с Элен, и с картиной, и с Ортега. И даже с этим чертовым городом, где полно отвратительных типов.
В своей новой жизни в Девоншире он будет иметь дело лишь с теми господами, которые умеют остановиться, выбирая обувь.
[NIC]Алистер Корморан[/NIC]

+1

8

[NIC]Рафаэль Ортега[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/O12Uf.jpg[/AVA]Новая порция красноречия  английского толкователя живописных тенденций спровоцировала рекогносцировку.
Ортега поднялся и сделал несколько мелкоразмашистых шажков навстречу Корморану.  Свою ошибку он понял не сразу. Алистер Корморан был выше его на полголовы – это обстоятельство несколько  нивелировало эффект  недвусмысленных угроз. Однако сеньор Ортега не стушевался, выпятил грудь, втянул живот и оскалил зубы.
- Много ерунды болтаете, Корморан. Начинаю думать, что дал вам слишком много времени на … эхм-мм… исправление ситуации.
Верные псы Ортеги сочли его слова руководством к действию -  Зубочистка и его напарник привычно зашли с флангов. От Зубочистки пахло луком и куриными потрохами; низкорослый, но решительный бульдог Хосе благоухал ароматами чесночных чипсов и пива.
- Я мог бы немного… поучить вас, Корморан, для профилактики. Однако я догадываюсь, что ваш успех, как успех недешевой шлюхи из клуба «Домино», зависит от того, насколько эффективно вы эксплуатируете фасад и хлопочете  языком. Готов поверить, что чертовы старухи на это ведутся. Оставьте его, ребятки.

Ребятки отодвинулись. На  приплюснутом лице  Хосе обозначилось заметное разочарование, как у пса, хозяин которого лишил его лакомства из телячьих жил.

- Можно палец там сломать, на ноге,  или  пару раз по почкам пройтись, незаметно будет, - буркнул Хорхе. Куриный бульон парадоксальным образом стимулировал его агрессию – впрочем, кто сможет удержаться в рамках доброжелательного отношения к ближнему своему, питаясь исключительно жижей с потрохами и сушеной морковкой?
- Это вы всегда успеете, - постановил Ортега. Он уже принял решение.
Обещание подходящей рамки, как ни странно – а, может быть, и закономерно - несколько  притушило парафиновое послевкусие от пафосных речей Алистера, который, как верно заметил кокаиновый королек и добропорядочный бизнесмен Рафаэль Ортега, сделал себе имя, работая языком. Возвращение к простым и понятным категориям возымело нужный эффект -  Ортега  успокоился и вернулся в кресло. Питоновые ботинки  снова моргнули искусствоведу серебряными носами.
Воображение Ортеги услужливо и крайне своевременно для должника подбросило ему соблазнительную мизансцену, в которой фигурировал он, его жена, перспективный демократ и его сушеная, как вобла, супруга,  и голая нимфа от Тадемы в золоченой раме в простенке между окнами… или где там надлежит повесить полотно? Наверняка, Корморан поднаторел и в таких нюансах дизайна интерьера. Тем более следует оставить его… неповрежденным. Пока.
Перспектива породниться с легальным политиком была слишком весомой, чтобы пренебречь  законной и  не запачканной кровью возможностью обрести  сотню очков к статусу серьезного, разбирающегося в высоком искусстве предпринимателя.
При случае можно сослаться на Алистера Корморана, как на эксперта.
- Три  дня, Корморан. Три дня. И, если к  пятнице картины у меня не будет, вы вернете мне аванс, плюс сто тысяч долларов за каждый бездарно потраченный день ожидания. И я не смогу гарантировать более сдержанности моих мальчиков. Им иногда тоже необходимо… поразмяться.
«Мальчики» переглянулись – и  взгляды их  были многообещающими – даже для того, кто  ранее не практиковался в чтении мыслей по глазам.

+2


Вы здесь » Записки на манжетах » Жизнь как искусство » О залоговой стоимости обнаженной натуры