Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre


Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Середина апреля 1927 года. Первая половина дня, ближе к полудню. Квартал Мадлен, 8-й округ Парижа, апартаменты мадам Постик.

0

2

Нельзя сказать, чтобы Эви отправлялась из Гавра в Париж со спокойным сердцем. Матушка Луиза уверяла, будто волнения ее напрасны, и мадам Постик, которую она, впрочем, как и сама мадемуазель Лекур, в глаза отродясь не видала, несомненно, окажется милой пожилой женщиной, доброй вдовой, которая устала от своего одиночества и будет очень рада тому, что у нее появится компания в лице молоденькой родственницы. Однако с подобными предположениями вступали в жесткое противоречие смутно припоминаемые из детства рассказы маменьки о капризной и стервозной особе, которая, поссорившись из-за какой-то ерунды с единственной сестрой, даже не нашла в себе сил пойти на примирение, разорвав с нею, родной бабушкой Эви, отношения на всю жизнь. С другой стороны, разве стала бы злая и стервозная особа исправно оплачивать содержание внучки этой самой сестры в не самом дешевом пансионе в течение нескольких лет, когда та осталась круглой сиротой? Вопросов было еще множество, но разрешить их немедленно и на месте не представлялось возможным. И главный – это то, чем Эва, собственно, станет заниматься в Париже, когда туда переедет. Мать-настоятельница рассказывала, что ее двоюродная бабка – дама обеспеченная, но это ведь не означает, что она тотчас возжелает и дальше содержать свою внучатую племянницу. А попытаться найти для себя в столице какую-нибудь работу… Эва, хоть и была от природы мечтательницей, но все же не настолько, чтобы поверить в то, что семнадцатилетнюю барышню, которая только и умеет, что неплохо играть на фортепиано, вышивать различными способами, да немного болтать на английском, работодатели ждут с распростертыми объятиями. Поэтому на платформу вокзала Сен-Лазар ступала весьма робко. И совсем испугалась, когда навстречу к ней бросились носильщики, наперебой предлагая свои услуги. Однако Эви, у которой из имущества наличествовал только скромных размеров чемодан, в них абсолютно не нуждалась. Поэтому вскоре эта галдящая братия, к счастью, потеряла к ней интерес, а мадемуазель Лекур так и осталась стоять с виноватой улыбкой посреди стремительно пустеющей платформы. Мимо нее проходили веселые люди, которые только что кого-то встречали, или же встречали их самих. Эву а Париже почему-то не ждал никто. А она-то рассчитывала, что тетушка, даже если не сможет приехать сама, то уж точно пришлет кого-нибудь – настоятельница совершенно точно говорила, что указала в письме день и время прибытия поезда. Подождав еще немного, мадемуазель Лекур вздохнула и пошла к стоянке такси. В конце концов, адрес мадам Постик ей известен, так что можно сильно не волноваться.
Шофер такси окинул надменным взглядом юную провинциалку с характерным северным выговором, смутив ее еще сильнее, и спросил, куда везти. Впрочем, услыхав словосочетание «квартал Мадлен», несколько растерял свою спесь и сразу сделался более услужлив. Из чего Эви сделала вывод, что тетушка, должно быть, живет в респектабельном районе. Парижа она не знала совершенно, не бывала там прежде никогда, поэтому всю дорогу крутила головой, разглядывая через грязноватые стекла окон таксомотора виды города, знакомые прежде лишь по открыткам. Наконец, автомобиль остановился напротив какого-то красивого, утопающего в зелени, особняка.
- Приехали, мадемуазель. Это и есть квартал Мадлен, адрес, который вы указали.
Расплатившись за проезд, Эви поднялась по мраморным ступенькам и вошла в парадную, где строгий консьерж, выглянув из своего окошка, немедленно поинтересовался, к кому она направляется.
- Я к мадам Алисе Постик, она ведь здесь живет?
- Да, мадемуазель, третий этаж, - ответил тот, а когда девушка пошла дальше, тихо добавил, приняв Эви за очередную соискательницу места компаньонки при богатой вдове. - Только что-то вы припозднились…
Впрочем, она этого уже не услышала, а еще через пару минут и вовсе от волнения забыла обо всем на свете, стоя перед массивной дверью указанных апартаментов и ожидая, пока кто-нибудь откликнется на ее звонок.
- Добрый день, мадемуазель, чем могу быть вам полезен? – дверь открыл внушительного вида – и роста тоже – слуга.
- Здравствуйте, мое имя Эва Лекур, - девушка несмело улыбнулась исполину и посмотрела на него, ожидая, что он сразу все поймет и ничего объяснять далее не придется. Эви почему-то всегда стеснялась слишком долго объяснять людям, кто она есть.
- И… что, простите?
- А… разве вы не получали уведомления о моем приезде?
- А должны были? – осторожно поинтересовался слуга, разглядывая странную посетительницу и не понимая, чего ей нужно.
- Понимаете, я – племянница мадам Постик. Я только что приехала из Нормандии… - внезапно Эва осознала, что ведет себя глупо: стоит в дверях и объясняется с прислугой, а надо бы просто увидеться с тетушкой и все сразу, без сомнения, разрешится. – Разрешите мне, пожалуйста, войти и доложите мадам о моем прибытии. Думаю, так будет лучше всего, - проговорила она, собрав в кулак всю свою волю и смелость. И это сработало. Ее тотчас пригласили в маленькую гостиную и попросили немного подождать. Что же, ждать ей было не привыкать.

0

3

Хотя Эва и была внучкой единственной сестры мадам Постик, но мадам давно уже не поддерживала никаких связей с семьей своей сестры - высылка денег в пансион не в счет, к тому же этим занимался управляющий - поэтому известие о прибытии некой мадемуазель Лекур не вызвало на ее лице понимания.

- Какая Эва Лекур? - недоуменно спросила мадам, уютно устроившаяся в кресле с "Градом скорби" Элюара и наслаждающаяся коктейлем из философии и непристойности. Данный напиток позволял Лили чувствовать себя достаточно молодой и одновременно являть некоторую умудренность, не иметь которой в ее возрасте было бы неприлично. - Мне не нужна больше компаньонка. Нам, - Алиса щедро впустила в свой круг всех обитателей квартиры, - вообще никто больше не нужен.

Настроение у Лили было вполне миролюбивое. Накануне в ее гостиной собиралось почтенное общество ровесниц. Она терпеть не могла большую часть благообразных дамочек, но совсем пренебрегать приличиями было никак нельзя, поэтому периодически "золотой фонд", когда-то сводивший с ума декадентствующих поэтов и художников, исправно демонстрировал вставные челюсти в комнате с белым роялем. На следующий после сборища день мадам Постик, в свою очередь, демонстрировала особенно скверные стороны своего характера. Но сегодня все было по-другому. Затеянная Доминик игра в фанты, благодаря которой состоялся бодрый канкан, прыжки, шуточные звонки по телефону и прочие благоглупости, превратил унылые посиделки в кабаре. Прислуга была в восторге, гости радовались, как дети, уподобиться которым им было уже давно пора. Сегодня ее завалили благодарственными записками, и Лили была настроена добродушничать.

- Ладно, ладно, позови сюда эту девушку. В конце концов, она уже здесь. Мы не обеднеем, если угостим ее кофе и булочками. И где я могла слышать эту фамилию?

0

4

- Прошу вас, мадемуазель Лекур! – появившись вновь, слуга тотчас же отворил дверь, ведущую в прочие комнаты, и сделал приглашающий жест рукой.
Эва поднялась из кресла, на краешке сиденья которого позволила себе устроиться в ожидании, и взяла в руки свой чемодан.
- Это можете оставить пока здесь.
- Хорошо, - кивнула девушка и поставила чемодан на пол, еще и задвинув его под кресло, заслужив при этом очередной недоуменный взгляд от слуги и сразу же мучительно краснея от этого. – Не хочу, чтобы об него кто-нибудь споткнулся, - пояснила она, хотя никто не спрашивал объяснений, да и людского столпотворения в комнате явно не наблюдалось. Черт, как глупо! Вышло, будто бы она оправдывается, а это совсем не так. Точнее – не совсем так. На самом деле, Эви, действительно, казалось неуместным оставлять чемодан посреди комнаты, но по другой причине – скромный и немного обшарпанный, он выглядел в этой роскошно меблированной гостиной крайне нелепо, как нечто инородное. И Эви, у которой от природы был неплохо развит художественный вкус, не хотелось портить его присутствием совершенство этого интерьера.
Впрочем, как девушка вскоре убедилась, что гостиная, в которой она провела предыдущие несколько минут, оказывается, была далеко не самой красивой и большой комнатой в этой квартире. Следующая комната, куда Эви пригласили войти, была еще более красива и девушка, с любопытством осматриваясь по сторонам, даже не сразу поняла, что она здесь вообще-то не одна. Да и немудрено, если учитывать соотношение габаритов огромного вольтеровского кресла и той, которая его занимала. Это была весьма пожилая, хотя, как говорят, «со следами былой красоты», маленькая и хрупкая дама, которая недоуменно взирала на Эви со своего трона, сложив руки с накрашенными ярким вишневым лаком ноготками – девушка прежде такого не видела – на раскрытой, развернутой вверх корешком, книге, лежащей у нее на коленях, и молчала. Сообразив, наконец, что это, видимо, и есть ее родственница, а значит, надо ей что-то говорить, Эва напряженно улыбнулась и сказала:
- Добрый день… - но тут же и замялась. «Добрый день» – кто? Бабушка? Тетушка? В конце концов, перебрав все возможные варианты, выговорила самое нейтральное, - …мадам Постик. Вот я и приехала к вам в Париж!

0

5

"В первый раз вижу красивую девушку, желающую быть компаньонкой" - мадам Постик скинула книгу на пол и с недоумением смотрела на Эву. Милая, очень милая, молоденькая и какая-то беззащитная. Даже ехидничать не хотелось. "Я приехала". Вы это слышали? Бедняжка думает, что весь мир желает раскрыть ей объятья. Да еще и приехала откуда-то. Увидела объявление и сразу устремилась. Не позвонила, не договорилась. Разочаровывать такую просто жестоко. Ну и что прикажете делать? Нет, кофе не ограничиться - придется оставить на обед.

- Я, конечно, рада, что вы в Париже, - осторожно начала мадам Постик. - Отличный город, знаете ли. Думаю, Париж тоже будет в восторге. Э... Здесь очень много людей, - мадам решилась на намек, - поэтому все места очень быстро оказываются заняты. Вы меня понимаете? Вот так дашь объявление о поиске компаньонки, а завтра уже в дверь звонит десяток. Но вы не отчаивайтесь, может, и для вас где-нибудь что-нибудь найдется.

Алиса смотрела на девушку с ужасом ожидая, как та расплачется, расстроится или выкинет еще какую-нибудь глупость, и одновременно мучительно пыталась понять, кого же ей напоминает ее лицо и где она могла слышать ее фамилию.

0

6

Реакция мадам Постик озадачивала. Нет, безусловно, Эва не ждала, что ей немедленно откроют родственные объятия, но все же… А еще девушке показалось немного странным, что с ней чуть не с порога заговорили о работе. Нет, она, конечно, не собиралась становиться нахлебницей, но чтобы вот так, сразу… Да и тон рассуждений этих был столь безлично вежливым, что было ясно: ей тут не особенно рады. И это означало, что все ее первоначальные планы обустройства в столице на глазах обращались в прах. Хотя, как могут обратиться в прах воздушные замки?

- Да, мадам, я как раз думала о том, чтобы как можно быстрее заняться поисками, но о месте компаньонки даже как-то помышляла, - проговорила Эви, растеряно глядя на пожилую даму, чувствуя, что вот-вот, действительно, разревется, как дура. И тут ее вдруг словно бы прорвало. – Понимаете, я и не собиралась жить у вас постоянно, надеялась лишь, что смогу остановиться ненадолго. Всего на несколько дней, чтобы осмотреться. Ведь я совсем не знаю города и не представляю, куда здесь можно податься… Но я понимаю, вы ничем мне не обязаны. Конечно, вы и так сделали достаточно! Да я и сама не хотела сюда ехать, но матушка Луиза – она была такой настойчивой! Она сказала, что негоже девице жить одной, если у нее есть какая-никакая родня… нет, не в смысле, что вы – это совсем никто, просто мы, ведь, совершенно незнакомы. Кроме того, мама говорила, что вы и бабушка много лет были в ссоре, поэтому, возможно, и мое присутствие вам будет неприятно… Я, честное слово, говорила об этом настоятельнице! Но она и слушать не захотела. Написала без моего ведома вам письмо, а мне сказала, лишь когда уже отправила… Но это совершенно не имеет значения. Наверное, мне, в самом деле, лучше уйти. Простите за беспокойство! – Не сдержавшись, Эви все же неприлично громко шмыгнула носом и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Не хватало еще расплакаться прямо здесь. При всей своей робости, мадемуазель Лекур всегда была девушкой довольно гордой, поэтому ни за что бы не позволила себе публично унижаться.

0

7

Во время всей долгой тирады мадемуазель Лекур глаза Алисы все больше и больше раскрывались. Она не очень поняла, кто такая матушка Луиза, и это несколько сбивало с толку.

- Так вы Эва Лекур! - воскликнула, наконец, Алиса. - Что же вы не сказали сразу? Внучка моей сестры... хммм
На этом месте мадам предпочла закашляться - воспоминания о покойной сестре у нее были весьма нелестными.
- Вы покинули пансион и приехали в Париж, - утвердительно начала Алиса. - В общем, это понятно. Общество монахинь вообще не самое веселое, а для молодой девушки еще и очень вредное. Могу представить, какими глупостями набили вам голову, так что выбить ее обратно - дело нелегкое.

Теперь мадам Постик поняла, что девушка, вероятно, ожидает, что "выбивать глупости" будут прямо здесь, то есть в апартаментах Алисы. Неужели? Ну конечно... девочке пойти совсем некуда. Да и куда такую отпустишь одну? После монастыря и дорогу переходить одной наверняка страшно.
- Ну подожди, куда же ты, - изумленно воскликнула мадам, поняв, что девушка собирается куда-то убежать. - Неужели ты зашла только для того, чтобы поздороваться?

0

8

За прошедшие четыре с небольшим недели Доминик Береттон освоился в апартаментах мадам Постик настолько, что мог с полным правом именоваться одним из домочадцев. Алиса порхала, как новорожденная бабочка, и сбросила лет двадцать – никак не меньше. Горничные были от новой компаньонки без ума – Доминик, в отличие от предыдущих девиц, нос не задирала, в кругу горничных была «своей в доску», научила Зизи играть на рояле польку-бабочку, а Морис проникся уважением к мадемуазель Береттон после того, как неугомонная компаньонка дважды обыграла его в трик-трак и три раза – в преферанс.
- Десять взяток на мизере! – со скрытым восхищением объявил управляющий , отсчитывая проигранные пятьдесят франков, - с вашими умениями, дорогуша, мадам Постик может экономить на выплате вам жалования.
- Только попробуйте предложить ей такую несусветную глупость, Морис, - душевно шепнул Доминик, - и вы навсегда лишитесь моего к вам расположения.
Морис тонко улыбнулся, и картежники расстались довольные собой – и друг другом.

Единственной темной и скользкой лошадкой оставался личный доктор Алисы Постик.… Но это уже совсем другая история.
А сейчас месье Береттон прогулочным шагом миновал церковь Мадлен, и появился в квартире мадам Постик, нагруженный яркими бумажными свертками и в кружевных перчатках цвета «пепел розы».
- Лили!.. – меццо «мадемуазель Береттон» просочилось в гостиную раньше, чем в дверном проеме появилась сама Доминик. Выдающуюся фигуру «мадемуазель» подчеркивало новое платье из джерси, на белокурых локонах покоилась коричневая шляпка-котелкок, - вы пропустили потрясающее зрелище. В ателье мадам Делони ожидается…

Доминик споткнулся в прямом и переносном смыслах слова – ему навстречу плыла мечта, хрупкая, маленькая, с глазами олененка, полными слез. Актерские таланты месье Береттона дали сбой. Он зацепился за угол персидского ковра, ухватился за косяк, роняя пакеты, и растерянно открыл и закрыл рот.
- Лили? – изумленное меццо с грохотом свалилось вниз вслед за свертками - до явного контральто, - кто эта милая девушка и почему она плачет?

0

9

Слова мадам Постик, касающиеся жизни в монастырском пансионе, изрядно шокировали Эву. Нельзя сказать, чтобы девушка была фанатически верующей, но строгое католическое воспитание, несомненно, играло свою роль, поэтому религия была неотъемлемой частью ее повседневной жизни. Так что слышать подобные либертинские высказывания, особенно из уст пожилой дамы, которой, вроде как, по определению и даже где-то в силу естественных причин, уже положено чувствовать свою близость как к Господу нашему Иисусу, так и к его полномочным представителям, было… крайне необычно.

- Уверяю вас, мадам, это совсем не так! – от удивления, Эви даже забыла, что только что собиралась плакать, с жаром вступаясь за своих наставниц. – Монахини вовсе не такие скучные, какими иногда кажутся. Вот взять, к примеру, нашу сестру Орландин, она умеет прекрасно подражать голосам птиц, а сестра Доротея научила меня кататься на велосипеде и плавать, а еще одна монахиня, сестра Анна…

Впрочем, рассказать о ее талантах, притормозив заодно внезапно открывшийся поток красноречия, помешало появление в гостиной мадам Постик дамы, чьи габариты мгновенно внушили почтение хрупкой Эви, уставившейся на кокетливо одетую великаншу с непристойным изумлением. И та, должно быть, от смущения, тотчас споткнулась, и растянулась бы на полу во весь свой немалый рост, если бы не дверной косяк, за который молодая женщина ухватилась, роняя принесенные с собой свертки.

- О, позвольте мне вам помочь, мадемуазель! – не дожидаясь, пока ее представят, Эва бросилась собирать с пола пакеты, чувствуя себя виноватой в ее конфузе. – Вот, пожалуйста, возьмите! – она протянула их женщине, глядя на нее снизу-вверх, и почему-то вдруг улыбнулась. – А я уже и не плачу!

0

10

- Какое счастье, что ты не плачешь, Эва, - положив руку на сердце, с видом искреннего облегчения заверила племянницу Алиса. - Я не выношу чужих слез, они очень расстраивают. И еще очень не люблю, когда так неуклюже получается, - короткий взгляд на устроенный компаньонкой беспорядок. - Доминик, будь добра, постарайся вписываться на поворотах.

Теперь мадам Постик замолчала, переводя взгляд с племянницы на компаньонку и вновь на племянницу. И куда, скажите, пожалуйста, можно отпустить девицу, для которой верхом развлечения кажется послушать, как кто-то подражает голосам птиц?

- Эва, познакомься, это Доминик. Моя компаньонка. Весьма остроумная и веселая. Доминик, Эва Лекур - моя внучатая племянница. Внучка моей сестры... кхм... Эва до сегодняшнего дня жила в монастыре. И хотя там, как она уверяет, ей было весело, решила переселиться в Париж. Эва будет жить здесь, - безапелляционно заявила Алиса. - Спален здесь, слава Богу, хватает. Надеюсь, она меня не разочарует так, как это сделала ее бабушка.

0

11

Доверчивые девичьи глаза, глядящие на вас снизу вверх, робость воспитанницы монастыря и легкое дыхание… Взрывоопасная смесь.
Месье Береттон почувствовал некоторое... стеснение во всех положенных природой местах, сглотнул, проталкивая внутрь желание снять перчатку и дотронуться до щеки бывшей монашки пальцами… Кажется, она должна быть прохладной. Чуть влажной от непролитых слез. С легким ароматом невинности и любопытства. Эта новоявленная племянница смотрит на него с наивностью щенка, впервые увидевшего на лугу бабочку. Возбуждающая смесь.
«Стоп! Назад, Казанова старого разлива! С ней необходимо подружиться… и спрячь куда подальше свои глаза теленка. Во избежание проблем».

«Мадемуазель Береттон» решительно выдохнула и подняла последний сверток.
- Вы решили взяться за перевоспитание монашки, Лили? - бросив ободряющий взгляд на хорошенькое личико и насмешливый – в сторону деятельной старушки, Доминик неожиданно развеселился. Такой поворот событий… таит множество приятных перспектив, - благое намерение. Я в доле.
«Мадемуазель Береттон» невозмутимо прошествовала через всю комнату, сгрузила свертки и коробочки на стол, и повернулась к дамам, жестом фокусника демонстрируя сиреневый газовый шарф.
- Предлагаю начать немедленно! Мадемуазель, улыбнитесь! Весна вам к лицу! - он вернулся к девушке, все еще стоящей у входа, и вытащил на середину комнаты, наклоняясь к маленькому ушку мадемуазель, полускрытому волосами. Черт возьми, эта девочка и вправду пахла невинностью. Доминик потянул носом, как гончая, взявшая след, и добавил – вполголоса, неожиданным баритоном, - мы с вами непременно подружимся, дорогуша.

0

12

- Ну и отлично, - мадам Постик довольно потерла руки.

Выходило и впрямь неплохо. Еще какой-то месяц назад Алиса страдала от недостатка компании, а теперь в дополнение к отличной компаньонке получила еще и родственницу. Эва, конечно, еще очень молода и наивна, зато наверняка восприимчива и к тому же быстро поймет, что в Париже гораздо веселее, чем в монастыре. Главное - не испугать девушку. А почему, собственно, она должна испугаться? "В конце концов", - Лили поймала себя на том, что почти произнесла эти слова вслух, - "ничем неприличным мы не занимаемся. Только милые шалости, и никаких диких фантазий".

- Жюли, - зазвенел голос мадам, выискивая в потаенных углах квартиры горничную, - комнату для мадемуазель. Сиреневая ей подойдет. И подай кофе, пирожные и коньяк. Не ждать же нам обеда.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre