Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Над миром. Эпизод 3


Над миром. Эпизод 3

Сообщений 31 страница 48 из 48

31

- У вас уже есть, мессир, - студиозус украдкой кивнул на Ольберга и принялся слезать с тумбы. Судя по деловитости, он всерьез собирался унести ноги.
Пока есть, что уносить.
- Как там насчет мозгов, не знаю, не видел, а воображения… - менестрель присвистнул.
- Свои кишки ты тоже не видел, - не сходя с места, лениво бросил Рейнар. – Могу познакомить.
- Можете, мастер, кто ж спорит! – не стал возражать певец и вновь исподлобья глянул на Галлина. Когда он слез с постамента, стало ясно, что ростом студент не вышел – Гриф оказался выше на голову.
- Вам нужен спутник, я понял, - пробормотал менестрель, сдвинув лютню на спину и привычно поправив берет. – А мне в замке делать нечего.
- Давай договоримся, - почти миролюбиво предложил графский телохранитель. – Ты идешь с этим мессиром, а я не отрезаю тебе уши за дурные песни. Я человек скромный и терпеть не могу, когда в переулках звучат подробности моей биографии…
- Витиевато, - оценил менестрель. – Слово Ольберга?
- Слово, - усмехнулся Рейнар. - Слово Ольберга и деньги Галлина. Если песни будут хороши.
- А что делать-то?.. – студент колебался. Нищий, как почти любой грызун гранита науки этого времени, он не хотел упускать возможность подзаработать, но и совать голову в петлю не торопился.

0

32

Майкл с удовольствием вслушивался в пикировку Ольберга и студента. Лаконичное, брошенное вскользь замечание Рейнара не прошло мимо его слуха, но время откровенности еще не пришло, да и место было неподходящим для расспросов – хотя слушатели, узрев графского цербера и, тем паче, услышав его недвусмысленные угрозы в адрес нахального студиозуса, моментально рассыпались в стороны и растворились в гомонящей уличной толпе. Вокруг троицы образовалась показательная пустота – праздношатающийся люд держался на приличном расстоянии; один из стражников, заметив беседующих с мальчишкой Ольберга и его спутника, словно спотыкнулся о невидимую стену, и, стараясь не попадаться на глаза командиру, ввинтился в толпу и выжидательно поглядывал на троицу из-за чужих плеч.
- Таким образом, «этот мессир» спасет твои уши, и не позволит баронету окончательно лишить тебя слуха, а то и голоса, - заключил Гриф Галлин, запуская руку в дорожную сумку и извлекая из нее два солида. Серебряные монеты тускло сияли в ладони, – один тебе за песню. Второй – авансом. Ничего сложного делать не придется. Я беру себе не слугу, а спутника. По пути в Шаган я ударился головой, страдаю бессонницей и опасаюсь приступов падучей. Хочу, чтобы кто-нибудь был рядом. На всякий случай. Пение меня успокаивает, оно же послужит мне чудодейственным лекарством, - деньги и самое мрачное выражение лица, на какое был способен Майкл Сикорски, являли собой существенное доказательство серьезности его намерений.
«А деньги так скоро и закончатся», - злорадно напомнил внутренний голос.
Майкл покаянно вздохнул: «Считать деньги чужих земель всегда сложнее, а расставаться с ними намного проще».
«Безуспешная и жалкая попытка оправдаться! - глас рассудка пригвоздил его к брусчатке (сейчас он модуляциями напоминал голос давно и прочно позабытой подруги Лии) и не без ехидства резюмировал, - ты всегда был транжирой, Майкл Сикорски!»
И ему нечего было возразить.
- Так мы идем? Кстати, как тебя зовут, парень? – он не сомневался в согласии студента.
Как там?
«Деньги Галина и слово Ольберга»?
Ну-ну…

0

33

- Тиль из Аль-Бартока, - церемонно представился студент. Следом должно было последовать прозвище, которым его наградили собратья по учебе, но менестрель не стал его называть.
- За такие деньги я вам даже станцую, - пообещал он, убирая монеты подальше. – Идем, конечно. Вдруг у вас серебро еще не кончилось?
Нахал подмигнул Грифу и снова поправил берет, то и дело съезжавший на глаза.
Ольберг молча двинулся дальше, никак не выразив своего отношения к происходящему. Новый менестрель в замке на фоне других проблем выглядел такой мелочью…
Втроем они миновали замковые ворота.
Замок выглядел романтично. По-средневековому. Гордые башни, крепкие стены. Он был отстроен на месте какого-то древнего укрепления – кое-где в стенах проглядывала старая кладка.
В обширном внутреннем дворе Ольберг бросил конский повод просто одетому подростку и направился не к центральному входу, а к неприметной, но тяжелой двери. Вести гостя через парадные залы и главную лестницу он, судя по всему, не собирался.
- Граф узнает о вашем прибытии, - пообещал Рейнар. – А вам нужен новый плащ. Через подземелье идти не будем, там сыро и грустно. Пойдем через кухню. Эй, Тиль, не вздумай отстать по дороге, пойдешь на жаркое…
Менестрель хмыкнул. Почти презрительно, но очень осторожно.

0

34

Разумеется, в каждом замке есть подземелье. И – разумеется, Майкл Сикорски там побывает. Лучше по собственной воле, а не по принуждению. Он сделал еще одну зарубку на память.
Гриф Галлин едва заметно пожал плечами и двинулся следом за провожатым. Тиль не отставал. Истинный Гриф Галлин, наследник Вересковой пустоши, если бы он существовал, мог бы возмутиться в ответ на замечание, брошенное вскользь графским телохранителем. Он, наследник знатного (пусть и захудалого) рода, должен пробираться в замок сюзерена через черный ход, кухню и прачечную?! Майкл Сикорски тихо ликовал в душе. Другой возможности изучить изнанку замка Шаган может и не представиться, а как сложится его дальнейшее пребывание здесь… Лучше не загадывать наперед, лучше смотреть, видеть, запоминать.
Он не спешил, нарочито замедляя шаг там, где длинные коридоры, освещенные коптящими факелами, меняли направления и разветвлялись, поднялся по коротенькой лестнице, старательно запоминая маршрут, по которому его ведут («вам бы следовало вешать указатели, баронет!») затем спустился по другой, и, наконец, ступив вслед за Ольбергом в дверной проем, провалился в царство Хаоса. Грохот, треск поленьев и нервный гул голосов поглотили его целиком. Кухня была огромной, разделенной на две части длинным дубовым столом, на котором стояли глиняные миски с маринованными, начиненными орехами и медом грушами (у Майкла предательски заурчало в животе), горкой возвышались общипанные птичьи тушки размером с крупного фазана – какой-то мальчишка, орудуя ножом и окровавленными пальцами, швырял потроха в глиняную миску, другой поливал птицу карамельным сиропом и ловко насаживал на вертел, кто-то волок к столу исходящее паром ведро с горячей водой, кто-то требовал добавить в котел с гороховым супом базилика. Котлы, блестящие медными начищенными боками, гроздились на треногах, ожидая своей очереди отправиться в огромную, пышущую жаром печь.
«Чертов гуморальный имплант! Как же есть хочется!»
- Кроме «переодеться», я был бы не против перекусить, - заметил мастер Галлин, едва поспевая за Рейнаром – тот явно решил промахнуть кухню рысью, переходящей в галоп.

0

35

- Обед после, - отмахнулся Ольберг. – Вы же не думаете, что граф примет вас в любое время? Еще час-полтора, и вы не пробьетесь сквозь толпу гостей. А если пробьетесь, больше двух слов вам не перепадет… Если я правильно понял, у вас какое-то дело к Лабри?
Дверь кухни закрылась за их спиной, отрезая мужчин от царства разнообразных запахов. Ольберг свернул к винтовой лестнице и они поднялись этажом выше. Короткая пробежка по узким замковым переходам вывела их к дверям, за которыми оказалась анфилада из трех небольших (по местным меркам) залов, отделанных деревом, светлой тканью и облицовочным камнем вокруг каминов (в зонах наиболее сильной генерации тепла).
- Вот мы и дома, - пробормотал баронет, сдергивая покрывало с тяжелого резного сундука. – Так… Цвета Шагана не пойдут… Парадные тоже…
На стол упал плащ цвета высохшей до предела осенней листвы. К нему не прилагалась привычная тяжелая застежка-брошь, плащ шнуровался, причем шнуровку можно было затянуть или распустить одним движением.
- Так будет хорошо, - твердо сообщил Рейнар и едва слышно добавил: - Надеюсь…
На плаще был вышит уже знакомый Галлину гербовый сокол графства, но не серебром – цвет вышивки совпадал с цветом шнура. Мореный дуб. Безупречно подобранный оттенок. Плащ выглядел сдержанно, и вместе с тем очень дорого.
- Считайте эту одежду гарантией того, что вам дадут произнести хотя бы «Здравствуйте», - вздохнул Ольберг. – Увидев этот плащ, Кайден поймет, что я хочу оставить за собой право вас убить.
- Дело зашло так далеко? – присвистнул менестрель, тихонько бродящий по залам и рассматривающий развешанные на стенах гобелены и оружие. – Наш добрый справедливый правитель рехнулся окончательно?
- Придержи язык, - бросил Рейнар. – Иначе займешься горловым пением…
- Убийца, - презрительно бросил студент уже Ольбергу. – Настанет день и народное терпение лопнет. И вы с вашим драгоценным графом окажетесь там, где вам самое место…
- Что ты знаешь об убийствах? – вкрадчиво осведомился Рейнар, связанный данным словом по рукам и ногам. Тиль беззастенчиво этим пользовался.
- Легко стрелять в связанных людей? – с юношеской горячностью осведомился студент. – Всегда хотел спросить, как это? Да вот случай не подворачивался…
- Я обещал не отрезать тебе уши, - мурлыкнул Ольберг, взвешивая в руке невесть откуда возникший кинжал. - Я ничего не говорил про язык!
Побледневший менестрель присел и попытался слиться со стенкой.
- Я солгал? – осведомился этот барельеф на пол-тона ниже.
- Если бы я не выстрелил, его бы запытали на глазах у толпы, идиот! – рявкнул доведенный до бешенства Рейнар. – А такие как ты… Ты хоть представляешь, что такое провисеть на дыбе несколько часов?!
- Ты мог его спасти! – у менестреля прорезался голос. Орущий баронет был ему не так страшен, как мурлыкающий.
- Вот только мятежников я еще не спасал, - усмехнулся Рейнар. Судя по всему, остывал он так же мгновенно, как и вспыхивал. – С какой стати?
Менестрель что-то прошептал, но так тихо, что никто не расслышал. На его счастье, Ольберг отвернулся, и даже по губам не прочитал это лаконичное: «С-собака имперская…»
- Мы закончили, Гриф, - по-прежнему усмехаясь, сообщил Ольберг. – Рекомендую оставить здесь вашего спутника. Одно неверное слово во время аудиенции у графа, и ему конец.

0

36

«Вероятно, вам лучше не знать о роде моего «дела» к Лабри, Рейнар», - Сикорски молчал, предпочитая слушать и запоминать; как кошка следит за мышью, наблюдал перемещения графского телохранителя. Он предпочитал молчать и слушать, и терпение того стоило – краткая вспышка гнева, мелькнувшая на лице Ольберга, в один момент притушила безмятежность его взгляда.
Майкл слушал, впитывая каждое слово. Смысл нехитрых слов уличной песни, ускользавший от непосвященного, бесплотный дух, скелет - обрастал плотью и кровью, восставал из мертвых, оживал, вырастал в человека, приговоренного к дыбе, и всякий раз Рейнар Ольберг убивал его снова?
«У вас своя драма, Рейнар?» - он протянул руку за плащом, встретившись взглядом с колкими, словно ноябрьская наледь, глазами Ольберга, скинул свой тут же, у камина – темно-коричневая тряпица легла у ног лужицей, и набросил на сюрко подарок баронета. Тяжелая слежавшаяся ткань пахла лавандой.
Рейнар улыбался.
- Да, дело, - Гриф Галлин скупо улыбнулся в ответ. Кибер достаточно поднаторел в адаптации слов произнесенных, но читать по губам он не умел. Он не умел читать по лицам, по глазам, не умел считывать скупые жесты и бешеную наледь взгляда.
Самые совершенные машины могут меньше, чем человек.
Майкл отвернулся на минуту, делая вид, что рассматривает герб на висящем на стене щите, чтобы скрыть от баронета а и глазастого (и языкатого) студиозуса отсутствие ловкости управления со шнуровкой, но наука оказалась нехитрой, и овладеть ею было делом нескольких секунд. Он отвернулся и боковым зрением поймал безмолвное шевеление побледневших губ Тиля.
Поймал и предостерегающе сдвинул брови.
- Ты останешься здесь. Ты пришел сюда по моей воле, мне будет неприятно, если окажется, что я привел тебя на смерть. Нехорошо как-то. Неправильно. Мне придется вступиться за тебя, и, возможно, тоже умереть. Два трупа по всем статьям проигрывают двум живым и полным желаний молодым людям. Постарайся не лишиться ушей и языка, приятель… Хотя бы до моего возвращения, - лаконичный кивок показал готовность следовать за баронетом в графские покои и к черту на кулички.
В Шагане не было ни чертей, ни куличек.
Шаги гулким эхом рассыпались по залам.
- Благодарю за плащ, Рейнар. Вкус у вас отменный, да и размерами мы… совпадаем, - негромко проговорил Гриф, беглым взглядом скользя по стене, увешанной сдержанно мерцающим оружием и гобеленами, изображающими батальные сцены. Он помолчал; пауза была краткой и знаменовала продолжение – согласно неписаным законам вежливости, далее должен следовать вопрос о количестве комнат в замке или размерах камина Главного Зала, или, на худой конец, цене «вот этого гобелена» и «верно ли, что на нем изображена битва у Красной речки?», или количестве приглашенных гостей, бараньих туш и подготовленных бочек вина и эля.
- Считаете, вы убили его… из милосердия?

0

37

- Возможно, - не стал отрицать Ольберг. Он даже с шага не сбился. – А может быть, мне не понравилась идея подогревать толпу, в которой и так хватало смутьянов… Когда-нибудь они станут проблемой, причем для всего королевства. Но не сейчас, когда открывают рот, только чувствуя себя в безопасности…
Отпустив шпильку в адрес оставшегося в покоях Тиля, он слегка повеселел.
- А может быть, мне не нравится делать из смерти зрелище, - резюмировал баронет. – Пожалуй, даже все вместе. Интересно, почему всех так беспокоит этот вопрос? Надеюсь, вы не пишете песен…
Они вышли на галерею, опоясывающую Главный Зал. Внизу уже было людно, но пока суматоху создавали только местные слуги.
Покои графа оказались этажом выше. В переходе обнаружились два одиноких стражника, зато в зале, который с натяжкой можно было назвать приемной, скучала бездоспешная четверка молодых дворян.
На Грифа церберы сделали стойку, но при виде Ольберга завиляли хвостами.
- Доложите, - кивнул Рейнар. – Гриф Галлин, наследник лэрда Вересковой пустоши и доверенное лицо барона Даго.
Один из телохранителей исчез в покоях, но вскоре вернулся.
- Граф ждет вас.
Рейнар вошел первым.
Впрочем, Лабри за дверью не было. Очередной оружейный зал перешел в библиотеку. Она же оказалась рабочим кабинетом графа.
Возле тяжелого письменного стола стоял глобус Элона. Кайден склонился над расстеленными картами. Ни единой дополнительной пометки на них не было – если Лабри и строил какие-то планы, он делал это в собственной голове.
В жизни граф оказался высоким и крепким мужчиной. Он был похож на тот образ, который реконструировали биологи в будущем, но трехмерная картинка не передавала характерной тяжеловатой грации прирожденного бойца.
- Господин граф, - Ольберг коротко склонил голову, но сделал это так, чтобы даже чужаку-Галлину было понятно: церемониал между этими двумя – пустая формальность.
- Этот человек хотел видеть вас.
В библиотеке по земным меркам было темновато, но элонцам это не доставляло никаких неудобств. Глаза обоих едва заметно отсвечивали. Просвещенный землянин догадался бы о чувствительности фоторецепторов местного населения, суеверный – мог бы испугаться.
- Зачем? – Шаган вскинул голову, отрываясь от своего увлекательного занятия. Голос звучал до крайности сухо и отрывисто, в нем не было ни единой эмоции.
Памятный по реконструктивной картинке шрам на челюсти графа тоже куда-то запропал…

0

38

- Напрасно вы недооцениваете смелость этого мальчишки: пытаться ударить волка в его собственном логове – затея заведомо проигрышная, нужно или обладать недюжинной смелостью, или быть беспросветным глупцом. Или свято верить в крепость данного ему слова. На глупца мальчишка не похож. Считайте, что таким образом он выразил вам свое восхищение, - Гриф сейчас шел вровень с привычно чеканящим шаг цербером, - я не пишу стихов.
«Вы мне интересны. Мне интересны люди, которых приблизил к себе Кайден Лабри».
Конечно, он этого не сказал.
- Мы пришли, - четверка охранников синхронно сделала стойку, шаря взглядом по плащу новоприбывшего, и слегка расслабилась, увидев рядом с ним командира, - вы?..
Он не договорил – Ольберг уже послал человека доложить о визитере, и через несколько мгновений они стояли напротив высокого, тяжеловатого на первый взгляд мужчины с желтым кошачьим взглядом.
Когда глаза Майкла привыкли к полумраку кабинета, он понял, что в этой картинке «не складывается». На лице графа не было шрама.
Выстроенная по кирпичику речь распалась, словно карточный домик. Он украдкой взглянул на Ольберга – лицо Рейнара не выражало ничего, даже умеренного любопытства. По краткому приветствию немудрено было догадаться, что отношения графа и его телохранителя далеки от протокольных.
Что. Ему. Известно?
Если подмена уже произошла, и Майкл Сикорски сейчас видит не элонца – клона, почему это не вызывает изумления у его ближайшего соратника?
Не ошибся ли он в своих расчетах? Или голографические портреты реконструированы с временной погрешностью?
От напряжения взмокла ладонь, машинально сжавшая рукоять меча.
Две пары фосфоресцирующих глаз - графа и Рейнара Ольберга внимательно следили за ним. Один смотрел почти отрешенно, другой – нетерпеливо и требовательно.
Майкл молчал.
«Вы тратите мое время, мастер Галлин», - граф не произнес этих слов, но они отчетливыми алыми буквами были прорисованы на гладком, без единой морщины лбу.
«Я постараюсь вас заинтересовать».
- Приветствую господина графа, - он поклонился, как требовал протокол, и выпрямился, глядя в желтые тигриные глаза, - к сожалению, письмо барона Даго пропало вместе с конем и седельной сумкой, - хорошо поставленный голос отражался от высоких потолков, - но я могу пересказать его своими словами. Барон позволил мне ознакомиться с ним на всякий (непредвиденный) случай. Как оказалось, он поступил очень предусмотрительно. Барон Даго в самых цветистых и изысканных выражениях поздравляет ваше сиятельство с совершеннолетием вашего наследника и желает отцу и сыну всех жизненных благ и процветания славного рода Лабри… - Майкл видел, что граф едва сдерживается, чтобы не зевнуть и не махнуть рукой: «достаточно, вы свободны». Он видел это, и держался до последнего.
Звучный баритон посланника дробился о книжные полки.
Он сделал паузу, и понизил голос – теперь, чтобы его услышать, надо было не просто слушать, но вслушиваться, переключив свое внимание на говорящего.
- … барон выражает сожаление, что не может присутствовать на празднике лично, но к тому его понуждают весомые обстоятельства. В связи с выходом в отставку командующего войсками королевства и ненадежностью власти сюзерена Лига Севера официально провозглашает суверенитет трех северных графств. Соответствующим образом составленная хартия будет передана Его Величеству в самое ближайшее время.

Это была декларация неповиновения.

0

39

- Я понял, - обронил Лабри. Так же весомо; так же безэмоционально. То, что показалось посланцу барона Даго выражением эмоций, было всего лишь игрой теней на безупречно бесстрастном лице.
- Я рад приветствовать вас в своем замке. Пользуйтесь моим гостеприимством, мастер Галлин, - Кайден перевел взгляд на Ольберга. – Все прибыли?
- Нет, мессир.
А вот в голосе Рейнара звучало едва ощутимое напряжение. Он был мягче, чем должен был быть – так говорят с больным – и вместе с тем баронет, похоже, опасался перегнуть палку.
- Ждем южан.
- Когда прибудут, пусть мне сообщат немедленно.
- Да, мессир, - Ольберг вновь коротко поклонился и покосился на Галлина. Графский телохранитель, услышав новости из Лиги, в отличие от своего сюзерена, удивился весьма и весьма.

0

40

Лабри обладал колоссальной выдержкой. Или это был не граф, другой, некто, кто не в полной мере осознавал степень потрясений в королевстве, что могла вызывать только что озвученная декларация о намерениях. Королевство с имперскими амбициями трещало по швам.
Крысы бегут с тонущего судна.
Капитаны, по доброй воле – никогда. Северные бароны открыто выказывают неповиновение. Военачальник королевского войска ограничивается сухим, как ледышка, лаконичным кивком и односложным: «Понял».
Майкл осторожно сглотнул, стараясь не шевелиться, пристально рассматривая гладкую, почти амимичную маску на лице Лабри.
И звенящее напряжение в голосе цербера уловил.
Что-то тебя беспокоит, Рейнар. Очень беспокоит.
- Благодарю вас, ваше сиятельство, - мастер Галлин отвесил отрепетированный поклон, оставивший графа равнодушным, но уходить не спешил, – вы позволите мне пользоваться замковой библиотекой? В Вересковой пустоши почти нет книг, отец не жалует грамотеев… Я понимаю, вам не до того сейчас, но торжественно клянусь не нанести урона ни единому фолианту.

0

41

- Пользуйтесь, - граф весьма напоминал говорящую статую. Живую, умеющую смотреть внимательно и равнодушно.
- Лига уже составила план защиты суверенитета? – осведомился Лабри. – Впрочем, это вопрос не к вам… Рейнар, не сочтите за труд – проводите гостя, пусть его накормят.
- Да, мессир, - вздохнул Ольберг. – Пойдемте, мастер Галлин. Труд здешних поваров стоит того, чтобы его оценили…
Когда двери приемной остались позади, Рейнар досадливо скривился, словно у него болели все зубы сразу.
- И так – который день, - чуть не сплюнул телохранитель. – Не человек, ледышка. Врача отослал, любовницу выгнал, пить бросил. Не иначе, в монастырь собрался…

0

42

- Сочувствую, баронет, - сдержанно кивнул Гриф Галлин, следуя за Ольбергом уже знакомым ему маршрутом. Он говорил и двигался почти машинально, мучительно размышляя, а в голове неотступной, навязчивой мыслью, рефреном его сомнениям звучали слова графского цербера.
Еще в юности, в древней книге, написанной земным авантюристом несколько веков тому назад, он прочел слова, оставившие в неискушенной душе памятный отпечаток.
«Ты можешь обмануть их всех, - смеялся двойник, - у тебя будет его лицо, ты будешь копировать его жесты, говорить его голосом, тебя не узнают родной брат и близкий друг, даже мать увидит в тебе сына, тебя примут его слуги и окружение; лишь трое разгадают в тебе чужака. Его эскулап, его любовница и его собака».
Эскулапа он отослал. Доктор, видящий в знатном пациенте не только душу, но и механизм из плоти и крови, знающий дефект каждого его винтика. Клону он не нужен. Для клона он опасен. Любовницу прогнал. Говорят, нельзя обмануть женщину в постели.
- Рейнар, - в голосе мастера Галлина звучало осторожное любопытство, - граф любит собак?

0

43

- Любит, у него большая псарня… - Ольберг поймал за плечо пробегающего мимо слугу, потребовал обед на троих в собственные покои и они проследовали дальше. – Вернее, любил, пока Борн не взбесился. Отличный был пес, здоровенный, ласковый… Для домочадцев. Рехнулся в одночасье, кинулся на хозяина… Лабри свернул ему шею, мы и дернуться не успели. С тех пор у графа нет времени на охоту.
Ненавязчивый сервис в замке был поставлен на «отлично». Когда дворяне вернулись к скучающему в одиночестве Тилю, небольшой стол уже был накрыт. С первого взгляда и по запаху можно было опознать пряные паштеты нескольких видов, рыбный пирог, мелких птиц в медовом соусе, похожих на земных перепелов, и куски запеченного мяса неопределенной принадлежности.
Ольберг сходу потянулся за вином.
- Хорошая аудиенция, - язвительно оценил менестрель, торопливо наполняющий свою тарелку. – Мастер Галлин, вы еще живы?

0

44

- Придержи язык, - беззлобно и почти равнодушно сказал Майкл, глядя на накрытый стол сквозь менестреля. Он не мог сердиться на дерзкого юнца, позволившего себе парочку выражений «на грани фола», он видел, что Тиль наслаждается определенной безнаказанностью и свалившейся на его голову защитой от гнева сильных мира сего, но не менее ясно он понимал, что Рейнар Ольберг, ничтоже сумняшеся, перережет глотку всякому, кого сочтет опасным возмутителем спокойствия в замке.
- … придержи язык и займись едой. Пока твой рот занят, у тебя больше шансов не расстаться с лишними частями тела. Я говорил, что ты мне нужен неповрежденным? -
мастер Галлин набросился на яства с видом человека изголодавшегося. Впрочем, так оно и было – то ли гуморальный регулятор сбоил, то ли ароматы пряных трав и золотистого мясного сока были сильнее кибернетических возможностей продвинутых землян. Слюнные железы отплясывали тарантеллу.
Гриф молчал, пользуясь возможностью не говорить, и думал.
Картинка складывалась. Проверить догадку необходимо, но отнюдь не это беспокоило сейчас Майкла. Надо было решать, что делать с этим открытием.
- Граф разрешил мне пользоваться замковой библиотекой, - наконец сообщил он Тилю между двумя глотками вина. Напиток благородного, темно-рубинового оттенка таял на языке терпким полынным послевкусием, - помощь студиозуса в разборе старых рукописей мне необходима. Вы не против, Рейнар, если до начала пиршества мы с Тилем посетим библиотеку, когда там не будет графа? Вы говорите, Борн набросился на хозяина, и тот в одно мгновение свернул крупному псу шею? Лабри настолько силен? – он не удивился, удивлению места не было. Но Рейнар не удивился тоже. – Я ни разу не видел его живьем; по рассказам отца, граф славился силой и выносливостью с молодых лет… Когда-то, в битве за Рутгорн, он получил удар в голову, от того времени остался памятный шрам… Или я что-то путаю, - в голосе мастера Галина скользнула неуверенность.
Майкл Сикорски напрягся, как кот, увидевший змею.
«Ну же, Рейнар, скажи… тебя ничего не смущает?»

0

45

- Лабри силен… - пробормотал Ольберг в перерывах между угрызанием очередного «перепела». – Но я не верил, что двухсотфунтовую зверюгу можно удержать над полом одной рукой и сломать ей позвоночник движением пальцев. Пока сам не увидел.
Рейнар повторно наполнил кубки. Все три.
- Не путаете, шрам был. Перед Советом граф посетил с паломничеством один из дальних монастырей Тэнтай. Жаловался на головные боли и собирался решить эту проблему до Совета. С собой взял только трех гвардейцев. Вернулся в ночь перед Советом – в одиночестве и пешком… Вроде вас, Галлин. Тоже путь сокращал. Но вылечили его качественно, с тех пор ни на что не жалуется. Ребята, когда его без шрама увидели, первым делом набили покои серебром. Это не химера, если только вы подумали об этом…
Киберпереводчик опять споткнулся, не подобрав подходящего термина, и воспользовался заменой.
- О-ля-ля, - негромко пробормотал менестрель и торопливо набил рот паштетом.
- Проболтаешься – убью, - буднично пообещал Рейнар.

0

46

Серебром… Уж не сочли ли бедняги Лабри оборотнем?
Киберпереводчик обиженно хрюкнул и умолк.
Граф не был химерой.
Или… был?
Что есть химера? Вымысел?
Или реальность, из плоти, крови, или набора микросхем и качественного пластика, имитирующего мышцы, кожу, россыпь пигментных пятен, имитирующего инъецированность склер и блеск глаз; реальность, имитирующая человека, но человеком не являющаяся?
«Стоило бы поковырять графа изнутри», - вкрадчиво прошептал внутренний голос.
«Когда пойму, как это сделать и не удостоиться участи Борна – непременно», - уверил неуемного черта за левым плечом Майкл Сикорски.

- Н-не проболтается, - он бросил упреждающий взгляд на Тиля, – в противном случае я сам сверну ему шею.
Сикорски неторопливо поглощал нечто, отдаленно напоминающее пашет из гусиной печени, только местный паштет оказался гораздо вкуснее еды, получаемой путем тепловой обработки концентрата, подвергнувшегося заморозке. Ел и запивал его вином. Кубок пустел, и Ольберг наполнял его снова. Гриф благодарно кивал.
- П-поэтому он отослал личного эскулапа… З-зачем здоровому человеку врач? – язык мастера Галлина слегка заплетался, но замечание прозвучало «мимоходом», вскользь, он скрывал собственный острый интерес за праздным любопытством, стараясь, чтобы вопросы звучали в унисон пережевыванию перепела и поглощению вина из стремительно пустеющего кувшина. Он не пьянел – гуморальный стабилизатор контролировал концентрацию алкоголя в крови, не позволяя ей подняться выше допустимого для нормального функционирования нервной системы предела.
Он не пьянел, но имитировал опьянение. В голове тихо тикал таймер.
Слова и звуки сплетались в причудливую вязь. С узелками.
- П-прекрасное вино, Рейнар. П-пейте, мудрецы утверждали, что на дне кубка скрывается истина. Пейте же! - Гриф Галлин сам наполнил кубки, - может, м-мне стоит посетить этот храм? Чтобы излечить меня от головных болей и п-приступов падучей?.. Куда пропали гвардейцы?.. Жаль, я бы расспросил у них, как добраться до Храма. А в-вы… не знаете? Г-граф не говорил об этом?

0

47

Привычный к местной выпивке, в разбавленном виде употреблявшейся куда чаще, чем вода, Ольберг не проявлял никаких признаков опьянения. Разве что меньше щурился и сильнее хмурился над тарелкой.
- На дне кубка скрывается пьяная болтовня… - проворчал он. – Я же сказал. Они сократили путь через лес. Вряд ли вам удастся их расспросить, если только вы не балуетесь некромантией.
Захмелевший менестрель с осторожным интересом глянул на Галлина. После всего услышанного он бы не удивился, вздумай тот важно кивнуть и сделать пару пассов над столом. Правда, если бы зажаренные птички вдруг вздумали порхать по залу, он бы огорчился – нельзя так с едой, она не для этого!..
- Храм… Да у вас же, возле северных отрогов. Хороший храм. Мы с графом и раньше там бывали. Вот уж точно, кого угодно с того света вытащат, причем живым…

0

48

- Живым с того света. Ч-через лес, - запинаясь, повторил мастер Галлин, и взгляд мутных глаз – сейчас они тускло сияли, словно запотевшее бутылочное стекло - вдруг прояснился и сфокусировался на лице собеседника, - … а храмовники, похоже, балуются некромантией или чем похуже. В-вас не удивляет это, Рейнар? Непременно навещу этих славных людей. С графом нас роднит одно общее с-свойство. Мы оба прошли через лес и остались живы… Это хороший знак. Северные отроги далеко, и я не успею вернуться к праздничному ужину, а мне не хотелось бы пропустить выступление ж-жонглеров и ручных тигров. Н-не успею… если н-не пойду через лес. С-составите мне компанию, Рейнар? Когда я выпью, я с-становлюсь необычайно общителен.

Гриф залпом опрокинул в себя остатки вина, с огорчением уставившись на пустой кувшин.
- С-сейчас мне нужна лежанка, п-по возможности, со свежей п-периной и без насекомых, - он откинулся на резную спинку кресла и широко зевнул, - не смею более докучать вам своей болтовней, мастер Ольберг.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Над миром. Эпизод 3