Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Till death do us part

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

* Пока смерть не разлучит нас

Время и место действия: 24 ноября 1811 года, с утра и до ночи, «Папоротники».

Действующие лица: Ребекка Шарп, Ричард Шарп, Чарльз Добсон, Хиггинс, поверенный в делах мистера Шарпа, слуги, нужное добавить.

0

2

Утро пятницы ознаменовалось небывалым ажиотажем, случившимся у ворот местной церкви. Надо сказать, в этих местах свадьбы не являлись редкостью, особенно по осени. Однако две были выдающимися – это признавали все, даже миссис Форрестер.
Не успели отзвенеть свадебные колокола на венчании сэра Самуэля Кавендиша и Элинор Грей, как сорока на хвосте принесла весть о том, что владелец «Папоротников» женится на собственной экономке. Собственно, вестницей была миссис Пуль, которой о том рассказала ее кухарка. А кухарке – мясник с Фоллоу-стрит – в его лавке она всегда брала свежую вырезку по субботам. Мясник об этом знал наверняка, поскольку самолично отвез в «Папоротники» шесть фунтов гусиного паштета и пятнадцать фунтов холодной телятины.
- Обычно мистер Шарп брал не более двух, - флегматично заметил Смит, жуя травинку, - я и спросил у Хиггинса, не ожидает ли хозяин гостей… И Хиггинс рассказал мне, что гостей хозяин не ожидает, разве что поверенного, однако в пятницу хозяин женится. На миссис Шарп… да-да, той самой, которая вдова его племянника Генри.

- Мир сошел с ума, - сделала вывод миссис Форрестер, скорбно покачивая головой, - столичный щеголь и бывший пират, владеющий состоянием едва ли не большим, чем у герцога Девонширского, женится на бесприданнице, старый мизантроп и сноб, почище моего супруга – на дочери актрисы!
Кончик носа миссис Пуль вздрагивал от возбуждения.

- Говорят, она его приворожила, - со знанием дела сообщил нос, - я бы не доверяла рыжеволосым женщинам. Помяните мое слово, дорогая – не пройдет и полгода, как она сведет его в могилу и останется богатой вдовой. Вам не кажется, что в женитьбе на вдове собственного племянника есть что-то… не совсем пристойное?
Миссис Форрестер в задумчивости поджала губы, покивала, однако вынуждена была констатировать, что церковные авторитеты (включая архиепископа Кентерберийского) не находят в этом браке ничего предосудительного.
- … Если бы это была вдова его брата! – красноречиво вздохнула миссис Форретер, - хотя я слышала, что два года назад мистер Ричардсон из Криспи женился на младшей сестре покойной жены… и хотя общество порицает подобные браки, их повенчали… учитывая, что от первого брака у него осталось восемь детей… и все они воспитывались тетушкой с младых ногтей.
У мистера Шарпа не было детей от первого брака, а миссис Шарп была слишком молода и красива, кроме того, у нее были рыжие волосы и слишком смелые наряды – и провинциальные леди постановили, что в этом браке есть что-то непристойное.

***

… Что не помешало мистеру Шарпу проснуться утром в прекрасном настроении (накануне он поужинал в компании приехавшего из Линкольна поверенного и доктора Добсона, который выразил согласие быть посаженным отцом). В церкви новобрачный был крайне рассеян, однако «да» произнес с готовностью, почему-то сфокусировав взгляд не на лице священника, а на груди миссис Шарп, прикрытой полупрозрачной шемизеткой.
Завтрак был скромным по меркам свадебного, однако мог смело считаться пиршеством в глазах неискушенной публики: сыры, кексы, холодная телятина, гусиный паштет, яйца с трюфелями и фаршированная щука.
После завтрака мистер Шарп уединился с поверенным, оставив молодую супругу в обществе доктора Добсона и слуг.
Поверенный вышел из библиотеки через два часа с четвертью, изрядно измочаленный, но живой, вытер мокрый лоб большим белым платком и попросил рюмку мадеры.
Хиггинс распорядился.

0

3

Счастливая пора от предложения руки и сердца, до, собственно, венчания, может пролететь незаметно, или же тянуться мучительно долго, в зависимости от настроений жениха и невесты. Для миссис Шарп, которая готовилась в очередной раз ею стать (на этот раз, можно не сомневаться, куда удачнее) время пролетело незаметно и подарило новое платье, в котором ей предстояло явиться в церковь и сказать «да» и несколько бессонных ночей, которые она провела в раздумьях о своей будущей семейной жизни. За это время она позволила мистеру Шарпу ровно три объятия (в гостиной, библиотеке и на лестнице), подарила один поцелуй (потом пришлось изобразить приступ скромности), ну и несколько маленьких вольностей, которые должны были подогреть его жениховский пыл и уверить в будущем счастье. Следствием всего вышеперечисленного стала уверенность Бекки в том, что счастье их будет весьма кратким, настолько, насколько возможно, чтобы не вызвать излишних пересудов и подозрений.

В день свадьбы Ребекка с честью отыграла свою роль – быть невестой кроткой, взволнованной и влюбленной. Выдержка не изменила ей и тогда, когда мистер Шарп уединился со своим поверенным, а за возможность подслушать, о чем они говорят, Бекки отдала бы добрых двадцать лет своей жизни и половину волос.
«Полно, Бекки, подумай о чем-нибудь другом», - вздохнула про себя новоиспеченная миссис Шарп. – «Например, о докторе Добсоне!».

- Ах, мистер Добсон, я так благодарна вам за то, что вы согласились разделить с нами счастье этого дня, - проворковала она кроткой голубицей. – Я вижу в этом прекрасное предзнаменование! Помните? Вы присутствовали при нашей первой встрече с мистером Шарпом! Могу ли я надеяться, что вы не оставите нас своей дружбой и теперь, когда мы, наконец, так близки к счастью?
Про себя Бекки уже решила, что пережить сегодняшнее счастье первой брачной ночи ей (вернее, мистеру Шарпу) поможет вино, сдобренное капелькой опиумной настойки, а вот чтобы счастье семейной жизни не затянулось чрезмерно, нужна была помощь профессионала.

0

4

Доктор кое-как пережил свадебную церемонию: донельзя самодовольный, по его мнению, вид жениха бесил его так, что не нашлось бы сочинителя, способного описать словами его чувства. В этом он был не одинок: впервые с момента их знакомства мнение мисс Блум совпало с его собственным. Известие о предстоящем новом замужестве рыжеволосой Сусанны грянуло для домоправительницы эскулапа как гром среди ясного неба. Пригрела же змею на своей груди, учила как печь имбирное печенье и лепить пироги с маком. Вот они, современные леди! Не успеют похоронить одного мужа – тут же окрутят его ближайшего родственника. Мистер Шарп был бы весьма удивлен, узнав, какие соболезнования высказывала в его адрес экономка доктора и какие горькие слезы проливала по поводу его будущего. Фактически добрая прихожанка местной церкви уже похоронила наивного и доверчивого джентльмена, польстившегося, как все известные ей мужчины, не на духовное и нравственное богатство, а на внешний блеск. От невыносимых переживаний мисс Блум впервые в жизни захворала, следствием чего явился новый затянувшийся пост для доктора: ни о каких яйцах с беконом не было и речи. Мало того: ему пришлось пользовать свою домомучительницу снадобьями из той же склянки, что являлась панацеей для разнообразных и недугов мистера Шарпа.

Погруженный в мрачные мысли, доктор не сразу сообразил, что новобрачная нежным голоском задала вопрос ему. Впрочем, с ответом он не затруднился, поскольку пускать дело на самотек не собирался: он ведь тоже стремился к счастью всеми фибрами души. Если бы знать, о чем новобрачный говорил с поверенным – хотя бы в общих чертах! Мелкие детали типа цифр после запятой в заверенном стряпчим завещании его не слишком интересовали. Безусловно, он выше каких-то фартингов и пенни! И без этого счастье стать очередной ступенькой на крутой лестнице Гименея, по которой уверенной поступью все выше и выше взбиралась прелестная Ребекка, привлекало его несказанно. С милой рай и в шалаше, рассудил эскулап, изменив на время своей обычной прагматичности. Конечно, в том случае, если шалаш под папоротниковой крышей тоже упомянут в последней воле мистера Шарпа: память в его возрасте – наиболее уязвимое место, мог и позабыть.

-Разумеется, миссис Шарп, я останусь верным другом Вашего семейного очага, - с поклоном заверил он новую хозяйку «Папоротников». – Здоровье мистера Шарпа требует неусыпного наблюдения со стороны медицины, кажется, этот вопрос мы уже обсуждали ранее. Моя точка зрения и готовность оказать любую помощь с тех пор осталась неизменной. То же касается и лекарств, которые я прописывал Вашему дражайшему супругу. Ну разве что дозу можно слегка увеличить, остальное – без изменений.

0

5

Мистер Шарп появился в гостиной через три четверти часа, в новом, с «искрой» жилете, насвистывая «Мальбрука» и слегка кренясь вправо. По его порозовевшим брылям можно было предположить, что новобрачный успел приложиться к графину с вишневой наливкой, который предусмотрительный Хиггинс наполнил накануне вечером. Предположить – и не ошибиться.
При взгляде на миссис Шарп в глазах его загорелись победные огоньки.
- Ну-с, доктор, как вы находите паштет из гусиной печени?
На самом деле, мистер Шарп хотел сказать другое.
«Как вы находите миссис Ричард Шарп? Хех! Мне досталась Ребекка, а вам – Блум!»
«Блам!» - хлопнуло где-то окно. Поднимался ветер.
Поверенный вынырнул откуда-то сбоку, и, шевеля тараканьими усами, проблеял из-под локтя новобрачного:
- С вашего позволения, я завершил оформление бумаг, мистер Шарп…
Слегка затуманенные вином, глазки поверенного царапнули по прелестям новобрачной, стыдливо занавешенным треугольником полупрозрачной ткани, скорее возбуждающим, нежели притупляющим пляску воображения.
Хозяин «Папоротников» попытку воображаемого путешествия в глубины декольте новоиспеченной жены заметил и оценил.
- … как вам паштет?
Одобрение мистер Дирк выразил энергичным блеянием, их которого при определенных усилиях можно было вычленить отдельные междометия.
Позволив поверенному завершить поздравительную канцону, молодожен вполне удовлетворился - и восторгом крючкотвора, и гипотетической (и весьма вероятной) завистью эскулапа. Следствием удовлетворения стала неслыханная щедрость. Хиггинс торжественно внес в гостиную графин отменной контрабандной мадеры, а лакеи по распоряжению мистер Шарпа отыскали на чердаке старый ломберный стол. Со столешницы смахнули пыль, и хозяева с гостями расселись для игры в вист.
- По пяти шиллингов! – провозгласил мистер Шарп, до недавних пор не делавший ставок свыше десяти пенсов.
Хиггинс, маячивший за спинами игроков, тихо икнул; мистер Дирк зашелестел колодой и неожиданно проворно начал раздавать карты.
Сдобренная вином, игра обошлась новобрачному в три с половиной фунта, которые он проиграл доктору Добсону. Но даже это происшествие не могло омрачить нетерпеливое ожидание старого сатира, связанного узами Гименея с прелестной рыжеволосой пастушкой.
Правила этикета лишили его возможности хотя бы прикоснуться к ножке законной супруге во время свадебного завтрака – впервые Ребекка Шарп восседала на другом конце стола, напротив мистера Шарпа – на правах хозяйки.
Он надеялся восполнить дефицит общения в ближайшее время.
В семь со свинцового неба неожиданно посыпалась ледяная крупа, и Хиггинс привычно распорядился приготовить гостевые спальни.
Поменяли свечи, игра продолжалась.

***

Когда до полуночи оставалась четверть часа, мистер Шарп с грохотом отодвинул кресло и многозначительно посмотрел на молодую супругу.
- Время позднее, дорогая миссис Шарп. Пожелаем нашим гостям доброй ночи.
Дирк сконфуженно хрюкнул.

0

6

- Конечно, мистер Шарп, я удаляюсь, не заставляйте меня долго ждать, - немедленно отозвалась Бекки, пряча за ангельской улыбкой суровую решимость полководца перед главным сражением.
Как бы там ни было, а дражайший подагрик должен встать с брачного ложа в полной уверенности, что заткнул за пояс двадцатилетнего матроса британского флота, вернувшегося на побывку после полугодовалого отсутствия. Иначе старикан, того и гляди, решит, что все его жертвы были напрасны!
- Господа, доброй вам ночи.
Легкий книксен, и рыжие локоны, шемизетка и прочие достоинства новобрачной удалились в сторону супружеской опочивальни.

Распутывание шнуровок, распускание крючков и прочие пикантные манипуляции с женским туалетом, которые мы опустим из скромности, проходили в полной тишине. Горничная, помогавшая Ребекке, молчала, осмысливая только что полученный жизненный урок: при известной ловкости возможно если не все, то очень многое. Если миссис Генри Шарп сумела за такое непродолжительное время стать миссис Ричард Шарп, то, наверное, стоит взять на вооружение методы этой леди.

Когда свадебный наряд был отложен в сторону, а Ребекка облачилась в возмутительно-прозрачную ночную сорочку цвета утренней зари, бесстыдное творение парижских портных, горничная ушла, а миссис Шарп, воровато оглядываясь и прислушиваясь к шагам, вылила содержимое флакона, припрятанного заранее, в графин с вином. Он заботливо стоял на ночном столике – маленький знак ее внимания своему законному супругу. Справившись с этим, Бекки возлегла на супружеское ложе. Пьеса близилась к кульминации.

0

7

Проследив за уходящим ангелом мутным взглядом, новобрачный одним махом осушил бокал, и покосился на свидетелей своего скорого счастья.
Дирк всем своим видом выражал умеренный восторг, за фасадом сумрачных докторских глаз было темно, как у черта… х-мм…
Хиггинс, как всегда, являлся воплощением невозмутимости.
- Пойду я, пожалуй, - хмыкнул мистер Шарп, и приподнялся, слегка пошатываясь.
Верный Санчо пришел на помощь ранее, чем счастливый владелец «Папоротников» и обладатель молодой красавицы-жены налетел на рекамье, подхватил хозяина под руку и бережно вывел из гостиной, минуя попавшиеся на пути пуфик и ломберный столик.
В собственную спальню мистер Шарп добирался скачками, более обычного кренясь вправо. Был передан Хиггинсом лакею – из рук в руки, разоблачен, одет в ночную сорочку и алый шелковый халат, обут в новые сафьяновые туфли небесно-голубого цвета, и направлен в смежную с его собственной спальней комнату супруги, дверь в которую вот уже несколько десятков лет была заперта. Впрочем, и при жизни первой жены Шарп нечасто удостаивал худосочную и плоскогрудую миссис Эмилию Шарп своими посещениями (вероятнее всего, к обоюдному удовольствию).
Может быть, поэтому они не успели обзавестись хотя бы одним ребенком. Впрочем, Шарп не раз задумывался о том, что унылая и болезненная жена вообще не в состоянии произвести на свет здорового наследника. То ли дело жена вторая! Кровь с молоком, румянец, как у девицы, а гр-рр…гру…
Дверь между комнатами отлетела в сторону и стукнулась о косяк.
- Я иду к тебе, моя пастушка!..
Отсутствие поддерживающего и направляющего фактора ознаменовалось глухим стуком.
- Дьявол тебя раздери… нет-нет, дорогая миссис Шарп, это я не вам, - потирая ушибленное плечо, новобрачный устремился к супружескому ложу.
Предыдущая миссис Шарп предпочитала исключительно белые полотняные сорочки до пят, затянутые на шее жестким шнурком-удавкой.
Картина, представшая его взору, могла поразить воображение куда более искушенное, чем воображение стареющего джентри, чьим уделом после смерти жены были торопливые ласки горничных, поспешно заваленных на хозяйскую кровать.
- Ва-аа… - промямлил Шарп, - ва-аа… Бо-о-гиня. Богиня!
Идеальные формы богини, оттененные рассветно-розовым, стремительно приближались.
Сафьян внезапно заскользил по паркету, и новобрачный не взошел, а взлетел на брачное ложе, уткнувшись носом аккурат между двух восхитительно теплых полушарий.
- М-мммм… - глаза старого сатира подернулись пленкой.

0

8

С соблазняющей улыбкой «богиня» протянула руки к мистеру Шарпу, заключив его в законные супружеские объятия. В глубине души, Бекки, в сущности, была доброй особой, и считала, что старикан заслужил немножечко удовольствия за свою готовность опутать себя по рукам и ногам узами Гименея.
- О, мой дорогой, - промурлыкала она в плешь. – Дорогой мой Ричард… я так счастлива, что не описать словами!
Плешь удостоилась нежного поцелуя (в счет будущих доходов с поместья), драгоценный подагрик был бережно извлечен из глубин декольте.
Ребекка уже решила, что по этому своему мужу она будет особенно скорбеть.

О, если бы покойная Эмилия Шарп знала, во что превратилось ее пуританское ложе, в какое пристанище разврата, она бы рыдала в гробу! Привстав на подушках, и продемонстрировав старикану еще и весьма аппетитные колени (пусть порадуется, бедняга), Бекки налила вино, сдобренное опиумной настойкой, в два бокала, преподнеся один мистеру Шарпу с самой обольстительной улыбкой.
- За нас! За вас и за меня, и за наше счастье, - промурлыкала она, посылая супругу самый многообещающий взгляд из всех, на которые была способна.

Ложе миссис Эмилии готово было сжечь само себя, белоснежные наволочки из личных запасов миссис Эмилии готовы были возмущенно побагроветь, но непреложный закон бытия в том, что новое всегда приходит на смену старому, и вот уже новая миссис Шарп подставила губы для поцелуя старому (во всех смыслах) мистеру Шарпу.

0

9

Оторванный от райских кущ, мистер Шарп недовольно засопел.
Единение тел (единственная достойная цель брака, по мнению мистера Шарпа) маячило в непосредственной близости, но от него требовали ритуалов. Ритуалы мистер Шарп не любил, однако со вздохом подчинился.
Колени миссис Шарп обещали все лучшее, о чем может мечтать немолодой мужчина в полном расцвете сил. Мистер Шарп не без удовольствия осознал, что стимулирующая настойка доктора ему не понадобится. Рассветный наряд и пикантные формы Бекки были лучшим стимулом.
- За вас, моя дорогая, - нетерпение было слишком сильным, чтобы размениваться на долгие тосты и любовную чепуху. Новобрачный одним махом осушил бокал, поставил его на столешницу, и обернулся к супруге, сияя желтыми зубами и глянцевой лысиной, - идите же ко мне.
Едва пригубленный бокал жены перекочевал на туалетный столик следом за опустевшим.
- Ну же, не стесняйтесь, дорогуша, вам ведь не в первый раз, - словесная прелюдия была короткой, вполне возможно, мистер Шарп не знал о существовании прелюдий ни в мире музыкальном, ни в любовных играх. Поэтому он перешел к решительным действиям.
Розовое кружево – результат вдохновения парижских модисток, было безжалостно смято и закатано до пояса неожиданно проворными пальцами старого подагрика, бедра и коленки ощупаны со знанием дела – так опытный оценщик проверяет качество сукна.
Товар был первосортный.
Мистер Шарп пылал. В нетерпении он задул единственную свечу – пуританское сознание победило похоть. Грешить полагалось в темноте.
Новобрачная приобрела расплывчатые очертания. Счастливый супруг потянулся к ней жадными руками, губами, всем существом, натыкаясь на мягкое и теплое - принадлежавшее теперь ему одному; внутри сладко заныло, закружилась, отяжелела голова.
Мистер Шарп покачнулся, и тяжело выдохнув, обмяк, уже привычно устремив лиловый нос в женино декольте. Через несколько секунд он спал, блаженно посапывая. Справедливости ради надо признать – хотя бы с подушкой ему повезло.

0

10

Славься, медицина, доктор Добсон и опиумная настойка! Мистер Шарп сопел, как младенец, заставив рыжеволосую пастушку пережить всего лишь пару неприятных минут.
- Не первый, и, дай бог, не последний, - прошептала она, укладывая супруга на подушки.
Другая бы на ее месте уснула с чувством выполненного долга, но не Бекки, о нет. Бекки привыкла все доводить до логического, эстетического, если угодно, завершения.

Если кто-то (например, Хиггинс, или горничная, или поверенный) в это время совершенно случайно, разумеется, проходили мимо опочивальни супругов, то они услышали бы недвусмысленный скрип кровати, дополняемый стыдливыми вскриками миссис Ричард Шарп и ее невнятным «О… ааа… о даа, мистер Шарп».
Для правдоподобности Ребекка ущипнула себя пару раз, не жалея, и надорвала кое-где ночную рубашку. Думаю, дамы оценят всю тяжесть этой жертвы. Затем вылила оставшееся вино в окно. И только затем, с чувством выполненного супружеского долга, уютно устроилась в постели, отобрав у драгоценного муженька одеяло и пару подушек.
Определенно, ночь удалась.

0

11

С риском разрушить репутацию идеального английского дворецкого, придется признать – актерские умения и любовь к импровизации миссис Шарп не пропали втуне.
Хиггинс подслушивал.
Благообразное лошадиное лицо Генри Хиггинса вздрагивало от едва сдерживаемого любопытства. Бормотание… звон стекла… снова бормотание… и, наконец, до чуткого уха дворецкого донеслись ритмичные звуки – настоящее свидетельство свершившегося союза, а затем…
Дворецкий отпрянул от замочной скважины, испуганно оглядываясь, словно боясь быть разоблаченным, а его обычно бледные скулы под бакенбардами залил нежный, почти девичий румянец.
Неписанные законы морали среднего класса (соблюдаемые не только средним классом, но и возведенные в ранг аксиомы его прислугой) гласили: «Леди не двигается».
Рыжеволосая хозяйка «Папоротников» не обращала внимания на правила. Вздохи и стоны, несшиеся из-за двери супружеской спальни, свидетельствовали в пользу того, что, во-первых, миссис Шарп – не леди, и, во-вторых, что старому мизантропу… чертовски повезло.
Пятясь спиной, Хиггинс добрался до лестницы, а далее понесся вприпрыжку в буфетную, чтобы спешно запить услышанное рюмкой наливки.

***

- Аа-пчх-ии! – отчаянно свербило в носу. Шарп приоткрыл один глаз, затем второй, мутным взглядом уставился на потолочную лепнину, пытаясь сообразить, где он находится.
Попробовал повернуть голову – что-то отчетливо хрустнуло внутри, однако угол обзора сместился, являя похмельному молодожену фрагмент балдахина и рыжеволосую головку его леди, мирно покоящуюся на подушке.
Из приоткрытого окна немилосердно дуло.
Во рту словно кошки нагадили.
Мистер Шарп охнул, со скрипом поднялся и выпростал бледные ноги из-под одеяла, пытаясь нащупать ими шлепанцы.
Графин из-под вина был пуст. Счастливый молодожен смутился. Он не помнил, когда успел опустошить весь графин. И, что еще хуже – не помнил вообще ничего… а ведь должен был!
- Томас! Хиггинс! Мэри, Элейн! Кто-нибудь! – проскрипел мистер Шарп, - закройте окно и принесите вина!
Дверь распахнулась мгновенно. Втекшая в комнату супруги горничная с тазиком и кувшином теплой воды не без интереса скользнула взглядом по опухшей физиономии новобрачного и вопросила тонким голоском, старательно рассматривая камею на каминной полке за его спиной:
- Передать, чтобы завтрак подали в вашу комнату, мистер Шарп? Или в спальню миссис Шарп? Или вы пожелаете завтракать в малой столовой?
Шарп попытался мотнуть головой – дескать, спроси у супруги, где она изволит завтракать, и тихо взвыл.
- Закрой это черр-ртово окно! Из-за него у меня в ухе стреляет, и шея не поворачивается.
Кто его открыл?!

0

12

Дождавшись, когда в спальне будет достаточно зрителей, Ребекка потянулась, томно мурлыкнула что-то нечленораздельное, что можно было, при желании счесть за «доброе утро всем» и только потом соизволила открыть глаза.
- Мы уже встаем? – осведомилась она чувственным контральто. – Право, я чувствую себя совсем разбитой, мистер Шарп! И это вы попросили меня открыть окно, сказали, что вам слишком жарко!

Взгляд Ребекки был влюбленным и невинным. Сползшее одеяло расчетливо продемонстрировало новобрачному (и благодарным зрителям) край разорванной кружевной отделки и красноречивый синяк на плече молодой супруги.

- Подавайте завтрак в малую столовую, мы спустимся, - распорядилась новоявленная хозяйка Папоротников, делая знак горничной подать ей пеньюар. На душе пели птицы. Соловьи, скворцы или перепелки, неважно, в орнитологии Бекки была не сильна.

Через положенное количество времени новобрачные, а так же гости, заночевавшие в «Папоротниках» по причине непогоды, собрались за столом в малой гостиной, дабы насладиться завтраком, а так же пикантным зрелищем новобрачных. Бекки постаралась не разочаровать зрителей, спустившись к завтраку в очаровательном утреннем туалете, но с бледностью на лице (искусственно достигнутой при помощи пудры) и мечтательным блеском во взгляде. Взгляд этот то и дело устремлялся на супруга, сидящего на другом конце стола. Мистер Шарп, похоже, страдал похмельем и сомнениями.

0

13

Узрев белое плечо супруги и ее фривольный наряд, Шарп начал медленно багроветь. Сначала побагровели щеки, потом свекольный румянец перетек на шею и уши, а лоб покрылся географическими клюквенными пятнами. Новобрачный запыхтел и потрусил в свою комнату.
К столу он спустился в мрачном молчании, составляя заметный контраст с оживленной супругой. Следом за ним шествовал веснушчатый лакей со стопкой носовых платков.
- Доброе утро, мистер Шарп! Доброе утро, миссис Шарп! – провозгласил Дирк, сияя, словно новенький фартинг, - вы прекрасно выглядите, миссис Шарп. И вы… сэр.
Хозяин «Папоротников» злобно сверкнул слезящимися глазами на своего поверенного, трубно высморкался в носовой платок (лакей тут же передал свежий) и прогудел:
- И вам не хворать, Дирк. Как хорошо, что вы не уехали, доктор. Я подхватил простуду. Стреляет в ухе, голова раскалывается, мутит, словно я выпил бочку эля…в шее прострел, а… а…а-ааааа… пчхи!
Лакей заменил платок.
Невозмутимая улыбка Хиггинса приобрела сардонический оттенок. Он своими глазами видел опустевший графин на туалетном столике в комнате новоиспеченной миссис Шарп.
- … к тому же, я не могу разогнуться, - желчно завершил мистер Шарп, подвигая ближе яйца пашот и заливного карпа, - я вижу, пир продолжается? – последние слова были обращены к молодой супруге, - полагаю, нам пора вернуться к режиму умеренной экономии, миссис Шарп. Пенни бережет шиллинг, а-а… апчхи!
Платок.
- Рыбу заказал я, сэр. С вашего позволения… - Хиггинс был невозмутим.
- К черту! Хотя… аа-ап…чхи!
Платок.
- … карп недурен, вот только костляв… а-а-ап… - закатно-розовые щеки молодожена налились лиловым.
Лакей приготовил платок.
Однако мистер Шарп не чихнул.
Перед глазами у него заплясали багровые круги и чернильные кляксы, мелькнула озадаченная физиономия Дирка, невозмутимое лицо Хиггинса - почему-то перевернутое.
- … арп! Мистер Шарп! Он подавился костью! Доктор!
Шарп не понял, что упал, попытался пошевелиться, но не смог.

0

14

Доктор поперхнулся.
Выучка позволила ему быстро заподозрить неладное.
- Он много пил ночью, мадам? – медикам свойственно некоторое отсутствие такта, особенно когда речь идет о жизни и смерти.
Хиггинс оживился, освобождая миссис Шарп от путаных объяснений.
- Довольно много, сэр. Графин в спальне… прошу прощения, мадам…. Графин в спальне миссис Шарп пуст. Вечером я распорядился наполнить его по просьбе миссис Шарп.
Нет, честный дворецкий ни в коем случае не намекал, что участие в опустошении графина приняла деятельная миссис Шарп. Хотя не исключал, что деятельность миссис Шарп могла пагубно сказаться на состоянии немолодого и не совсем здорового джентльмена. К сожалению, об этом он не мог сказать вслух, но на лице его появилась многозначительная кривая улыбка.
Улыбку доктор заметил и трактовал правильно. На мгновение в его голове мелькнула кощунственная мысль о меткости кары божьей, но добрый христианин не может позволить себе подобные заключения. Поэтому доктор отринул мысли о высоком и занялся низменным.
Чарльз профессиональной походкой (слегка кренясь влево, на лице выражение величайшей озабоченности) подбежал к хозяину «Папоротников». Беглого осмотра хватило, чтобы понять, что рыбная кость была бы меньшим из возможных зол.
- Это не кость, Хиггинс. Это удар. Перенесите вашего хозяина в комнату, я пущу кровь. Вам лучше не присутствовать при этом, мадам.

0

15

Бекки, конечно, готовилась стать вдовой, но не так же скоро! Хотя, к чему сетовать на небеса? Мисс Блюм наверняка отметила бы, что во всем можно найти повод поблагодарить божественное провидение, и была бы права. К примеру, если мистер Шарп отдаст концы сегодня, то сделает это он в присутствии уважаемых свидетелей, в том числе и поверенного. А если нет… значит, следующий раз не вызовет особых подозрений, ибо имел место быть (Бекки с трудом вспомнила мудреное слово) прецедент.

Эта мысль с одной стороны утешила Бекки, с другой – исторгла из ее глаз потоки слез, и кто бы обвинил новобрачную в излишней чувствительности?
- Ах, мистер Шарп, - всхлипнула она, пряча порозовевший носик в платочек. – Мистер Добсон, сделайте все возможное, умоляю…
Что доктор, так близко к сердцу принимавший все матримониальные перемены в «Папоротниках» действительно сделает все возможное, Бекки не сомневалась.
Мистер Дирк, предвкушая, какие новости он разнесет по округе, воровато оглядевшись, хватил рюмку мадеры.

0

16

- Разумеется, мадам! – пылко воскликнул эскулап, подхватывая потенциальную вдову под локоток и бережно усаживая ее на козетку.
Затем он покинул комнату с видимой озабоченностью на длинном благородном лице, и поспешил в хозяйскую спальню, где уже суетились лакеи с горячей водой и тазом для крови.
«У хорошего доктора всегда с собой ланцет». Эту заповедь доктор Добсон усвоил еще с тех времен, когда был он тощим долговязым школяром; прошла четверть века, доктор прибавил в весе и опытности, однако «походный» ланцет был по-прежнему с ним.
О слабостях хозяина «Папоротников» он знал все… или почти все. Поздняя страсть старого вдовца стала для доктора неприятным открытием – и прекрасным поводом для удара.
- Все по земле ходим, - философски заметил эскулап, закатывая рукав сорочки мистера Шарпа.
Лакей, морщась и отворачиваясь, подставил под хлынувшую темную струю таз. Доктор не отворачивался. Он пощупал пульс, прислушался к редкому хриплому дыханию пациента, заглянул ему под веко и недовольно поцокал языком.
- Выпил графин, говорите? – в отсутствие миссис Шарп профессиональный медик выказал здоровый цинизм, - и наверняка переусердствовал на брачном ложе.
Хиггинс несколько смутился, но хрюкнул утвердительно.
- Вы это знаете наверняка? – быстрый взгляд доктора на смущенного халдея подтвердил научное предположение.
Хиггинс смутился еще больше и заерзал.
Кровь продолжала течь непрерывной струйкой.
Доктор страдальчески поморщился.
- Эдак я выпущу добрую пинту крови… или полторы, а толку!.. Слышите, как дышит? Он кончается.
Забившаяся в угол горничная, со страхом взиравшая на докторские манипуляции, тихо, по-бабьи взвыла и выскочила из комнаты прочь.
- Он кончается, мадам! – возопила девица, врываясь в гостиную, - доктор говорит, что он… он!..
- Хорошо, что мистер Шарп успел написать завещание, - философски заметил Дирк, наливая новую рюмку мадеры, - вам необходимо выпить, мадам.

0

17

- Мне необходимо помолиться, - твердо произнесла Ребекка, оттерев слезы скорби. Она прекрасно расслышала слово «завещание», но блестяще играя роль настоящей леди, сделала вид, будто ее не интересуют ценности такого порядка в такой трагический момент. – Мы все должны горячо помолиться за моего дорогого супруга, за его здравие, мы должны просить Господа вернуть его нам!

Окинув трясущуюся служанку суровым взглядом, Бекки молитвенно сложила ладони, служанка, поколебавшись, последовала примеру госпожи. Мистер Дирк поспешил выпить свою мадеру, ибо неприлично джентльмену пить, когда леди молится. Оставалось надеяться, что агония мистера Шарпа не затянется, и старикан соблаговолит либо туда, либо, так сказать, обратно. От волнений разыгрывался аппетит и любопытство.

- Преблагой Господь, услышь наши молитвы, - довольно твердым голосом произнесла миссис Шарп, припоминая, что в таких случаях говорил священник на службах, которых в пансионе ей пришлось проспать предостаточно. Но в голову ничего не лезло, поэтому Ребекка просто и незамысловато разрыдалась. Ничего, и так сойдет.
Время от времени она возводила очи горе, а на самом деле прислушивалась к тому, что происходит в спальне.

0

18

Определенно, Создатель оказался милостив к своему рыжеволосому дитяти – не прошло и трех четвертей часа, как дверь в гостиную распахнулась со зловещим скрипом, и в проеме появился доктор Добсон, с суровым лицом и решительно сжатыми губами.
- У меня дурные вести, мадам, - начал он, повторяя уже ставшую привычной процедуру - эскулап взял даму под локоток и бережно усадил на козетку, - мистер Шарп скончался. Уверяю вас, медицина тут была бессильна. Профессиональным языком… - глаза доктора затуманились, - это именуется apoplexia sanguinea, то есть излияние крови в мозговое вещество... это приводит...
Дирк поперхнулся мадерой и закашлялся.
- Избавьте даму от подробностей, сэр! – поверенный, почувствовав себя в своей стихии (третья рюмка мадеры этому чрезвычайно способствовала), заметно оживился и оставил графин в сторону, - что ж… Да упокоится его душа с миром… если господин доктор совершенно уверен в естественности смерти моего клиента…
Господин доктор подтвердил – «уверен».
- ... и свидетелями оной были уважаемые люди, - в число уважаемых Дирк внес себя и вдову покойного, - то необходимости в коронерском расследовании смерти нет, - затуманенный взгляд скользнул с длинного носа Чарльза Добсона на легкомысленное утреннее декольте Ребекки.
Стоящий за спинами леди и джентльменов Хиггинс кашлянул. Дирк очнулся и принялся рассматривать носки собственных сапог.
- А!.. Да! Душеприказчиком мистер Шарп назначил меня, а завещание…
- Коль вы здесь, сэр, почему бы вам не огласить завещание усопшего, не дожидаясь исполнения необходимых формальностей, - прогнусавил Добсон, избавляя вдову от щекотливой просьбы и не меньше самой миссис Шарп желая услышать вожделенное: «…любезную мою супругу наследницей всего движимого и недвижимого имущества».
Поверенный смутился, вопросительно поглядывая на рыдающую рыжеволосую пастушку, успевшую стать женой и вдовой в рекордно короткие сроки. Такого исхода не могла угадать даже миссис Пуль.
- Едва ли миссис Шарп способна сейчас…

0

19

Способна?! Да Ребекка, можно сказать, родилась ради этого мгновения. Шла к нему, шаг за шагом преодолевая старческую мелочность, подозрительность и свою, между прочим, женскую стеснительность!
- Мистер Добсон, позвольте мне опереться о вашу руку, - слабым голосом проговорила она, прикладывая к глазам платочек. – Это все так ужасно, так несправедливо ужасно, мы могли бы быть так счастливы… о, мистер Шарп!

Сочтя достаточным такое проявление горя (стоило поберечь силы для публичного выступления на кладбище), Ребекка кивнула мистеру Дирку.
- Я думаю, мой бедный муж хотел бы того же, - кротко вздохнула она. Вдовея уже не в первый раз она прекрасно знала, как удобны эти слова «думаю, мой покойный супруг хотел бы того же», ну или не хотел, по ситуации. Сейчас мистер Шарп несомненно хотел бы, чтобы завещание было оглашено немедленно. – Давайте пройдем в библиотеку пока… пока… слуги не сделают все необходимое.

0

20

Дирк счет доводы вдовы разумными.
Действующие лица разыгрывающейся драмы (кто сказал, что это фарс!?) отправились в библиотеку. Хиггинс распорядился растопить камин, и, почтительно испросив позволения «мадам», остался стоять статуей у высокого кресла, где разместился поверенный.
- Итак… - поверенный прочистил горло, взял кожаную папку с тесемками из верхнего ящика стола (ключ был изъят из тяжелой хозяйской связки) и раскрыл ее, взирая поверх очков на притихшую публику.
Доктор нетерпеливо ерзал.
- Как вам известно, мадам, вчера, после брачной церемонии, ваш супруг переписал старое завещание, по которому основным наследником становился его племянник… мистер Уэнтворт. Новое завещание написано по всем правилам, в присутствии свидетелей, поставивших под ним свои подписи, - Дирк помахал бумажным листком, внизу которого крупными корявыми буквами вывели свои имена лакей и конюх, - сейчас я вам прочту его.

Часы на каминной полке дрогнули, засопели и пробили два раза.

- «Будучи в здравом уме и трезвой памяти, я, Ричард Шарп, в присутствии свидетелей завещаю все свое состояние (за вычетом сумм, отписанных ниже) детям, которые родятся у меня в браке с миссис Ребеккой Шарп. До совершеннолетия старшего из детей миссис Шарп будет вправе распоряжаться годовым доходом … который составляет семь тысяч пятьсот пятьдесят фунтов стерлингов, - скороговоркой пояснил Дирк, и, снова мазнув взглядом по прелестям вдовы, продолжил монотонно, - однако в случае, если в этот период миссис Шарп выйдет замуж повторно, она лишается ежегодных выплат в пользу моего племянника Чарльза Уэнтворта, который в таком случае будет назначен опекуном детей до их совершеннолетия…»
Дирк поперхнулся, закашлялся, глотнул мадеры из предложенного Хиггинсом бокала, и продолжил, стараясь не оглядываться на вдову.
- «… если на момент моей кончины миссис Шарп не родит ребенка и не будет в тягости, основной капитал, годовой доход с него, и недвижимость переходят моему племяннику Чарльзу Уэнтворту. Миссис Шарп положена будет ежегодная пенсия размером сто фунтов. В случае, если вдова выйдет замуж повторно, она лишается указанной суммы в пользу моего племянника Чарльза Уэнтворта.
Ежели на момент моей кончины миссис Шарп будет в тягости, и в срок до девяти месяцев от момента оной разрешится от бремени, ребенок будет считаться законным наследником со всеми вытекающими из этого обстоятельства правами и обязательствами.
Наследник (или его опекун) обязуется сделать единовременные выплаты следующим лицам: Генри Хиггинс – сто фунтов…»
Вечно невозмутимое лицо Хиггинса приобрело уксусно-кислое выражение – он рассчитывал на большее.
- «Чарльз Добсон – сто фунтов…»
Дирк слегка покраснел и смущенно пояснил:
- Мне мистер Шарп также отписал… пятьсот фунтов в благодарность за неоценимые услуги и советы… кроме того, тут есть более мелкие выплаты слугам и крупное пожертвование местному приходу на ремонт церкви…
Похоже, мистер Шарп пребывал в полной уверенности, что высокая цена на входные билеты в Царствие небесное гарантирует лучшие места.
«Проклятый сластолюбец! Старая развалина, шелудивый кобель на стоге сена!» - доктор кипел. Полыхая праведным возмущением, Чарльз упустил из виду, что кобель [некоторым образом] покинул сей бренный мир, а о мертвых либо хорошо, либо…
Доктор кашлянул и изобразил кривоватую улыбку левой половиной рта (симулировать благодарность за сто фунтов оказалось делом почти невыполнимым).

0

21

Как хорошо, что проявление горя бывает разным. Кто-то рыдает, кто-то молится, вот миссис Шарп, например, застыла статуей скорби, только тяжкие вздохи колыхали шемизетку такого легкомысленного наряда рыжеволосой канареечки… но и он только подчеркивал безмерность понесенной утраты.
Ребекка не перебила мистера Дирка ни словом, хотя, видит бог ей хотелось закричать от злости.
- Ах, милый Ричард, милый мистер Шарп, как он был добр, - только проговорила она, когда были оглашены последние слова завещания.
«Старый ты хрыч, чесоточный мерин, пес хромоногий», - в мыслях Бекки была куда более несдержанна.
Значит, законный наследник?
Затуманенный горем взгляд миссис Шарп обратился на доктора. Хм, может быть медицина способна сотворить подобное чудо?

- Мистер Дирк, я так вам признательна, - выдохнула она, с явным усилием поднимаясь на ноги. – Вы, разумеется, окажете нам честь присутствовать при поминальном обеде?
Поверенный мистера Шарпа вполне мог заменить утреннюю газету и разъяснить всем, кто придет почтить память хозяина «Папоротников», как теперь обстоят дела. Как умер мистер Шарп, кто при этом присутствовал, что сказала миссис Шарп, а главное, кто наследник.
- Хиггинс, вы позаботитесь обо всем, не так ли? Я очень ценю вашу службу и сделаю все, чтобы она была вознаграждена и впредь… простите… как кружится голова!

На этом Ребекка прервала свою речь, изобразив один из лучших обмороков в своей жизни. Ей, во чтобы то ни стало, надо было остаться с мистером Добсоном наедине.

0

22

- Мадам! – поддерживать даму кинулись с трех сторон, однако Чарльз, подогреваемый праведной ненавистью к покойному, опередил соперников на полкорпуса, - не мешайте, Дирк! Хиггинс! Не суетитесь! Подайте вино!

Когда дело идет о жизни и здоровье пациентов, доктора становятся невыносимы и бескомпромиссны. Дирк не посмел возражать.
Хиггинс, повинуясь властному докторскому окрику, потрусил на кухню за холодной водой.
Горничная причитала.
Через несколько минут юная вдова была со всем тщанием уложена на недавнее брачное ложе, виски ее были смочены водой и растерты уксусом, а на туалетном столике стоял графин с мадерой.
Шемизетка вдовы мерно колыхалась. Чарльз облизнул пересохшие губы.
Позади маячила горничная.
- Еще что-нибудь нужно, сэр? - пролепетала она, испуганно косясь на доктора. И было чего бояться – в соседней спальне все еще лежал покойник. В спальне хозяйки – еще живая, но очень бледная дама.
- Пойди… - Чарльз мучительно придумывал поручение, которое позволит избавиться от девицы хотя бы на полчаса, - пойди скажи… чтобы приготовили грогу. И погорячее, и проследи, чтобы гвоздики не пожалели! И пусть хозяйку никто не тревожит. Бедняжка переволновалась.

Горничная закивала и иноходью унеслась прочь из проклятой спальни.

- Мадам! – шепнул доктор, - очнитесь!..

***

0

23

***
Ровно девять месяцев спустя утомленная, но счастливая Ребекка взяла на руки крепкого, орущего младенца. Малыш был лыс, краснолиц. Но он был, несомненно, мальчик, несомненно, наследник, несомненно, законный. Можно было бы даже сказать – законнее некуда. И уже поэтому вызвал слезы умиления на глазах прислуги, снова обретшей хозяина.
- Это чудо, - промокнув глаза передником, проговорила горничная. - Это настоящее чудо!

Хиггинс кивнул. Говорить он не посмел, ибо пока вдова разрешалась от бремени под бдительным присмотром доктора Добсона (кстати сказать, обосновавшегося в «Папоротниках» но оно и понятно, здоровье миссис Шарп требовало его постоянного внимания), он как следует приложился к наливке. Волнение, что вы хотите! Никто не хотел, чтобы на смену милой миссис Шарп пришел племянник мистера Шарпа, поэтому известие о деликатном положении леди все восприняли с огромной радостью.

Младенец, закутанный в одеяльце с кокетливым бантом, наконец, устал демонстрировать силу своих легких и уснул на руках у матери.
- Мистер Добсон, вы окажете честь быть крестным отцом моего милого сыночка, - ангельским голоском осведомилась Ребекка, уже предвкушая двойное удовольствие – увидеть лица соседей, и, главное, увидеть лицо Чарльза Уэнтворта. – Мы так многим вам обязаны. И я, и мой маленький Ричард!

И это была сущая правда. Все же медицина иногда творит чудеса!

Эпизод завершен. : )

Отредактировано Becky Sharpe (2014-12-09 13:13:20)

0