Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » A sound mind in a sound body


A sound mind in a sound body

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

* В здоровом теле здоровый дух
[на самом деле одно из двух]

Время и место действия:
15 ноября 1811 года, пятница, поздний вечер, «Папоротники».

Действующие лица: Ребекка Шарп, Чарльз Добсон, Ричард Шарп, Хиггинс, прислуга.

0

2

Как того требует хорошая пьеса, Хиггинс появился на сцене ровнехонько в тот момент, когда деловое соглашение между доктором и Ребеккой вступило в силу. Раздался вежливый стук, затем дверь тихонько скрипнула, и в дверном проеме показался монументальный нос Хиггинса, затем и сам дворецкий с приличествующим случаю выражением умеренной скорби на слегка порозовевшем лице.
- Осмелюсь поторопить вас, доктор, - сдержанным баритоном произнес Хиггинс, - хозяин изволит гневаться. Похоже, печень не помогла, - облеченный властью и обреченный узнавать первым настроения хозяина халдей повернулся на полкорпуса, обратив римский профиль к леди, - вас он также требует, миссис Шарп.

От хозяйского гнева ритмично сотрясались хрустальные подвески на люстре в холле.
- Где этот чертов Доо-обсон!? - немузыкально подвывал мистер Шарп, покрываясь нежно-свекольным румянцем и швыряя в Тома колпак с кисточкой, - в библиотеке? В какой, к чертям собачьим, библиотеке! Что ты суешь мне эту дрянь? Дайте мне капель! Добсона! Миссис Шарп! Где мис-си… охх! – задев чувствительным пальцем спинку кровати, Ричард Шарп задохнулся и слегка побледнел, апоплексический румянец образовал на брылястой физиономии географические разводы.
- Доктор здесь, сэр, - почтительный нос Хиггинса появился в поле зрения мистера Шарпа; перепуганный лакей немедленно юркнул за спасительную спину непосредственного начальника, - он поднимается. Уже поздно, сэр, и погода портится. Прикажете приготовить для него комнату?
- Дьявол ему в селезенку! Как же, комнату! – хозяин «Папоротников» выдохнул, - обойдется! За это время я мог уже раз пять отправиться к праотцам от боли!.. Вернется в свою «Трясогузку» пешком! Ночью!

0

3

Рулады, которые выводил своей юдоли страданий владелец «Папоротников», могли посрамить оперного певца, исполнявшего арию Джемми Дергунчика в «Опере нищего»*. Хотя Добсон и принял невозмутимый и неприступный вид, чтобы в буквальном смысле слова сохранить лицо, оскорбления, которыми осыпал его пациент, вызывали у него скрежет зубовный. Не то чтобы они были ему внове, о нет! Но сейчас свидетельницей этого водопада язвительных и недостойных английского джентльмена высказываний была очаровательная дама, к которой он питал самые возвышенные и нежные чувства. И ведь ничего нельзя было сделать, чтобы защитить свою честь и достоинство – ровным счетом ничего! Будь он сыном эсквайра, он бы бросил в морщинистое лицо своего обидчика кожаную перчатку и сошелся бы с ним в честном поединке. Но и в этом ему отказала злая судьба! Рука сельского эскулапа конвульсивно сжала жесткую ручку саквояжа из свиной кожи, в котором лежали самые разнообразные инструменты пыток: скальпели, расширители, кожаные ремни для привязывания больного к операционному столу, и, наконец, изюминка медицинского пытошного арсенала: внушительных размеров клистир.

Борясь с неудержимым желанием ворваться в комнату аки тать и прекратить неумолчные крики больного при помощи подушки, Добсон убыстрил шаги, бросив на ходу своей восхитительной спутнице:

-Прошу не обращать внимания на слова больного, моя дорогая: он бредит!

Вдохнув поглубже, доктор распахнул дверь и деревянной походкой марионетки ступил в спальню пациента.

- Приветствую, мистер Шарп, - сухо проронил он, - Прошу прощения за задержку: сложнейшая операция…И также умоляю принять во внимание присутствие леди. Ну-с, что у нас здесь? – доктор приблизился к постели и откинул краешек одеяла, чтобы профессиональным оком обозреть ущерб и разрушения, нанесенные подагрой конечности его подопечного.

0

4

Мысленно восхитившись лингвистическими талантами мистера Шарпа, Бекки, как и подобает воспитанной леди, вошла в его спальню скромно потупив очи, и зардевшись едва заметным румянцем смущения. Хотя, если покопаться в памяти (о, эти милые детские воспоминания) то она вполне могла бы подсказать мистеру Шарпу еще парочку нелицеприятных выражений.

Заняв стратегическую позицию возле столика, на котором стоял графин с вином, Ребекка послала дорогому (в буквальном смысле) подагрику кроткую улыбку и взгляд, полный самого нежного сочувствия, с нетерпением ожидая того момента, когда поток красноречия пациента иссякнет при помощи успокоительного. А так же, когда можно будет попытаться внушить мистеру Шарпу, что женитьба на ней, Ребекке, это прекрасно, замечательно, и именно то, о чем он мечтает.

- Доктор вам обязательно поможет, мистер Шарп, - заверила она страдальца, не желая, откровенно говоря, оказаться на месте мистера Добсона. Пользовать старого подагрика, выполняя свой медицинский долг под градом ругательств! А так же не желая оказаться на месте мистера Шарпа. А что, если дрогнет рука, держащая скальпель? Все-таки как страшно жить!

0

5

- А-аа! Добсон! – в голосе мистера Шарпа было столько желчи, что она грозила пролиться из ушей, - будь у меня что-нибудь серьезное, я бы давно окочурился! А так… подагра, будь она неладна! Сегодня что-то хуже, чем обычно. Эй, олух! Помоги мне подвинуться! – последние слова адресованы были лакею, выглядывающему из-за спины невозмутимого Хиггинса в тайной надежде, что о нем уже позабыли.
Том подбежал к постели рысью и, пыхтя, попытался сдвинуть тело хозяина ближе к краю – стеганое атласное одеяло соскользнуло с многострадальной конечности мистера Шарпа.
- Ах ты, дубина! Черти б тебя!.. – снова взвыл мистер Шарп, чернея лицом и тем самым опровергая собственные слова о «несерьезности» собственной болячки.
Хиггинс пожевал губами и, наклоняясь к уху медика, шепнул:
- Доктор Торп, что пользовал хозяина до вас, сэр, в таких случаях пускал ему кровь, опасаясь апоплексии. При удачном вмешательстве мистер Шарп был тих и бледен не менее недели, и почти не докучал домочадцам.
Лицо Хиггинса невозмутимостью могло поспорить с лицом египетской мумии.

Наконец, взору доктора предстал палец, размерами, формой и цветом походивший на спелую сливу-венгерку. Стопа сияла всеми оттенками лилового, плавно переходящего в насыщенные закатные тона.
- Дайте ваши чертовы капли, доктор, - буркнул Шарп, бросая косой взгляд на миссис Шарп, - pardonne-moi , madame, я вас не заметил.

0

6

После слов Хиггинса доктору сразу же стало все ясно. Но почему ему раньше об этом никто не сказал?! – возмутился сельский корифей. Почему скрыли от лечащего врача тот вопиющий факт, что его предшественник пренебрегал главной заповедью лечебного дела, оставленной последующим поколения медиков Гиппократом, Галеном и Амбруазом Паре? Какой же, с позволения сказать, эскулап начинает с кровопускания, не сделав перед этим очистительного, призванного разжижить затвердевшие жизненные соки больного?! Вот, вот где зарыта собака затянувшегося течения болезни! Его пациента ни разу не промывали, как результат - все миазмы, годами скапливавшиеся в его дряхлом теле, оставались там, где им быть совсем не положено.

Добсон с благодарностью посмотрел на Хиггинса: если бы не он, произошло бы непоправимое. Ступня мистера Шарпа, напоминавшая перезрелую подгнивающую сливу, требовала немедленных и решительных действий и опытный хирург уже мысленно перебирал скальпели в своем чемоданчике вместо того, чтобы вытащить по-настоящему необходимый инструмент: клистир.

- Всему свое время, мистер Шарп, - обронил доктор в ответ на требование немедленно выдать лекарство, - Всему свое время. Начнем с менее радикальных методов лечения, но, уверяю Вас, более действенных, чем опиумная настойка. Хиггинс, будьте любезны, распорядитесь принести два таза и кувшины с теплой водой. Четыре пинты, не менее. Миссис Шарп, боюсь, вам придется ненадолго покинуть комнату: предстоящая лечебная процедура не предназначена для глаз леди.

Добсон, в сущности, был хорошим человеком, и даже с некоторыми зачатками совести.

0

7

Святые на небесах! Да спальня мистера Шарпа, похоже, вот-вот должна была превратиться в пыточные казематы! Пылкое воображение Бекки мигом нарисовало картину - бестрепетная рука доктора Добсона прижимает острый ланцет к старческому горлу мистера Шарпа, вопрошая:
- Обязуетесь ли вы любить ее, почитать, делить с ней состояние, доходы, а так же сделать своей главной наследницей? Если да, то подпишите контракт.
Ради такого, она бы простила мистеру Шарпу даже его: «Я вас не заметил». Как можно ее не заметить?! Да с четырнадцати лет не было общества, в котором Ребекка оставалась бы незамеченной!

Нет, положительно, только ланцет, только замуж!
Ах, мечты… Вы свойственны юности, но зрелость, приходящая с опытом, говорит нам, что не бывает все так просто. А жаль! Здравомыслящая Бекки сочла за лучшее оставить полет фантазии на потом, а пока во всем довериться судьбе и доктору Добсону.
- Если я понадоблюсь, я буду в библиотеке, - кротко оповестила она всех присутствующих и поспешно вышла вон.
В библиотеке, как же… Зайдя за угол, Ребекка замерла, прислушиваясь. Нет уж, она и словечка не пропустит из того, что будет сказано в спальне хозяина «Папоротников»! Знание – сила!

0

8

Мода на клистир, достигшая своего апогея в эпоху французского Короля-Солнца, прочно укоренилась и в английской провинции. Из всех теорий, которыми потчевали своих пациентов провинциальные лекари, основной считалась теория «очищения организма». Бороться с научным подходом в медицине было бесполезно. Обездвиженный и несчастный, мистер Шарп обреченно посмотрел вслед ретировавшейся Ребекке (золотые локоны мелькнули у двери, каблучки дробно простучали по полу) и выдохнул, примиряясь с неизбежным.
- Делайте что хотите, Добсон. Клистир, кровопускание, примочки, пиявки, лечебное голодание. Дайте опия! Дайте!
Лакей, ожидавший одобрения предстоящей экзекуции хозяином, бегом кинулся исполнять распоряжения эскулапа . Через десять минут фарфоровые тазы и кувшины с пущенными по краю небесно-голубыми незабудками стояли на дубовых табуретах у постели страдальца. Хиггинс, допущенный к телу, откинул одеяло и закатал вверх ночную сорочку, обнажая дряблые старческие ягодицы.
- Дайте опия, - возбужденно зашептал Шарп; свекольного цвета брыли с географическим разводами затряслись в такт энергичным кивкам несчастного, - терпеть нет сил. А я … У меня… я ведь совета хотел просить, доктор. Дайте, дайте мне этот чертов опий!

0

9

Отсутствие дамы позволило эскулапу ввернуть крепкое словцо.

- Ну что Вы такое говорите, сэр, - стал увещевать пациента Добсон, - Если я дам Вам опий перед тем, как процедура гм...очищения завершится, это же получится черт знает что: Вы ведь заснете еще до того как...гм, очиститесь. Возьмите себя в руки, сэр! - уже более строгим тоном попросил он, - Терпели Вы долго, осталось совсем чуть-чуть, и Ваши страдания прекратятся.

Тут подняло голову Любопытство и доктор не утерпел и поинтересовался:

- А какого совета вы хотели спросить у меня, мистер Шарп? Пока я готовлю смесь для промывания, спрашивайте: после уже такого удобного случая долго не представится. Кстати, для Вашего сведения и успокоения: в раствор я добавлю капельку опийной настойки, пусть подействует местно, так сказать, и облегчит внутренний зуд.

Ничего подобного Добсон делать не собирался, но хотел немного взбодрить потерявшего надежду пациента. Слово врача иногда оказывает более сильное воздействие, чем самые радикальные патентованные снадобья!

0

10

- А?! Совет? Какой совет? – после паузы спросил мистер Шарп, окрашиваясь лицом в цвета малинового бержера в библиотеке, - какой, к дьяволу, совет, Добсон? Я сейчас умру.
К Шарпу не стоило применять категории, коими оперировали в болезнях нервных дам. Его желчная натура не выносила притворства ни в болезни, ни в здравии. Дворецкий с тревогой в голосе заметил, что хозяину действительно давно не было так худо.
- Не случилось бы апоплексии, доктор, - прошептал он, застыв у приготовленного к постановке клистира хозяйского зада, - у него лицо и уши чернее сливы. Или это освещение?
Хиггинс попятился и приоткрыл тяжелые занавеси. Свет тусклого ноябрьского дня втек в спальню.
Шарп зажмурился и неразборчиво заскулил:
- Акции Северо-Западной Компании количеством… Воздуха мне, воздуха! Опия дайте, ироды, - в вырезе ночной сорочки вздымалась волосатая грудь, шея пошла красными пятнами, - священника и адвоката.

0

11

Они его теряли. Собравшиеся в комнате верные слуги и все «Папоротники» в целом теряли своего возлюбленного хозяина, мистера Шарпа. Но главное – ускользала возможность подвести под венец Ребекку с тем, чтобы после завладеть и рукой вдовы, и наследством ее упокоившегося мужа. «Время не ждет!» - понял доктор и отказался от очистительного. Не до клистира тут было: состояние его пациента ухудшалось с каждым произнесенным им словом. На исполненных глубокого и зловещего смысла словах «священника, адвоката», доктор, засучивая рукава, отрывисто скомандовал то ли Хиггинсу, то ли лакею:

- Таз, полотенце, ланцет!

Лакей, как и следовало ожидать, растерялся и потерял голову вместе с сознанием. Зато дворецкий держался молодцом: видимо, прошел хорошую выучку у предшественника Добсона, доктора Торпа. Глядя на то, с каким проворством Хиггинс исполнил данное ему указание и выдернул из углубления в чемоданчике ланцет нужного размера, Добсон подумал, что когда настанет срок, именно дворецкому он предложит купить свою практику в первую очередь. Прокалывая подкожную вену предплечья на правой руке больного, чтобы выпустить дурную кровь, Добсон шепнул Хиггинсу:

- Не медля зовите миссис Шарп и всех остальных, кого упомянул хозяин. Священника – всенепременно!

Вытащив из нагрудного кармашка сюртука заветную скляночку, он обратился теперь уже к стенающему пациенту:

- Высуньте язык как можно дальше, мистер Шарп: я Вам накапаю опия в нужной концентрации.

0

12

«Я сейчас умру», - весьма убедительно произнесенное мистером Шарпом, и «Зовите миссис Шарп», не хуже очистительного придали Бекки сил и бодрости, заставив влететь в спальню хозяина «Папоротников» со всей поспешностью. Лицо прелестной леди было бледно, в глазах стояли слезы (неподдельные, ибо, судя по всему, мистер Шарп решил отойти в мир иной в самый неподходящий момент).

Опустившись на колени возле ложа страдальца, Ребекка бросила на доктора вопросительный взгляд. Надо было что-то делать. Рыдать? Молиться? Просить внести в завещание?

Но чувство мизансцены, впитанное Бекки с молоком матери-актрисы, подсказало ей выход. Взяв в свои трепещущие пальчики хладеющую левую длань драгоценного подагрика (над правой трудился доктор), рыжеволосая авантюристка прижала ее к своей в меру обнаженной груди.
- Мистер Шарп, - проникновенно проговорила она. – Будьте мужественны, умоляю вас. Вы так нужны нам всем, вы так нужны мне! Я позабочусь о вас, обещаю!
Ах, только бы успеть до священника и адвоката. Священники и адвокаты очень недоверчивы к молодым привлекательным леди, не состоящим в кровном родстве с их клиентами.

0

13

Охваченный вниманием со всех сторон – в прямом и переносном смысле, Шарп заметался в постели. Правой его рукой завладел Добсон, левая – покоилась на чем-то восхитительно мягком и округлом.
Хиггинс, привычный к подобным процедурам, ловко поставил таз под темную струйку крови, бросил беглый взгляд на леди и прошептал:
- Вы бы не смотрели, мадам. Зрелище не из приятных.
Поток крови рос и ширился, лицо Шарпа просветлело, щеки из свекольных сделались закатно-розовыми глаза обрели осмысленное выражение, пациент несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, послушно вывалил географический язык наружу и покосился влево. В поле зрения попал клок брюссельского кружева и его собственная рука, которую прижимала к груди рыжеволосая леди.
- Хм… - пробормотал больной, - хм… п-пож-жа-алуй, мне лучше, д-доктор. Н-не нужно священника. К-кажется, я не умру. Н-не сегодня.

0

14

Медицина снова восторжествовала. Добсона разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, гордость за науку, предоставившую в его распоряжение такое эффективное средство, как кровопускание, и себя, ее верного слугу, спасшего от верной кончины неизлечимого больного, с другой – сожаление о том, что ни священник, ни адвокат в ближайшее время не потребуются.

- Минуту молчания, мистер Шарп, - сухо попросил Добсон у не в меру разболтавшегося пациента, - Дайте же мне накапать Вам на язык лекарства! Или Вам уже настолько полегчало, что опий не нужен?

Доктор посмотрел на декольте Ребекки, надежно прикрытое от чужих нескромных взоров иссохшей дланью ее немощного покровителя, и еле заметно пожал плечами: их план трещал по швам.

0

15

Какие выводы сделала из всего случившегося предприимчивая рыжеволосая леди? Правильно: «Надо торопиться». Похоже, мистер Добсон был прав, и подагра действительно очень опасная болезнь. Не случилось бы непоправимого раньше, чем оно должно случиться!

Конечно, в бракосочетании en extremo есть своя прелесть. Это так мило. Он произносит «да», и с последним вздохом оставляет этот мир (счастливым), а ее одну (и богатой). Но, к сожалению, родственники мистера Шарпа, мысленно наверняка на много раз разделившие между собой его наследство, вряд ли смирились с таким положением дел.

- Ах, мистер Шарп, как вы нас напугали, - прощебетала она канареечкой, всем видом выражая счастье от возвращения драгоценного подагрика в мир живых.
Старческая длань была осторожно возвращена на место. Незачем баловать старого сатира. Хорошенького понемножку и после свадьбы.
- Вам надо принять лекарство и как следует отдохнуть.
«Мне бы тоже не мешало принять что-нибудь, и хорошенько подумать».

0

16

Хозяин «Папоротников» молча принял обещанное доктором лекарство, покатал под языком, словно лакричный леденец, и зажмурился, притихнув на несколько минут – необходимая пауза, чтобы присутствующие собрались с мыслями.
Побледневший Том думал о том, что нынче вечером не получится навестить Роззи – сегодня ей придется задержаться за стиркой забрызганного кровью постельного белья, Хиггинс – о том, что стоит пополнить запасы вишневой наливки в буфетной; о чем думали Ребекка и доктор – известно было только им самим.
Мистер Шарп обиженно пошевелил пальцами левой руки и вытянул губы трубочкой, как младенец, у которого забрали любимую погремушку, однако вместо ожидаемой гримасы неудовольствия его лицо вдруг расцвело блаженной улыбкой, обнажившей неожиданно крепкие желтые зубы.
- В-вы совершенно правы, миледи. Мне стоит отдохнуть. Вам тоже стоит отдохнуть – вы целый день провели на ногах. Завтра утром, я надеюсь, я увижу вас снова, мой… ангел. То есть миссис Шарп. Хиггинс, уберите этот дивный таз. И распорядитесь насчет комнаты для доктора. Доктор… останьтесь, вы мне нужны, - и мистер Шарп широко зевнул, как зевает старый кухаркин кот, щурясь на полуденное солнце.

0

17

Добсон изнывал от желания покинуть жарко натопленную спальню, пропитанную смешанными запахами лекарств, свернувшейся крови, еле уловимого душка старого тела и чего-то еще, приятного и легкого, по-видимому- ароматической воды, которой пользовалась Ребекка. Если бы не приказание мистера Шарпа, он тотчас же отправился вместе с Хиггинсом на кухню и отвел бы душу, смакуя холодную баранину под мятным соусом и местные сплетни. Но выбора не было и доктор придвинул стул к постели и устроился на нем поудобнее, приготовившись внимать и, если понадобится, давать полезные или же бесполезные советы. В том случае, конечно, если его пациент не уснет раньше, чем начнет выбалтывать свои секреты.

-Не беспокойтесь, сэр, я останусь и буду самым пристальным образом наблюдать за течением Вашего выздоровления: совсем скоро Ваши страдания прекратятся, - утешил пациента эскулап и заботливо подтянул ему одеяло до самого подбородка, одновременно сигнализируя бровями Хиггинсу, что пора подавать шерри или домашнюю вишневую наливку. Разумеется, ему, а не больному: тот готовился отправиться в странствие по полям, густо заросшим опиумным маком, священным цветком Морфея.

0

18

Понятливый Хиггинс поспешно ретировался. Он пропустил вперед Ребекку и, ловко обогнув замешкавшуюся у двери даму, рысью понесся на кухню.
Мистер Шарп, напоминающий гигантского спеленатого младенца, благожелательно проследил за спиной рыжеволосой нимфы, порывисто вздохнул и обратил стремительно мутнеющий (или наоборот, просветленный?) взгляд на эскулапа.
Тихо щелкнул дверной замок. Доктор и его пациент остались одни. У оконного стекла монотонно жужжала невесть откуда взявшаяся осенняя муха.
- З-знаете, доктор, - Шарп попытался выпростать из-под одеяла руку, это ему не удалось, он повозился еще несколько минут, но затем стих и блаженно вытянул ноги, - … з-знаете, милый доктор, я в-ведь уже немолод… я никогда не думал, что эта болезнь меня настигнет… Я смеялся над моим глупцом-племянником, надо же. Ребекка. Я не спал несколько ночей. Нет, не из-за подагры. Я думал. Эта чертовка… ее глаза… волосы… грудь. Вы меня понимаете, - «младенец» скосил глаза на сидящего у постели Добсона, - впрочем, что вам… Это моя лебединая песня. Я решил жениться. Нет, я не желаю слушать возражений, - широкий зевок, - одно беспокоит меня. Она – цветущая молодая женщина, а я уже немолод. Я… мне… не хотелось бы оконфузиться на … Одним словом, то, что для юнца – всего лишь удовольствие, для человека опытного… почти поле брани. Вы ведь понимаете меня, док… - глаза хозяина «Папоротников» подернулись пленкой, - …тор. У вас наверняка есть в запасе тинктура… Стимулирующего свойства?
Мистер Шарп еще раз широко зевнул. Потом еще раз. Закрыл глаза.
Через несколько секунд неюный ценитель женской красоты спал, мирно посапывая. Судя по улыбке, искривившей рот, ему снилось что-то приятное. Возможно, миссис Шарп.
Тонкая струйка слюны стекла на предусмотрительно подложенный Хиггинсом носовой платок.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » A sound mind in a sound body