Записки на манжетах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Над миром. Эпизод 2


Над миром. Эпизод 2

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Время и место действия: 2670 год, планета Элон, звездная система Никея, сектор Арктура - после «прыжка» во времени 1170 год (по принятому у землян летосчислению), или 895 Лето от Великой Полуночи; графство Шаган.

Действующие лица: Майкл Сикорски, младший научный сотрудник Института изучения внеземных цивилизаций, 27 лет.
Профессор Мияги, 45 лет. Сотрудники Института.
Остальные персонажи будут появляться постепенно и местами неожиданно для самого Майкла Сикорски.

Дополнительно:

Но ближе, товарищи, к делу,
К тому голубому пробелу
В истории малой вселенной,
Где боги рассеяли тьму...

(с) М. Тарловский.

0

2

Несколько дней, обещанные профессором, слились в один неопределенно-короткий промежуток времени. Его катастрофически не хватало. Майкл на автопилоте перемещался между отделом исторической реконструкции и библиотекой, пытался жертвовать сном, но получил нагоняй от доктора, к которому отправил его профессор Мияги, и смирился с необходимостью хотя бы кратковременного отдыха.
Врач, пожилой человек со старомодной бородкой-эспаньолкой, провел скрининг, удостоверившись в отличном состоянии здоровья нетерпеливого пациента, поворчал, придравшись к неаккуратно залеченной ссадине, назначил сеанс магнитотерапии, который Майкл успешно совместил с чтением «Наставления юношам» и, покусывая стилус, произнес глубоким басом, на концах фраз дающим оттяжку в хрип:
- Профессор Мияги попросил меня помочь… сказал, вы отправляетесь в дальнюю командировку.
- Вроде того, - осторожно ответил Сикорски.
Доктор кивнул, полностью удовлетворившись расплывчатым ответом пациента.
- Мы вживим вам два вида имплантов, мистер Сикорски. Гомеостатический, реагирующий на дисбаланс кислотно-основного состояния и контролирующий содержание электролитов крови… крайне необходимая штука при остром обезвоживании или интоксикации, и универсальные стволовые клетки лимфоцитарного ростка крови – на случай вероятной инфекции.
- Я попросил бы посодействовать с набором первой помощи в полевых условиях.
Добрый Айболит снова кивнул, вызвал ассистента и продиктовал ему список лекарств, в котором Майкл смутно улавливал знакомые названия.
- Противошоковые, анальгетики, гемостатики, все в шприц-тюбиках с автодозаторами.
Прощаясь, Майкл долго и чувствительно тряс доктору руку, удостоившись внимательного понимающего взгляда.

Он машинально погружал себя в режим автоматического сна; как скупец над златом, трясся над каждой свободной минутой, и выторговывал у здравого смысла еще полчаса… еще четверть часа.
К концу четвертых суток Майкл Сикорски с удивлением обнаружил, что пытается набрать рабочий текст с использованием букв элонского алфавита. Перед его мысленным взором плавали страницы Хроник, испещренные рукописными текстами, которые он мог воспроизвести до последней запятой – но не мог произнести. Эта проблема мучила его больше всего. В совершенстве постигнув письменность королевства Дарио, он был совершенно бессилен фонетически.
Раз за разом он выводил над столом голографические изображения жителей древней страны, раз за разом считывал особенности развития мимической мускулатуры, ища предполагаемые зацепки… и продолжал сомневаться.
Утром пятого дня Майкл Сикорски стоял в приемной кабинета профессора, ежась под пристальным взглядом секретаря-референта. Молодая девушка, почти девочка, чем-то неуловимо похожая на профессора, не скрывала удивления, рассматривая визитера в упор.
На заросшем трехдневной щетиной лице научного сотрудника сияли изумрудно-зеленые, как аквариумная трава эгерия, глаза. Живописности преобразованной радужке добавляли инъецированные розовые склеры.
- Входите, мистер Сикорски, - пропела референт, - профессор ждет вас.

0

3

Мияги стоял спиной к дверям, склонившись над столом.
- Итак, ты считаешь, что готов, - резюмировал он, даже не обернувшись. В голосе профессора не было издевки или иных интонаций, способных унизить ученика или дать ему понять, что его недооценивают; японец просто констатировал факт.
Подсунув Майклу древнее «Наставление юношам», Мияги знал, что делал. И пусть Сикорски давно уже не был подростком, ему, натуре увлекающейся, было, что почерпнуть из инопланетного источника.
Язык, которым он был написан, сам по себе оказался достаточно труден для восприятия. Проблему усугубляли витиеватые речевые обороты. И теперь профессор слегка опасался, что Сикорски попытается таким же образом вести беседу со средневековыми элонцами, но все же уповал на здравый смысл ученика.

«Молодые люди обыкновенно имеют много легкомыслия духа, которое легко переходит в безрассудность, ежели они не бывают осторожны. Старайся сдерживать непостоянство духа твоего и укрощать необузданную твою силу воображения. Не торопись без нужды…»1

- Снаряжение, которое ты заказал, ждет в техническом зале. Не будем шокировать воображение моего референта, - Мияги наконец оторвался от экрана. – Достаточно того, что… Придется побриться, - вдруг сменил тему профессор. – Знать со щетиной не ходит, и вряд ли даже самый мелкий вассал графа терпит неопрятного конюшего.
Это была существенная деталь. В мозгу японца сейчас любая мелочь приобретала значение вселенского масштаба.
Мияги беспокоился за ученика.
- У меня плохие новости, мой мальчик… - столешница осветилась, в воздухе повис сотканный из золотистых световых нитей сложный график. – Техники сообщают, что сегодня ночью был зафиксирован нештатный пробой темпорального континуума. Судя по сигнатуре, заброску прошла возвращаемая Т-капсула военного образца «Харон-70». Темпоральный профиль точки назначения совпадает с нашей с разницей в минус две недели. Взяли с запасом…

Скрытый текст
1 Здесь и далее цитируемое "Наставление юношам" почерпнуто из аналогичного труда земного немецкого философа К.Экартсгаузена.

0

4

Подавив непроизвольный всплеск почти детского любопытства, он остановился, решив осмотреть снаряжение и одежду позже. Смутное беспокойство в непроницаемо-черных глазах профессора передалось ученику.
Новость не была ошеломляющей, но… несвоевременной.
- На две недели раньше… Практически то же время. За две недели до именин графского наследника в Замке состоялось заседание Малого Совета, об этом упоминалось в нескольких статьях Хроник. Перечислялись присутствующие на нем, но нигде не сказано о причинах созыва Совета. Что военным понадобилось там?
Это был риторический вопрос. Похоже, догадки и сомнения посещали не только группу археологов.
Сикорски взлохматил пятерней волосы – жест, выдавший тщательно скрываемое волнение. Понимание, что в Замке может оказаться еще один «прыгун», с неясными целями и намерениями, не заставляло его думать об отмене заброски, но требовало осторожности.
Любопытство каталось в горле маленьким желатиновым шариком.
- Вероятно, заброска прошла под грифом особой секретности. Интересно, испрашивали ли они разрешение на операцию? - и этот вопрос был скорее риторическим. Военные были особой кастой, привилегированной, - вам не удалось узнать, профессор, кто именно отправился в прошлое?.. – пауза - краткая, но показавшаяся необычайно длинной и вязкой, заставила его предупреждающе поднять руку, - и… вы ведь не считаете, что это повод отменить наш прыжок в прошлое?

0

5

- Нет, - вынужден был признать Мияги. – Не считаю и… Не знаю. Остается только надеяться, что это подготовленный специалист.
О роде подготовки японец тоже мог только догадываться. Вмешательство военных в свои исторические дела он переносил с трудом.
Варварство…
- Причины созыва Совета, несомненно, интересны, - профессор двинулся к выходу из кабинета, увлекая за собой ученика. – Но у тебя более сложная задача. Я хочу, чтобы ты нашел возможность присутствовать при исчезновении графа. Не пытайся вмешаться в происходящее, но, по возможности, сделай запись ключевых моментов… Видеокамера вмонтирована в серебряную брошь, найдешь ее на костюме. Техники пояснят, как пользоваться оборудованием… И постарайся не столкнуться с посланцем военных. Боюсь, это будет нерадостная встреча... Мы решили провести выброску в предгорьях. По неведомым причинам это место пользовалось у местных дурной славой, его упоминают даже в детских сказках, так что люди там почти не бывают. Маскировочного поля будет достаточно, чтобы скрыть капсулу. Обычная голограмма, разбросанные камни или часть склона, выберешь сам, по местности...

0

6

- Постараюсь, - кивнул Майкл, - как замечу еще одного дурака в бубенчиках, за версту обойду.
Он пытался шутить, чувствуя, как под ложечкой холодным сгустком поселилось беспокойство. Необжитые места? Прекрасно. Чем дольше он слушал профессора и чем больше задумывался, тем очевиднее становилось, что есть тысяча мелочей, которые он не учел.
Полное фонетическое бессилие, на ликвидацию которого понадобится время – установленная программа была универсальной, быстро анализировала новые фонемы и в течение нескольких суток позволяла безболезненно адаптироваться к незнакомой речи. Но первые несколько дней придется продержаться… как? Притвориться глухонемым? Избегать любого контакта с аборигенами?
Майкл потряс головой, как пес, которому в ухо попала вода, и в два широких шага нагнал профессора.

В техническом зале их давно ждали. Комплект одежды, сюрко, плащ, кожаные остроносые сапоги без каблуков… Он мельком взглянул на искусно сшитые и «состаренные» до приемлемой степени износа вещи, и потянулся к узкому мечу в инкрустированных ножнах. Неоднородная, волнистая поверхность стали отразила рассеянный свет галогеновых ламп.
- Красиво… - выдохнул Майкл, почувствовав движение за спиной.
- Совершенная копия подлинного меча, обнаруженного в королевской усыпальнице. Мы использовали перекрестный спектральный анализ и добились полной идентичности сплава с образцом того времени, - сотрудник отдела исторической реконструкции любовно пробежал пальцами по рукояти, - цвета вашей одежды относятся к дому Даго, старая баронская фамилия, самые беспокойные вассалы графа.
Сикорски молча кивнул.
Он тщательнейшим образом изучил генеалогию дворянских фамилий королевства Дарио, с головой погружаясь в хитросплетения династических браков и исключая наиболее близкие Кайдену Лабри имена. Суровые северные бароны Даго последними склонили головы перед графской фамилией – расстояния, непролазные леса и болотистые низины отделяли стрельчатые башни замка Дагор от Шагана. Майкл надеялся, что одного из многочисленных родственников барона мало кто будет знать в лицо – так можно будет продержаться несколько дней… А потом?
- Вам надо побриться, Майкл, - сотрудник поймал взгляд профессора и деликатно кашлянул, - «там» вам придется делать это самостоятельно, с помощью небольшого кинжала.
Еще одна неучтенная мелочь. Он не умел бриться с помощью опасных лезвий.
- Давайте кинжал, попробую, - обреченно вздохнул м.н.с. Сикорски, - где здесь санитарная комната?

0

7

- Направо, - широко улыбнулся техник, вручая Майклу кинжал. – Осторожно, мономолекулярная заточка. Первое, оно же единственное, лезвие бреет так чисто, что при неосторожном движении полирует челюсть…

Когда Майкл вернулся из санблока, ему дружелюбно подмигнула зелеными огнями стоящая на платформе капсула, похожая на круглый спускаемый модуль первых космических кораблей XX века.
- Управляется при помощи системы ориентации и управления движением, - пояснил техник. – Просто до банальности. Главное, не пытайтесь залезть в приборно-агрегатный отсек. Панель управления тоже достаточно проста… В смысле, foolproof. Сломать что-нибудь у вас просто не получится. Обратно капсула отправится по сигналу из Центра управления перемещениями, либо по вашей и только вашей воле. Даже если вам отрубят пальцы и вырежут глаз, чтобы сканер сетчатки верифицировал личность пилота, капсула не сработает. Глаз должен быть живым, пальцы – теплыми… Кажется, это все. Да, капсула имеет встроенного автодока и реанимационный модуль на одного человека, но это совсем уж на крайний случай…

Спустя несколько минут за Сикорски закрылся входной люк капсулы.
Обошлось без спецэффектов. Мияги даже глазом моргнуть не успел, как в зале вдруг похолодало, а платформа оказалась пуста.
- Удачи тебе, - одними губами пробормотал профессор, и уверенным шагом направился к выходу из техцентра. Привычно-непроницаемый, привычно-сдержанный, глубоко внутри жалеющий о том, что так мало времени удалось отвести на подготовку Майкла, и уже жадно ждущий его возвращения…

0

8

***

И он перестал чувствовать собственное тело. Перед глазами мелькали хаотические вспышки света, розовые, с лиловым ободком, затем мерное гудение изменило тональность, ощущение невесомости сменилось острым чувством тяжести в животе – словно он проглотил свинцовый шар для боулинга; потом наступила тишина.
Майкл открыл глаза. Автоматический анализатор впился в предплечье тончайшей иглой, забирая в диагностическую капсулу кровь, раздалось жужжание, страховочные ремни, отстегнувшись, разъехались и исчезли в стеновых панелях. Автодок признал его годным к выходу из капсулы.
Уже хорошо.
Металлическая дверь бесшумно отъехала в сторону, и в лицо ему ударил ветер – горячий, влажный, напоенный горьким запахом трав. Сикорски быстро пробежал пальцами по сенсорным кнопкам приборной панели, включая маскировочное поле, и, пошатываясь, шагнул вперед. Сапоги утонули в густой траве, он присел и зажмурился, пряча глаза от яркого света. Ноги не держали его, кружилась голова. Тело покалывала тысяча острых иголок.
Майкл сделал еще несколько шагов и лег на зеленый мох, приоткрывая веки. Белый свет Никеи проникал через неплотно сомкнутые ресницы, изрезанный черными тенями ветвей – словно тушью нарисованными на глубокой берлинской лазури небе.
Сердце колотилось о ребра. Но головокружение исчезло, позволяя подняться и оглядеться. Позади него стояла почти отвесная каменная стена, там и сям живописными кучками лежали валуны – на месте капсулы тоже был неправильной яйцевидной формы серый камень. Он щелкнул языком и шагнул в сторону – камень не исчез, лишь задрожало вокруг зыбкое воздушное марево.
Майкл осторожно обошел валун со всех сторон, поискал среди лежащих на травяном ковре подходящий осколок и выверенным движением рассек кожу на границе лба и волосистой части головы – по касательной, но чувствительно. Ссадина должна быть красочной и заметной окружающим. Тоненькой струйкой потекла кровь, он размазал ее рукавом, глубоко вдохнул, унимая сердцебиение и, пробуя кожаными подошвами мох, сделал несколько шагов.
Никея стояла в зените.
Майкл Сикорски направлялся на юг – там, в нескольких милях от каменной гряды, находилась цель его путешествия.

0

9

Смешанный лес брал начало в предгорьях и спускался на равнину, становясь все гуще и выше. Под зеленый полог почти не пробивалось солнце, так что в чаще было прохладно и очень сумрачно.
Негромко щебетали птицы, сопровождая каждый шаг чужака.
Было совершенно непонятно, почему это место пользовалось у аборигенов дурной славой. На самых старых деревьях виднелись почти стертые временем следы пожара, но лес давно восстановил себя вместе с густым подлеском и положенным набором живности.

Как бы тихо не ступал Сикорски, некто, следующий параллельным курсом, шел еще тише. Его выдала только стая птичек, вдруг вспорхнувшая из кустов в двух метрах от Майкла и огласившая окрестности заполошным писком…
Между ветвями виднелась часть темной пушистой шкуры. Тонкие лучи солнца, с трудом пробившиеся сквозь густые кроны деревьев, ложились на нее пятнами акварельного серебра.
Под шкурой выпукло играли мышцы.
Увидеть зверя целиком никак не получалось – он прятался в кустарнике, и Сикорски мог заметить только плечо животного, но вывод о размерах незваного спутника напрашивался сам собой: зверюга была гораздо крупнее земных волкодавов.

0

10

Зверь почуял человека за милю – но человек заметил зверя, когда между ними было несколько шагов. Расстояние прыжка.
Стайка птиц с пестрым оперением взметнулась верх, и Майкл оступился. Под жесткой кожаной подошвой хрустнула сухая ветка. Между густых ветвей кустарника мерно поднимался и опускался – в такт дыханию – темный мех.
«Самоуверенный дурак! – выругал себя Сикорски, - голову расшиб, для людей легенду готовил! Сейчас будет тебе легенда…»
Он готовился к встрече с теми, кто может заподозрить в нем врага, легкую добычу, возможность поживиться… но не подумал о противнике, который в первую очередь увидит в нем вовремя подвернувшийся [под клыки и когти] ужин.
В «Хрониках» изредка встречались описания диких животных, гравюры, изображающие охоту... Младшего научного сотрудника Сикорски мало интересовал бестиарий. А зря. Врага нужно знать в лицо.
В морду.

Он немедленно подавил инстинктивное желание развернуться и добежать до первого дерева повыше. Во-первых, неизвестный спутник (возможно) тоже умеет лазать по деревьям, во-вторых, не стоит поворачиваться к нему спиной.
- Надеюсь, ты хотя бы не голоден, - голос звучал громко и ровно, но – пожалуй, даже доброжелательно, пальцы правой руки машинально сжали рукоять меча. Тускло блеснуло лезвие.
Майкл сделал осторожный шаг назад, не отводя взгляда от кустарника.

0

11

Из кустов показалась черная морда огромной кошки. На тропинку вышел зверь, внешне неотличимый от земной пантеры. Местное происхождение выдавали только…
А впрочем, у какой кошки не горят глаза в полумраке?
В этот момент Сикорски понял, что испытывает дискомфорт. Что-то сдавило виски, вызывая легкую головную боль.
«Ты рехнулся, северянин», - прозвучало прямо в голове. Киберпереводчик хранил такое гробовое молчание, словно уже заслуживал отдельного мавзолея.
«Ковыряльник вытащил?..» - уточнил голос, в котором теперь слышалась едва ощутимая подначка.
Ирония.
- «А если – лапой?..»
Пантера мягко двинулась по кругу, обходя Майкла и не сводя с него огромных желтых глаз.

0

12

Он медленно разворачивался, стоя в центре невидимого круга, в прицеле двух ярко-желтых глаз.
Огромная кошка. Пантера.
Если нападет – он даже рукой не успеет взмахнуть. Прыжок дикой кошки молниеносен.
Вдруг пришло на ум. Когда кошка сыта, она не нападает.
Отчаянно закололо в виске, он вздрогнул.
«Я схожу с ума, или?..» - здравый смысл настаивал, что посторонние голоса в голове суть слуховые галлюцинации, воображение вяло протестовало.
«Швырнуть сумку в сторону, отвлечь, убежать? – в дорожной, сшитой из материала, имитирующего телячью кожу, сумке лежала аптечка, сухой паек на несколько дней в виде брикетов белково-витаминного концентрата, замаскированного под хлебные сухари. – Если останусь жив, нельзя потерять аптечку. Если нет… уже не важно. Да и кошка, судя по всему, не так проста».

Ветер запутался в кронах деревьев, высоких, словно корабельные мачты на старых картинках, внизу стояла гулкая тишина, сумрачная и сырая.
«Ты ведь не простая киса, верно, Багира? Если ты умеешь говорить, не открывая рта, ты умеешь понимать без слов? - кошачьи глаза смотрели, не мигая. Человеческие тоже. Мысли горчили ноткой легкого сарказма, – лапой? А смысл?»
Вдруг ему досталась кошка-философ?

0

13

«А смысл – мечом?» - вкрадчиво уточнила пантера, наворачивая вокруг Сикорски третий круг. – «Я не Багира… И я не ем людей, но вы смешно бегаете… Почему ты не бежишь?»
В мысленном голосе огромной кошки звучало искреннее любопытство.
«Ты пришел в лес с открытой раной, ты пахнешь кровью и почему-то не боишься…»
Пантера притормозила, вытянула морду, тщательно принюхиваясь и все же оставаясь вне зоны поражения.
«Ты приманка? А кого на тебя ловят?»
В густом сумраке леса загадочно блестели заинтересованные кошачьи глаза.
«Какие глупые охотники… Когда приманку отпускают одну так далеко, ее непременно съедят».

0

14

Если не ставить под сомнение существование кошек-телепатов, то все не так уж плохо складывалось. С тем, кто умеет слышать, можно договориться, а зверь это или человек – так ли уж важно?
Пантера оказалась словоохотлива и любопытна.
Похоже, ей было скучно.
«Мечом нет смысла, - согласно кивнул Майкл, - я не применю его против того, кто не станет нападать первым. И я – не убегаю. Судьба скорее настигает тех, кто от нее бежит».
Он разжал пальцы – меч с хрустальным всхлипом скользнул в ножны, и шагнул вперед.
Примятая трава в том месте, где остался след его сапог, пружинисто распрямилась.
Головная боль не исчезла до конца, но звучала глуше, отдаваясь в ушах тихим колокольным звоном, в который искусно вплеталось музыкальное мурлыканье большой кошки.
«Ты не любишь запах страха, верно? Он раздражает, пробуждает охотничий инстинкт. И все быстро заканчивается. Я – не приманка, я – Охотник. Поэтому не боюсь. Я охочусь не на тебя. Поэтому тебе нечего опасаться. На «кис-кис» ты вряд ли откликаешься… Как мне тебя звать?»

0

15

«Меня зовут Кайтен», - в голове у Майкла послышался урчащий смешок. – «Я – самец».
Встреча становилась интересной, и пантер перестал кружить. Он сел под кустом и смерил взглядом незнакомца, знающего слово «инстинкт».
Для телепатии вербализация – дело десятое; незнакомец знал понятие и хорошо понимал, о чем идет речь. И при этом почему-то считал себя интеллектуальнее его, Кайтена.
Пантер озадаченно шевельнул ухом.
«Я не люблю запах страха», - признал он. – «Потому что не люблю трусов».
Меч у северянина был подходящий. Орденский. С такими действительно ходят Охотники. Но Охотник перевязал бы рану перед тем, как войти в сумрак леса.
Обязательно.
«И кто ты такой?» - осведомился пантер, не сводя глаз с собеседника.

0

16

Черный Кайтен, гроза леса, устроился под кустом, скрываясь в траве. Мускулистое гуттаперчевое тело отливало ртутью там, где шелковистой шкуры касались лучи дневного светила. Обманчиво расслабленный, он по-прежнему был тугой, стянутой в узел пружиной. Готовой разогнуться.
Прыгнуть.
В любой момент.
Майкл присел поблизости – садиться рядом ему не позволяла не осторожность, но понимание, что кошки слишком независимы, чтобы безболезненно подпустить к себе незнакомца. Даже приятно пахнущего.
«Кайтен… Очень приятно. Майкл. Я – Охотник».
Он задумался. Он разговаривал с большой кошкой так, как разговаривал бы с человеком. Кайтен отвечал.
Не было произнесено ни слова.

Потревоженные птицы успокоились, мир расширился до сонма новых звуков и запахов; в птичий гомон и горький аромат цветущей полыни вплетались нотки жужжания ос и стрекота цикад. Текло время, в этой части бесконечности не разделенное на часы, минуты, секунды. Определяемое понятиями «день» и «ночь».
Безразмерное и ограниченное лишь ощущением лениво просыпающегося сквозь пальцы горячего белого песка.
Сикорски запрокинул голову, жмурясь на пробивающиеся сквозь темно-синие ветви лучи Никеи. Она сместилась на несколько градусов ниже.
Нужно было спешить, чтобы выбраться из леса до темноты.
По губам скользнула задумчивая улыбка.
«Наверстаю. Позже».
Кайтен щурился, поводя ушами. В прорезях желтых глаз плавилось золото.
«Как тебе объяснить, Кайтен… - ученый запнулся, осознав вдруг, что в этом мире они значительно ближе, чем кажется ему, привычному к разделению живых существ на касты, где человек - вершина детской пирамидки. Сейчас эта схема казалась смешной и нелепой. - Впрочем, ты поймешь. Я охочусь не за жертвой из плоти и крови. Я охочусь за химерой, существующей пока лишь в моем воображении».

0

17

Слово «химера» пантер не воспринял, а вот понятие уловил. И снова озадачился. Зачем ловить химеру в воображении, если хищников и так полный лес – погуляй полчасика, сами найдут, кровящего.
Кайтен вновь поднялся на лапы и принялся нарезать круги вокруг Майкла. На этот раз кончик черного хвоста нервно подергивался.
«Человек в цветах Даго… Откуда и как ты пришел?» - в мысленном голосе огромного кота звучало напряжение непонимания. – «Ты не пахнешь лошадью… И не надо говорить, что ты оставил ее в деревне. Ты давно не ездил верхом, чутье не обманешь… Ты не ночевал у костра, потому что не пахнешь дымом. Ты не ночевал в деревне, потому что не пахнешь деревней… Ты не пришел пешком, потому что не пахнешь потом».
Черный кожаный нос шевельнулся.
«Почти не пахнешь», - уточнил Кайтен. – «И, готов поставить усы против дохлой белки, ты впервые видишь ше'ота. И не боишься!»
Гибкий хвост дернулся из стороны в сторону, словно отмечая точки в речи кота:
«Я. Не. Понимаю».
Кайтен уселся напротив Майкла, почти вплотную, нивелируя расстояние, необходимое для удара мечом, и вытянул шею, уставившись носом прямо в человеческое лицо:
«И что же это за химера?»

0

18

«Химера… Что-то, о чем я лишь догадываюсь. Я не знаю, человек это или иное существо, я не знаю, чей облик он примет, и смогу ли я это увидеть… Когда ветер доносит до тебя чужой, совершенно незнакомый запах, ты можешь угадать, кого ты увидишь? Представь, что я услышал такой запах».
Сикорски не шевелился. Кайтен ходил кругами; когда он оказывался вне поля зрения, за спиной, Майкл ощущал, как острыми иголками покалывает затылок.
Большая кошка обладала странной способностью заставить чувствовать собственную нервозность и сомнения.
То, что недоступно человеку, доступно лесному охотнику. Чутье, позволяющее различать не просто запахи – их оттенки. Нюансы и полутона. Его не обманешь.
Но зверю не доступен анализ.
«Не этому», - ученый улыбался.
Черный нос оказался в нескольких дюймах от его лица; в нескольких дюймах от него дышал большой, мускулистый, опасный хищник, и звериное мешалось в нем с чем-то, чему он не мог дать определения.
«Ты не понимаешь, - согласился Майкл, - а я не понимаю, как твой голос может звучать у меня в голове. Не понимаю. Но принимаю как данность. И мне это нравится. Прими и ты».
Он отстегнул меч, положив рядом с собой. Серебристые волоски на кончиках ушей пантера ритмично подрагивали. Пахло нагретой на солнце шерстью и острым любопытством.
«Ты знаешь цвета Даго, Кайтен. Откуда?»

0

19

«Откуда?» - переспросил пантер и замялся, подбирая подходящую смысловую цепочку, которую мозг Сикорски трансформировал в адекватный набор слов: «Невозможно жить в графстве и быть свободным от него».
Чужак был странным. Он даже на человека был не слишком похож.
Кайтен озадаченно смотрел на Майкла.
В глухих деревнях ше'отам еще поклонялись. Не им самим – изображениям в святилищах. Городские жители, включая знать, столкнувшись с ше'отом в лесу, проявляли опасливое уважение.
Беседовать на равных пытались единицы. Получалось не у всех.
А этот казался весьма уверенным в себе. Его смущало только физическое превосходство Кайтена, и это озадачивало не на шутку.
«Никогда не видел таких людей, но ты мне нравишься», - признал пантер. – «Хоть и приперся в лес в тряпочке…»
Взгляд огромного кота пренебрежительно скользнул по одежде «северянина».
«Пойдем. Провожу до опушки. А то ведь сожрут и поговорить не с кем будет… Значит, ты идешь за химерой. Ради трофея?»

0

20

Майкл Сикорски с легкостью выпрямился, поднимаясь – словно ждал этого предложения.
«Чем я отличаюсь от других? И почему тебе не нравится моя одежда? Под сюрко я ношу тонкую кольчугу », - сердито выдохнул он; возможность понять совершенные оплошности до того, как он встретится с людьми, показалась ему заманчивой.
Кайтен был во всех смыслах полезным спутником.
Он рассказывал, он заставлял думать, растворял часть опасности леса, он был тем, кто позволял избежать крайностей страха человека перед неизвестностью – в таких случаях люди начинают разговаривать с собой, раскалывая напряженную тишину звуками собственного голоса.

«Трофея? – переспросил Майкл; головная боль прошла, воздушная легкость, с какой воспринимал он мысли Кайтена и отвечал ему, казалась чем-то почти будничным, - пожалуй, можно сказать и так. Если знание можно считать трофеем».
Трава пружинила под сапогами, умолкали цикады – там, где бесшумно двигались человек и большая черная кошка.
«Расскажи мне о Шагане», - попросил он.

0

21

«Умный», - по-прежнему озадаченно констатировал пантер, одновременно отвечая на первый вопрос Майкла.
Все-таки чужак. И на вопросы толком не ответил. Поверь ему, надо же.
«Что ты хочешь знать?» - уточнил Кайтен, пробираясь по лесу. Черный кожаный нос шевелился, ловил запахи.
Ше'от боролся с желанием показать чужаку настоящих химер. Логово было близко, в получасе ходьбы. Но чужак искал знания…
В лес. За знаниями. В кольчужке.
Кайтен покосился на спутника.
Нет. Не в лес.
В Шаган.

0

22

«Что я хочу знать?..» – Майкл задумался.
Мир складывался по кирпичикам.
Он выстроил фундамент, незыблемый, из бетона и стали – впитывая ночами страницы древних летописей, он попал в этот мир, до краев заполненный книжными знаниями, и оказался лицом к лицу с пониманием, что все, почерпнутое из «Хроник» – всего лишь искусная обертка, скрывающая истинность неведомой вселенной.
Фундамент появлялся сейчас. Заново отстроенный, с осыпающимися песчаными краями.
Спутник сомневался. Майкл почувствовал его сомнения, так же, как чувствовал мысли. Мысли переплетали детское любопытство огромной кошки с ноткой легкой укоризны, сомнения толкали в бок - теплыми касаниями обманчиво мягкой кошачьей лапы.
Ше’от. Так он себя называет. От него веяло загадкой, шепотом, шорохом речных трав…
- Ше’от, - произнес Майкл вслух, катая новое слово на языке. Собственный голос показался ему чересчур громким и надтреснутым, резким, как звук глиняного горшка.
«Для начала… почему ты считаешь, что я должен тебя бояться? Потому что тебя боятся все? Если ты не трогаешь людей, почему тебя боятся?»

0

23

«Люди боятся неизвестного. Ты не видел раньше таких как я, и все равно не боишься. Интересно», - признал пантер. – «Много лет назад мои предки подарили людям металл и огонь. Думаю, они пожалели об этом, когда мы начали жить рядом… А во время Великой Полночи мы нашли верное средство от химер».
Кайтен явно вкладывал в это слово иное понятие, но в лексическом запасе Майкла аналога не обнаруживалось. Зато нашелся иной, довольно неожиданный:
«Мы первыми поняли, что серебро для них – биохимический яд… Под солнце они не выходят, потому что мгновенно слепнут. Великая Полночь стала для них настоящим подарком. Если бы не мы, съели бы многих».
Пантер шевельнул хвостом. Выразительная морда почему-то обрела на миг откровенно виноватое выражение.
«Дикий ты, северянин… Ничего не знаешь. Думается мне, ты совсем не тот, за кого себя выдаешь. Неужели думаешь, что я потащу твои тайны в ближайший город? Я не хожу в города».
Черный нос брезгливо сморщился. Короткое слово, в которое Кайтен вложил все отвращение, на которое был способен, колокольным звоном отразилось в черепной коробке Майкла:
«ВОНЬ!»
Пантер даже тряхнул лапой, словно кот, наступивший в лужу.
Сложную смесь запахов человеческих поселений он воспринимал как удар сапогом.
По самому нежному.
По носу.

0

24

На мгновение Майкл зажмурился. Мысленный крик ше’ота воспринимался как острый и болезненный укол в висок.
Он остановился, нервически смежил веки. Боль исчезла.
«Значит, я беседую с Богом. И Бог мне отвечает, - усмехнулся, механически растирая пальцами виски, - и химеры существуют. Подозрительно напоминающие наших вампиров. Кажется, в мешке у меня завалялось несколько настоящих серебряных монет? Переплавить в стилет, пока не поздно? Надо же… Лечиться пора, Сикорски».
Он покосился на спутника, с изысканной грацией ступающего по траве и бесшумно перемахивающего поваленные стволы деревьев. Он не был фантомом. Когда они подходили к кустарнику, Охотник ненароком коснулся нагретой шерсти. Не было ничего более реального, чем идущая бок о бок с ним огромная черная кошка, распространяющая вокруг себя ощущение скрытой силы.
Идти было легко. Непривычная одежда и тонкая кольчуга не натирали плечи, дорожная сумка с комплектом первой помощи и сухпайком еще не давила своей тяжестью, мрачный лес расступался перед ними, оставляя позади неведомые опасности, о которых ше’от лишь намекал.
Великая Полночь, отправная точка летоисчисления Королевства Дарио. Возможность проникновения в тайны чужой планеты маячила перед ним, и Майкл почувствовал себя обезьяной из известного анекдота. Хотелось узнать многое, но невидимая лесная тропа конечна – захочет ли ше’от, чье главенство в этом мире признают и звери, и люди, и химеры, продолжить этот разговор когда-либо еще?
Гомеостатический имплант позволял не испытывать жажду довольно долгое время. Кайтен об этом знать не мог.
Наверное?
«Ты не любишь Город, значит, скоро мы расстанемся… Погоди, - попросил он, - я пить хочу. Ручей здесь поблизости есть? Расскажи мне о графе Шаган и его отношениях с баронами Даго. Когда ты видел их людей здесь в последний раз? И еще. – Майкл замялся, - я не могу рассказать тебе всего, это не скрытность. Это осторожность. Ты... сам поймешь, если мы увидимся еще раз. Но помоги мне. Две недели… - он споткнулся на полуслове, понимая, что значение этого временного промежутка может быть Кайтену незнакомо, - четырнадцать дней и ночей тому назад, в этих лесах… ты не встречал кого-то, такого же странного?»
Он замолчал. Замолчал Лес, сгустившись вокруг пары спутников напряженной, звенящей тишиной.

0

25

Пантер обогнул ельник и взял правей, в сторону ручья.
«Не видел», - Кайтен пожал бы плечами, если бы мог. – «Две недели назад старый барон прибыл на Малый Совет. Граф Шаган объявил, что с дозволения короля слагает с себя полномочия главнокомандующего войсками королевства и уходит на покой. Рановато для тридцати пяти человеческих лет… Наверняка что-то задумал. А барон… Приехал и уехал, что ему здесь делать? Странно, что вообще приезжал».
Они вышли на звериную тропу. Лес заметно посветлел, между густыми кронами деревьев виднелось небо.
Ше'от продолжал коситься на Майкла.
«Не забывай щуриться», - наконец хмыкнул он. – «Здешние уроженцы ночью видят лучше, чем днем. Люди тоже».
Сам Кайтен, судя по довольно подставленной солнечному лучу морде, никаких неудобств по этому поводу не испытывал. Наверное, был не в курсе, что на Земле пантера – ночной хищник.
Ше'от легко читал адресованные ему мысли. А вот залезть в память к разумному существу не мог. Зато уловил жгучий интерес, которым спутник просто фонтанировал, и теперь размышлял, поймет ли Майкл объяснения.
«Ты хочешь знать про Полночь…» - в мысленном голосе кошки слышалось смущение и отчетливые виноватые нотки. – «Попробую упростить. Сначала было Солнце Полуночи, потом – долгие сумерки… Сначала – очень темные. Будто мало было беды, которую натворило Солнце, так еще и ночные хищники вылезли… Это было давно, я тогда еще не жил. Но Солнце Полуночи появилось по вине моего народа. Мы не хотели… Нет, это уже слишком сложно. Вот ручей, пей».

0

26

«На покой? – эхом откликнулся Майкл, - в тридцать пять? Действительно, рано».
Первая задачка.
Старый барон был, но уехал. Это хорошо. Наверняка в Замке не осталось никого из его свиты – если господин не пожелал почтить своим присутствием празднества по поводу совершеннолетия сына сюзерена, слугам его нечего здесь делать.
Пришельца некому будет «не узнать».
Сейчас человек бесшумно двигался следом за зверем, промахивая полосы света. Кайтен поводил ушами и оглядывался, и тогда Майк видел блестящий острым любопытством золотой глаз.
«Прыгуна», заброшенного две недели тому назад, ше’от не встречал. Пришел другой дорогой? Две недели назад. В день заседания Малого Совета. В день, когда граф объявил о своей отставке.
Кольцо подозрений сужалось, но туман становился лишь гуще.

Лес слегка поредел, открывая залитые белым светом проплешины, маленькие ящерки грелись на камнях, подставляя теплу узкие, песчаного цвета головы. Ручей между камнями отливал серебром.
Ше’от остановился и взглянул на спутника искоса.
«Упростить?! - ученый споткнулся от неожиданности, - упростить? Какого же ты мнения о моих…» - и Сикорски расхохотался, понимая, что попал в ловушку. Слишком искренним было изумление.
Но услышал все.
«Предельно упростил, понял даже я, - буркнул Майкл, не удержавшись от мысленного сарказма, - похоже на долгое затмение. Очень долгое. По нашим меркам… Сколько они длились? Сумерки?»
Он запнулся. Кажется, «подумал» лишнее.
Ше’от был слишком умен для кота. И, похоже, слишком умен для человека.
Пришелец и большая кошка подбирались друг к другу на ощупь.
И Сикорски послушно сощурился, поймав в прозрачной воде два отражения – свое и Кайтена.
«Спасибо».
Он помнил, что вода Элона практически идентична земным пресным водам, незначительные колебания концентрации отдельных элементов не несли никакой опасности для организма человека.
Сложенные лодочкой ладони зачерпнули прозрачную воду ручья. Между пальцами струилась бриллиантовая пыль. Он не хотел пить, но не удержался, наклонился, и в два глотка осушил импровизированную «чашу». Несколько секунд он молчал, ошеломленный. Привычный к безвкусным бутилированным дистиллятам с точно отмеренным содержанием ионов калия, натрия, магния и кремния.
Эта вода имела вкус.

0

27

Ше'от сидел на краю ручья, поводил ухом и смотрел на Майкла с выражением, которое можно было охарактеризовать только одним словом: «Оп-паньки…»
«Долго. Несколько лет. Не знаю точно, сколько. Ядерная ночь имеет обыкновение переходить в ядерную зиму…» - неторопливо сообщил огромный кот, с пытливым интересом ожидая реакции собеседника: поймет? Нет?
Если поймет…
Тогда можно будет предположить…
Или нельзя?
Людям до ядерной физики еще предстоит дойти. И это будет долгий путь…
Судя по морде Кайтена, теперь ему хотелось дотронуться до Майкла. Проверить, настоящий или примерещился.
Пантер даже лапу протянул, но как-то неуверенно.

0

28

«Ядерную зиму?! - Майкл закашлялся - вода тонкой струйкой потекла по подбородку, и с размаху сел на траву; жалобно звякнула сталь о прибрежный камень. – Ядерная зима в махровом средневековье? Господи, Кайтен, лучше бы ты прошелся на задних лапах…»

Он сел, крепко зажмурился, помотал головой и открыл глаза.
Ше’от никуда не испарился, сидел рядом, смотрел на него странным взглядом; он не сразу понял, что в этом взгляде кажется ему знакомым.
Большой черный кот смотрел на него так же, как смотрел на спутника он сам – с немым изумлением.
Он понял.
«Человек встал и прошелся на задних лапах», - констатировал Сикорски, уже не скрывая иронии. Зачерпнул в пригоршню воду и плеснул ее себе в лицо. Холодные брызги загорелись на кошачьей шкуре бриллиантовыми искрами.
Ше’от. Божество королевства Дарио.
Божество, знающее ядерную физику.
Остающееся большой пушистой кошкой, до которой хотелось дотронуться.
И Майкл протянул руку навстречу.

0

29

Кайтен как можно незаметнее подобрал отвисшую челюсть и теплые, чуть шершавые подушечки большой кошачьей лапы прикоснулись к человеческой ладони.
«Значит… Нас нашли?» - со сдержанным волнением уточнил он. – «Ты с другой планеты, да?»
Технологий перемещения во времени ше'оты не знали, и пантер предположил очевидное.
«Для тебя это средневековье… У вас есть перелеты! Вы уже вышли в космос!»
Глаза ше'ота вспыхнули еще ярче.
«Мы не хотели… Наша звезда стала сверхновой. Последний колониальный транспорт пришел с поврежденным реактором. Он разбился на соседнем континенте. Реактор взорвался… А ты далеко приземлился? Ты покажешь мне корабль?! А…»
Пантер замолчал, с видимым усилием возвращая себе монументальную невозмутимость. Только усы подрагивали.

0

30

«Нашли?» - в мысленном голосе Майкла Сикорски сквозило легкое недоумение.
Находят тех, кого ищут. Может ли быть, что он нашел то, что искал, не пройдя и мили по чужой и полной опасностей земле?
Он замолчал, ошеломленный открытием, кожей ощущая вибрирующее изумление, волнами исходящее от его спутника. Он молчал, подбирая слова, потом медленно, отчетливо заговорил, поднимая взгляд на ше’ота – в изумрудной рамке глаз отразилась две одинаково-ошарашенные физиономии большой черной кошки.
«Несколько тысячелетий тому назад один древний философ написал трактат об идеальном государстве, что находилось на огромном острове. В нем царила жесткая иерархия и всеобщий достаток, уровень развития техники в ней превосходил все мыслимые пределы, в его храмах поклонялись богам, принося им в жертву жирных овец и коз, драгоценности и пряности, первые снопы богатых урожаев отборной пшеницы, в нем даже рабы ходили в золотых ошейниках, украшенных кроваво-красными рубинами и зелеными, прозрачными, как морская волна, изумрудами. Считали, что Правитель государства и Верховный Жрец находится под особым покровительством могущественного божества, отводящего все беды и напасти от богатого и плодородного острова… - Майкл напряженно выдохнул, не отводя взгляда от желтых кошачьих глаз. – Трактат дошел до поздних времен, были истолкованы многие ранее неизвестные исторические факты, но от самого острова ни осталось и следа, как будто и не было его, и он существовал лишь в воображении великого мыслителя. Родилось множество версий гибели могущественной Атлантиды и ее обитателей, ни одна из них не находила подтверждения, и лишь около пятисот лет назад исследователям печально известного Бермудского треугольника, на дне впадины глубиной в пять тысяч метров удалось найти руины древнего города. Подняли на поверхность черную скалу, из неизвестного материала, по прочности не уступающего алмазу, отшлифованную, словно зеркало, На ней выбиты были иероглифы и рисунки… маленькие плоские человечки. Они работали, пили, веселились, танцевали, занимались любовью… и поклонялись божеству с головой кошки, что спускалось к ним с неба на летающем корабле… Остров привела к гибели неизвестная катастрофа, заставившая заработать давно погасший вулкан, на вершине которого стоял Храм. За извержением вулкана последовало мощнейшее в истории землетрясение. Тектонические сдвиги привели к разрушению большей части суши и скорому затоплению ее остатков, а успевшие спастись добрались до севера Африки, сохранив веру и легенды о существовании государства-призрака…»
Он зашевелился, только сейчас почувствовав, как от неудобной позы затекла нога, и коротко выдохнул. Догадку можно подтвердить или опровергнуть, но догадка останется с ним. Ее можно будет проверить, пощупать… когда он сможет вернуться… если сможет вернуться.
«Я прибыл из будущего. Из Солнечной системы, с Земли, третьей планеты от Солнца, той, где когда-то существовала Атлантида. Космос покорен нами около шести веков тому назад. Ты знаешь, что такое «век», Кайтен? Мы постигли технологию перемещения во времени. Мы стали колонизировать новые планеты и нашли эту - планету, жизнь на которой погубила техногенная катастрофа. Один раз вы стали причиной ядерной зимы здесь, и пытаетесь… компенсировать потери? - помимо воли в его мыслях протаяла горькая ирония, - я не искал вас… точнее, я искал тех, кто переломил ход истории Элона, приведя к возвышению Королевство Дарио и дав мощный толчок его техническому развитию. Эта встреча может случиться сегодня, на празднике совершеннолетия наследника Кайдена Лабри, графа Шагана. Или… она уже произошла».
Майкл Сикорски потянулся, хрустнув суставами, пружинисто выпрямился и встал, возвышаясь над сидящим ше’отом.
«Теперь моя очередь спрашивать. Тебе что-нибудь известно об отставке графа Шагана?»

0


Вы здесь » Записки на манжетах » Архив оригинальных сюжетов » Над миром. Эпизод 2