Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Some Like It Hot

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Середина апреля, апартаменты мадам Постик и Ко.
Хронологически эпизод идет как продолжение эпизода «Cle d'or passe partout»

0

2

В голове играл аккордеон. Почему-то на мотив «Баядерки». Бордо, затем коньяк, шартрез, в конце был абсент – определил месье Береттон, ориентируясь на басовые ноты, явно провалившие увертюру. Доминик выполз из-под стеганого одеяла, и, постанывая от колокольного звона в ушах, принялся бриться, пудриться и одеваться. День не задался. Парик садился криво, съезжая на правое ухо, накладной бюст стремился вниз, в полном согласии с законом всемирного тяготения, а с чулками он провозился полчаса. Обычно хватало пятнадцати минут, но сегодня точно день не задался.
Позевывая, «мадемуазель Береттон» выползла в гостиную.
- Кофе хотите, Доминик? - Жюли смахивала пыль с бюро, энергично встряхивая кудряшками.
- Коньяку хочу, - сумрачно заметил паяц. Белокурые кудри Жюли раскачивались, как маятник. В голове нежно тикал метроном. Тик-ток.
- А что Лили?
- Мадам в кабинете. У нее мэтр Кассель.
- Поверенный? – Доминик оживился и переменил цвет лица с живописно-зеленого на умеренно-розовый, - и давно сидит?
- Больше часа, - доверительно хихикнула Жюли, - бедняжка. Ему бы тоже… коньяку, а мадам мучает месье Касселя кофе.
- Кассель… - что-то смутное мелькнуло в голове месье Береттона, - Кассель… где-то я слышала это имя. Впрочем, неважно. Кофе и коньяку, Жюли. Пойду поздороваюсь с Лили и ее делопроизводителем.
Промаршировав мимо зеркала в вестибюле, месье Береттон убедился, что мир не так уж плох, парик сидит удовлетворительно, а любопытство служит поистине живительным эликсиром.
Дверь в кабинет распахнулась – Доминик любил эффектные появления.
- Доброе утро, - половину второго пополудни сложно назвать утром, но кто будет спорить с эпитетом? - Лили, душа моя, я собираюсь навестить моего брат… Извините, месье, я не зна…
Фортуна чертовски переменчива. В кресле напротив трона Лили восседал поверенный. В воздухе витали ароматы коньяка и денег.
Мэтр Кассель. Эжен Кассель. Точно.
- Я пойду, - нежным фальцетом сообщила «мадемуазель Береттон» профилю похмельного нотариуса, и попятилась – спиной в дверной проем, - не буду вам мешать.

0

3

- О, мадам так добра, так щедра, так-так-так…– захлебываясь восторгом и коньяком, Эжен вновь вспомнил, что явился в дом мадам Постик по делам, и поспешил внести в текст завещания лакомые поправки (и какой дьявол засовывает нужные документы на самое дно?!). На душе стало так благостно, как бывает только четырнадцатого июля; месье Кассель чуть не затянул по привычке «Марсельезу» под бравурный аккомпанемент звона бокалов и осколков фраз из скабрезных анекдотов. Положа руку на сердце и чувствуя легкое полетное головокружение, поверенный хотел рассказать о знакомстве с братьями Райт, но их прервали. Поверенный с прощальным сожалением глянул на божественный напиток, оставшийся в бутылке прикрывать донышко, и изогнул шею, чтобы посмотреть на вошедшего – вошедшую! и какую!
Месье Кассель не верил в любовь с первого взгляда, но сердце его екнуло. Впрочем, сердце надо было давно уже проверить. Француз подскочил к прекрасной мадмуазель, не сразу вписываясь в интерьер понаставленных столиков и кресел.
- Мада-а-ам, и как Вы могли так долго скрывать от меня сие чудесное дитя? – Эжен легко укорил скрытную клиентку и вновь обернулся к прелестнице. – Как Вас, Эви, Доминик? Стойте, куда же Вы! Смею заверить – я сражен! Вашим шармом. Ах эти кудри, что так переливаются при дневном свете, им бы играть под солнцем театральных рамп! Позвольте поцеловать Вашу…– Кассель несколько замешкался, пытаясь поймать ладошку почти знакомой незнакомки, – Вашу…– «лапку»; он подавил желание присвистнуть и списал внушительные «лопаты» девицы на хмель. Красавица слегка двоилась. – Ручку! Поцеловать!

0

4

- Доминик!.. - «прелестное дитя» от души шарахнулось плечом о косяк, выдергивая руку из цепких лапок поверенного. Лицезреть в нескольких дюймах от собственного носа помятую физиономию мэтра Касселя - впрочем, уже сдобренную коньячными парами и оттого вполне благостную – было выше сил дитяти.
Не далее как пару недель назад, отпросившись у Лили навестить братьев и дядю, Доминик виделся с Эженом. Кажется, это была вечеринка в «Бижу» - и Доминик, и Эжен наклюкались тогда так удачно, что умудрились добраться от Одеона до Сен-Жерменского аббатства за полтора часа «верхом», распугивая воплями бьюиковского клаксона редких ночных прохожих и трижды обогнув Люксембургский дворец. Правда, за каким чертом они поехали в аббатство в полчетвертого утра, выпало из памяти лицедея. И… да, кажется, Гоше-Руайери был в их компании третьим. А может, и не был. Но коньяк был точно. Мозаичность воспоминаний несколько тревожила месье Береттона, но не слишком. Куда больше беспокоили пьяные ореховые глаза Касселя, не без интереса ощупывающие прелести «мадемуазель Береттон». Очень беспокоили.
- Невероятно, катастрофически и бесповоротно! Приятно познакомиться, - похмелье смазывало достоверность поставленного контральто, впрочем, «компаньонка» уповала на нетрезвость единственного зрителя, имеющего уникальную возможность освистать бенефис Доминика, - но я все-таки пойду навестить… дядю!
Дядя, поставлявший контрабандные сигары, был вне конкуренции. К братьям Лили относилась с меньшим благоволением, опасаясь, что под этим предлогом скрытная Доминик навещает любовника и вот-вот упорхнет из апартаментов работодательницы. Но дядя – оправдание.
Отступив от любезного поклонника кудрей и иных достоинств «мадемуазель Береттон», актер уперся спиной в стену, затравленно взглянул на мадам Постик, и, издав носом трубный звук, напоминающий звук английского рожка, покинул кабинет крупноразмашистым аллюром.
В комнату – за ридикюлем – и к черту на кулички, пока проклятый Кассель не испарится из дома Лили.

0

5

"О-ля-ля!" - удивилась про себя Лили, - "Это что же получается? Мой поверенный оказался дамским угодником?"
Вид готовящегося сорваться со своего места Эжена мог бы ее и расстроить, если бы... если бы их общие дела не оказались уже завершены и если бы мадам Постик уже которую неделю не пребывала во власти сватовских настроений. Конечно, стоило обратить внимание на то, что во всем облике поверенного разлилось коньячное благодушие, которое могло свидетельствовать о коньячной же близорукости, но коль скоро и то и другое шло на пользу... "Малышка достойна и половины миллиона, и хорошего мужа", - уверенно сказала самой себе Алиса, - "к тому же Морис как-то не очень уверенно проявляет матримониальные намерения. Почему не посодействовать месье Касселю? В конце концов, у хорошей девушки должен быть выбор, иначе она никогда не будет уверена в том, что муж является избранником, а не раком в отсутствии рыбы". Как видно, коньяк добавлял мадам Постик философичности.

- Ну чего же вы ждете, месье Кассель, - ехидно осведомилась Лили. - Вы же намеревались поговорить со всеми претендентами. Так начните же с мадемуазель Береттон. Поговорите с ней, как мужчина с... в общем, как мужчина. Идите-идите. Одно дело сделано, так обратитесь же к другому.

0

6

Эжен, как любой настоящий мужчина, в душе был страстный охотник, и только мадам Лили дала отмашку, сразу бросился по следу интересной во всех отношениях мадмуазель. Доминик, видимо, была кокетка та еще: в комнату прелестницы месье Кассель ввалился весьма запыхавшийся от поисков и щекотания ребрышек подвернувшейся под руку Жюли.
- Гм, – глубокомысленно оценил обстановку Эжен и небрежным жестом провел ладонью по волосам. Как любой настоящий мужчина, он был втайне уверен, что перед его обаянием сложно устоять (на другой случай существовало «не очень-то и хотелось»). – Мадам Постик говорила, что Вы любите покуролесить, – хитро оглядывая мадмуазель Береттон, он решил не церемониться и закурил. Девица ведь кто? компаньонка! значит, по сути, кто? содержанка! К чему условности. – Может, при случае покуролесим вместе? – в голосе Эжена послышались дружеские интимные нотки.
- Когда я только Вас увидел, то подумал: «Что за чудесный бутончик!». Но чтобы Вам, как розе, зацвести, Вам нужно больше света. Могу вывести Вас в этот самый свет – о, уверен, Серж, Жан, все будут от Вас в восторге! – велеречиво изъясняясь, Эжен двинул к желанной цели с рукой, приготовленной для легкого объятия талии.
- А если звездочка выберет правильного импресарио, то сможет заработать полмиллиона, – в победном полупрыжке он настигнул мадмуазель и порывисто прижал к себе. Пальцы соскользнули с талии чуть ниже. Эжен сбросил пепел над раскрытым чемоданом, где привлекательно белело бельишко (кажется, с кружевами), и уткнулся носом в волосы девицы, вдыхая аромат…чего-то знакомого.

0

7

Мадемуазель, которая курила кубинские сигары с непередаваемым шиком парижского бонвивана, поглощала коньяк галлонами, двумя днями ранее свистом и улюлюканьем проводила кобылу по кличке Незабудка в стойло – чертова кляча – на нее Доминик поставил две сотни франков, шла в авангарде, захромала в полумиле от финиша и пришла шестой… Одним словом, мадемуазель с такими привычками и взглядами на жизнь крайне сложно изображать из себя недотрогу. Мизансцена «я не такая, я жду трамвая» не выдержала бы никакой критики – а критиком к своим актерским упражнениям месье Береттон был строгим.
«Не верю!» – сказал бы Станиславский и оказался прав.
«Мы пойдем другим путем», - пообещал себе и мэтру актер. Где-то он уже слышал эту фразу?
Однако решимость вербально выразить свой сарказм по поводу сомнительных поползновений Касселя превратилась в дымок как только, так сразу. Загребущая лапа адвоката нежно скользнула по талии и сместилась ниже.
«Да я сам себе не позволяю лапать себя пониже спины!» - Доминик подавился возмущением, язык прилип к небу, а кулаки зачесались от непреодолимого желания избавиться от навязчивого поклонника нехитрым и прямолинейным способом. Путем встречи кулака мадемуазель Береттон и носа мэтра Касселя.
«Кажется, он бывший боксер», – напомнил Доминику внутренний голос.
Не прислушаться к своевременному напоминанию лицедей не мог, поэтому упражнения в рукоприкладстве отложил, пытаясь обойтись малой кровью и малыми же потерями.
- Уберите свою лапу с моей задницы, Казанова, - ласково сказала «мадемуазель Береттон», чувствуя себя гуру сценических перевоплощений, боднула крючкотвора лбом, и отпрыгнула в сторону – грациознее горной козы, - лучше повторите, мэтр, что там насчет полумиллиона франков?

0

8

- Ммм…мадмуазель, – сладострастно протянул месье Кассель, присаживаясь на край кровати и потирая ушибленную челюсть. Девица явно имела опыт в обольщении, хотя и делала вид, что лишь мужественно отстаивает свою честь. Труднодоступные женщины его всегда привлекали, стоит только вспомнить, сколько денег он потратил на строптивую Мими, сколько раз соседи жаловались в управление на крики по ночам, сколько раз вещи перекидывались из квартиры на улицу и обратно…
Эжен прищурился, делая последнюю затяжку, затушил сигарету двумя пальцами и прицельно швырнул окурок в сторону кадки с фикусом. Окурок не долетел нескольких сантиметров. «Вот такова вся моя жизнь. Опять просчитался», – флегматично подумал Кассель, трезвея на глазах.
- Мадмуазель, – деловито повторил поверенный, всматриваясь в лицо компаньонки. – Вы меня не так поняли. Намерения мои чисты, – он сглотнул, стараясь не опускать взгляд, – и я пекусь о всеобщем благе. О Вашем, в частности. Я только что имел удовольствие узнать, что в постмортальных планах нашей любимой мадам Постик, храни ее Господь, есть любопытные пункты, затрагивающие Ваши интересы, – и где он ее видел? эти глаза и имечко, – и интересы мадмуазель Лекур, беседу с которой мне еще только предстоит провести, – Эжен многозначительно улыбнулся. Он знал, как женщины любят, когда выбирают их, а не соперниц.
- Мадам готова одарить каждую полумиллионом франков при условии заключения удачного брака. Удачного, Вы меня понимаете? В наш прагматичный век самым удачным является брак, совершенный с умом. Кроме того, кандидатуры женихов будет отбирать Ваш покорный слуга, – Кассель спохватился, – и, конечно, мадам Лили. Увидев же Вас, я подумал…– мужчина поднялся и, повторив изящный атлетический маневр мадмуазель Береттон, во второй раз настиг прелестницу и положил руку ей на плечо, – что это судьба. Оформим брачный контракт, развестись – минутное дело. И меня не покидает чувство, что я Вас уже встречал…Где?
Руки, совершая сжимательные движения, уверенно скользнули к груди мадмуазель. Кассель вытянул губы для поцелуя.

0

9

Месье Береттон совершил ошибку. Похмельная путаница в сознании не способствовала резвости мысли. Поэтому несколько спасительных мгновений, отведенных на то, чтобы с умом, чувством, толком и расстановкой отчитать наглеца (нахала, хама – нужное подчеркнуть) и выставить вон из комнаты, предварительно обнадежив, пропали втуне, а реакция на «лапанье» была почти незамедлительной. Машинальной. Но совсем не дамской.
- Кретин! – прошипела «мадемуазель Береттон», отвешивая зарвавшемуся ухажеру полноценный хук правой в челюсть. Доминик не умел боксировать, но есть вещи, которым уличные мальчишки, актеры и клакеры обучены с детства. Надо признать, удар правой в ничем незащищенную физиономию противника (да-да, и губы трубочкой скатываются к подбородку, как каучуковый коврик для ног) лицедею удался на все сто, - руки убери, кому сказал!… сказал-а-ааа…
Дьявол! Доминик слегка побледнел. О, черт! Надо было не кулаком – туфлей, это по-женски. Впрочем, увлеченный исследованием выдающихся прелестей компаньонки поверенный мог такой малости и не заметить. Как и вербального ляпа. Идиот, похотливый самец! Расчетливый мерзавец! И на что он намекал, на Эви?! Негодяя-ай! Ловелас! Жиголо!
А вот это красиво, это можно и вслух.

- Похотливый самец! Расчетливый мерзавец! Ловелас!– поставленным контральто поведала Касселю недавняя кобра и поправила слегка скособочившийся парик, - вас интересую я, или мои полмиллиона?
«Мадемуазель Доминик» фыркнула и повернулась к крючкотвору спиной – лицом к зеркалу.
Покачнулась. Пауза. Красивая, тягучая театральная пауза.
«Умру», - пообещал себе актер, старательно заслоняя корпусом собственное отражение.
Месье Береттон никогда не был так близок к провалу. Правая грудь, потревоженная неуместной пальпацией поверенного и экспрессивно окрашенной реакцией на нее «компаньонки», съехала на несколько дюймов вниз, стремясь соскользнуть на живот – слишком заметно, чтобы вызвать в тонкой душе «компаньонки» приступ панического ужаса. Бежать? Куда?
- Э-эээ… О-оо! - проблеяла амазонка, тщетно пытаясь принять форму змеи, чтобы прикрыть вопиющий дефект фигуры, - мне нужно остаться одной. Припудрить носик.

0

10

Месье Кассель пошатнулся, но не упал, обиженно схватился за челюсть и пальцами бегло ощупал лицо, уже не единожды перекроенное. Судорожно вздохнув, он тут же отогнал безумную мысль, что из мадмуазель Береттон получился бы любопытный спарринг-партнер, потому что он женщин не трогает, разве что Мими любит, чтобы иногда за волосы потаскали, но это Мими.
- О! А! О! Я сделал Вам больно? – позабыв о саднящей скуле, Эжен в шоке уставился на деформирующуюся на глазах фигуру компаньонки. Первым импульсом было бежать. Похмелье как рукой сняло. – Что с Вами? Может, вызвать врача? У мадам есть собственный, как его, мэтр Мартен!
Кассель попятился назад и похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Решив, что не время предаваться квиетизму отчаяния, он мысленно отвесил себе вторую бодрящую оплеуху и стал рассуждать логически. Банальная эрудиция и эмпирический опыт подсказывали, что подобные пертурбации с женским телом происходить не могут: женщина может эмоционально разлагаться на глазах, но не физически же! Значит…Да что, черт подери, это значит?! Поверенный почувствовал себя обманутым, а за мадам Постик досадно стало вдвойне.
- Так, куколка, – проговорил он уже другим тоном, без тени участия, и сдвинулся в сторону, отрезая возможность побега, – или ты сейчас объясняешься, или вместе с доктором я зову полицию.

0

11

- La commedia è finita, - баритональный дискант компаньонки изобиловал обертонами обреченности и покорности судьбе. Не свезло. Не получилось. Но не все еще потеряно.
В конце концов, раскусил его не доктор, не Морис. А Эжен.
Жужу, как именовали поверенного добрые друзья.
- Обойдемся без доктора, эскулап мне пока не нужен. Дверь запри, - впрочем, Доминик не стал доверять сообразительности похмельного адвоката, деликатно подвинув того плечом, дважды повернул в замке ключ, фыркнул носом, словно лошадь на марше, и, почесав затылок под париком, направился к фикусу.
Из-за кадки был извлечен бурбон, из орехового комода – стакан.
- Один, не обессудь, - Доминик посмотрел через мутноватое стекло на робкий дневной свет, льющийся из бойницы, протер стакан вышитой салфеткой, украшающей комод, отодвинул в сторону выводок фарфоровых индийских слоников, плеснул бурбона – щедро, на двоих.
- Выпьем, Жужу?

Эпизод завершен.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC