Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Il faut battre le fer pendant qu'il est chaud


Il faut battre le fer pendant qu'il est chaud

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Середина апреля, апартаменты мадам Постик. После эпизода «Some Like It Hot»

0

2

Мэтр Кассель удалился, унося на лице блаженную ухмылку, в которой параноидально настроенному лицедею привиделось море безрадостных перспектив и мелких пакостей в исполнении законника и хранителя тайн миллионов мадам Постик. Впрочем, возможно, Доминик опасался напрасно, и подергивающиеся в пароксизмах нелепого хохота губы Эжена хранили его тайну не хуже, чем несгораемый сейф в кабинете поверенного на Рю Риволи, а непреодолимое желание Касселя рассмеяться в лицо актеру было связано не более чем с неумеренно поглощаемым адвокатом бурбоном.
Так или иначе, месье Береттон протяжно выдохнул и начал привычное разоблачение, пытаясь определить степень повреждения накладного бюста. После нескольких неудачных попыток восстановить статус-кво бюст был водворен на место и закреплен «в районе груди» с максимальной надежностью.
- Полмиллиона франков в случае заключения удачного брака, - сказала сама себе «мадемуазель Береттон», придирчиво рассматривая собственное отражение в зеркале и смахивая с рукава нежно-сиреневого жакета несуществующую пылинку, - полмиллиона мне и полмиллиона Эви. В сумме миллион.
Такая арифметика не могла не понравиться несостоявшемуся Гамлету. Дело оставалось за малым – убедить мадам Постик, что брак ее компаньонки и ее племянницы – событие непротивоестественное. К тому же, хитрые ореховые глаза Касселя… Месье Береттон чертыхнулся и развернулся на каблуках к двери, подхватывая ридикюль.
«Надо подумать».
Для размышлений как нельзя более подходили тихие улочки Монмартра, и Доминик решил наведаться «домой».
Стук в дверь заставил «мадемуазель Береттон» замереть на полпути. Врата рая распахнулись, и порывом ветра из вестибюля в комнату компаньонки внесло заплаканного ангела.

0

3

- Вы хотели уйти? - Эви все-таки заметила, что мадемуазель Береттон намеревается выйти, и к покраснению в глазах добавился ужас, словно ее хотели запереть в одной комнате с тигром. - Пожалуйста, уделите мне капельку, всего лишь капельку вашего драгоценного времени, - она вздохнула и сложила пальцы, показывая, о какой малости просит.

Последние три четверти часа мадемуазель Лекур просидела в церкви Мадлен, опасаясь не то что приблизиться к квартире своей тетки, но даже и выйти на улицу. Ей казалось, что за углом ее поджидает мерзкий доктор, и глаза у него все так же блестят, а губы шевелятся, произнося что-нибудь неприличное. Она честно пыталась понять, чем виновата в том, что оказалась в столь щекотливом положении. В монастыре ей всегда говорили, что если женщина ведет себя подобающим образом и не дает никакого повода, то мужчина ни за что не позволит себе что-нибудь предосудительное.

И вот теперь мадемуазель Лекур к своему ужасу поняла, что в последние недели каким-то непостижимым образом давала повод, и так недвусмысленно, что даже степенный мэтр Мартэн, к тому же еще и жених мадам Постик, вдруг возомнил себе невесть что. И не знает, как именно у нее это получилось. Советоваться с Алисой, как ей совершенно справедливо казалось, не было никакой возможности, а близких подруг в Париже у Эви еще не завелось. Наконец, ровно пять минут назад девушке в голову пришла спасительная мысль, что есть мадемуазель Береттон - женщина вовсе нечужая, к тому же еще и с богатым жизненным опытом и недюжинной смелостью. И вот теперь Эви смотрела на старшую подругу глазами, полными мольбы и ожидания.

- Мне очень нужен совет. Я в ужасном положении, мадемуазель Береттон. Он так себя ведет, как будто я ему давала повод. А я точно знаю, что повода не давала. Вернее, может, и давала, но точно об этом не знаю. А то, что я знаю, мне совсем не помогает. И я... - мадемуазель Лекур тяжело вздохнула, - мне нужно точно понять, почему. И что теперь делать...

0

4

- Что случилось, душа моя? – фальцет «мадемуазель Береттон» вознесся в небеса и отразился от потолка со старомодной лепниной, - кто вас обидел, Эви?!
Девушка, к которой Доминик Береттон оказался неравнодушен, имела поразительное свойство оставаться прекрасной всегда. Даже с заплаканными глазами и распухшим красным носиком. Носик был чудесен. Восхищаться его формой месье Береттон мог бы на протяжении получаса, предоставь ему фортуна такую возможность. Но восхищения приходилось приберегать для иных случаев, а пока… Компаньонка уронила ридикюль, из которого высыпались пудреница, спичечная картонка, портсигар, носовой платок и двустороннее зеркальце, упаковка пирамидона и металлическая фляжка с коньяком.
- Ох, я ужасно неловка, - Доминик собирал рассыпавшиеся по полу сокровища и собирался с мыслями, но щиколотки стройных ног мадемуазель Лекур служили сильнейшим фактором отвлечения, - кто посмел вас обидеть? Скажите мне, и я…
«Поговорю с ним как мужчина с мужчиной!», - прозвучало бы эффектно, но не уместно.
- …и мы придумаем, как ему отомстить! – пафосно закончила «мадемуазель Береттон». Вступление однозначно успокаивало.

0

5

- Нет-нет, это я вас сбила... Так неудобно получилось... - Эви опустилась на колени, помогая запихивать нехитрое богатство мадемуазель Береттон в ее сумочку.

На какой-то момент она даже пожалела, что прибежала сюда со своими откровениями. Ведь ей придется делиться компрометирующими жениха мадам Постик сведениями с ее компаньонкой! Ой, какой скандал может из всего этого получиться!! И как же она не подумала? В голове мадемуазель Лекур уже нарисовалась ужасающая картина "Мадам Постик изгоняет из своей квартиры внучатую племянницу". Вся помпезность и эмоциональный накал Делакруа были ничем в сравнении с таковыми на мысленном полотне, возникшем в воображении недавней воспитанницы монастыря. Но она уже многое сказала... к тому же ей и правда нужен совет. Что делать, когда она опять столкнется с мэтром Мартэном один на один?

- Вот как бы вы поступили... Один мужчина, жених вашей... ммм... подруги, вдруг объяснился вам в... некоторых чувствах и начал целовать вам руки и еще... говорить, что нет ничего лучше... ммм... зрелого и опытного мужчины. А вам даже в голову не приходило бы ничего подобного. И вы никогда не смотрели на него иначе как на... человека, с которым вы изредка сидите за обеденным столом. Я не представляю, как я успела ввести его в заблуждение столь сильное, что он пустился в такие глупости, - пальцы мадемуазель Лекур, в волнения рисовавшие невидимые узоры на наборном паркете девичьей спальни мадемуазель Береттон, наткнулись наконец на фляжку. - О, как это разумно носить с собой воду. Вы позволите один глоток?

0

6

Несмотря на наличие бурной фантазии, месье Береттон не был чужд логических построений. Посему мысли лицедея повели его в единственно верном направлении. Эви в Париже едва ли больше двух недель, из всех знакомых, что сиживали с ними за одним столом, насчитывалось не так много зрелых и опытных мужей, женихов... подруги. Доминик проглотил ядовитый смешок. Мэтр Мартен! Старый лис, с него песок сыплется, а туда же!
- И как же он не боится погореть на пустяке, а? – вопросил сам у себя месье Береттон, и только тут сообразил, что произнес эту фразу вслух. Мадемуазель Лекур маячила у него перед носом, гипнотизируя невозможно прекрасными глазами олененка и, похоже, уже устыдившись собственного порыва.
- Старый лис! – доверительно поведала «компаньонка» бывшей монашке, - весьма неосторожно с его стороны. Как бы я поступил-а-а?..
Месье Береттон уже знал ответ на этот вопрос. Взгляд «мадемуазель гренадерши» загорелся мстительным огоньком, побродил по гипсовой лепнине, занавескам и штофным обоям, и остановился на фляжке с коньяком. Убедить Эви претворить в жизнь его план... вот же досада, если бы она знала, что это его план. Знание о наличии рыцаря на белом коне, за спиной, в шкафу или под столом существенно добавляет смелости дебютанткам на скользком актерском поприще. Придется заменить рыцаря двумя дамами. Главное – итог.
- Что?.. А? Пейте. Пейте-пейте! - воскликнул Доминик, отвинчивая стальной колпачок, - это не вода... но живая вода, безусловно. Вы знаете «Тартюфа», Эви?

0

7

- Погореть... на пустяке... вы о чем, мадемуазель Береттон? - озадаченная реакцией компаньонки, Эви нахмурилась.
Доминик что-то про себя решила, только вот что? И удивления почему-то не выказала, и имени не спросила... Неужели догадалась? Эви задумчиво потеребила мочку уха, покусала губы и шумно вздохнула - и то, и другое, и третье в разрешении сомнений ей не помогло. "Наверное, все-таки догадалась", - пришла к умозаключению мадемуазель Лекур, которую окончательно к простенькому выводу подтолкнуло брошенное "старый лис". С определением она была согласна, с "лисом" - не очень. Импозантный и даже интересный месье Мартэн в момент приставания показался ей скорее бездомным котом, в глазах которого навечно застыло выражение сильного голода, еще никого в этой жизни не приукрасившее. "Точно догадалась", - повторила про себя девушка, но не расстроилась. Мадемуазель Береттон не была похожа на пылающую негодованием оскорбленную особу, предательницей ее не называла и сдавать мадам Постик не собиралась. И вид у нее был заговорщицкий. Эви почувствовала прилив чувств, похожих на благодарность и обожание, которым только юные девы могут наградить более старших и опытных особ.

- "Тартюфа"? Да... Ооо... - она еще больше понизила голос и вдохновенно прошептала, - это вы его так назвали, да? Значит, - в глазах Эви зажглось восхищение, - вы не считаете, что я виновата, правда?
От волнения в горле окончательно пересохло, и мадемуазель Лекур сделала довольно большой глоток "живительной влаги".

- Ой, - от неожиданности Эви задохнулась, - это же... я еще никогда не пила коньяк.

0

8

- Ничего, все когда-нибудь случается в первый раз, - утешила подругу «мадемуазель Береттон», задумчиво рассматривая стакан из-под бурбона, оставленный поверенным, покосилась на мутноватые отпечатки пальцев, и налить туда коньяк не рискнула, - как правило, с красивыми девушками случается только приятное. Пейте, золотко, пейте. Проблема тут же покажется вам пустячной, а решение – донельзя изящным.
Доминик некоторое время помедитировал на заалевший профиль мадемуазель Лекур, вдохновенно взмахнул рукой, словно дирижер невидимого оркестра, и коротко поведал изумленной буйством фантазии компаньонки слушательнице («не отвлекайтесь, пейте-пейте, душечка») содержание явлений с четвертого по седьмое четвертого действия бессмертной комедии господина Мольера, упирая на то, что вершить справедливость своими руками – занятие богоугодное, следовательно, раскрытие подлого и мерзкого замысла мэтра… «м-мм… жениха вашей приятельницы, душа моя» - почти что долг.
- Вы же не хотите, Эви, чтобы наша замечательная… подруга оказалась в положении обманутой и отвергнутой?

0

9

Эви, конечно, не пила коньяк, но еще несколько раз глотнула, совершенно механически, не задумываясь, потому что мысли ее были поглощены речью мадемуазель Береттон. В ней действие знаменитой комедии обрело еще большую глубину, смысл и неожиданную актуальность, которую хотелось до конца облечь в плоть и кровь царящей в этом месте и времени реальности. Мадемуазель Лекур окончательно была покорена умением компаньонки вдыхать искусство в повседневную жизнь, не только в моменты радости и развлечения, но даже и в трудные минуты неприятностей. Новоиспеченный Тартюф должен был быть посрамлен и уничтожен. Эви было чуточку неудобно только в одном - ей казалось, что в ее желании обличить зло слишком много личного. Конечно, ей будет очень выгодно, если месье Мартэн исчезнет из особняка и не будет смущать ее покой. Не будет ли более правильным промолчать, не лишать мадам Постик счастья? Возможно, доктор образумился бы и перестал вести себя столь возмутительно... Но последние слова мадемуазель Береттон покончили с опасными мыслями юной девушки, которые могли бы поставить под сомнение воплощение в жизнь справедливого возмездия.

- Конечно, нет, - с пылом заверила "подругу" мадемуазель Лекур, чьи глаза уже загорелись блеском готовности, как им еще никогда не приходилось. - Лили не должна оказаться в таком положении... - она на секунду задумалась и пафосно закончила. - Это месье Мартэн! Он должен быть обманут и... отвергнут.
Коньяк оказался не столько живительной водой, сколько приправой решимости, от которой Эви казалось возможным практически все.

0

10

- Прекрасно! – энтузиазм служителя Мельпомены, нашедший благодарную зрительницу, возрос многократно, - мы немедленно пойдем и расскажем все Лили.
Доминик осторожно вытащил из нежных пальцев соратницы по блестящему во всех смыслах плану фляжку, на дне которой плескались жалкие остатки курвуазье, восхищенно присвистнул и завинтил пробку. Фляжка переправилась в сумку, а пальцы «мадемуазель Береттон» нежно обвили талию юной подруги.
- Вы… слегка неустойчивы, в смысле физическом, душа моя, - проворковала «компаньонка», с наслаждением вдыхая запах волос мадемуазель Лекур, - я вас прикрою, если Лили заподозрит, что ее воспитанница слегка… увлеклась спиртным до ужина.
Если быть честным с самим собой, месье Береттону пришлось бы признать, что более всего на свете ему хотелось бы не спешить к мадам Постик с разоблачением престарелого фавна, а проверить эффективность действия коньячных паров на моральную устойчивость бывшей монашки. Немедленно, здесь и сейчас. Впрочем, осторожный лицедей решил, что одного шокирующего события за утро Эви хватит с лихвой.
- Пойдемте, - стараясь не дышать над ухом Эви слишком… «страстно», Доминик провел ее через вестибюль, в кабинет мадам Постик, старательно поддерживая под локоток и направляя на поворотах, - сначала надо ее подготовить, чтобы не слишком расстроить.
Двери в кабинет хозяйки миллионов и все еще хозяйки положения распахнулись во второй раз, впуская обеих демуазелей, чей матримониальный статус многократно возрос в глазах потенциальных женихов.
- Лили! – пафосно начала «мадемуазель» Береттон, - мы с Эви зашли к вам, чтобы…
Далее в голове вертелось что-то уж совсем несуразное, кажется, из какой-то старинной русской пьесы - «сообщить вам пренеприятное известие».
- … чтобы осведомиться, не заходил ли к вам мэтр Мартен… сегодня? – Эви слегка повело в сторону, и Доминик едва успел поймать девочку за руку.
- Прислонитесь к косяку, - прошипела «компаньонка», - и сделайте трагическое лицо, душечка.

0

11

- Месье Мартэн, - Лили, сладко задремавшая за письменным столом, встрепенулась, делая вид, что и не думала засыпать. - Месье Мартэн, месье Мартэн... ах уж этот месье Мартэн...
Вопрос мадам Постик расслышать не успела, поэтому ограничилась бессмысленным повторением имени своего жениха. Да, жениха. Хождение в невестах немолодой даме очень нравилось. Оно возвращало ее в дни молодости, заставляло сбросить еще пару десятков лет, давало возможность поехидничать с подружками и даже чуток позадаваться. При этом месье Мартэн был все-таки не мужем, жил в своей квартире, и это - мадам Постик было неудобно в этом себе признаться - было очень удобно и лишало доброй порции разнообразных неприятностей, которые таит в себе жизнь семейная. Другими словами - Лили была рада, что условие для брака было выбрано таким, что ее собственный несколько отодвигался. Между прочим, нет ничего банальнее, чем быть в шестьдесят три года женой, а вот невестой - это совсем другое дело.

- Месье Мартэн, кажется, хотел заглянуть сегодня к обеду. Как обычно, - с мечтательной улыбкой констатировала мадам Постик, поднимаясь со своего места и семеня в сторону входной двери, у которой задержались компаньонка и племянница.
Вторая почему-то так и осталась подпирать косяк. Что-то с девушкой было определенно не так.
- Эви, дорогая, что с тобой? - Лили навострила дальнозоркие глаза и... характерно присвистнула. - Маааамочка, ого-го... и это еще даже не было обеда. Ну знаете ли... Не ожидала, мадемуазель Береттон, от вас такого... умелого подхода к делу. Мда... Знаете ли, полковник Постик любил повторять, что труд из обезьяны сделал человека. А мне всегда казалось, что последний лоск наводит коньяк... Ну ка давайте посмотрим на результат...
На этом месте старшей даме полагалось взять младшую за подбородок, чуть приподнять ей голову и заглянуть в глаза. Увы, столь простые манипуляции были для маленькой Лили совершенно немыслимыми. Ей пришлось довольствоваться наблюдением за позой мадемуазель Лекур. Впрочем, и этого оказалось достаточно.

- Доминик, посадите Эви в кресло. Господи, надеюсь, ей не плохо. Дорогая моя, вы знаете, как я высоко ценю вашу... находчивость, но вы не перестарались? Надо срочно позвать доктора. Пьер, - громкость голоса Лили начала неуклонно повышаться. - Пьеер.

0

12

- Не надо доктора, о, прошу вас, мадам, - Эви опасно качнулась, но смогла взять себя в руки и самостоятельно добраться до кресла. - Я и сама могу сесть.

Содержимое фляжки ушлой компаньонки подействовало на племянницу вполне естественным образом. Мир вокруг, спокойный и привычный, вдруг начинал кружиться, и делал это в моменты, о которых совершенно не предупреждал. Так, только что стоящий на своем месте шкаф вдруг уезжал куда-то в сторону, а портрет серьезного полковника Постика начинал неприлично играть красками. Совершеннейшее свинство, между прочим. В голове же у мадемуазель Лекур был полный порядок. Она прекрасно понимала, что с ней и где она находится, при этом все казалось чрезвычайно простым, решаемым и понятным. И не было никакой безумной авантюры, на которую бы она сейчас не пошла с той же легкостью, с которой обычно принимала решение выпить еще одну чашечку кофе.

- О, мадам, я сегодня попала в ужасное положение, - неожиданно для себя Эви всхлипнула, - если бы не мадемуазель Береттон... если бы не она... я бы просто не знала, что делать.

0

13

Что делать - мадемуазель Береттон знала наверняка.
Решительно, щелчком пальцев отметя доктора как самый негодный вариант, «компаньонка» нацепила на лицо подходящую случаю скорбную маску (и пусть первый бросит в меня камень тот, кто скажет, что она неубедительна!) и вскинула руку, указующим перстом целясь не то в книжный шкаф, не то в портрет полковника Постика.
- Доктора! – фыркнула «мадемуазель Береттон», нет, даже не так, вот так, на тон выше, певучим контральто, грассирующее «р-рр» заставляет тонко звенеть бронзовую крышечку чернильницы на огромном, как бильярдный стол, дубовом вместилище тайн Лили Постик, - до-ооктора! Позовите его, Лили, непременно позовите. Он скажет вам, что у вашей милой племянницы нервический припадок, свойственный юным девушкам, упомянет меня как источник всех бед и причину всех ваших неумеренностей, посоветует девочке пить бром и валериановые капли, а когда вы отвернетесь, примется лечить ее поцелуями, нежными пожатиями ручек, и посулами неземного блаженства в браке с... надежным, умудренным опытом мужчиной в полном расцвете сил!

0

14

- Чтоооооооооооооо? - голосовые связки и легкие мадам Постик выдали такой баритон, что впору было диву даваться. - Чтоооооооооооо? - она повернулась к Эви и оторопело уставилась на девушку, которую прочила куда угодно, но явно не в разлучницы. - Он тебе это предлагал... предлагал?
Эви сначала сжалась в кресле, но, благодаря выпитому, не вся ее решимость испарилась при виде изумленно вопрошающей двоюродной тетки, и она даже нашла силы, чтобы кивнуть несколько раз. С видом, утверждающим, что мэтр Мартэн именно ЭТО и говорил, и она точно ничего не перепутала. Лили отвела взгляд от племянницы, которая по возрасту и жизненному опыту не подходила на роль собеседника в обсуждении шокирующей новости, и обратилась прямо к молодой "подруге". Изумление во взгляде миллионерши не пропадало, наоборот, возрастало с каждой секундой в какой-то дьявольской прогрессии.

- Он. Столь. Юному. Созданию. Предлагал. Себя! Потрепанного. Жизнью. Вдовца!!
Последнее слово показалось мадам Постик очень двусмысленным, что привело ее в еще более взволнованное состояние.

- И в который раз вдовцом он собирался быть к моменту соединения с нашей маленькой Эви? О... мне очень плохо...
Мадам нетвердой поступью вернулась к столу и опустилась в кресло, однако вещать не прекратила.

- Как это все ужасно... Моя мать всегда мне говорила, что любая женщина должна пройти через одно увлечение мерзавцем. Второй раз подобного не случается. Но не позже восемнадцати лет. Потому что с возрастом эта детская болезнь становится все опаснее и опаснее, - Лили достала агатовый мундштук длиной в пятьдесят сантиметров, что говорило о крайней степени расстройства, и закурила. - Моя бедная подруга Мадлен столкнулась с первым мерзавцем в жизни в пятьдесят. Он чуть не обобрал ее после смерти мужа. Бедняжка не могла перенести такого удара, и даже пыталась покончить собой. Уморить себя голодом. К счастью, она никогда не могла выдержать без еды больше трех часов. А меня... это наверняка просто убьет...

Лили закурила, и вид у нее был задумчивым, словно она прислушивалась к себе, силясь понять, через какое время смерть придет к ней.

- Ну уж нет... я такого счастья ему не доставлю! Я сейчас ему... - Алиса сделала такой жест мундштуком, словно у нее в руках была шпага, которой она собиралась заколоть вероломного доктора. - Только... ведь он будет все отрицать... а если он будет очень убедителен?

0

15

- Разумеется, он будет все отрицать! – «мадемуазель Береттон» подпрыгнула, как ужаленная, - на кону слишком много, чтобы признать подобные обвинения большим, чем глупые домыслы двух взбалмошных истеричных девиц, - ничтоже сумняшеся, месье Береттон отнес себя и Эви к категории девушек с тонкой душевной организацией, и продолжил с возрастающим напором, - и будет чертовски убедителен, готова побиться об заклад, ставлю свою новую шляпку, ту, что с фиалками на тулье, от мадам Рекамье.
Доминик подмигнул кивающей мадемуазель Лекур (видимо, бедняжка продолжала кивать уже машинально, и вид у нее был донельзя забавный – впрочем, умиляться не было ни времени, ни возможности), промаршировал по кабинету мадам Постик, и не без удовольствия развалился в кресле – том самом, на котором восседал чуть более двух часов назад мэтр Кассель. Беспокойство от смутных перспектив и сомнительных договоренностей с жуликоватым поверенным не оставляло служителя муз, хотя сейчас для месье Береттона существовала лишь одна муза, сидящая в кресле напротив и трогательно хлюпающая сморщенным носиком. Нос прятался в кружевном платочке, Доминику срочно захотелось спрятать руки за спину, чтобы не пустить их в ход – коленки юной подруги были вопиюще прекрасны.
- Итак, моя дорогая Лили, у нас есть план, - Береттон нервно дернул ляжкой, собираясь забросить ногу на ногу, но вовремя спохватился и поелозил по шелковому венскому креслу, устраиваясь поудобнее, - и этот план позволит нам поймать стареющего либертина в его же капкан! Мы будем ловить на живца… - краткое молчание, подготовка решающего залпа из башенных орудий, - …а живцом будет ваша прелестная племянница, Лили!
Повисла многозначительная театральная пауза. «Мадемуазель Береттон» наслаждалась произведенным эффектом.
- У вас погасла сигарета, дорогая мадам Постик... Это от неожиданности. Позвольте, я зажгу спичку.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив исторических зарисовок » Il faut battre le fer pendant qu'il est chaud


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC